Разумеется, он не собирался допрашивать ее в присутствии детей. Ариадна отлично знала это и поэтому, спокойно просидев перед телевизором еще час, ушла в спальню, надеясь, что у нее есть время до следующего утра. Однако, вопреки всем ее ожиданиям, Доминик отправился следом за ней, сказав детям, что сегодня он не сможет сидеть с ними, пока они не уснут.
– Неужели у заботливого отца могут быть дела поважнее, чем чтение сказок на ночь? – пытаясь увильнуть, пошутила Ариадна.
– Не заговаривай мне зубы, – серьезно сказал он, подталкивая ее к комнате. – Завтра ты найдешь что-нибудь еще.
Делать было нечего, пришлось послушно впустить его в свою спальню и закрыть дверь, чтобы дети случайно не услышали разговор. Беседа предстояла очень длинная и Ариадна, как никто другой знала, что речь пойдет о весьма неприятных вещах.
Она села на кровать поверх покрывала, как обычно положив подушку к себе на колени и указав Доминику на стул напротив.
– Что именно ты хочешь от меня услышать? – спросила она, стараясь понять, с какой стороны приступить к рассказу.
Ей так надоело скрываться и прятаться, она устала искать предлоги для того, чтобы постоянно держать его на расстоянии, и, если он так хотел знать всю правду, она могла все ему рассказать, рискуя при этом лишиться жилья и хорошего друга. Ариадна, как и большинство женщин, ошибочно полагала, что рассказав некоторые не слишком приглядные моменты своего прошлого, она настроит близких против себя, но даже это уже не могло ее остановить.
– Как зовут твоего начальника?
– На самом деле, начальник у меня совсем другой, а тот человек, что тебя интересует – это хозяин компании. Его зовут Эрик Харт, и он является сыном Якова Харта, основателя компании «Харт Индастриал Энтерпрайсис». Ему тридцать семь лет, он богат, образован и красив.
– Не думал, что хозяева таких больших предприятий занимаются личной проверкой каждого чертежа.
– Он и не занимается. Он проверяет только мои чертежи.
– И никому это не кажется подозрительным?
Ариадна улыбнулась и вздохнула:
– Ты сам видел, насколько подозрительным это кажется окружающим. Однако он, как хозяин, плевать хотел на все, что думают другие.
Доминик кивнул, переваривая первую часть полученной информации. Видя, что ему нужно несколько секунд для того, чтобы усвоить то, что она только что сказала, Ариадна немного помолчала, а затем начала говорить, не дожидаясь, пока он задаст очередной вопрос.
– Ты, наверное, хочешь знать, как мы познакомились. Я начала работать в «Харт Индастриал» еще задолго до нашей с ним встречи. Меня приняли на работу сразу после завершения учебы в университете, так как мой выпускной проект понравился главному архитектору. Я не знала, кто хозяин, как он выглядит и вообще, не думала, что когда-нибудь с ним встречусь. После двух месяцев работы я пошла на повышение, и из рядового чертежника стала полноценным архитектором. Такого в компании еще не было, и владелец захотел встретиться со мной лично, так как предполагал, что в будущем я могу добиться чего-то большего.
Обычно Ариадна скрывала свои успехи, предпочитая не говорить о том, что кто-то хвалит ее работу. Она никогда не считала себя гением, хотя и была, очевидно, самой талантливой студенткой своего выпуска. Сейчас же, Ариадна говорила о своем подъеме по карьерной лестнице совершенно свободно, не заостряя на этом внимания, будто речь шла о другом человеке и не имела к ней никакого отношения.
– Я слышала, что Эрик Харт молод и красив, но не представляла, как он выглядит. Высокий, идеально сложенный голубоглазый блондин – совсем не то, что я ожидала увидеть. При встрече он мало говорил со мной, разглядывая так, словно я – просто товар в магазине, который нужно оценить по качеству, но при этом нельзя брать в руки. Так рассматривают то, что лежит за стеклом витрины – внимательно, придирчиво и цепко. Я решила, что это можно объяснить профессиональным интересом, и не придала этому значения.
