11. Папа Луна.
– Профессор Люпин?
Ремус удивленно повернулся к очень бледной Минерве МакГонагалл, без стука влетевшей в его класс, что совсем ей было не свойственно.
– Профессор? – машинально спросил он и быстро добавил: – Гарри?
Минерва со вздохом кивнула, а потом сказала:
– Боюсь, так и есть. Его нет уже три часа! Его ищут все эльфы, а в последний час присоединились мистер Филч, профессор Флитвик и я. Не думаю, что он в замке.
– А где он, по-вашему, должен быть?
В голосе Ремуса звенел лед, и студенты, с любопытством слушавшие их разговор, опустили головы. Они знали, что таким тоном их профессор говорил очень редко, но тогда впереди не ждало ничего хорошего. И даже если им и было интересно, привлекать внимание к себе сейчас не следовало.
– Не знаю, – с искренним сожалением ответила Минерва. – Дамблдор... профессор Дамблдор, – поправилась она, вспомнив об учениках, – отправился к Хагриду. Он велел мне предупредить вас.
То, что директор школы присоединился к поискам, говорило так много, что Ремус оставил напрасную надежду.
– Иду, – выдохнул он с покорностью судьбе. Повернувшись к ученикам, он сказал более твердым голосом: – Прошу прощения, что должен оставить вас до конца занятия. Домашнее задание – закончить чтение главы о европейских вампирах. Запишите вопросы, если они у вас появятся, в начале следующего урока я отвечу на них.
Ученики торопливо покидали класс, когда мужчина бросил:
– Надеюсь, всем понятно, что я задал это вам не для факультативного чтения.
– Конечно, профессор, – подтвердили несколько рейвенкловцев, не успевших выйти.
Хоть Минерва и беспокоилась о Гарри, она все же не смогла сдержать улыбку, слыша это ненужное предупреждение. Прошло всего несколько месяцев, а никто уже не сомневался: Люпина его ученики любят и уважают настолько, что никто не собирался прийти на его занятия, не выполнив домашнее задание. Она надеялась, что он осознал и оценил такую компенсацию за прошлое и судьбу изгнанника, которая, как он считал всего несколько месяцев назад, ожидала его. Но не время говорить об этом. Особенно сейчас, когда они бежали, чтобы присоединиться к профессорам и Хагриду у опушки Запретного Леса.
– Неужели вы правда думаете, что Гарри рискнул бы пойти туда? – раз за разом спрашивал Хагрид Дамблдора. – Он ЗНАЕТ, что там опасно! Он же смышленый малый, и я ему много раз повторил это!
– Возможно, – ответил директор с непроницаемым видом, – но Гарри уже несколько недель пытается определить границы дозволенного. Так, Ремус?
Профессор защиты от темных искусств отсутствующе глянул на него. Он и сам задавался вопросом, что же заставляло мальчика с недавних пор пренебрегать всеми данными ему запретами. Да, он улыбался, и когда Гарри в первый раз отказался доесть овощи, и когда топал ногами, не желая ложиться спать. Возможно, не стоило этого делать, ведь сегодня ребенок, похоже, решил пренебречь обязательным запретом: «Этот замок – твой дом, ты можешь гулять по нему сколько захочешь и где захочешь, но я всегда должен знать, где ты находишься. А это значит, что тебе запрещено заходить за домик Хагрида. Все понятно?» Он уже и не помнил, сколько раз повторил свои слова, над которыми так долго думал, старательно уравновешивая призыв к исследованию территории и желание защитить.
