Глава 11. Окольные пути
Чтобы разыскать одну женщину, вы ухаживаете за другой:
это самый длинный путь, но и самый приятный.
Александр Дюма
Едва Драко переступил порог слизеринской гостиной, там воцарилась мертвая тишина.
«Любопытно», — успел подумать он, прежде чем эту тишину нарушил пронзительный женский голос.
— Драко, как ты можешь? Как ты можешь позволить распускать о себе такие слухи? — разъяренная Панси Паркинсон стояла посреди комнаты, сверкая глазами, точно кошка. — Ты и какая-то грязнокровка? Что люди о нас подумают? Что они скажут обо мне? Нет, ты должен...
Драко решил, что мнение Панси ему неинтересно.
— Мисс Паркинсон, — холодно начал он, в точности копируя интонации профессора Снейпа. В гостиной снова стало тихо, и Драко чувствовал, что все присутствующие не сводят с него глаз. — Вы, кажется, пребываете в заблуждении, что я вам что-то должен. Могу заверить, что это не так. Приятного вечера, — издевательски поклонившись, он обошел онемевшую Панси кругом и спокойным шагом покинул комнату.
Закрыв за собой дверь спальни, он с облегчением выдохнул и плюхнулся навзничь на постель, заложив руки за голову. День выдался... скажем так, непростой. Однако не прошло и пяти минут, как в дверь постучали.
— Кто там? — буркнул Драко.
Дверь приотворилась, и в щель просунулась кудрявая темноволосая женская головка.
— Позвольте вас побеспокоить, о высокородный господин Малфой? — насмешливо пропела девушка. — Или ваша милость заняты?
— А, это ты, Блез... Заходи, — он поманил ее рукой, не давая себе труда подняться.
Девушка проскользнула в комнату, закрыла за собой дверь и наложила заглушающие чары — все это одним длинным плавным движением.
— Ну, — распорядилась она, бесцеремонно усаживаясь на край стола, — выкладывай.
— Блез... — простонал Драко. — Я только что выдержал допрос первой степени у Снейпа, потом на меня наорала Паркинсон, а теперь еще и ты? Помилосердствуй!
— За кого ты меня принимаешь? — фыркнула синеглазая красотка. — Я и слова-то такого не знаю! Давай рассказывай, чем ты без меня занимался.
Драко вздохнул.
— Ты не отвяжешься, да? Ладно. Вчера я вернулся из поместья и по дороге из Хогсмида случайно встретил Гер... Грейнджер.
— То есть вернулся пораньше, чтобы встретиться с ней без помех? — «перевела» Блез. — И что?
— Понятия не имею, почему я тебя терплю, — проворчал Драко. — И ничего. Мы мило поговорили, стоило мне ее отвлечь настолько, чтобы она забыла, кто я.
— А библиотека? — девушка лукаво склонила голову набок. — Вот уж не думала, что Вороны так горазды распускать слухи.
— Что ты имеешь в виду? — Драко приподнялся на локте. — Я занимался там с ней сегодня трансфигурацией, но не более того. За нами Снейп следил, Гадес его побери!
— Ну так вот, — усмехнулась Блез. — Ты сидел там с ней сегодня утром, а перед ужином Терри Бут сообщил Рону Уизли, что Грейнджер ему с тобой изменяет.
Драко фыркнул.
— Так вот из-за чего они сегодня ссорились... — Он нахмурился: — А ты откуда знаешь?
Блез улыбнулась.
— Лаванда Браун и Парвати Патил слышали, как после ужина младшая Уизли ругалась со своим братом, и поделились впечатлениями с Дафной. Говорят, Уизли обозвала брата кретином и сказала, что так ему и надо.
— Приятно слышать, — одобрил Драко и снова заложил руки за голову. — А тебе-то что с этого?
— Я думаю, — неожиданно серьезно заявила Блез, игнорируя вопрос, — что тебе может повезти, если ты все как следует продумаешь.
— Ты полагаешь? — лениво протянул Драко. — Кстати, знаешь, — он вдруг резко сел и, прищурившись, взглянул на подругу, — maman интересовалась, не собираюсь ли я на тебе жениться.
— Я надеюсь, ты честно объяснил маме, что ни одна нормальная женщина не пойдет замуж за высокомерного зануду с такими амбициями?
— Нет, я просто сказал, что дорожу собственным рассудком и что ни одна нормальная женщина не вынесет такой взбалмошной невестки.