Ариадна прервала свою речь, сомневаясь, стоит ли продолжать и выкладывать все факты в хронологической последовательности. Расценив эту паузу, как нежелание продолжать, Доминик выпрямился, набирая в легкие воздух, чтобы сказать ей что-нибудь, но она жестом показала, что не нуждается в подбадриваниях. Принимая более комфортное положение, она втянула ноги на кровать и села по-турецки, обняв подушку. Он уже заметил, что она делала так всякий раз, когда хотела почувствовать себя более уверенно.
– Через неделю он вызвал меня к себе. Я ожидала, что он даст какое-нибудь задание, или выскажет претензии, но он всего лишь пригласил меня пообедать. Не думая о том, что это может его обидеть, я отказалась, сославшись на то, что у меня много работы. Такое предложение нельзя было игнорировать, нужно было уже тогда принимать какие-то меры, но я решила, что все не так уж и страшно, а терять работу из-за каких-то бредовых подозрений не хотелось. Однако эти странные знаки внимания продолжились. Два раза в неделю к двери моей квартиры доставляли большую корзину цветов. Записки никогда не было, но это было не нужно – я знала, от кого они. Он не оставлял попыток пригласить меня, но я всегда находила причины для отказа. Просто он мне не нравился, и хотя у меня не много опыта в этих делах, я знала, что за совместным обедом по программе следует еще и ужин, с последующим приглашением в гости. Я не собиралась идти к нему домой или приводить его в свой дом, и уже тем более – она презрительно сморщила нос – спать с начальством. Не знаю, насколько я была права, но мне стало казаться, что его злит мое упорное нежелание соглашаться на его условия. К тому времени уже весь коллектив шептался за моей спиной.
Она снова замолчала, но на этот раз Доминик не делал попыток побудить ее к продолжению. Она словно вспоминала какие-то подробности, раздумывая над тем, что нужно рассказать, а что можно опустить.
– Говори все, – твердо сказал он, давая ей понять, что сортировка фактов совсем ни к чему.
Ариадна подняла на него взгляд и внимательно посмотрела в его глаза. Перед ней сидел тот самый Кобб, который так терпеливо объяснял ей правила работы с осознанными сновидениями. Это был тот самый человек, который доверил ей свои самые сокровенные секреты, позволив ей войти в самую темную часть своего подсознания. Он заботился о ней все то время, пока она жила в Лос-Анджелесе. Они были очень хорошо знакомы, но Ариадна все равно не могла понять, настолько ли они близки, чтобы выложить ему весь свой груз.
Его взгляд, полный участия и внимания говорил ей: «Ничего не бойся, расскажи мне все, я пойму тебя, я никогда не стану тебя осуждать», но Ариадна все еще мучилась сомнениями.
– Я взрослый человек, многое видел, и ты не должна стесняться рассказывать мне детали. Ты же знаешь, я не буду судить тебя за то, что ты поддалась уговорам…
– Ничему я не поддавалась! – вспылила Ариадна. Его слова послужили катализатором для ее затянувшихся сомнений, и она, уже ни о чем не думая, продолжила говорить: – Как ты вообще мог такое обо мне подумать? Во-первых, он меня не уговаривал. Он всегда вел себя так, что мое согласие – просто вопрос времени. Все вокруг не понимали, что он во мне нашел, ведь там, в парижском офисе, было сколько угодно красивых и высоких моделей, похожих на Барби. Все они, как на подбор, ходили на высоченных каблуках, носили брендовые шмотки и были бы счастливы, пригласи он их на ужин. Что его могло заинтересовать во мне? У меня голова – треть длины всего тела, и ношу я всегда только джинсы и толстовки, хожу в кроссовках и не укладываю волосы. И я была абсолютно не в восторге от того, что он остановил свой выбор на мне. Другие сотрудники-мужчины вообще не обращали на меня ни малейшего внимания, воспринимая, в лучшем случае, за предмет мебели.
– И ты ни разу не сдала позиций? – с нескрываемым удовольствием спросил Кобб.
