От автора: Как ни странно, но эта история еще жива, хоть я её и забрасывала на долгое время. Возможно, эта глава получилась не такой лихой, как предыдущие части, ибо она писалась уж слишком долго… Ведь с юмором, как с вопросами по Что?Где?Когда?: не всегда удаётся собрать нужный материал.
Nevertheless…Enjoy^_^
Глава 9. Как ты репку не тяни, а зима близко.
Если бы Хусейн Болт бежал стометровку с той же интенсивностью, с какой наша доблестная братия спешила домой, то умер бы от старости в сантиметре от старта. Вроде бы всем уж пора было запомнить, что Гарганта – совсем даже не дорожка в парке, хотя очень даже может быть, если взять для примера зелёные зоны России и привычку всяких неназываемых изображать кротов по осени. Жалко, что Волан-де-Морты, Сауроны и прочие красноглазики были представлены на местности только Линой «Самоубийство для всех эльфов 80-го уровня со скидкой» Инверс и одной из личностей Януса, которая благоразумно отсиживалась в глубинах гипоталамуса и признаков жизни не подавала.
Так вот. Доблестные и еще почти твёрдо стоящие на ногах добытчики Гина начали потихоньку терять почву под ногами и проваливаться в соседние миры, откуда их возвращали недовольные аборигены.
Скептически настроенный мужчина в черном костюме и белых перчатках водворил на место нечаянно уроненный самогонный аппарат и переносимую в нем колбу с Маюри. Попутно он почему-то интересовался наличием детей, рождённых после второго удара, и с отсутствием аллергии на огромных человекоподобных роботов.
Розововолосая девочка в не менее карамельного цвета платье вернула «на родину» отколовшегося от группы Заэля, которого внимательные граждане замечали на пути атомной электростанции «Фукусима-1» в компании с бело-красным длинноухим зверьком. Животинка была тоже благосклонно предложена в дар и тут же оказалась упёрта тёмными эльфийками с целью перепродажи гномам, оркам, Саурону и наивным маленьким волшебницам.
Лариса Ивановна в компании со Старрком случайно откопали посреди Гарганты бункер какого-то немца вместе с обитателем. Строение вызвало живой интерес среди ученых и бывших таможенниц, выславших в качестве делегации акулозубую Харрибел. После нашествия третьего номера Эспады сие подпольное заведение окончательно обезлюдело и превратилось в вотчину гарной дивчины по имени Мисато Кацураги. Откуда та дивчина в бункере материализовалась, осталось за кадром, коллективным сознательным, не менее коллективным бессознательным и за гранью русского народного пофигизма.
В таких условиях появление посреди тропки маленького мальчика в восточном одеянии ни у кого особенного удивления и возмущения не вызвало. Настораживало, правда, два факта. Во-первых, мальчик оказался синеволосым, что вызывало подсознательный ужас у всех когда-либо случайно или намеренно попавших в зону поражения заклинаний локального обладателя лазурной шевелюры, также известного под именем Янус. Во-вторых, парнишка искал некоего субъекта по имени «Али-баба-кун». Сочетание суффиксов граничило по бредовости с замечательнейшим «бабай-батыр-сан» и исполнительницей православной авторской песни.
Кстати о последней. Она была представлена на местности в единичном экземпляре, но зато с подтанцовкой и подпевкой в виде цыган и медведя. Зверь честно отрабатывал свою долю гонорара и немелодично подревывал под тягучее: «Выйду я в крестовый поход, мощи чтоб доставить в народ». Цыгане сначала искали, что бы такое сшинигамить, но им по-быстрому обломали ганблейд и привлекли на общественно-полезные работы, проходящие под кодовым названием «Вытягивание репки, посаженной Маюри-тайчо». Больше их никто из живущих (или не очень) не видел.
К слову о репке. Сие создание было, воистину, венцом генной инженерии местного НИИ Цитологии, генетики и болтологии, ибо без хорошо подвешенного языка из Ямамото финансирование не выбьешь: отберут зубастые конкуренты. Работать речевым аппаратом Маюри приходилось долго и нудно, в основном, в качестве отвлекающего манёвра, дабы более шустрые шустрые подчиненные в лице Цубокуры и прочих нелюдей успели хапнуть средств на посев доброго, вечного и взрывоопасного. Со взрывоопасностью на этот раз как-то не срослось, зато доброта так и пёрла, что репка с удовольствием демонстрировала, с широченной улыбкой на корнеплоде зажевывая остатки уходящего в неизвестность табора.
Ичиго, на его беду или счастье, присоединиться к приготовлению архиерейского салата из подручных монстров не смог, ибо в тот момент случайно провалился в попавшийся под ноги портал, коих по Гарганте было разбросано столько, что впору было засаливать и продавать на Сахалин в качестве экзотической японской закуски. Сим, кстати, промышлял предприимчивый Заэль, который разделял активы, как мог. Дифференцировал, дифференцировал, да не выдифференцировал, как показали глава 305, Маюри-тайчо и ночные эльфийки, в поисках наживы нарывшие ходов под Уэко по форме московского метрополитена.
