Глава 11

Гарри осторожно опустил сумку на каменный пол и тут же начал рыться в ней, выискивая свою тетрадь и книгу с описаниями нужных ему заклинаний. Наконец, он отыскал их и достал из сумки, потом взял в руки закутанную в черную мантию банку и убедился, что жук все еще на месте.

Открыв тетрадь на нужной странице, парень начал просматривать записи с теми заклинаниями, которые собирался сегодня использовать. Первым было Хоморфус – заклинание, которое обратит его дорогую Риту в человека и в течение часа с минуты наложения не даст ей трансформироваться обратно в жука.

Отложив в сторону раскрытую тетрадь, Гарри обратился к книге. Он уже отметил нужные ему страницы и мог прямо сейчас прочесть интересующую информацию. В данный момент он хотел установить магический барьер, который не позволит никому выйти или войти, пока он сам не отменит заклинание. Это своего рода мера предосторожности, ведь Гарри понимал, что Рита наверняка попытается сбежать, а на поддержание этого барьера уходило совсем немного сил.

Быстро прочитав рекомендации по использованию заклинания, Поттер начал обходить Тайную Комнату, вычерчивая палочкой руны и тихо напевая заклинание.

Так как Гарри устанавливал небольшой барьер, вся процедура заняла около минуты, а потом он встал в центр и завершил заклинание.

Поттер чувствовал, как окружает его волшебная стена, им же возведенная. Он не знал, умеет ли Рита распознавать магические ауры или подписи и сразу ли она поймет, что попала в ловушку, но в одном он был уверен точно: она сразу сообразит, в каком положении оказалась, когда попытается сбежать отсюда.

Он рассмеялся.

Довольно осмотрев клетку, Гарри положил книгу обратно в сумку и поднял тетрадь.

Пришло время для заклинаний из второго списка, которые ему так хотелось попробовать. Гарри было интересно посмотреть на то, что они собой представляют, что он почувствует, когда применит их. Его сердце бешено колотилось в ожидании, а разум охватило садистское ликование от того, что теперь у него есть материал, на котором можно будет испытать все эти заклинания. У него есть живой человек.

Труп василиска был вполне приемлемой мишенью, вот только его кожа поглощала некоторые заклинания, и это не приносило никакого удовлетворения. А большинство из этих заклятий к неодушевленному предмету вообще не имело смысла применять.

Гарри с благоговением погладил шершавую поверхность пергамента, ощущая, как начинает кружиться голова, и непроизвольное хихиканье сорвалось с его губ. Он взволнован. Очень взволнован.

Где-то на задворках сознания прозвучал слабый протест. Одно дело оттачивать навыки на дохлой змее, и совсем другое – на живом, дышащем существе. Человеке.

Человеке, который не покинет эту комнату уже никогда.

И Гарри должен точно знать: готов ли он к этому. Ведь ступив на этот путь, нельзя будет сделать шаг назад. Все в нем изменится. Гарри не собирался сразу применять смертельное проклятье, нет. Он хотел использовать столько проклятий, сколько сможет вынести эта женщина, а уж потом, когда проку от нее не будет – убить.

Если честно, в этом не было ничего личного, просто она удачно подвернулась под руку. Гарри ненавидел эту женщину, но он убьет её не за то, что она написала все эти мерзкие статейки. Он убьет её просто потому, что сейчас она здесь, и никто не свяжет смерть журналистки с его именем.

Гарри еще раз просмотрел свои записи и почувствовал, как вспыхнула в жадном нетерпении его магия.

Выбор сделан, и пути назад больше нет. Он… он хочет этого. Ему это нужно. Тело уже покалывало от того, как сильно ему хотелось ощутить чью-то жизнь в своих руках. Трепыхающуюся жизнь. Он хотел посмотреть, на что способен, хотел почувствовать привкус её страха и смерти, который, несомненно, оставит ему темная магия. Именно этого он так жаждет.

Сейчас Гарри кажется, что он в пустыне, и перед его глазами раскинулся великолепный оазис, полный воды, что так необходима. Он не сможет остановиться сейчас. Он хочет этого почти до боли.

Гарри положил тетрадь рядом с книгой и взял в руки банку, завернутую в черную мантию. Потом он вернулся в центр барьера, который, кстати, оказался рядом с искромсанным трупом василиска, и медленно потянул ткань.

Жук заметался по банке с каким-то безумным отчаянием, стоило ему лишь увидеть, как Гарри достал свою палочку и направил её в его сторону. Тихое заклинание, простенькое движение палочкой – и стекло плавится словно воск, превращаясь в струйку дыма. Жучок оказался на свободе, но обезумевший, он явно еще не понял этого, продолжая наворачивать круги.

Гарри легко просчитал траекторию его полета, и с первой же попытки заклинание Хоморфус попало в цель. Насекомое тут же увеличилось в размерах и превратилось в женщину, которая со всего размаха впечаталась в пол.

Она застонала и панически закутила головой по сторонам. Её взгляд скользнул по грязному каменному полу, на котором она лежала, и останавился на Гарри.

Глаза женщины расширились от ужаса, но уже в следующий момент она постаралась придать своему лицу простодушное выражение. Впрочем, не очень удачно.

- Гарри, - жеманным голосом произнесла Рита, пытаясь улыбнуться и встать на ноги.

- Адстринго, - ленивое движение палочкой, и глаза женщины почти вылезли из орбит, а руки и ноги примкнули к телу, словно связанные невидимыми путами. Еще один взмах – и в Скитер полетело Понере, которое внешне, однако, никак не проявилось.

- Знаешь, что это были за заклинания? – с усмешкой спросил он, медленно обходя распластанное на полу тело. – Чары Понере – это темномагическое заклинание, которое позволит мне делать с тобой все, что угодно, а ты не сможешь даже двинуться. Адстринго – связывающие и обездвиживающие чары. Оно не позволит тебе ни двигаться, ни говорить. Это заклинание – лучшее среди связывающих, ведь оно связывает одной лишь магией. Нет нужды ни в веревках, ни в цепях, которые позволят удержать жертву. Правда, необходима постоянная концентрация. Но… и здесь есть свои плюсы, ведь как только я прокляну тебя, мне больше не понадобится связывающее заклинание, так что…

Здесь он многозначительно прервался и рассек палочкой воздух, разрывая связавшие женщину чары.

