Часть 11. Этого же не может быть

Дни стремительно проходили за днями, так же стремительно, как и вода, полные пригоршни которой ты пытаешься удержать, мгновенно утекает сквозь пальцы. Еще совсем недавно коку казалось, что неделя, которую ему подарил Зоро, находясь к нему еще ближе, чем до этого, это много, ведь, это была целая неделя, наполненная теплыми нежными объятиями и сладкими поцелуями желанного им человека. Но оказалось, что неделя это катастрофически, просто безумно мало для того кто хотел бы прожить рядом с любимым целую вечность.

Но блондин радовался уже хотя бы тому, что у него была эта неделя, ведь кто знает, смог ли бы он хоть когда-нибудь узнать теплоту и силу объятий мечника, услышать стук его сердца так близко и почувствовать вкус его губ.

хХхХх

– Тебе все равно придется это сделать!

– Нет!

– Послушай, времени и без того прошло уже очень много!

– Нет!

– Чертова Мишенька! Как ты не понимаешь?

– Я же сказал «нет»!

– Чего ты упорствуешь?

Вот уже битый час мечник спорил с Санджи, пытаясь уже в который раз донести до того ту простую истину, что кок должен рассказать их накама правду. Этот разговор уже начинался бесчисленное количество раз и каждый из них повару удавалось каким-то непостижимым образом отвертеться, но сегодня Ророноа был неумолим – слишком уж много времени прошло и слишком мало оставалось, и пусть для Бровастика это не было столь очевидно, но старпом явственно видел тревогу и волнение, сквозившие в настроении членов их команды.

– Ребята имеют право знать! Ты все еще наивно считаешь, что они ничего не замечают? Они видят и чувствуют, что что-то не так с тобой, они беспокоятся и переживают, а разве не этого ты так хотел избежать? Более того, их волнение в десятки раз сильнее, чем мое или Чоппера, и знаешь почему? Потому, что им, в отличие от нас, помимо всего прочего еще и приходится гадать, в чем же причина твоего идиотского поведения! – на одном дыхании выпалил донельзя раздраженный старпом.

– Мое поведение вовсе не…

– Кок, хватит уже! – гневный окрик обычно сдержанного и спокойного фехтовальщика заставил блондина замолкнуть на полуслове, и парень обиженно насупился, отворачиваясь от зеленоволосого.

Мечник тяжело вздохнул и закатил глаза – этот упрямец сведет его в могилу много раньше. Ророноа плавно поднялся со своего места за столом и подошел к повару вплотную. Бережно, но крепко обняв парня со спины, Зоро зарылся носом в светлые пушистые прядки и чуть куснул того за покрасневшее ушко, чувствуя, как напряженное стройное тело в его руках потихоньку расслабляется.

– Завитушка, – тихо, почти не слышно, прошептал мечник, щекоча своим дыханием шею повара, – Хочешь ты или нет, но тебе же все равно придется это сделать. Ты просто обязан рассказать ребятам, и ты и сам прекрасно это понимаешь…

– Но… – мягкость, так и сквозившая в голосе зеленоволосого и ласковые прикосновения любимых рук, дарили Санджи ощущение покоя и веры. В этих смуглых, сильных, но аккуратных и даже нежных руках он чувствовал невероятную поддержку и готов был сдаться на их милость.

– Не упрямься… – все так же полушепотом произнес мечник.

Повара всего трясло, но прикосновения мечника и его близость дарили ему уверенность в собственных силах и поступках. Он чувствовал, как спокойный голос фехтовальщика буквально обволакивает его разум, подчиняя его себе и не оставляя ни единого шанса к сопротивлению. Тело повара обмякло, окончательно принимая поражение своего хозяина.

– Хорошо, – так же тихо прошептал блондин, и Зоро печально улыбнулся, чуть крепче сжимая стройное тело в своих объятиях.

хХхХх

Ужин на камбузе пиратского корабля подходил к своему логическому завершению – все кушанья и напитки, поданые к столу талантливым поваром, были сметены прожорливой командой под чистую, а сама она грузно выкатывалась из-за стола, готовясь отбыть в излюбленные каждым уютные местечки Санни Го, дабы спокойно переварить изысканные яства и освободить пространство для новых, ведь впереди мугиварам еще предстоял очень поздний ужин, который обжора-Луффи когда-то очень давно ввел на корабле.