— А, это одно и то же, — махнула рукой Блез, и оба рассмеялись.
Поболтав ногами еще минуту-другую, девушка принялась шарить у Драко на столе, перебирая свитки, учебники и прочую мелочь. Ей в руки попалась «Классика европейского сонета», и Блез лениво начала листать ее, потом резко захлопнула томик и небрежно бросила на край стола.
— Главное, — невозмутимо сказала она, — не вздумай писать ей стихи.
— Что? — поразился Драко, утратив нить беседы. — С чего ты взяла, что я собирался писать maman стихи? Я похож на идиота?
Одной из самых страшных его тайн было то, что когда-то на первом курсе он и в самом деле писал посвященные матери стихи. Творения его, сказать по правде, были чудовищны, но выкинуть тетрадь не хватило духа, и теперь он держал ее под двумя охранными заклятьями в сейфе с личными бумагами.
— Да не маме, бестолочь, а Грейнджер, — фыркнула Блез. — Грейнджер стихами не проймешь.
Драко на мгновение потерял дар речи, а потом резко сел, спустив ноги с кровати.
— Блез, — сказал он медленно, — я не знаю, что ты там вбила себе в голову, но стихов я Гермионе писать и не собирался. И петь серенады под окном Гриффиндорской башни — тоже. В любом случае, она меня не услышит — я не умею так орать.
— Можно применить Sonorus, — лукаво улыбнулась Блез.
— И меня упекут в Сент-Мунго, в соседнюю с Локхартом палату, — закивал Драко.
Девушка снова фыркнула.
— Я всего-навсего имею в виду, что все эти романтические штучки — цветочки, стишки, вовремя поданная рука и прочая якобы рыцарская мишура — не произведут на Грейнджер никакого впечатления. Вот если бы ты решил поухаживать за Лавандой...
Драко содрогнулся.
— Или за Парвати... тогда, конечно, да.
— Я не собираюсь ухаживать за девушкой, которую могу отличить от ее сестрицы только по одежде, — буркнул Драко. — И вообще, — спохватился он, — с какой стати я сижу и обсуждаю с тобой свою личную жизнь?
— С того, что всегда мечтал иметь умную, красивую и вообще во всех отношениях замечательную старшую сестру?
Вместо ответа он швырнул в подругу подушкой. Блез ловко увернулась, и подушка сбила со стоявшего у противоположной стены сундука стопку конспектов. Драко со вздохом поднялся и принялся собирать рассыпавшиеся листы.
— Нет, я серьезно, — не унималась Блез. — Тебе нужно придумать что-то такое... сногсшибательное. И обязательно помнить, что она гриффиндорка.
— Что ты имеешь в виду? Я несколько вырос из того возраста, когда нравящуюся девушку колотят портфелем по голове, — сообщил Драко. — Кроме того, она очень неплохо дает сдачи, — он демонстративно потер челюсть. — Я до сих пор помню.
— Я имею в виду, что если ты начнешь вести себя по-другому... ну не знаю, не только перестанешь шпынять мелких хаффлпаффцев, но и будешь любезен с окружающими, начнешь помогать кому-нибудь с уроками... скажем, Лонгботтому на зельях... Грейнджер обязательно заметит.
Драко с ужасом уставился на нее.
— За Грейнджер не ручаюсь, а вот вся школа непременно заметит. Я буду выглядеть кретином. И вообще, ты так говоришь, как будто я целыми днями подставляю ножки первокурсникам, грязно ругаюсь и кидаю окружающим в котлы разную гадость. Кстати, Лонгботтом уже второй год как не ходит на зелья. С тех пор Снейп стал гораздо меньше нервничать, между прочим.
— Ну как знаешь, — повела плечиками Блез. — Дело хозяйское. Ладно, я пошла. — Она спрыгнула со стола. — Пойду выяснять, разнесла Панси нашу спальню или нет.
— Угу, — кивнул Драко. — Да, кстати, в среду вечером мы собираемся, как обычно?
— Думаю, да, — подтвердила Блез. — Я уточню у девочек. Спокойной ночи.
Она послала Драко воздушный поцелуй, подмигнула и ушла.