Удивление на лице Риты в секунду сменилось на панику и страх:

- Гарри… Гарри, пожалуйста. Подумай о том, что ты делаешь! Мы с тобой два взрослых здравомыслящих человека. В моих действиях не было ничего личного, я просто выполняла свою…

- Силенцио! – произнес Гарри, лениво махнув палочкой. Губы женщины продолжали двигаться, но ни звука не сорвалось с них. На секунду паника на её лице сменилась возмущением, но потом снова вернулись страх и осмотрительность.

Поттер ближе подошел к женщине, которая внимательно следила за каждым его движением, и, подцепив её ногой, перевернул на спину.

- Видишь ли, Рита… здесь ты сильно ошибаешься. Может, я взрослый, но утверждение о моем здравомыслии находится под большим вопросом. Что касается личного, то я тоже спешу тебя заверить, что наша с тобой маленькая междоусобица никаким боком не относится к твоим каракулям на страницах газет.

Гарри присел на корточки и, ухватив журналистку за подбородок, повернул её голову так, чтобы их глаза смогли встретиться.

- Итак, прежде, чем мы начнем, я бы хотел задать тебе пару… вопросов. И ты должна будешь ответить на них. Здесь не помешает немного… повиновения, - с ухмылкой сказал он, поднося палочку к её виску. – Парео!

Глаза женщины остекленели, и Гарри насквозь прошило радостное возбуждение. Это заклинание так просто сработало!

Знакомый трепет, предшественник эйфории от использования темной магии, наполнил его, и Гарри позволил себе на секунду откинуть голову назад, наслаждаясь этим ощущением.

Затем он сфокусировался на своей задаче и отменил заглушающее заклинание, которое использовал перед этим.

- Ну а сейчас, Рита, я хочу, чтобы ты мне кое-что рассказала. Кто-нибудь знает о твоей анимагической форме?

Женщина медленно моргнула.

- Нн… неет, - ответила она изнеможенным голосом. Поттер ухмыльнулся.

- Кто-нибудь знает, что ты проникла в Хогвартс?

- Н… неет…

- Так… никто не знает, где ты?

- Никто, - слабо выдохнула Скитер и, прикрыв глаза, заскулила.

Он прекратил поддерживать её голову рукой, и Рита с глухим стуком откинулась на каменный пол.

- Хорошо, - с ухмылкой заключил он и взмахом палочки снял чары подчинения.

Женщина в замешательстве заморгала и со страхом посмотрела на него.

- Что это было? – судорожно хватая ртом воздух, спросила она. Гарри отметил, что голова и шея – единственные подконтрольные ей сейчас конечности, и было видно, как Рита очень хочет отодвинуться, но не может. Ему хотелось рассмеяться от ощущения этого контроля над её телом.

- Чары подчинения. В них заложена довольно мудреная магия, и я не был уверен, что справлюсь с ними. Это был мой первый, так сказать, опыт. Но… именно поэтому ты сейчас здесь, - со слабой усмешкой закончил Поттер.

Глаза Риты панически расширились, и она суматошно начала осматривать комнату. Она старалась определить, где находится, но, судя по выражению её лица, никаких идей в голову не приходило. В тот момент, когда глаза женщины наткнулись на василиска, Гарри готов был взорваться от смеха, видя, какие эмоции вызывает у нее это зрелище.

Она кричала. Конечно, она кричала. Но Гарри удивился тому, какие ощущения в его душе вызвал этот звук. Ужас, звучащий в её голосе, был сравним с медом на языке.

- Чт..! Что! Что это! Это…? Где я!

Гарри негромко рассмеялся, но быстро справился с собой и встал на ноги, направляясь к василиску.

- Очевидно, это василиск. Честное слово, Рита… Много ли магических змей достигают шестидесяти футов в длину? Нет.

- Чт… как… откуда оно…

- Я убил его. Вообще-то, это было на втором курсе. Его труп неплохо сохранился, да? Хотя позже и я оттачивал на нем свое мастерство, это тело послужило неплохим манекеном. Очень удобное для атак, но, будучи уже мертвым, оно не приносило мне должного удовлетворения.

Гарри повернулся и посмотрел на женщину, по-прежнему валяющуюся на полу, в глазах которой в геометрической прогрессии рос ужас.

- Ты… ты убил это существо? – запинаясь, прошептала она.

- О, да! Кстати, если ты еще не поняла, мы находимся в Тайной Комнате.

Рита судорожно вздохнула, взгляд зашарил по огромному помещению и наткнулся на высеченную из камня статую Салазара Слизерина.

- Тайная Комната… - прошептала она.

- Это чрезвычайно полезное для меня помещение. Его невозможно найти, и оно не входит под надзор школы. Ничего из того, что я здесь делаю, не просочится наружу. Директор вряд ли захочет спуститься сюда, да и в школе больше нет змееязычников, которые могли бы открыть дверь, - Гарри остановился и ухмыльнулся Скитер. – Честно говоря, это касается и того, чтобы выйти отсюда. Все двери сейчас закрыты, и только я могу их открыть. Ты просто не сможешь отсюда выбраться.

- П-пожалуйста, Гарри… мы м-можем прийти к соглашению. Я понимаю, что вела себя грубо… я была… я была слишком увлечена статьей и не подумала, что она может причинить тебе такие неудобства. Но я… теперь я понимаю, как ошибалась. Я больше никогда в жизни про тебя ничего не напишу. Клянусь! Мы… мы просто сделаем вид, что ничего не было. Мы…

Гарри скучающе вздохнул и взмахом палочки лишил женщину голоса.

- У тебя слишком раздражающий голос, - протянул он, подходя к ней и с дьявольской улыбкой склоняясь ближе. – Ты упустила из виду одну очень важную деталь, Рита. Видишь ли… ты здесь не из-за своей дурацкой писанины в Пророке. Ты здесь, потому что мне нужен живой манекен для кое-каких заклинаний, а дохлая змея не подходит для моих целей.

Мне нужен живой, обладающий непошатнувшимся разумом человек. Василиск подходит в качестве мишени, но он не проявляет должных реакций, когда, например, я разрываю ему какой-нибудь орган или просто причиняю боль. Как видишь… теперь у меня есть так удачно подвернувшаяся ты, - мягко, словно объясняя простейшие вещи маленькому ребенку, рассказывал Гарри. Все время, что он говорил, лицо Риты искажалось от все усиливающегося ужаса, а губы беззвучно шевелились в протесте.