Стало быть, застенчивый пугливый ребенок, перед Рождеством появившийся в Хогвартсе, уже к марту оказался охвачен вихрем игривости, – чему, кстати, все обрадовались, – а к концу апреля вообще осмелел, все чаще предавая забвению правила, раз за разом напоминаемые Ремусом. Кстати, взрослых в замке это уже начало беспокоить и утомлять. За последние три недели он исчезал по меньшей мере четыре раза, приходилось мобилизовывать весь преподавательский состав и домовых эльфов, чтобы найти его в самых неожиданных местах: в запаснике Северуса в башне – Снейп из-за этого в течение почти недели выказывал свою неприязнь и высокомерие в особенно ярких проявлениях; в вольере; на самом верху Астрономической башни; в подземном переходе, ведущем в Сладкое Королевство... Никто не знал, как он умудрялся попасть в эти места, далекие от тех, где он должен был находиться, или же защищенные паролями. Дамблдор предположил, что замок просто помогал ребенку из-за его наивности – в отличие от учеников, знающих и соблюдающих правила школы.
– Полагаю, тут происходит нечто подобное действиям Выручай-комнаты – вы ее знаете, конечно, Ремус, можете даже не пытаться отрицать, – размышлял он. – Гарри хотел войти, и замок пропускал его.
Был замок сообщником ему или нет, каждое исчезновение ребенка заставляло Ленки просто обезумевать от беспокойства и вины. В последний раз Ремусу пришлось строгим приказом не дать ей обжечься о печную дверцу. И поскольку сейчас мужчина ее не видел, он начал опасаться худшего.
– Где Ленки?
– Я наказал ее сам, чтобы предотвратить попытку искалечиться, – ответил Дамблдор. – Она должна будет очистить от пыли мою библиотеку, на что ей понадобится несколько дней. С ней нужно поговорить, Ремус.
– Скорее нужно забрать у нее Гарри, – пробормотал тот.
– Это не ее вина! – поспешила вмешаться Минерва, не поняв, на кого злится ее младший коллега.
– Я и не думаю, что Ремус хоть на мгновение подумал, будто Ленки виновата, Минерва, – любезным голосом прервал ее Дамблдор и поспешил объяснить свою мысль: – Гарри велел эльфам передать Ленки, что отправился к Хагриду. А Хагрид был в лесу.
Ремус растеряно качнул головой, теперь понимая, почему все собрались тут. Говорить сейчас он просто не мог. Гарри в Запретном Лесу, один, сейчас, когда близится ночь.
– Давайте разделимся, – предложил Дамблдор. – Минерва, Хагрид, вы на восток, Северус и я пойдем к северу, Флитвик, вы вместе с Ремусом на запад.
-ГП-ГП-ГП-
В это время Гарри с тревогой отметил, что становилось темнее.
«Ночь идет! – тревожился он. – Что я буду делать, когда станет темно?»
Он знал, что волшебная палочка могла помочь, и даже заклинание помнил – «Люмос». Но права на волшебную палочку он не имел. Ремус очень понятно ответил на заданный вопрос, о чем Гарри сейчас с гримаской и вспомнил: «Гарри Поттер ты или нет, но волшебную палочку ты получишь только когда задуешь одиннадцать свечей на торте!» А когда он увидел в руках Гарри свою волшебную палочку, то начал ругаться и даже закрыл в комнате на час. Не самое лучшее воспоминание повлекло за собой следующее, угрозу, полученную после последней шалости: «Гарри, тебя несколько часов искали все в замке! Ты слышишь? Я в последний раз такой добрый! В следующий раз я не удовольствуюсь отправлением тебя в твою комнату подумать над своим поведением! Все понятно, Гарри?»
Гарри не посмел спросить, что тогда будет. Ему было слишком стыдно, что все его искали, и он искренне обещал всегда предупреждать Ленки, если захочет отойти от нее.
– Я ей передал, – бросил он сначала в небо, но потом в душе признал, что нечестен. Он ведь сказал первому попавшемуся на кухне замка эльфу «Я пойду навещу Хагрида у него дома», а не «Я найду его, где бы он ни был, даже в Запретном Лесу». Гарри был уверен, что такое эльфы бы не позволили. И сейчас мальчик все больше осознавал свою опрометчивость.