х х х
В понедельник утром Северус направился в Большой зал, продолжая обдумывать прочитанное накануне. Он никогда не предполагал, что на снитч накладывается столько чар: ориентационные, проекционные, чувствительности и даже восприятия эмоций. Снитч вел себя как живое — причем волшебное — существо. Он воспринимал настрой игроков и ответную реакцию зрителей, по своей воле исчезая с поля и возвращаясь. Но самое главное, снитч представлял собой пример макросистемы, действующей на основе принципа неопределенности: одновременно точно зафиксировать координаты и импульс снитча было невозможно. Взаимодействие такой системы с мощной магией — например, Смертельного проклятия — могло привести к непредсказуемым последствиям.
Редким зафиксированным случаям необъяснимого исчезновения волшебной палочки всегда сопутствовали крайне странные обстоятельства. Несколько раз из Министерства исчезала палочка преступника, отправленного за Завесу, — еще до того, как этот вид казни отменили, заменив поцелуем дементора либо пожизненным заключением в Азкабане. Северус по-прежнему придерживался мнения, что смертная казнь была бы гуманнее.
Некоторые хроники описывали случаи, когда маг или ведьма по какой-либо причине оставляли кому-то свою палочку, прежде чем пройти через один из неолитических порталов, ведущих, согласно легендам, в иные миры. Палочка в этих случаях также неведомым образом исчезала.
Еще одно происшествие касалось некоего зельевара, который всю жизнь посвятил изобретению эликсира, позволившего бы попасть в Зеркало Зерг (дочитав до этого места, Северус мысленно хмыкнул: «Безумец!»). Завершив эксперимент, этот зельевар на глазах ученика выпил свое творение и действительно шагнул в Зеркало, в волнении забыв палочку на столе. Зеркало вспыхнуло белым светом, а затем, разгладившись, снова показывало то, что и положено, — грезы. Ученик оказался мудрее учителя и сжег все его заметки, оставив только в собственном рабочем журнале краткую запись о случившемся. Там же он отмечал, что палочки учителя найти так и не смог.
Общим во всех этих историях было только одно: перенесение хозяина палочки в иной мир. Неестественным образом.
По всему выходило, что сочетание Смертельного проклятия с магией снитча сработало как мощный портал, в результате чего Поттер и Волдеморт, следовало полагать, оказались в другом мире.
Обнаружив, что незаметно для себя самого успел добраться до преподавательского стола и даже сесть, Северус покачал головой и принялся накладывать себе яичницу, не переставая размышлять.
Все зависело от того, в какой из параллельных миров затянуло Поттера. Справочник «Магическая вариативность вселенной» предоставлял массу информации — разнообразной, увлекательной и в высшей степени бесполезной, потому что выбрать один вариант из нескольких десятков было так же легко, как найти иголку в стоге сена. Без магии, разумеется.
Он намазал тост маслом и нахмурился: погодите-ка, ведь тела-то остались здесь. Значит, в иной мир перенеслось... что? Дух? Личность?
— Северус, — удивленный голос Макгонагалл прервал его раздумья, — когда мистер Малфой успел обзавестись гаремом?
Удивленный, он перевел взгляд в сторону слизеринского стола. Расклад сил в той его части, которую занимали семи- и шестикурсники, и в самом деле значительно изменился. Драко сидел на своем обычном месте и невозмутимо завтракал. Рядом с ним устроились Блез Забини, Дафна Гринграсс и Трейси Дэвис, напротив — две подружки на год младше, Маргарет Стоун и Кэтти Лоренс, и с ними пятикурсница Шейла О'Нил. Панси Паркинсон отодвинулась от них подальше: ее отделяли от вышеописанной теплой компании Крэбб, Гойл и явно позабавленный этой перестановкой Теодор Нотт. Миллисент Буллстрод разговаривала только с Ноттом и явно не собиралась принимать ничью сторону. Вдруг Блез подвинулась ближе к Драко и принялась шептать что-то ему на ухо. Тот наклонился, слушая, потом усмехнулся и кивнул.
— Вероятно, я знаю, в чем дело, — спокойно ответил Северус. — Полагаю, Драко наконец высказал мисс Паркинсон все, что о ней думает.
Макгонагалл нахмурилась.
— Я думала, он собирается на ней жениться...
Северус вздохнул. Для декана Минерва была чрезвычайно невнимательна. Впрочем, не исключено, что она просто не считала нужным приглядываться к чужим студентам.
— Драко не выносит Панси, — сообщил он, пожимая плечами. — Люциус когда-то поощрял их тесное общение, надеясь на помолвку, но теперь... Драко взрослый и волен решать сам за себя. И, судя по его последнему увлечению, он намерен отличаться от отца во всем.
— Судя по его прическе... — Макгонагалл скептически поджала губы.