– Ни разу. Я уже стала думать о переводе в другой отдел, хотя смысла бы в этом было мало, но приближалось Рождество, и я решила, что перевод потерпит до следующего года. К этому времени его звонки стали реже, я смогла вздохнуть свободнее. – Она сделала глубокий вдох и длинно выдохнула, чувствуя, как холодеют ее пальцы. Оставалась самая сложная часть, о которой ей не то, что говорить – вспоминать не хотелось. – Намечалась большая вечеринка. Прямо в офисе. Все мы были обязаны побыть на ней хотя бы по часу в целях объединения коллектива. Я подумала, что как-нибудь перебьюсь этот часок, сидя у стенки и рисуя карикатуры, но все вышло совсем иначе.
Дальше она хотела продолжить, но слова не шли с языка, и она несколько раз размыкала губы, надеясь, что сможет сказать хоть что-нибудь, но все попытки оставались безуспешными.
– Знаешь, как делают некоторые психотерапевты? – вдруг спросил ее Доминик. Она покачала головой, и он сам же ответил: – Они позволяют своему клиенту отвернуться. Может быть, тебе тоже следует повернуться в другую сторону, чтобы не видеть меня? Это не обязательно, но если тебе так будет легче, ты вполне можешь повернуться ко мне спиной.
Ариадна бросила на него тяжелый взгляд, стараясь понять, серьезен ли он или шутит. Кобб был совершенно серьезен.
– А может быть хватит? – с надеждой спросила она. – Разве я уже не рассказала тебе все, что нужно? Ты знаешь, почему я избегаю его, почему он держит меня у себя и ты получил объяснение всем слухам.
– Нет. Рассказывай, что было на вечеринке.
– Тогда я, пожалуй, воспользуюсь твоим предложением.
Она неуклюже развернулась, скомкав при этом покрывало и постоянно пытаясь его поправить.
– Оставь покрывало в покое, все нормально. Сосредоточься на том, что должна рассказать.
Ариадна в очередной раз вздохнула, и Доминик даже мог заметить, как поднялись и опустились ее плечи.
– Не сложно догадаться, что Харт младший тоже был там. Я пыталась быть как можно незаметнее, но он все равно увидел меня. На что я надеялась? Он предложил мне выпить, и я опять отказалась. Он как будто и не удивился, так что я решила, что все в порядке и можно уже уходить. Пошла в свой кабинет за вещами. Я уже надевала пальто, когда услышала, как открывается дверь. – Она закусила губу, чувствуя, как начинает колотиться сердце. – Хотела развернуться и посмотреть, кто это, но этот человек схватил меня сзади и зашептал на ухо, говоря, чтобы я не оборачивалась. Конечно, это был он, кому еще это могло понадобиться. В общем, пальто снова отправилось на стол.
Кобб напрягся всем телом, ощущая, что его нервы вот-вот не выдержат. Он был готов прямо сейчас сорваться с места и понестись разыскивать этого Харта.
– Он сделал это с тобой? Он принудил тебя? – севшим голосом спросил он, боясь и одновременно желая услышать ее ответ.
Ариадна замотала головой:
– Ты должен меня выслушать. Это нелегко, но так будет понятнее. Если уж скрывать – то все досконально, а если говорить – то все подчистую. Так лучше.
– Хорошо.
– Я все пыталась обернуться, хотя и знала, кто это. Не знаю, зачем, но мне казалось, что если я увижу его лицо, то мне будет легче дать ему отпор. Мне казалось, что меня с ног до головы обливают грязью, пока он… ты же все понимаешь, не так ли? Странным было то, что он вовсе не хотел раздевать меня. Просто снял пальто и размотал шарф, а всего остального не тронул. Но даже через одежду его руки как будто оставляли следы всюду, где бы он ко мне ни прикоснулся. Если бы он не позволил мне, я никогда не смогла бы повернуться к нему лицом, но когда мне это удалось, я пожалела о том, что так упорно стремилась к этому. Вся эта грязь оказалась у меня внутри, мне даже показалось, что к горлу подкатывает тошнота, но ему было все равно. «Не бойся, я тебя не обижу», – говорил он. Самым отвратительным было мое бессилие. Почему я не кричала? Наверное, боялась позора и огласки. Господи, если бы он захотел, это произошло бы прямо на полу, возле стола. Во всяком случае, именно там мы оказались через несколько минут. Оба были по-прежнему в одежде, помню, что с него даже галстук свисал и пиджак все еще был на нем, но он двигался так, словно на нас ничего нет. Говорил, что ничего не сделает, просто хочет попробовать. Ублюдок. – Бешеный стук ее сердца, казалось, заглушал все слова, но Ариадна, как заведенная, продолжала говорить, боясь остановиться. Теперь, когда она преодолела главный барьер, ее несло вперед с головокружительной скоростью, и было абсолютно все равно, что думает Кобб, странно притихший за ее спиной. – Я, разумеется, пыталась скинуть его, но разве я могла справиться с мужчиной в два раза больше меня? Нужно было понять это, но я продолжала толкать и бить его до тех пор, пока все не закончилось. – Ее голос до этого звучавший с отстраненной усталостью, на мгновение приобрел выражение, отдаленно напоминавшее гордость. – Я ни на секунду не сдалась.