Санджи стоял за барной стойкой и почти испуганно следил взглядом за тем, как их капитан хватается за ручку двери, готовый распахнуть ее и предаться праздному безделью или не менее праздному веселью в компании своих накама на зеленой травке нижней палубы Санни. Кок бросил до нельзя растерянный взгляд на Зоро, продолжающего восседать за столом на своем месте, и, уловив уверенный кивок зеленоволосой головы, блондин на мгновение прикрыл глаза и выдохнул, готовясь к неизбежному.

– Ребята?.. – очень тихо и растерянно произнес парень.

Как ни странно, его голос был услышан, и пираты замерли в дверях, замолкая на полуслове и дружно оборачиваясь в сторону Санджи. Обведя каждого из них напряженным взглядом и поймав мягкую полуулыбку – хотя и тяжело было назвать это улыбкой в полном смысле этого слова, так, просто чуть приподнятые кверху уголки губ – Зоро, кок тяжело выдохнул, но все же продолжил.

– Мне нужно вам сказать…

Пираты недоуменно, но вместе с тем несколько облегченно от того, что кок нашел-таки в себе силы посвятить их в свою тайну, переглянулись и вернулись за стол так же молча, что само по себе было весьма необычно для этой компании.

– Ребята я…

Повара трясло… Да, он давно уже свыкся с мыслью, что не проживет дольше того срока, что отвел ему Ками-сама, и озвучил тем памятным утром Чоппер, он даже уже мог говорить об этом вслух и обсуждать неприятную и болезненную тему с мечником под покровом ночи, но… сказать остальным… Какой будет их реакция? Что они скажут? Что сделают? Будут ли оставшиеся ему дни на корабле такими же яркими и насыщенными как все те, что он приобрел, или же их Санни Го погрязнет в пучине отчаяния и безысходности? Ему до безумия не хотелось видеть боль и страх, грусть и тоску по нему во взглядах прекрасных меллорин и остальных своих накама… Кок пристально вглядывался в лица каждого из мугивар, подолгу всматриваясь в глаза и стараясь запечатлеть их в своей памяти именно такими, пусть уже и с нотками волнения и непонимания, но все же, пока еще без уныния и каких-либо сожалений. И только темные глаза Чоппера уже предсказуемо наполнились соленой влагой, да зеленые мечника светились мягкой поддержкой и толикой грусти.

– Пара дней… – почти беззвучно выдохнул блондин.

Слезы наконец-то переполнили чашу и потекли тонкими струйками по мохнатым щечкам их корабельного врача, опустившего в этот самый момент свою голову. Яркость изумрудов потемнела от боли за своего накама, но мечник не опустил свой взгляд, продолжая напряженно всматриваться в лицо Санджи. В остальных же глазах все еще царило недоумение, хотя искорки понимания уже потихоньку начали проблескивать в глубоких омутах синевы и теплом янтаре.

– Пара дней… это все, что мне осталось, – уже громче и четче проговорил повар, мягко улыбаясь и прикрывая веки, чтобы не видеть, как ставшие для него родными души членов его команды наполняются печалью и жалостью.

Ставший для всех неожиданностью громкий смех прервал воцарившуюся на камбузе тишину, заставляя всех присутствующих обратить свой взор к заливающемуся в неконтролируемом приступе канониру.

– Ахахах, Санджи! Я смеюсь лишь потому, что глубоко уважаю тебя, как своего накама, но признай, что твоя шутка не удалась! – все же немного напряженно, но усиленно стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, проговорил Усопп, обводя взглядом остальных и понимая, что ни на одном лице нет и малейшего намека на улыбку.

Никому из ребят и в голову не пришло, что блондин мог так жестоко шутить с ними, и хотя они еще не могли полностью осознать страшную правду, что скрывалась за неестественным поведением их кока в течение последнего месяца, но понимание того, что крылось за его словами, потихоньку приходило к ним.