Вздыхая от усталости и беспокойства, мальчик размышлял над представшим перед ним выбором. Может быть лучше оставаться на месте, ожидая, когда придет разыскивающий его Ремус? Но как он отреагирует? Не решит ли он, что больше не хочет даже говорить с ним? Гарри скривился. Или же идти дальше, вдруг получится найти дорогу, ведущую к замку? Но как его там встретят? Об этом думать просто не хотелось.
Внезапно перед ним появилась огромная тень. Он развернулся, желая узнать, кто ее отбросил. Позади оказалась то ли огромная лошадь с человеческой головой, то ли человек с телом лошади – сложно сказать, как правильнее описать подобное создание. «Кентавр! А они редко показываются людям!» – подумал ребенок, вспомнив рассказы Хагрида.
– Ты Гарри? – спросил кентавр безо всяких предисловий.
– Да, – ответил ребенок, на самом деле испугавшись сурового взгляда этого существа.
– Ты знаешь, что все в замке Хогвартс ищут тебя?
– Они... Они в лесу? – поинтересовался Гарри очень тихо, хотя и с облегчением. Он сейчас уже нашелся! Хотя его нашли даже в том подземном туннеле, куда он сам себе обещал больше не соваться. Уж слишком там оказалось темно.
– Мне сказали, что тебя не могли найти уже три часа. Если бы ты оказался моим детенышем, то никогда больше не повторил ничего такого, уж поверь! – строго заявил кентавр. – Я верну тебя твоему отцу. Именно потому, что он мой друг!
– Моему отцу? – пробормотал Гарри, впечатленный и самим кентавром, и его словами, и его странным упоминанием «отца» Гарри.
– Тебя ведь Ремус воспитывает, так? – спросил кентавр, одним своим видом показывая, что он на самом деле думал о результате воспитания Ремуса. И Гарри в свою очередь решил, что такое хорошее положение вещей очень скоро прекратится, потому что Луни не выдержит стыда из-за поведения воспитанника.
– Ты же приемный сын Ремуса? – снова заговорил кентавр, сейчас уже скорее любопытствующий, чем строгий.
– Да, – очень робко отозвался ребенок.
Ремус рассказывал о процедуре усыновления, которая должна была сделать Гарри его сыном, и добавил, что это важно для остальных, не для него. Ведь для него Гарри уже был «как его собственный сын». Гарри припомнил, как он радовался, слыша это, даже если не понимал всех слов. И его утвердительный ответ, похоже, прекратил вопросы кентавра. Тот присел, приказав:
– Садись!
Гарри сначала заколебался. Вроде бы ему говорили, что кентавры опасные создания, что к ним следовало относиться с недоверием... Но этот же говорил о Ремусе, как о друге... И все же и Хагрид, и Ремус постоянно твердили, что в магическом мире не следует идти за незнакомым созданием или касаться неизвестного предмета. Немало историй, рассказываемых Ремусом на ночь, доказывали, что для несоблюдающих такие простые правила детей все могло окончиться неприятностями. И вообще, охваченный запоздалой подозрительностью к кентавру, Гарри задавался вопросом, как на все произошедшее отреагирует Ремус.
– Он сердится? – захотел узнать мальчик.
Глаза кентавра странно сверкнули.
– Ремус? Давно пора было подумать об этом! Даже не знаю, что в нем преобладает – гнев или беспокойство. Садись же на меня! – приказал он. – У меня есть чем заняться, кроме таскания маленького невоспитанного человечка по лесу! Или ты предпочтешь заночевать тут?
Гарри кивнул, осознавая, что кентавр все же прав. Разумеется, он не собирался оставаться в этом лесу. Все же гнев Ремуса пугал его меньше.
-ГП-ГП-ГП-
Вот только когда кентавр доставил его к опекуну, мальчик уже был не так уверен в своих чувствах. Золотистые глаза Луни оказались холоднее льда, худощавое лицо было напряжено, а губы твердо стиснуты. Гарри с трудом сглотнул появившийся в горле комок. А тут еще Минерва, дедушка Альбус, профессор Снейп, профессор Флитвик и Хагрид спешили к нему, и они тоже выглядели недовольными.