Северус почувствовал, что начинает злиться.
— Мальчик придерживается традиций, вот и все, — сухо заметил он. — Что, между прочим, не мешает ему ухаживать за магглорожденной девушкой.
Он почти сразу же пожалел, что не смолчал: Минерва едва не уронила вилку от неожиданности и резко повернулась к нему.
— Что?
— Ничего, — пробормотал он и продолжил завтрак.
Макгонагалл хмыкнула, но ничего не сказала. Минуту спустя Северус осторожно взглянул в сторону слизеринского стола: Драко сидел с задумчивым видом, подпирая локтем щеку, время от времени подносил к губам стакан с соком и делал небольшой глоток. Тому, кто знал, что происходит, было очевидно, что юноша не сводит глаз с Грейнджер.
— Северус, — голосом Минервы можно было резать слизняков, — что нужно мистеру Малфою от мисс Грейнджер?
Что ж, похоже, очевидно это было не только посвященным. Северус выругался про себя.
— Не вижу, каким образом это касается преподавательского состава, — холодно ответил он. — Меня, во всяком случае, нимало не интересуют подобные подростковые глупости.
Он отложил вилку, залпом допил свой кофе и поднялся, обрывая тем самым разговор. Ему в любом случае было пора в класс: ближайший урок требовал абсолютного внимания и повышенной осторожности. Северус в сердцах помянул директора нехорошим словом (про себя, конечно). Только Альбусу могло прийти в голову поставить первым уроком в понедельник первый курс Гриффиндор — Слизерин.
х х х
Гермиона мрачно жевала тост с джемом, размышляя, насколько хуже может обернуться день, который не задался с самого начала. Хотя нет, все пошло наперекосяк еще вчера вечером.
После того как она поссорилась с Роном, ей пришлось вынести двухчасовые расспросы Лаванды и Парвати. Джинни в это время ругалась с братом в общей комнате, да так, что бедные первокурсники разбежались по спальням раньше времени.
Утром Рон делал вид, что ни ее, ни Джинни не существует. Лаванда и Парвати, пытаясь выразить свое сочувствие и поддержку, без устали щебетали, и к концу завтрака ей страстно хотелось стукнуть обеих каким-нибудь учебником потолще.
В довершение всего, Малфой пялился ей в спину — Гермионе стоило большого труда не вертеться. Один раз она, не выдержав, все же обернулась. Драко коротко улыбнулся и тут же отвел взгляд, а сидевшая рядом с ним Блез Забини подмигнула ей, как будто они были подругами.
Гермиона нахмурилась и повернулась снова: нет, ей не показалось. Драко Малфой сидел в окружении почти всех слизеринских старшекурсниц. И продолжал разглядывать ее. Сердитая Паркинсон зыркала глазами на всех: казалось, она, того и гляди, лопнет от злости. Да что же у них такое происходит?
— Гермиона? — Джинни нетерпеливо подергала ее за рукав.
— Что? — очнулась Гермиона. — Прости, я отвлеклась.
— Я говорю, Малфоя в последнее время очень любят девушки, — хихикнула Джинни.
— Не все, — рассеянно заметила Гермиона, намазывая второй тост.
— Ага. Паркинсон надулась, как мышь на крупу, — согласилась Джинни. — Я попробую расспросить Марго и Шейлу, что у них там случилось.
Гермиона удивленно воззрилась на подругу.
— Кого?
— Марго Стоун и Шейлу О'Нил, — пояснила Джинни. — С Марго я часто сижу на зельях — спасибо Снейпу, и она же познакомила меня с Шейлой. Кэтти тоже ничего, но уж больно много о себе воображает.
Гермиона обдумала услышанное.
— Ты дружишь со слизеринками? — осторожно спросила она наконец.
— А почему бы и нет? — нахмурилась Джинни. — Я тебе не Рон. Они хорошие девчонки. И кстати, Лаванда и Парвати дружат с Дафной. И с Ханной. И с Падмой, конечно.
Гермиона только и могла, что в молчаливом изумлении смотреть на младшую подругу.
— Знаешь, — Джинни хмыкнула, — это все оттого, что ты шесть лет общалась с моим братом. Мальчишки все такие. Девочки не так обращают внимание на факультеты. — Она вдруг погрустнела. — Даже Гарри... был не всегда прав. Извини. Я пойду.
Не доев, Джинни вскочила и чуть не опрометью выбежала из зала.