Янтарные глаза Нами наполнились слезами и она, практически с ужасом взирала, на стоявшего за стойкой Санджи, низко опустившего голову и скрывающего свое лицо за завесой светлых волос. Робин, прочитав беззвучный ответ в изумрудах мечника, напряженно поджала губы и уставилась куда-то в стол, силясь совладать с охватившими невозмутимую обычно девушку эмоциями. Брук напряженно замер, очевидно, прокручивая в голове кадры своей жизни, которая началась после его смерти и продолжалась вплоть до встречи с неугомонной командой, сравнивая, вспоминая, анализируя и искренно и глубоко сочувствуя повару. Френки сидел, будто пришибленный, ни слез, ни выкриков, обычно сопровождающих каждую душещипательную историю в этот раз слышно не было. Луффи, крепко – так что аж костяшки пальцев побелели – сжав кулаки, смотрел в пол, осмысливая сказанное блондином и не желая, как и старпом, смирится с ужасающей новостью.

Наконец капитан приподнял голову и, все также не глядя ни на кого из команды, тихо, но при этом очень властно произнес первые слова, после признания Санджи.

– Чоппер, – все взгляды обратились сначала к младшему Ди, а затем и к, пуще прежнего, зарыдавшему олененку, – почему ты?..

– Он тут ни при чем, Луффи, – прервал капитана, остававшийся внешне спокойным, несмотря на переживаемую внутреннюю бурю, голос мечника.

– Зоро, но… – брюнет поднял взгляд на фехтовальщика и тот был искренне шокирован выражением, которое царило на его лице, он никогда еще не видел будущего короля пиратов таким… никогда.

– Кок сам запретил нам рассказывать… – пояснил не только своему капитану, но и всей команде старпом.

– Но… но почему, Санджи-кун? – голос рыжей девушки мелко дрожал, когда она обратилась к повару с вопросом.

– О, Нами-суан, несравненная богиня, простите мне мой своевольный поступок, просто я… я хотел… – блондин, так и не поднимая головы, почти шептал слова тусклым и безжизненным голосом.

– Кок! – резко прервал его стенания старпом. – Подожди меня на палубе.

Парень ощутимо вздрогнул, понимая, что зеленоволосый был более, чем недоволен и принимая тот факт, что его раздражение, по крайней мере, в этот раз явно не было беспочвенно – он уже давно не чувствовал себя настолько жалким. Санджи молча развернулся и, так и не поднимая головы, вышел через заднюю дверь, пересек медчасть, оказался на корме и тяжело привалился к двери, скатываясь по ней вниз и тут же нашаривая в кармане пиджака пачку сигарет.

– Зоро, так почему?..

– А вы сами не догадываетесь? – огрызнулся обозленный старпом, теперь ясно понимая, причину, по которой повар так упорно не хотел открывать остальным правду.

– Кок не хотел рассказывать, потому что боялся именно такой вот реакции, он не хотел, чтобы его последние дни превратились в каждодневную необходимость сталкиваться с жалостью к себе и превратить веселые пиратские будни в предсмертную похоронную процессию.

– Но с чего ты вообще взял, что он?.. – Усопп, так и не смог выговорить последнее слово, по отношению к своему накама, но остальные и без того поняли его.

– Он, он болен, – ответил за мечника маленький врач, подняв взгляд на остальных и продолжая часто всхлипывать. – От этой болезни нет лекарства, и все мои попытки тоже не увенчались успехом…

– Робин, ты?..

– Увы, но нет, я никогда не слышала ни об одном из случаев избавления от смертельной неизлечимой болезни, – грустно покачала головой девушка.

– И что теперь? Санджи… Санджи он… он умрет, да? Но как же так? Этого не может быть, просто не может быть…

– Усопп! – прервал начинающуюся истерику, поднявшийся со своего места, Луффи.

– Я понял, Зоро. Сделаем так, чтобы оставшиеся дни запомнились Санджи навсегда, чтобы даже там, в том мире он всегда помнил о нас, как о веселых и любящих его накама… – капитан на мгновение умолк, но тут же продолжил: – Ни единого намека на то, что с ним происходит!

– Да, капитан! – дружно, хоть и не так весело, как это бывало обычно, отозвалась его команда, и младший из семейства Ди, обведя их лица последним грустным взглядом, радостно улыбнулся так, как это умел делать только он.