– Гарри! Слава Мерлину! – воскликнула Минерва, прижав руки к груди, но Дамблдор остановил ее, прежде чем она кинулась обнимать мальчика.
– Спасибо, Флоренц, – сказал Ремус. – Спасибо, друг мой!
Кентавр кивнул.
– Я не стану говорить тебе «долг платежом красен», Ремус. Надеюсь, мне никогда не придется так беспокоиться о моих малышах. До свидания, друг мой, путь будет к тебе милосердна луна, – добавил он и галопом помчался в лес.
Гарри просто почувствовал, как взгляд Ремуса остановился на нем.
– Ты в порядке? – спокойно поинтересовался мужчина.
На глаза Гарри наворачивались слезы, но он пытался их сдержать. Он слабо кивнул, не в силах произнести даже такое коротенькое слово. Его удивляло спокойствие опекуна, а так же поведение собравшихся вокруг хогвартских профессоров. Вздох Ремуса, прозвучавший в ответ, совсем не успокаивал.
Дамблдор подошел к профессору защиты от темных искусств, сжал его плечо и прошептал на ухо:
– Понимаю, вам просто хочется забыть о случившемся, Ремус. Но сейчас нужно идти до конца. Он должен понять, что существуют границы дозволенного, и только вы можете их обозначить!
Ремус кивнул в ответ, а затем взял дрожащего Гарри на руки. Когда глаза ребенка оказались на уровне его глаз, он тихо сказал:
– Гарри, это было уж слишком.
Маленький мальчик уткнулся лицом в его плечо, стараясь спрятать слезы, а Ремус понес его к замку.
-ГП-ГП-ГП-
Широкие шаги Луни позволили быстро достичь тайного входа в преподавательское крыло – Ремусу сейчас совсем не хотелось идти через большой холл! – и оттуда было рукой подать и до их квартиры. На миг заколебавшись, мужчина вошел в комнату Гарри и усадил мальчика на постель. Став напротив, он долго смотрел на него, прежде чем спокойным ровным голосом спросить:
– Где ты был, Гарри?
– Я просил передать Ленки, – начал Гарри, все еще надеясь оправдаться.
– Ты не говорил, что пойдешь в лес, – сухо прервал его Ремус.
Гарри сглотнул. Сейчас он понимал, что избежать гнева опекуна не удастся.
– Мне так жаль... Я просто хотел увидеть Хагрида, а его не оказалось дома. Я... я подумал, что найду его на опушке леса. Но я зашел слишком глубоко в лес. Я не нашел дороги... Я... мне... мне так жаль! – добавил он со слезами в голосе.
Но Ремус не позволил себе смягчиться. Не на этот раз. Повезло, что именно Флоренц нашел Гарри, а ведь до появления кентавра на него могли наткнуться другие существа, не слишком расположенные к людям. К несчастью Ремус слишком хорошо понимал это.
– Да? И что же тебе жаль? Можно узнать? – спросил он, стараясь говорить ровно.
– Я не должен был этого делать, – растеряно пробормотал ребенок.
– Да? И почему же? – тем же тоном продолжил Ремус.
Только сжатые в кулаки ладони выдавали напряжение, воцарившееся в нем, а еще сейчас, когда опасность миновала, вернулся страх. Да, хотелось все позабыть, вот только уйти от этого разговора нельзя. Иначе могло случиться страшное... «Гарри один, ночью, в Запретном Лесу?»
– Потому... ты это запретил, – с трудом признал Гарри.
– Ага. Так ты вспомнил об этом? – резко произнес Ремус. Но, видя, что виноватый Гарри не может найти себе места, он решил, что пора заканчивать.
– А помнишь ли ты, что я сказал в последний раз, когда тебе захотелось исчезнуть?
Гарри кивнул, не смея поднять глаз.
– Значит, ты сейчас не должен удивляться, – констатировал Ремус.