Поттер мрачно рассмеялся и снисходительно похлопал женщину по щеке:

- Как видишь, Рита, здесь нет ничего личного.

Встав на ноги, он подошел к валяющейся на полу открытой тетради.

- Ну, а сейчас посмотрим… что мы попробуем первым… оо… вот это, кажется, будет забавно. К тому же оно не нанесет серьезных физических увечий. Начинать нужно с малого. Так не хочется разорвать тебя первым же заклинанием. Кстати, оно называется Формидилио. Никогда не слышала о таком? Это заклинание насылает отвратительные видения, наполненные страхами человека… Чего же ты боишься, Рита? Давай узнаем? – он усмехнулся ей и поднял палочкой.

Губы женщины бешено задвигались, щеки стали влажными от слез, но ни звука не послышалось с её стороны.

Гарри неспешно взмахнул палочкой.

- Формидилио! – как бы нехотя произнес он заклинание и отступил на шаг, наблюдая за результатом.

Поначалу её глаза выражали лишь знакомую ему панику, но потом вдруг слезы сильнее потекли по щекам женщины, а лицо исказилось от жуткого крика. Она кричала и кричала, но ни звука не потревожило комнату.

Гарри улыбался все шире, а глаза светились от восторга. Он даже начал немного пританцовывать, прежде чем снова достал палочку.

- Ох, я просто обязан это слышать, - со странным ликованием заметил Поттер. Он отменил заглушающие чары, и Тайную Комнату тут же наполнил полный ужаса голос Риты.

Она кричала какие-то не связанные между собой фразы и просто выла от ужаса. Чем дольше Гарри держал проклятье, тем сильнее наполняла его темная магия. Это было подобно глухому реву, который с каждой секундой набирал обороты. Безумный смех сорвался с его губ и становился все сильнее и сильнее, настолько, что почти перекрыл крики журналистки.

Когда Гарри заметил, что женщина вот-вот потеряет сознание, он отменил заклинание.

- Я не могу позволить тебе так быстро покинуть меня, - со смехом сказал он, беря себя в руки. – У меня уйма планов на твое тело. Так, посмотрим… что там дальше в моем списке…. Ах, Туссио Прэфоко. Это заклинание заставляет человека задыхаться в кашле. Оно не дает противнику ни нацелиться, ни произнести заклинание, к тому же оно не наносит почти никаких физических повреждений и не убивает. Довольно слабое заклинание, но оно может пригодиться, - продолжал Гарри мягким, здравомыслящим голосом. Но как только он направил палочку на нее, опасный блеск вернулся в его глаза, и женщина, заметив это, что-то забормотала под непрекращающиеся всхлипы.

После пяти минут сильного кашля и хрипов, когда у Риты уже пошла изо рта кровь, и стало понятно, что ей не хватает воздуха, Гарри отменил действие Туссио Прэфоко и вернул её в сознание.

- Ну что ж, все не так плохо… - с ухмылкой заметил он и медленно обошел ее. Утомленные, заплаканные глаза женщины следили за каждым его движением. Сама Рита не прекращала икать и хныкать.

- Следующее будет проще и быстрее. Посмотрим, легко ли им пользоваться… - сказал он, взмахивая палочкой. Рита замерла на мгновение, и её крик перешел в надрывный кашель.

- Эрукто Круо! – выкрикнул он с безумно сверкнувшими глазами и от потока обрушившейся на него темной восхитительной магии рухнул на колени, откидывая голову назад. С его палочки сорвался алый луч и врезался в неподвижное тело журналистки.

В ту же секунду из тела женщины отовсюду засочилась кровь. Она судорожно дернулась и закричала, дрожа всем телом. К сожалению, это заклинание оказалось краткосрочным, и все быстро прекратилось, и сейчас Гарри рассуждал, стоит применить это заклинание повторно.

Закрыв глаза, он глубоко вдохнул в попытке успокоиться. Ему нельзя срываться, еще так много заклинаний, которые он хочет опробовать, прежде чем убьет её. Будет совсем невесело, если он, охваченный безумством, так быстро избавится от своей первой игрушки.

Прежде чем она умрет, с ней можно сотворить такое…

Следующий час Гарри провел в тщательном изучении различных проклятий. Управляя и изгибая магию по своему желанию, он наслаждался эйфорической дымкой. Каждый нерв его тела горел от восхитительного наслаждения, и он был просто опьянен этими ощущениями.

Поттер использовал на ней Вискус Экспелло, которое очистило её кишечник. Но это он сделал скорее для себя, чем для нее. Следующим стало проклятие Вормика Морсус, оно проявилось болезненными нарывами на её коже, которые прожигали кожу насквозь. Её полные муки крики только доставляли Гарри больше удовольствия, внимательно следившему за каждым новым витком её страданий. Он понимал, насколько все это должно быть больно, но ему было все равно. Он был слишком занят, наслаждаясь курсирующей по всему телу магией. Эти ощущения были слишком невероятны, чтобы от них отказываться.

Следующим он применил Эксустио Морсус, это проклятие было психической атакой, заставляющее человека ощущать себя так, будто он сгорает заживо. Видимо, боль оказалась настолько интенсивной, что уже через минуту Рита была в обмороке, и ему потребовалось целых три минуты, чтобы привести её в сознание. Когда женщина, наконец, очнулась, он в ярости из-за потраченного впустую времени хорошенько приложил журналистку головой о каменный пол.

Женщина что-то отчаянно бормотала, обливаясь слезами и собственной кровью, но Гарри не обращал на это внимания. Он опять был на взводе. Сейчас он собирался применять заклинания посильнее.

Но сперва он применил к женщине чары, не позволяющие ей потерять сознание. Такие чары частенько использовали при пытках, ведь когда мучаешь человека, тот запросто избегает боли, падая в обморок, а приводить Риту в порядок после каждого проклятья будет весьма утомительно.

Эти чары потихоньку выкачивали из него магию, поддерживая жертву в сознании до тех пор, пока Гарри сам не отменит действие чар, либо… пока не умрет жертва. Утечка магии была совсем незначительна, зато она дарила ему постоянное ощущение легкого тепла. Ему нравилось то, что такой приятной для себя ценой он продлевает её страдания.

Гарри понимал, что все, что он сейчас чувствует, ненормально. Где-то в глубине души парень понимал, что «нормальные» люди живут просто, чтобы жить… но сейчас Поттер не мог согласиться со всеми этими принципами.