Так вот, закинуло нашего рыжеволосого шинигами в на удивление развитый мир, так что он даже, грешным делом, подумал, что вернулся в Каракуру. Но не свезло. Да и, если подумать, кому хоть когда-либо фартило с межвременными или межмировыми перемещениями? То портал прямо в воздухе откроется, то (еще хуже) в шкафу, то к динозаврам бессловестным закинет прямо в пасть, а то и забросит нелёгкая на концерт всё той же исполнительницы православной авторской песни.
Окончательно Ичиго понял, что не свезло, когда его внимательно осмотрел семилетний мальчик в больших очках. Да не просто осмотрел, а едва ли не произвёл вскрытие на месте. Технически, конечно, наш Рыжик к миру живых относился даже в меньшей степени, чем его коллега по половинчатости с одного американского детского канала, однако обводить мелом свою бренную тушку он считал несколько преждевременным.
От поднятия возрастного рейтинга сего фика из-за наличия гуро Куросаки спас очередной портал, забросивший рыжего в еще более техногенную обстановку, где представители власти в виде миниатюрной девушки в деловом костюме потребовали с нашего героя сначала просто паспорт, потом психопаспорт и ещё зачем-то мультипаспорт. Хоть Квистис в радиусе досягаемости не наблюдалось, у Ичиго складывалось смутное впечатление, что дело пахнет обламыванием ганблейда.
Первой мыслью рыжего было шумповать куда подальше, повыше и поспокойнее. Или на Сахалин к эльфийской стройбригаде. Жалко, что Куросаки не имел ни малейшего понятия, как вернуться в свой мир. И уж тем более не знал его номера в тинтуре и спирали.
Вторая мысль сформироваться не успела, ибо Ичиго снова куда-то переместило. Это он отчетливо понял, поскольку в том техногенном мире была крайне низка вероятность того, что тебя будет внимательно рассматривать существо в драной ночнушке и ящике на босу голову. Вторым любопытным местным обитателем оказался глаз в стене, символизирующий то ли окно в Европу, то ли лаз в Азию, то ли Метро-2. Последний вариант был даже, в принципе, неплох, так как хотя бы выводил на Москву, но, повторюсь: где вы видели, чтобы хоть кому-то везло с межмировыми перемещениями?
В тот момент, когда Куросаки уже собрался прощаться с жизнью, рассудком, карманными деньгами от батяни и рукой и сердцем некой Кучики, в комнату пробрался новый обитатель, которому оказалось позарез необходимо включить свет. Предчувствуя это событие, параллелепипедоголовый слинял, а глаз старательно зажмурился, изображая, что его там нет, не было и не может существовать.
Тоже рыжий, точнее, красноватый, парень в ночной рубашке, шарфике, тапках и подушке на босу голову (тот самый обитатель, которому приспичило тратить ночью драгоценные киловатт-часы) невнятно – но крайне любезно - поинтересовался, не является ли неожиданный гость Букой. На это он получил ответ, что гость имя не менял (и в паспорте оно совсем другое), а с монстрами из «Златогорья» и российской компанией-издателем некто Куросаки Ичиго ничего общего не имеет.
Жилец – а он даже документы на дом подозрительному Куросаки показал – сочувственно выслушал историю непутёвого шинигами, для профилактики ткнул шваброй в воображающий себя невидимым глаз в стене, а потом посоветовал пойти в лес (или лесом – этот момент Куросаки уловил плохо), найти там девочку, а в случае опасности вытащить шнур и выдавить стекло. Как последние инструкции сочетались с растительным массивом и несовершеннолетними представительницами прекрасного пола, знал, наверное только Маюри, который, как показал опыт с репкой, мог обосновать даже продажу снега эскимосам, песка джавам, травы виталам, а также одной из личности Куросаки-младшего на опыты.
В этот ничем не примечательный, кроме появившегося на местности двойника, а потом и тройника хозяина дома (которые одновременно занялись вкручиванием уже вполне себе светящей лампочки), момент что-то пребольно дёрнуло Ичиго за пояс и с воплем «Подсекай!» потащило наверх. Осмотр цепляющего орудия обнаружил приснопамятный хлыст, изготавливавшийся на том же заводе, откуда есть пошли тапки Хиори, а также катана самурая, водящегося с третьим Люпеном. Иными словами, сие оружие массового устрашения, поражения и обламывания ганблейдов выдерживало попадание ядерной бомбы, вес БЕЛАЗа и, при необходимости, пересобиралось в микроволновку в кустаных условиях. Жаль только, что электролебёдка в комплект не входила, поэтому тянули Рыжика аки ту самую репку: Рукия за хлыст, Ишида за Рукию, Иноуэ за Ишиду, Ренджи за Иноуэ, гарна дивчина Тиа Халлибел за Ренджи, Кисс-Шот-Оцерола-Орион-Сердце-под-Клинком за гарну дивчину Тию Халлибел. Вся конструкция держалась исключительно на честном слове, одном крыле, куличике Нелл и Чаде, который на роль якоря подходил в разы лучше, чем некий парень-химера, нещадно эксплуатируемый рыжеволосым Врагом-Всего-Живого.
