Глава 12.
Было уже далеко за полночь, когда путники наконец уснули. Сорвавшийся с тропинки в темноте Мак Тейлор, по счастью, отделался ободранными локтями и коленями. Поэтому первая связка благополучно достигла подножия в полном составе. Они успели развести костер, когда из темноты появились Эрик и Келли. Они подошли молча, крепко держась за руки, и сели, бездумно уставившись на огонь. Взглянув на заплаканное лицо Келли, вздрогнула Стелла и крепко закусила губу. Пожалуй, ей бы удалось не расплакаться, но подошедший сзади Мак обнял ее за плечи, и она не смогла сдержаться. Горацио накинул одеяло на плечи Келли. Келли, казалось, даже не заметила этого. Она продолжала сидеть, как сидела, не отрывая взгляда от огня, и одеяло соскользнуло с ее плеча, но она и этого не заметила. Тогда Эрик поправил одеяло и притянул Келли к себе. Она с облегчением закрыла глаза, и Эрик, тихонько покачиваясь, стал баюкать ее, по-прежнему неотрывно глядя на огонь.
- Эрик, - вопросительно произнес подошедший со вторым одеялом Кейн, останавливаясь рядом и наклоняя голову набок. – Эрик, как вы?
Эрик неопределенно пожал плечами, продолжая баюкать Келли.
- Что случилось, Эрик? – мягко спросил Горацио. – Ты можешь рассказать, что там произошло?
- Линдси… - Эрик откашлялся. – Линдси сорвалась. Денни перерезал веревку…
Он снова замолчал. Кейн переглянулся с Гриссомом и Тейлором. Дальнейшие расспросы были бессмысленны. Что там произошло, почему Денни принял такое решение – это больше не имело значения. Главное, что Денни и Линдси с ними больше нет.
Устраивались на ночлег в подавленном настроении. Никто не смог уснуть сразу. Глядя на горящий огонь, они видели лица тех, кто погиб в этом походе. Пожимал плечами, ероша волосы, Грег, печально улыбалась Наталья, а вот Линдси улыбалась вполне счастливо и немного иронично, склонив голову на плечо Денни, который принял гордый и лукавый вид… И путники засыпали с общей мыслью – дойти до Истока. Дойти, во что бы то ни стало, потому что там таилась единственная надежда все исправить.
Горацио Кейн проснулся от шороха. Приподнял голову, оглядываясь вокруг, но ничего подозрительного не заметил. Шестеро его попутчиков мирно спали. Звук ломающейся ветки прозвучал, как пистолетный выстрел. Кейн замер, вслушиваясь. Вокруг лагеря явно кто-то бродил. Горацио показалось, что он слышит какое-то шевеление в кустах. Осторожно откинув одеяло, Кейн поднялся. С пистолетом наизготовку он вошел в кусты и остановился, давая глазам время привыкнуть к темноте после яркого света костра. Когда вместо сплошного мрака он стал видеть силуэты темных деревьев на фоне темного неба, Горацио двинулся дальше, не торопясь, осторожно, выбирая место, куда наступить, и поводя пистолетом из стороны в сторону. Его движения стали плавными, наполненными чарующей мощью, будто у дикого зверя. Сторожко вглядываясь и вслушиваясь в ночные звуки, Горацио обходил лагерь, все расширяя и расширяя круги.
«Будто зверь, вышедший на охоту», - мелькнула мысль.
«Хромой зверь», - с усмешкой поправил он сам себя. Но усмешка тут же исчезла, как только он заметил слабый свет впереди. Медленно, прячась за стволами, Горацио пошел на свет. Это не был костер или фонарик. Казалось, просто лунный свет заливал поляну, вот только он был таким ярким, будто от десяти лун. Посреди поляны, спиной к Кейну, на высоком, в половину человеческого роста пне сидел человек.
- Кто вы? – спросил Горацио, опуская пистолет, но готовый при первом же подозрительном движении снова взять незнакомца на мушку.
- Не узнал, сынок? - скрипуче усмехнулся старик, разворачиваясь.