От этих размышлений он немного поморщился, но тут же вернулся к своему развлечению.

Следующее заклинание могло с большей вероятностью лишить человека жизни. В этом плане оно было сильнее, чем все предшествующие, вместе взятые. Оно называлось Скирдда Экскорио. От этого проклятия лопалась как натянутая ткань кожа, а плоть под ней иссыхала. Это проклятие Гарри использовал на отдельных участках тела журналистки. Сначала на ногах, потом на руках и, под конец, на животе. На этот раз Рита почти сорвала голос, пока кричала, а он все наслаждался этими звуками.

Гарри потерялся в своем наслаждении и лишь в последний момент спохватился и понял, что еще немного – и его игрушка умрет от потери крови. Он отменил действие проклятия и на наложил на некоторые особенно глубокие трещины заживляющие чары.

Фэрвэкасио буквально разъедало кожу, и Гарри использовал его на пальцах и руках Риты. Он с нездоровым интересом наблюдал, как облезает с них кожа, как буквально плавятся мышцы, обнажая сухожилия, из-под которых виднелись белые проблески костей. Сейчас Поттер ощущал поистине ненормальный интерес к человеческой анатомии.

Голос Риты заметно охрип, но это совсем не мешало ей кричать.

Следующим он решил испробовать на ней Круцио. В конце концов, это ведь основы Темной магии.

Как только Гарри применил это заклинание, он понял, почему оно так популярно.

Оно не было похоже ни на одно предыдущее. Отдача темной магии накрыла его с головой, наполняя каждую клеточку его тела сырой, могущественной магией. От интенсивности и необычности ощущений Гарри тяжело задышал и рухнул на колени. Сильнейшая боль, что испытала его жертва, откликнулась в самом Поттере сильнейшим наслаждением.

Гарри был потрясен могуществом этого проклятия. Оно первое за несколько недель поставило его на колени. Рита продолжала кричать, и он сквозь дымку эйфории понял, что Круцио продолжает действовать. Его голова была наполнена непонятным шумом и кружащим в ней удовольствием, и в настоящий момент парень не мог полностью разобрать смесь чувств, овладевших им. По-прежнему тяжело дыша и выгибая спину, Гарри отменил заклинание и вместе с Ритой обмяк в изнеможении. Вот только Скитер заливалась слезами и вздрагивала от скрутивших мышцы спазмов, а Гарри безвольной лужицей таял от удовольствия. Это было… потрясающе! Нет, не так, это было ЧЕРТОВСКИ потрясающе! Как кто-то может пользоваться другим видом магии? Но, с другой стороны, Гарри понимал, почему этому не учат в школе. Если начать пользоваться Темными Искусствами – остановиться будет практически невозможно.

Поэтому эта магия под запретом. Поэтому Министерство запретило ей пользоваться! Ради такого удовольствия человек запросто может погрязнуть в убийствах!

Немного придя в себя, Гарри посмотрел на трясущуюся, искалеченную до неузнаваемости женщину, лежащую в нескольких футах от него в луже собственной крови и телесной жидкости.

В его груди начал зарождаться смех, Гарри честно попытался подавить его, но безрезультатно. Смех прорвался, оборачиваясь веселым фырканьем, переросшим в полноценный хохот.

Мерлин, она так слаба! Так жалка. Неспособна на сопротивление. Она не стоила шанса на сопротивление. Она ничто по сравнению с ним! Она вообще ничто.

Гарри встал на ноги и долго рассматривал журналистку. Смотрел на её конвульсивные вздрагивания, наблюдал, как начинает запекаться лужица крови, изучал пошедшую трещинами и уже подсыхающую кожу.

Так жалко.

Так просто.

Поттер вскинул палочку, и женщина, сумев выловить движение, снова навзрыд заплакала.

- Моя дорогая, милая Рита. Не беспокойся, хорошая моя. Думаю, пора с тобой заканчивать. Разве ты не рада? Ведь сейчас я прерву твои страдания.

Она, закрыв глаза, продолжала обливаться слезами. Какое жалкое зрелище.

- Я удивлюсь, если у меня все получится… они называют это сложнейшим заклинанием, ведь от него невозможно защититься. Говорят, что очень немногие волшебники способны правильно применить его в первый раз, да даже и в третий это не у всех получается. Но даже если у меня не получится, я же могу попытаться, хмм? Ты же никуда не спешишь. Говорят, что даже не сработавшее, это проклятье причиняет невыносимую боль… думаю, сейчас мы и узнаем, так ли это, да?

Глаза Гарри блеснули, и Комнату наполнила магия. Он призывал и тянул из глубин своей души столько магической энергии, сколько мог, пьянея от переполняющих его ощущений. Подняв палочку, юноша направил её на голову Риты и выговорил…

- Авада Кедавра!

(п.п: я так понимаю, что это все-таки именно Авада, хотя у автора написано "Aveda kadavra" т.е. Аведа Кадавра)

– –

Гермиона Джина Грейнджер была совсем не глупой и не слепой девушкой. Наоборот, она гордилась своим умом и наблюдательностью.

Её силой всегда были знания, почерпнутые из книг, и она понимала, что немного неразборчива там, где замешаны чувства. Девушка не всегда понимала окружающих её людей, но с годами стала добиваться успеха и на этом поприще. Она быстро училась, и как только у нее появились друзья, она стала изучать их действия, чтобы быть не просто другом, а лучшим другом.

Дружба очень много значила для Гермионы, ведь до поступления в Хогвартс у нее вообще не было друзей.

И свою первую, но ужасную ошибку она допустила именно в этом году, предав того, кто числился в списке её лучших друзей – Гарри Поттера.

Она, как и все остальные, поверила, что Гарри мог совершить нечто настолько опрометчивое и глупое, бросив свое имя в Кубок Огня, чтобы стать участником Турнира Трех Волшебников. И пусть её друг все отрицал, девушка ему не поверила.

Гарри часто нарушал правила, никогда не считаясь с ними, особенно если они препятствовали его собственным интересам. И теперь, все парни Гриффиндора были одержимы желанием участвовать в этом нелепом Турнире, каждый из них отчаянно желал быть избранным, каждый стремился к вечной славе и денежному призу, каждый хотел показать свое бесстрашие и силу.

Она просто подумала, что Гарри стремится к тому же, к чему и все мальчишки. Гарри был бы не Гарри, если бы не нашел способа обойти правила.