х х х
Драко торопливо поднимался по лестнице из подземелий: в самый последний момент он обнаружил, что забыл в спальне конспекты по трансфигурации, а до урока оставалось не больше трех минут. Он выругался сквозь зубы: даже первокурсники успели разбежаться по классам, и подземелья были пусты. Дверь кабинета зельеварения была закрыта: похоже, Снейп уже начал первый урок.
Шаги гулко раздавались в безлюдных коридорах; поднявшись на четвертый этаж, Драко остановился передохнуть и вдруг услышал доносившийся из-за ближайшей двери плач. Дверь вела в один из множества пустых классов, использовавшихся время от времени, когда чей-нибудь кабинет страдал от очередного несчастного случая или студенческой шутки.
Он подергал за ручку — заперто. Приложил ухо к двери и прислушался: плакала девочка — в этом он был уверен — и явно не малявка какая-нибудь с младших курсов. И точно не Панси.
Драко задумался: с одной стороны, его разбирало любопытство, с другой — он и так опоздал на трансфигурацию. А впрочем... все равно ведь уже опоздал? Отговорку для Макгонагалл он всегда придумает. Решившись, он вытащил палочку, прикоснулся кончиком к двери и прошептал: «Alohomora!» Замок тихо щелкнул.
Он осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. За последней партой, уткнувшись лбом в скрещенные руки, плакала Джинни Уизли.
х х х
Гермиона обеспокоенно посмотрела вслед убежавшей подруге, но решила, что от ее присутствия будет только хуже. К тому же она из рук вон плохо умела утешать, а логические доводы вряд ли сейчас могли помочь Джинни.
Вздохнув, Гермиона взяла сумку и поплелась на трансфигурацию. Сев по привычке за первую парту, она принялась машинально раскладывать свои вещи, в задумчивости то и дело меняя их местами.
— Можно, я к тебе сяду?
Очнувшись, она удивленно посмотрела на Блез Забини, спокойно стоявшую рядом, и в конце концов пожала плечами.
— Ну, если хочешь...
— Спасибо.
Блез невозмутимо уселась, будто последние семь лет они только и делали, что занимались вместе. Лаванда и Парвати с соседнего ряда изумленно уставились на них, потом заулыбались. Рон на последней парте проворчал что-то невнятное и отвернулся. Гермиона изо всех сил делала вид, что ничего особенного не происходит.
В класс вошла Макгонагалл и оглядела присутствующих. На Гермионе ее взгляд на мгновение задержался, и профессор слегка нахмурилась.
— А где мистер Малфой? — спросила она. — Утром с ним все было в порядке. Мисс Забини, он что, внезапно заболел?
— Нет, профессор, — ответила Блез, и на ее лице появилось озадаченное выражение. — Он забыл конспекты и после завтрака пошел за ними, но давно должен был вернуться.
— Хорошо, — кивнула Макгонагалл. — Если он опоздает больше чем на пять минут, я сниму баллы со Слизерина. А теперь начнем урок.
х х х
Драко замер, раздумывая, как поступить. Месяц назад он бы просто пошел своей дорогой, а то и сказал бы рыжей гриффиндорке что-нибудь некуртуазное. Но, во-первых, он был почти уверен, что знает, в чем дело, а во-вторых, у него не шли из головы давешние рассуждения Блез. Если он произведет впечатление на младшую Уизли, Гермиона может взглянуть на него совсем другими глазами...
Решившись, он тихо прикрыл за собой дверь и снова запер ее, прошептав заклинание. Услышав его шаги, Джинни подняла голову. Нос у нее распух, и глаза были красные от плача.
— Чего тебе, Хорек? — сердито буркнула она.
Вместо ответа Драко пожал плечами, подошел и просто уселся на соседнюю парту. Подумав, извлек из кармана платок и протянул ей.
— Тоже мне, джентльмен нашелся, — Джинни хлюпнула носом, выхватила платок и принялась яростно вытирать слезы.
— Уж какой есть, — Драко снова пожал плечами.
— Чего это ты такой... добрый? — поинтересовалась она.
— Захотелось, — коротко ответил он. — Почему ты плачешь?
Джинни криво усмехнулась.
— И еще считается, что слизеринцы ни о чем не говорят напрямик. Захотелось, потому и плачу. Доволен?
— Нет, — коротко парировал Драко. — Впрочем, я и так догадываюсь почему. Ты ему так и не призналась?
Джинни смерила его взглядом, потом помотала головой.