- Я вам не… - начал Горацио, и замер, пристально вглядываясь в незнакомца. Конечно, это был не его отец, но этот седой, обрюзгший старик с потухшим взглядом бледных, выцветших от времени глаз кого-то напоминал ему.
- Да-да, - снова усмехнулся старик. – Конечно, ты мне не сын. Своего отца ты и в детстве не боялся. Не так ли?
Горацио вздрогнул и отвернулся. Но тут же снова повернулся к незнакомцу, мучительно пытаясь осознать, чем же ему знакомы эти черты, эта манера говорить, наклонять голову…
- Не узнаешь? – с неожиданным сочувствием спросил старик. – Не хочешь признать? Ну, представь, что мои волосы все еще рыжие, а глаза – синие, - неожиданно пронзительно глянул он на Кейна, так что того пробил озноб.
- Я… - Горацио мотнул головой, сглотнул и снова уставился на старика с жалостью и легким отвращением.
- Да, - иронично приподнял брови старик, видя, что он не решается продолжить.
- Я буду таким? – морщась, выдавил Горацио.
- Таким ты боишься стать, - спокойно ответил старик, игнорируя столь явные негативные эмоции в свой адрес. – Не просто старым, надо отдать тебе должное, это тебя никогда не пугало. Опустившимся. Беспомощным. Никому не нужным. Одиноким. Потерявшим веру. Не сумевшим найти любовь.
При каждом слове Горацио вздрагивал, как от пощечин, все ниже опуская голову. И только когда старик умолк, он смог снова посмотреть на него. Но теперь ни ненависти, ни отвращения, ни сожаления не было в его взгляде. Горацио смотрел так, как смотрят в зеркало. Что есть – то есть. Все так.
- Хм, а ты больше похож на меня, чем я думал, - с интересом сказал старик. – Вот уж не предполагал, что ты способен так просто смириться, сдаться без борьбы. Я-то готовился к твоему праведному гневу, попыткам убить меня…
- Хм, - усмехнулся Горацио. – А зачем пытаться? Я просто тебя убью. – Он выпрямился и смотрел прямо в глаза старика. – Не этим, - с усмешкой кивнул он на пистолет. – Кто предупрежден, тот вооружен, не так ли? Я благодарен тебе за предупреждение, - теперь уже Горацио с сочувствием глядел на старика, который сгибался, съеживался и бледнел с каждым словом. – Я буду помнить о тебе. Чтобы не забывать верить. И не бояться любить.
Старик окончательно потускнел и исчез, но Горацио продолжал стоять, глядя на то место, где он сидел, стараясь как можно крепче запечатлеть в памяти этот облик, для того, чтобы он навсегда остался лишь грозным напоминанием, предостережением, живущим где-то в глубине души, и никогда не имел шансов воплотиться в жизнь.
Щелчок затвора, раздавшийся за спиной, прервал его мысли. Всем телом Горацио ощутил наставленный в спину ствол пистолета. Он перевел взгляд на свой пистолет, зажатый в опущенной вниз руке. Не успеть.
- Я могу повернуться? - не шевелясь, спросил Кейн.
- Ну, повернись, - с издевкой разрешил молодой голос.
Плавно обернувшись, не делая попытки поднять оружие, Горацио с интересом взглянул на целящегося в него парня, стоящего в весьма знакомой стойке на полусогнутых ногах. На сей раз Горацио не потребовалось подсказок, чтобы опознать в парне себя. А вот выражение глаз парня ему не понравилось. Это были холодные, безжалостные глаза убийцы.
- Да уж, - ухмыльнулся парень, поймав скользнувшее по лицу Горацио выражение, - от меня тебе так просто не отделаться.
- А мне нужно от тебя отделываться? – спросил Кейн, стараясь не поддаваться нахлынувшей панике, и осознавая, что это абсолютно бесполезно, так как парень чувствует его состояние.
- Ха, - покачал головой парень. – Все твои знаменитые приёмчики против меня не работают, знаешь ли. Так что разговаривать о моей жизни, мы с тобой, пожалуй, не будем, - парень широко улыбнулся. – Ты ее прекрасно знаешь и сам.