Но потом девушка поняла, как сильно ошибалась. Когда Гермиона выплеснула свой гнев на Гарри, она остыла и поняла, что её друг не тот человек, который ради чего-то настолько мелочного, как слава и деньги, решит подвергнуть себя такой опасности. Гарри и сейчас уже был и знаменит, и богат, а еще он все это ненавидел. Иногда ей казалось, что её друг даже чересчур скромен.

Гарри был застенчив. Его слава гремела по всему миру, но ему никогда это не нравилось. По факту, любое упоминание об этой известности заставляло Гарри смущенно убегать.

Нет… иногда Гарри на самом деле подставлял шею, рискуя её свернуть, но он делал это только в крайнем случае. Чаще всего, чтобы спасти кого-нибудь.

Для Гарри возможность спасти чью-то жизнь всегда стояла превыше его собственного благополучия.

Но известность и слава? Нет… ради этого её друг и пальцем бы не пошевелил.

Как она могла быть настолько близорука? Как могла отвернуться от своего первого в жизни друга из-за такой глупой мелочи, да еще и тогда, когда поддержка ему нужна была больше всего?

Она осознала свою ошибку лишь через месяц, но к тому времени Гарри даже не смотрел в её сторону. Девушка старалась подобрать подходящую возможность, чтобы поговорить с ним, но они никогда не оставались наедине.

Тогда она попыталась обсудить это с Роном, но он по-прежнему упрямо верил в свою правоту. Только он сердился на Гарри не из-за нарушенных правил, ведь они частенько пренебрегали ими на пару, нет, его злило, что Гарри скрыл от него способ или заклинание, с помощью которого пересек возрастную черту.

Пытаясь отвлечься, Гермиона с головой ушла в свое новое хобби: борьбу за права домовых эльфов, но стоило ей чуть-чуть расслабиться, как в голову снова лезли мысли о Гарри. Да и Рон открыто посмеивался над её усилиями в Г.А.В.Н.Э.

С Хэллоуина и до первого задания Гарри старательно держался ото всех на расстоянии. Казалось, что он любой ценой старается избежать любого рода контакта. Он исправно посещал уроки и вместе со всеми ел в Большом Зале, но после этого буквально сбегал либо в крыло Гриффиндора, либо в библиотеку. Гарри шарахался ото всех как от зачумленных, и как она ни старалась, не могла найти способа извиниться.

Первое задание потрясло всех. Она не знала, как принять то, что Гарри использовал парселтанг на Турнире, чтобы выжить. Девушка никогда раньше не слышала о том, что драконы способны разговаривать на языке змей. Потом она просмотрела сотни книг, но ни в одной не нашла даже упоминания об этом.

Гермиона была удивлена, что об этом как-то узнал Гарри.

Первый тур, наконец, раскрыл глаза Рону, и понял, что Турнир – это не только слава и известность. Это еще опасность и ужас, прожигающий насквозь, заклинания, которые не по силам четверокурсникам, и просто ничтожная надежда на выживание.

Но понимание того, что Гарри не причастен к своему участию в Турнире, ничего не изменило, теперь Рон сторонился друга из-за его змеиного дара.

Гермиона очень удивилась, когда Рон пришел к ней с предложением выловить Гарри и извиниться. Вот только Гарри был не впечатлен их порывом. Он был зол. Он был предан. И она почувствовала, как завладевает ею липкий страх от понимания, что теперь может быть слишком поздно. Что она, возможно, уже потеряла своего первого лучшего друга.

Она часто засыпала с мокрым от слез лицом, когда размышляла на тему «что если бы» и «если бы только».

Поэтому нет ничего удивительного в том, что она потеряла голову от радости в тот день, когда Гарри сказал «все хорошо». Ведь её простили, и все обязательно вернется на круги своя.

Но… не вернулось.

Гарри стал… другим. Сперва она списала это на то, что её друг очень много времени был один. Он стал прилежнее учиться, да и домашнюю работу делал сам без чьей-либо помощи. На занятиях он стал одним из лучших.

Хотя, в общем, все осталось прежним, просто создавалось впечатление, что Гарри по-новому открыл для себя магию. Раньше все давалось ему сложнее, обычно он много тренировался, чтобы правильно выполнить заклинание, а сейчас у него все получалось с первой попытки, он с легкостью отвечал на вопросы, но было видно, что сам предмет ему ничуть не интересен.

Первое время она была этому даже рада. Ведь кто-то достиг её уровня знаний, и теперь можно будет спокойно поболтать о теории магии! Тем более что этот кто-то – Гарри!

Но, несмотря на то, что они втроем снова стали друзьями и часто разговаривали, Гарри все это время как-то умудрялся держаться в стороне. Он был тих и задумчив, и хотя и разговаривал с ними в Большом Зале или в гостиной, казалось, что он просто заставляет себя это делать.

Он делал вид, что обращает на них внимание, но девушке казалось, что так он просто потакает им. Она сомневалась, что Гарри помнит о её программе по освобождению домовых эльфов, хотя она так часто об этом упоминала! Он исправно кивал и даже отвечал что-то, но казалось, что смысла он не улавливает, не хочет улавливать. Когда он отвечал, каждое его слово было наполнено фальшивыми чувствами.

Ладно Рон, он вообще не обращал внимания на её ассоциацию, но фальшь Гарри граничила с оскорблением. Почему его это совсем не заботит, почему он так равнодушен?

И он так много времени проводил один, готовясь ко второму туру! И странно было то, что Гарри совсем ничего ей не рассказывал. Она надеялась, что после того, как они помирились, он попросит у нее помощи в изучении заклинаний, но друг опять все делал сам.

Поначалу Гермиона списывала это на то, что он по привычке после первого задания взялся за второе самостоятельно. Но теперь с ним были они! Почему Гарри просто не попросил помочь ему? И почему не рассказывал им, что делает?

Она просто не понимала этого.

Они вместе остались на каникулы в Хогвартсе, и девушка надеялась, что это будет ее идеальный шанс провести с Гарри больше времени, но все оказалось с точностью да наоборот. Все зимние каникулы его почти невозможно было выловить, и Гермиона не знала, куда он пропадает.

Гарри говорил, что будет работать в подземельях над зельем, но она ни разу не заставала его там, хотя часто туда спускалась.