Кстати о последней. Судьба собственного пра-пра-пра-пра-…(ну, вы поняли) её волновала примерно как дракона попытка какого-нибудь хоббита проковырять его кинжальчиком. Зато недюжинный интерес у нашей Дажедры вызвал намылившийся под шумок удрать Гин. То ли ему чувство самосохранения отказало, то ли оно наоборот заработало, раз Ичимару хотел встретиться с Матсумото, как студент с сессией, офисный планктон с дедлайном, сама Рангику с белочкой и как весь состав второго и двенадцатого отрядов с собственными капитанами.
В плане последнего дела обстояли плохо почти во всех дивизиях Готея. Новичкам в Академии Шинигами даже выдавалась памятка, где расписывались уровень риска, средняя смертность в отряде, а также периодичность и вероятность утаскивания рядовых на опыты. Про лейтенента 10-го отряда там было сказано примерно следующее: «Матсумото Рангику, клички нет. Очень любит косметику из мира живых. При виде саке теряет волю». А вот капитан Кьёраку удостоился отдельного разворота с указанием примерных мест хранения заначек того самого средства гипнотизирования.
Так вот, попытка побега в исполнении Ичимару «Да как он ни во что не врезается?!» Гина, мягко говоря, не удалась. И даже не из-за профилактического Драгослейва от рыжеволосого предка Куросаки. Путь среброволосому преградило то, что вызывало однозначную реакцию: «Мать моя женщина, отец мой мужчина, бабушка тоже женщина, дедушка, вроде, тоже мужчина!» Переводя на русский, Гуу-тян с вилами и медведом для мотивации. Оказавшись меж двух огней, которых объединяли прилагательное «розовый» и неуёмный аппетит – Гин рискнул эвакуироваться в неожиданном направлении. Проще говоря, вниз.
Но Кучики не была бы будущей Куросаки, если бы командная сработанность у них с Ичиго не равнялась среднему уровню синхронизации Икари Синдзи с Евой-01. Да и разыскивать по бесчисленным мирам самого хитрого представителя Готея улыбалось девушке еще меньше, чем романтический ужин с капитаном Куротсучи. По всему по этому, зрительская аудитория одной отдельно взятой гарганты стала вынужденным свидетелем уникального циркового номера под кодовым названием «Ичиго, лови его, менос тебя пожри!»
Что только ни сделают грамотная раскачка хлыста и шикай Забимару, так же лихо сброшенный болтающемуся над бездной Куросаки… Особенно, когда сверху мотивирует собственное антихалтурное средство метр-в-прыжке. Если бы меч Ренджи не дотянулся, то Ичиго поймал бы Ичимару зубами, хичиговскими.
И тут до всей честной компании неожиданно дошло, что лейтенант шестого отряда с ними в Уэко не ходил. И откуда он взялся посреди Гарганты, никто не имел ни малейшего понятия. Точнее, все подозревали, что туннель с конечной стороны должен был упираться в Каракуру, но на встречающую делегацию не рассчитывали.
От неожиданности Куросаки едва не выронил добычу, но в этот момент Чад, тоже логически раскусив ситуацию с Абараем, решительно выдвинулся в сторону родного города. Да настолько решительно, что вся висящая на хлысте цепочка полетела за ним этаким хвостом воздушного змея. Есть всё-таки мужики в мексиканско-японских селеньях. Ямми на скаку остановят, в горящий Уэко войдут, а если Уэко в порядке, то сами его подожгут….
Вот так, одним рывком доблестные добытчики подарка для Матсумото и вывалились в Мир Живых, причем аккурат возле клиники Куросаки, на стене которой красовались две гордые надписи: «Лопата и забор – друзья волонтёра» и «Унохана-тайчо следит за тобой». Последняя надпись едва не отправила Ичиго в очередное путешествие по глубинам внутреннего мира, от которого его спасла собственная футбололюбивая сестра, задавшая животрепещущий вопрос:
- Ну что, принесли?
Ичиго молча тряхнул за шкирку погрустневшего Ичимару, напоминавшего теперь Сефирота, до которого добрались фанатки.
- Тогда тащи в дом. Нам его еще в торт запихивать.
Мысленная картина объединения торта, сюрприза и Гина рисовалась пугающая в самом жутком смысле этого слова. Но на то Куросаки и был героем сёнена, чтобы аки уважающий себя приключенец брать на себя самое трудное, почти невыполнимое и в течении десяти серий пытаться завалить какую-нибудь моструозину. Поэтому он выудил из кучи-малы Рукию, поудобнее перехватил Ичимару и с соответствующим ситуации настроением отправился покорять вершины кулинарного искусства…
To be continued…