– То есть? – глупо переспросил Кобб, по-видимому, пребывавший в шоковом состоянии.
– Он достиг, чего хотел, правда результат так и остался у него в штанах, – с отрезвляющей прямотой пояснила она. – После того, как все было позади, он встал, поднял меня и уложил в кресло для посетителей. Он был даже каким-то заботливым. Ему пришлось застегнуть пиджак на все пуговицы, чтобы другие не заметили это отвратительное мокрое пятно, которое осталось на нем после всех этих действий. Я надеялась, что он уйдет сразу же, и он действительно подошел к двери, но потом, неизвестно зачем, вернулся. Сказал мне: «И что ты будешь делать?». А потом ушел.
Кобб боялся сказать хоть слово, зная, что стоит ему только открыть рот, как он разразится всяческими непечатными выражениями.
– Он был прав, – горько ухмыльнулась она. – Что я могла сделать? Заявить в полицию? На каком основании? Пара мокрых поцелуев и имитация секса? Он ведь даже следов на мне не оставил. Формально ничего не было. Зато ощущений хватило на ближайшие месяцы. Как будто меня изваляли в грязи, унизили и опозорили. До сих пор не могу забыть всего этого. Фактически ничего не было, он и с кожей моей всего несколько раз соприкоснулся, но мне казалось, что все случилось по-настоящему. Я пыталась уволиться, но он делал вид, что ничего не понимает и отказывался подписывать заявление. Вел себя так, словно ничего не было. Так продолжалось до тех пор, пока я не попросила перевода в другой филиал. Не думала, что он так быстро разрешит мне сменить место работы, но он выписал все пропуски и разрешения, а потом вручил мне документы на жилье и… так посмотрел на меня при этом.
Теперь стало ясно, почему она не желала жить в той квартире, избегала офиса компании и старалась появляться там как можно реже.
– Координатор американского филиала позволил мне работать на дому, и когда Харт приехал сюда, он не стал отменять это решение, но заявил, что все мои работы будет принимать лично. Первым делом спросил, почему я не живу в той квартире. Откуда ему это известно? Неужели он уже был там? Я ответила, что нашла другое место, более подходящее. Он сказал, чтобы я не играла с ним. Я ненавижу свою работу, но если я захочу уйти, станет еще хуже. Он уже сказал, что даже если я выплачу неустойку, все равно последнее слово останется за ним. – Она шмыгнула, но слез, как ни странно, не было. – Иногда он хватает меня и начинает касаться везде, где только может, но с тех пор, как я живу здесь, он еще ни разу не заходил так далеко, как в тот вечер.
Ариадна снова развернулась к нему, крепко сжимая подушку и ожидающе глядя на Доминика.
– Теперь можешь осуждать меня, сторониться или жалеть. Выбор большой, так что…
– Мы должны что-то сделать. Это нельзя так оставлять, – уверенно сказал он. – Когда-нибудь он устанет заботиться о безопасности и тогда все может действительно произойти по-настоящему. Я не допущу этого.
– Что мы можем сделать?
– Ариадна, мы работаем с умами людей, в наших руках безграничная власть, – заверил ее Доминик. – Мы разрушили «Фишер Морроу», так что не думаю, что «Харт Индастриал Энтрепрайсис» станет для нас непобедимым врагом.