Тот факт, что её друг что-то скрывает, сильно беспокоил девушку, так что она даже вздохнула с облегчением, когда Гарри поведал ей свой без сомнения огромный секрет. Совершенно шокирующий секрет.

Гарри… её Гарри… оказался геем.

Она не показала своих чувств, когда узнала это, однако была немного разочарована. Еще на первом курсе, когда Гарри спас её от тролля, она испытала нечто вроде увлечения брюнетом с зелеными глазами.

Однако она быстро справилась с этим чувством, но где-то в душе все равно теплился этот огонек. Гермиона поняла это отчетливо совсем недавно, когда в ней неожиданно вспыхнуло сильное чувство к Виктору.

Она никогда и не думала, что с ней может произойти такое… но произошло. Восходящая звезда квиддича частенько ошивалась рядом с ней в библиотеке, и она никак не могла понять, почему он ей мешает.

А когда поняла, это и шокировало, и польстило ей. Виктор был очень симпатичным, хотя и никудышным собеседником. Его английский оставлял желать лучшего…

И Гарри, милый Гарри. Гей. И пусть это удивило её, но отвращения не вызвало. Девушка удивилась тому, как просто об этом говорил Гарри, с учетом того, что сам понял это совсем недавно.

В общем, каникулы не поспособствовали сближению с Гарри. Большую их часть Гермиона работала над Г. А. В. Н. Э. и пыталась приучить Рона хоть к какой-нибудь ответственности, заставляя делать домашнюю работу. Это был последний день перед их ссорой.

Наступило Рождество и великолепный вечер танцев. Гермиона совершенно ошеломленно смотрела на Гарри с Флер.

И куда делся тот застенчивый мальчишка? Его заменил лукавый молодой человек, прямо-таки излучающий силу. Каждый его шаг был наполнен самоуверенностью, а дьявольская ухмылка весь вечер не сходила с губ.

А как он двигался! Когда Гарри научился так танцевать? Тогда, на тренировках он вне сомнения неплохо вел, но это был традиционный вальс. Сейчас же Гарри с легкостью подловил ритм современного танца и пластично изгибался в такт музыке. Гермиона никогда не наблюдала за своим другом такой грации. Танец Гарри и Флер не на шутку заводил и, почувствовав, как наполняется живот теплом, она поспешно отвела глаза и склонила голову, прикрывая румянец.

Если бы девушка не знала о предпочтениях Гарри, то без сомнения приняла бы его и Флер за пару.

Было видно, что Делакур получает ни с чем не сравнимое удовольствие от танца, и на краткий миг Гермионе захотелось, чтобы это её Гарри пригласил на бал. Но от Виктора она по-прежнему была в восторге, поэтому быстро справилась с этим желанием.

Вечер был бы просто великолепен, если бы не Рон, который повел себя… ну, в общем, Рон. Весь вечер он вел себя как идиот. Кто виноват, что он слишком зажат и упрям, чтобы просто наслаждаться танцами? Но еще хуже то, что он разозлился на них за их веселье. Сюда, конечно, примешалась еще и ревность, вызванная тем, что она пришла на танцы с Виктором.

Рону просто нужно было пригласить её первым, но он слишком толстокож для такого. И упрям, чтобы что-нибудь предпринимать. А Гермиона совсем не собиралась стоять в сторонке и ждать, пока на друга снизойдет озарение.

После каникул Гарри стал вести себя еще необычнее. Он продолжал пропадать где-то по полдня, да так, что его никто не мог найти. Он стал еще более замкнутым, пару раз Гермиона ловила его на том, что он прожигает кого-нибудь взглядом, думая, что никто за ним не наблюдает.

Он посмеивался над тем, что раньше и близко не находил забавным. Например, когда Малфой бросил что-то в зелье Симуса, от чего котел не преминул взорваться.

Гермиона просто не знала, что делать со всеми этими переменами. С одной стороны, Гарри стал больше времени посвящать учебе и, как следствие, лучше учиться, но с другой – сам Гарри начал стремительно меняться.

Рон был далеко не рад этим изменениям. Теперь его друг не только не играл в квиддич, но даже не разговаривал о нем. От плюй-камней отказывался наотрез и реже стал соглашаться на партию в шахматы. Рону казалось, что они вообще не мирились.

Но Гермиону тревожил совсем не отказ от квиддича. Уже несколько месяцев она наблюдала какие-то непонятные порывы её друга.

Каждый день с приближением полудня Гарри словно стремился куда-то. Он сидел на последней паре и, нетерпеливо постукивая ногой, прикусывал ногти. Он беспрерывно ерзал на стуле, словно не мог усидеть на месте и пары минут.

Он хмуро сверлил взглядом профессора и часы на стене. Прожигал в одноклассниках дыры, когда они задавали вопросы, если не понимали тему. Но как только к нему обращались, на лице Гарри появлялось спокойное, даже добродушное выражение. Он улыбался, отшучивался и успешно делал вид, что ничего не происходит.

Во время обеда он практически проглатывал пищу, и его стремление умчаться куда-то буквально зашкаливало. Всякий раз, когда Гарри, готового сорваться и убежать в то место, где он пропадал часами, задерживали, он успешно выдавал на лице беззаботное выражение, и только глаза как-то странно блестели.

Она всего несколько раз видела, как он потерял контроль. Чаще всего это случалось, когда Гарри не подозревал, что за ним наблюдают. Когда кто-нибудь – обычно слизеринец, но, бывало, и представители других факультетов – задевал Гарри за живое, он отвечал… жестоко отвечал. Гермиона всего три раза оказалась свидетелем подобного, но каждый последующий раз был хуже предыдущего. От этого зрелища, как добрый, милый Гарри отвечал своим злопыхателям так яростно, её охватывала тревога.

Девушка предполагала, что такое случается куда чаще, чем она замечает. Но в одном она была уверена точно: между Гарри и Драко Малфоем что-то произошло. Этот блондин, эгоистичный, чистокровный слизеринец, целых два месяца избегал Гарри как зачумленного.

Гермиона уверяла себя, что на Гарри так сказывается Турнир. Давление и предполагаемая опасность этого предприятия. Тот факт, что его кто-то хочет достать. Хочет так сильно, что по какой-то причине сделал участником Турнира, а причина эта, скорее всего, убийство.

Она надеялась, что как только закончится задание, все секреты между ними исчезнут. И её надежды оправдались, когда после второго тура Гарри рассказал им о своей анимагической форме.