— Ты боялась, что он подумает, будто ты его по-прежнему обожаешь, как глупая первокурсница, — безжалостно продолжал Драко. — А теперь уже поздно. И ты плачешь, потому что тебе жаль себя. А еще тебе стыдно. Потому что тебе больше всего больно от того, что ты ничего ему не сказала. Я прав?
— Жутко смешно, правда? — криво хмыкнула она, потом всхлипнула: — Мерлин, какая я дура...
Он покачал головой.
— Нисколько не смешно. Знаешь, о чем я думал, когда убили моего отца? О том, что я так и не сказал ему, что я с ним не согласен.
Джинни подперла кулаком подбородок.
— Правда?
— Правда. Я злился, что никогда не смогу с ним поругаться. Что никогда не узнаю, почему он поступал так, а не иначе. И почему он меня... почему мы чужие.
— Ты его очень любил, да? — снова вытерев глаза, спросила она.
— Да. Нет. Не знаю. Наверное.
Джинни нервно рассмеялась.
— Ты все-таки слизеринец.
Драко снова пожал плечами.
— Спасибо тебе. — Джинни снова начала вытирать платком щеки. — Нет, правда. Мне почему-то легче, хотя это и глупо.
— Человеческие существа нуждаются в доверительном общении, — менторским тоном заметил Драко.
— А ты человеческое существо? — девушка попыталась улыбнуться.
Он с преувеличенной внимательностью осмотрел себя.
— По-моему, похож, — наконец «неуверенно» сообщил он.
Тут Джинни засмеялась.
— Как ни странно, я вынуждена согласиться. — Она встала и вдруг протянула руку: — Приятно познакомиться, меня зовут Джинни Уизли.
Опешив на мгновение, Драко опомнился, взял ее за кончики худеньких и по-мальчишески исцарапанных пальцев и осторожно поцеловал.
— Драко Малфой к вашим услугам, мисс.
— А теперь расскажите-ка мне, мистер Малфой, — лукаво начала Джинни, — какие у вас виды на мою подругу мисс Грейнджер?
Драко перестал улыбаться.
— Я никому ничего не скажу, — торопливо добавила Джинни. — Честное слово.
Он продолжал молчать, не зная, то ли сказать какую-нибудь колкость, то ли попытаться сменить тему.
— Ты тоже человеческое существо, — мягко заметила Джинни. — И нуждаешься в доверительном общении. Давай я буду угадывать, а ты кивать, хорошо?
Драко послушно кивнул, недоумевая, когда ситуация успела выйти из-под контроля.
— Она тебе нравится. И ты не знаешь, как к ней подступиться, так?
Он кивнул.
— И ты из-за нее поругался с Паркинсон.
— Я поругался с Паркинсон, потому что она глупая корова, — проворчал Драко.
Джинни хихикнула.
— Это всем и так известно.
— Вчера она была еще глупее, чем обычно. И у меня лопнуло терпение.
— Ясно. И что, за это тебя теперь любят остальные девочки? — подмигнула Джинни.
Драко пожал плечами.
— Блез моя... мой друг, как ни странно это звучит. Дафна во всем берет пример с Блез. Остальные им подражают, вот и все.
— Если хочешь, — осторожно предложила Джинни, — я узнаю, что думает Гермиона.
— Пожалуйста, не надо, — поспешно отказался Драко. — Я тебя очень прошу. Хватит с меня и Блез, которая считает своим долгом осыпать меня ценными советами.
— Ну, как знаешь.
Они немного помолчали.
— Я, наверное, все-таки пойду на трансфигурацию, — в конце концов сказал Драко. — Хотя бы на вторую половину.
— Ага, а у меня зелья скоро, — согласилась Джинни. — Спасибо еще раз.
— Не за что. — У дверей Драко остановился и обернулся: — Слушай, что ты делаешь в среду вечером?
— У меня квиддичная тренировка перед ужином, — недоуменно ответила Джинни. — А что?
— Приходи после ужина в подземелья. Третий коридор по правую руку, вторая дверь слева. Если есть что-нибудь выпить или закусить — приноси.
Джинни слегка нахмурилась.
— Я не Гермиона, — сообщила она.
— Я заметил, — Драко усмехнулся. — Это не свидание. Это приглашение в Змеиный клуб. Блез ласково называет его Гадючником.
Джинни снова заулыбалась.
— Тогда я обязательно приду.
Вместо ответа Драко кивнул и ушел.