Сев на постель, он потянул мальчика к себе на колени и пару раз шлепнул по попе, после чего позволил ему, рыдающему сесть рядом. Поднявшись с постели, он присел перед плачущим малышом на корточки и зашептал:
– Это мне, Гарри, нужно сожалеть. Мне больно, что ты вынудил меня на это. Но пойми, если понадобится, я снова и снова повторю сделанное! Есть правила, которым обязательно нужно следовать, если ты хочешь жить здесь. И ты должен это понять, – добавил он и вышел из комнаты.
-ГП-ГП-ГП-
В комнате Гарри было тихо. Мальчик крепко прижимал к себе платок Уизли, он давал утешение, даже если сейчас его не превратили в оленя. Когда высохли слезы, он понял, что после долгого блуждания в лесу хотелось есть, но выйти он не посмел, так же как и вызвать Ленки. Он пока не видел эльфу и задавался вопросом, не наказала ли она сама себя, как и прежде. Неприятная мысль! Сейчас он действительно чувствовал свою вину: боль Ленки, гнев Ремуса... В квартире тоже не раздавалось ни звука. Наверное, Ремус решил оставить его без ужина, – подумал он. В прошлом дядя и тетя часто поступали так, и из-за менее серьезных проступков!
Гарри вздохнул.
Ремус говорил, что вернется. Чтобы снова наказать, как часто делал дядя Вернон? Тяжело вздохнув, Гарри решил, что он заслужил. Перед тем, как зайти в лес, он колебался, но все же сказал себе: «Даже если он узнает, то, самое худшее, отправит в мою комнату, как раньше». Вышло иначе. Пришлось признать, что Ремус так же способен выпороть его! Но не смотря на болезненное открытие, ребенок все равно хотел, чтобы Ремус вернулся. Может быть, если он извинтится еще раз, Ремус обнимет его. Гарри никогда не чувствовал себя в такой безопасности, как прижимаясь к этому мужчине, неожиданно появившемуся в его жизни, чтобы полностью изменить ее.
«А ты его еще и не слушаешься!» – сурово упрекнул он сам себя.
Когда ему надоело сидеть на кровати, он, чуть ослабевший от слез, встал и прошелся по комнате. На маленьком столе лежали рисунки, начатые им утром. На парочке он изобразил Ремуса, такого большого, худого в своей черной профессорской мантии, со светлыми волосами и золотистыми глазами. И улыбающегося. Гарри решил добавить на рисунок маленького – очень маленького – себя, с черными волосами, очками, одетого в голубую мантию волшебника. И поскольку нарисовал он себя в противоположном углу пергамента, Гарри сделал себе очень длинную руку, протягивающую цветы светловолосому мужчине. Жест извинения. Затем он большими буквами написал «Гарри» рядом с маленьким волшебником. Потом он хотел написать «Ремус» или «Луни», но он не знал, как пишутся все буквы, и потому не смог. Подумав, он нарисовал месяц, такой же желтый, как волосы волшебника.
Держа свой рисунок, он снова вернулся к своей постели, лег на живот и положил пергамент перед собой на подушку и улыбнулся Ремусу на рисунке.
– Прости, Ремус, мне действительно очень жаль. Я сделаю все, только бы жить с тобой здесь, – прошептал он.
Слезы размыли рисунок, и вдруг Гарри вспомнил урок тети Петунии Дурсль, подслушанный им у дверей кухни. «Смотри, Дидди, две палочки, накрытые перекладиной – П(11), гора с перекладиной – А, получилось ПА, и если повторить, то будет ПАПА». Ни о чем больше не думая, Гарри вскочил на ноги и дополнил рисунок неловкой надписью «ПАПА» рядом с большим волшебником. Впервые за последние часы он чувствовал гордость за себя. Снова улегшись в постель, он так и заснул, сжимая в ладони свой рисунок.
Сноски
11. При переводе оригинала – «полумесяц и длинная палочка – Р». Но я решила описать русскую букву.