И ей было больно от того, что её друг не доверился им раньше. Да к тому же держал в тайне такой огромный секрет больше года! Но теперь она поняла, почему Гарри так часто исчезал в неизвестном направлении. Он просто тренировался в анимагии. Теперь все обретало смысл.

Но в их отношениях просветления так и не наметилось. Самым насущным вопросом теперь было то место, куда каждый вечер убегал Гарри, даже сейчас, когда второй тур был позади. Ему не нужно было готовиться к третьему туру, ведь он узнает суть задания лишь через два месяца. Необходимость в обучении трансформации тоже отпала, так почему же он по-прежнему где-то пропадает вечерами!

Если Гарри не готовится к заданию и не практикуется в анимагии – чем он занимается?

Что за новый секрет замаячил на горизонте? И если девушке тайна с анимагией показалась огромной… то что же еще скрывает Гарри? Еще один увековечивающий секрет? Что-то еще более удивительное?

И почему Гарри не хочет поделиться им с Роном и с ней? Зачем он лжет и с каждым разом придумывает все более слабые отговорки для своего отсутствия?

И если на то пошло… куда вообще он исчезает?

За последнюю пару месяцев она несколько раз пыталась проследить за ним, но неудачно. Он всегда уходил. Создавалось впечатление, что Гарри использует мантию-невидимку, и это порождало еще больше вопросов.

Гермиона боялась, что все-таки потеряла своего первого лучшего друга, совершив ту ошибку в ночь Хэллоуина. Она так надеялась, что Гарри простил её, и после зимних каникул была полна оптимизма и веры, что все, наконец, вернется в норму. Но сейчас девушка уже не была так уверена. Не была уверена, что хоть что-нибудь вернется в норму.

В ней начали пробуждаться подозрения, что Гарри никогда больше не доверится ей. Сможет ли он когда-нибудь рассказать свой секрет? Сможет ли она вообще заслужить его доверие?

Именно эти мысли блуждали в сознании девушки, когда она смотрела, как Гарри входит в Большой Зал. Он никогда не пропускал занятий, и то, что он не пошел на Историю Магии и на Чары этим утром, было, несомненно, странно.

Она смотрела, как Гарри со странной грацией подходит к гриффиндорскому столу. Его голова была склонена, но по мере приближения девушка все-таки смогла выловить выражение на его лице и заметить, как дико блестят зеленые глаза.

Казалось, он пытается подавить сумасшедшую ухмылку, которую Гермиона все же заметила, и ее вдруг бросило в дрожь. Как только Гарри сел за стол и поднял голову, все это исчезло с его лица, сменившись усталостью.

Неужели она сама себя накрутила?

Предшествующие годы показали, что из Гарри никудышный актер. Он всегда был словно открытая книга. Тихий спокойный мальчик - это было про него, и Гермиона гордилась тем, что может прочесть большинство его чувств. Но в этом году все изменилось, и она совсем перестала понимать своего друга.

- Тебе лучше, Гарри? – нерешительно спросила она.

Он посмотрел прямо на нее и, мягко улыбнувшись, кивнул.

- Да… я просто устал, а сон все вернул на свои места.

Гермиона улыбнулась в ответ, но эта улыбка не коснулась глаз. Она беспокоилась, правда беспокоилась. Впервые в жизни у нее ни на что не было ответов. И она не знала, как это наверстать. Все, что девушка могла сейчас сделать – это смотреть на Гарри и пытаться понять, что с ним не так. Что его беспокоит… и что он скрывает.

– –

Смертельно уставший, Гарри улегся в кровать. Сейчас он был слишком возбужден и взбудоражен, так что заснуть сейчас у него наверняка не получится. Ему просто необходимо успокоиться и расслабиться. И он знал, что для этого ему нужно погрузиться в подсознание и оказаться в объятиях своего компаньона. Вот только это не на шутку его волновало, Гарри был уверен, что как только окажется там, сомнения, что мучили его утром, вспыхнут с новой силой. Он был более чем уверен, что его компаньон – это не просто часть силы Волдеморта.

Решив, что он не может прятаться от правды и дальше, Поттер решительно задернул полог и, откинувшись на подушки, накрылся одеялом, тут же скользнув в свое подсознание.

Здесь было темно, и повсюду простирался туман. Эта тьма не была непроглядной, примерно такой же свет давали наступающие сумерки. «Небо», или «потолок», оказалось полностью черным, а угол, в котором раньше обитало темное пятно, был самым темным местом, но в этом не было ничего, что бы испугало Гарри. Скорее наоборот, это успокаивало.

Гарри направился в сторону, где четко выделялся силуэт его компаньона. Который, кстати, стоял спиной к Поттеру, но медленно обернулся при его приближении.

«Здравствуй… Гарри», - пронесся по обширному пространству голос с хрипотцой, и Поттер едва сумел подавить дрожь, пробежавшую по спине. Его компаньон протянул руки, обхватывая ими Гарри, и повел в сторону.

Его подвели к дивану, на котором они обычно проводили все время, когда Гарри бывал в своем подсознании. Его компаньон сел первым и потянул Гарри за собой так, что теперь он спиной упирался в абсолютно черное тело. Черные руки обвили его талию и притянули ещё ближе, вплотную прижимая спиной к груди.

Этот жест был полон интимности и спокойствия, и Гарри тут же расслабился.

Ему было наплевать на исход их беседы, он знал, что после этого все равно ничего не изменится. Гарри не собирался отказываться от этих ощущений.

«Ты… взволнован…»

Гарри вздохнул и кивнул.

- Я… что ты такое? Если честно? – после долгого молчания прервал он тишину.

«Ты на самом деле… не знаешь?»

Гарри прикусил губы и рассеянно посмотрел в сторону.

- Я не знаю… возможно. Ты можешь просто ответить на вопрос? – недовольно нахмурился Гарри.

«Думаю, могу. Я… осколок души… Волдеморта».

Гарри моргнул.

«Его души?» - нахмурился он.

- Как ты оказался во мне? - спросил Поттер.

«Когда… он пытался… убить тебя. Я откололся… Убийство… может разбить душу… если ты этого пожелаешь. А потом можно взять осколок… и магически связать его… с предметом или… с человеком».

- Но зачем ему понадобилось так поступать? – недоуменно поинтересовался Гарри.

«До тех пор… пока часть души… связана с этим миром… её обладатель не может уйти. Даже если тело… уничтожат».

Гарри откинулся назад, стараясь переварить только что полученные сведения. Довольно ошеломляющие сведения.

- Так вот почему он не умер. Потому что ты был во мне.

«Да… но я не думаю… что он осознает это. Меня связали с тобой… непреднамеренно».

Гарри задумался, стараясь отобрать подходящий вопрос из тех, что кружили сейчас в его голове. Он был немного удивлен тем, что его почти не взволновало известие об обитавшей в нем частичке Темного Лорда. Он понимал, что это должно было вызвать стойкое к себе отвращение… но не вызывало.

- У тебя есть его воспоминания? Его знания?

«Я… помню некоторые моменты… и только до того… как был отделен».

- Ты считаешь себя и его разными людьми? Ты говоришь о нем не как о себе, но ты ведь часть его души.

«Он и я… в некотором роде… одно целое, но, тем не менее… мы разные. Я всего лишь… часть него… часть… которую он считал… слабой. Он пытался разорвать себя, чтобы стать сильнее…. Последние тринадцать лет я провел… с тобой. Я видел твоими глазами… даже когда был заперт в тех… стенах. Отделенный… я все равно был частью тебя. Я был оторван от него… много лет назад, так что я… это не совсем он».

Гарри кивнул и стал медленно поглаживать пальцами обнимающую его за талию темную руку.

- Это имеет смысл… - тихо размышлял он. – Так… ты знаешь, в чем заключается его задание? Что он должен сделать?

«Он Темный Лорд…»

Гарри ждал продолжения, но когда его не последовало, надавил:

- Это должно что-то для меня значить?

«Магия сама избрала его. Он должен выполнить задачу… которая всегда ставится перед Лордами Темной Магии».

А этого Гарри не ожидал. Титул «Темный Лорд» у Волдеморта всегда ассоциировался у него с могущественным и чрезмерно эгоистичным темным магом. Он полагал, что Волдеморт сам провозгласил себя Лордом, считая, что достоин этого титула в виду огромной магической силы и способности к лидерству. Гарри никогда и не думал, что этот титул вообще что-то означает.

- И в чем именно заключается это задание? – продолжал Гарри со все возрастающим любопытством.

«Поддержать баланс… Контроль и ограничения… Света. Изымать магию из рук… недостойных… ведь они воруют магию у нас… поэтому грядет Конец…»

- Я… не думаю, что я понимаю, - медленно произнес Гарри.

«Это… древнее. Древние пути… древняя магия… древние законы… законы, позабытые магами… позабытые Светом… они сбились с пути. Они не видят… куда уходит наша магия… они забыли о договоре… соглашении, заключенном между нашими предками… Их невежество стоит нам силы… самосохранения. Они сами подводят к нам Конец…»

Гарри понятливо кивал, хотя на самом деле все эти слова почти ничего не разъяснили ему. Он понимал, что не знает многих нюансов, чтобы все это обрело для него смысл. А еще Поттер подозревал, что его компаньон таким образом весьма изящно уходит от вопроса. Он был хорошим компаньоном, но вот собеседник из него никакой.

- Ладно… эм… спасибо. А что насчет пророчества?

«К сожалению… я так и не узнал… точной его формулировки».

- Значит, пророчество на самом деле было? И было оно обо мне?

«Да… »

- И в нем говорилось, что мне под силу победить Волдеморта? – недоверчиво уточнил Гарри.

«В нем говорилось… что у тебя будет… достаточно для этого сил…»

- Но там не говорилось, что я обязательно это сделаю?

«Я… не знаю… Полный текст пророчества был сокрыт… Волдеморт так и не узнал его целиком… лишь половину…»

Гарри слегка нахмурился.

- Ладно, а кто знает его целиком?

«Дамблдор…»

Задумчивая дымка в зеленых глазах сменилась опасным блеском. Ну конечно, этот старик! Можно было сразу догадаться, что это будет вездесущий Дамблдор. А значит, Гарри будет тяжело узнать детали.

С тяжелым вздохом он положил голову на плечо своего компаньона.

- А где я могу найти информацию о древней магии? Детали о задании Темного Лорда или что-нибудь о соглашении, которое ты упоминал?

Его компаньон долго молчал, и Гарри уже подумал, что не получит ответа.

«В Тайной Комнате… есть нужные книги…»

Поттер тут же оживился.

- Правда? И какие?

«Они… спрятаны. Я помогу тебе найти… их…»

В Поттере тут же вспыхнули любопытство и возбуждение. Он уже начал было строить планы, как проведет субботу за чтением новых книг, как вдруг вспомнил о запланированной встрече с Сириусом в Хогсмиде. Ему захотелось зарычать от разочарования, но он быстро переборол себя.

Ведь Гарри не видел Сириуса после того разговора по каминной сети, а лично они в последний раз встречались, когда он устраивал своему крестному побег. Гарри должен быть счастлив от возможности увидеть, наконец, друга своих родителей. И он был счастлив… честно. Просто в последнее время на него свалилось слишком многое.

Еще раз глубоко вздохнув, Гарри окончательно расслабился в руках своего компаньона. Ему нужно поспать. Парень все еще не отошел от «общения» с Ритой, и если сейчас он не сможет очистить сознание, то заснет еще очень нескоро.

Мерлин, сегодня был сумасшедший день… Сначала видение с беседой Волдеморта и Нагини, из-за чего Гарри основательно пересмотрел и даже понял мотивы мужчины, потом новость о том, что Сириус как-то собирается проникнуть в Хогсмид, потом понимание того, что всю его жизнь контролируют с самого детства. И напоследок… черт побери… он убил Риту.

Сегодня Гарри убил человека.

Эта фраза усталым приговором пронеслась в его сознании. Она почти не произвела на него должного эффекта, почти ничего не значила для него.

С ним действительно что-то не так… разве нет?

- Это из-за тебя? Потому что я… не знаю… принимаю или… обнимаю тебя?

«Что именно… из-за меня?»

- То, как я изменился… это… я сегодня так просто лишил человека жизни. Я почти ничего не чувствую, хотя совершил нечто ужасное. И если понадобится, без колебаний поступлю так еще раз. Это так просто.

«Это может быть… влияние… Волдеморта… или меня…»

Гарри совершенно спокойно кивнул.

- Хорошо.

«Разве это… тебя не расстраивает?»

- Это довольно странно, да? Но нет, не расстраивает.