- И что же ты намерен делать? – спросил Горацио, чувствуя холодок и сильнейшее желание все-таки попробовать посоревноваться на скорость рефлексов. Пистолет жег ладонь.
- А то ты не знаешь! – совсем разулыбался парень. В его глазах запрыгали знакомые озорные искры. – Я хочу защищать людей! – внезапно став серьезным, зло выкрикнул он. На его скулах заходили желваки. – А ты мне мешаешь! Если бы ты дал мне волю, я давно бы перебил всех этих тварей, передавил бы, как клопов, поодиночке. Но нет, закон! Нужно лезть из кожи вон, собрать улики, заполнить кучу бумажек, чтобы арестовать их по закону, и все это лишь для того, чтобы их высокооплачиваемые адвокаты полили грязью твоих ребят и в очередной раз плюнули тебе в лицо, вытащив своих подопечных под залог через десять минут после того, как ты сумел надеть на них наручники?! Да, ты упертый сукин сын, через год или два, или через десять лет ты упрячешь их, но сколько людей погибнет за это время?
- Что ты предлагаешь? – глухо спросил Кейн. – Развязать войну? Я решил для себя этот вопрос много лет назад.
- Точно? – прищурился парень. – Сдается мне, совсем недавно, в Рио, у тебя была несколько иная точка зрения?
- Я был неправ, - опустив голову, тихо сказал Горацио.
- Нет!! – страшно выкрикнул парень. – В том-то и дело, что ты был прав! – он наклонился вперед, жестикулируя и пытаясь заглянуть Горацио в глаза. – Так и нужно, поверь…
- Нет, - замотал головой Кейн, - нет, так нельзя… Чем же я тогда отличаюсь от них?
- А зачем тебе от них отличаться? – парень почти умоляюще заглядывал ему в глаза. – Если ты исполняешь свое предназначение, какое тебе дело до этого продажного закона?
- Каково же тогда мое предназначение? – тоскливо взглянул на парня Горацио. – Убивать?
- Да, - радостно подтвердил парень. – Убивать подонков, очищать от них мир, делать его лучше.
- Никогда мир не станет лучше от убийств, - твердо сказал Горацио. – Невозможно творить добро, принося в мир зло.
- Ты отрицаешь очевидное. Ты лжешь сам себе, - замотал головой парень, но в его голосе не было уверенности. – Это глупо…
- Может быть, - усмехнулся Кейн. – Может быть, это и глупо. Но это правда, и ты это знаешь. Это ты лжешь сам себе, чтобы оправдать свою сущность, сущность убийцы, сущность зверя…
Он осекся, потому что глаза парня полыхнули бешенством. В одно мгновение он оказался позади Кейна, зажав его горло локтем и прижимая к виску дуло пистолета.
- Я очень старался тебя переубедить, - прошипел парень на ухо Горацио, крепче зажимая захват, задирая голову Кейна вверх. – Но ты прав, я – убийца, я – зверь, а ты – моя жертва.
- Хм, - усмехнулся Горацио, опуская руки и не пытаясь больше ослабить руку парня, сдавливающую ему горло.
- Ты позволишь мне это сделать? – удивился парень, непроизвольно ослабляя захват.
- Да, - спокойно и чуть снисходительно ответил Кейн. – Потому что ты все равно не сможешь этого сделать.
- Это почему? – растерялся парень от неподдельной уверенности, сквозившей в голосе Горацио. – Почему это? – совсем по-детски переспросил он, освободив горло Кейна.
- Да потому что ты – это я, - пояснил Горацио, разворачиваясь к парню лицом и глядя прямо в глаза.
- Нет, - замотал головой парень. – Нет, ты никогда этого не признаешь…
- Уже признал, - пожал плечами Горацио. – Ты – это я. Вот только когда я – это ты, мы не правы. Жестокость нельзя победить насилием, подлость не оправдывает предательства. Ненависть можно победить только любовью. Когда я – это ты, я об этом забываю. Но я больше не буду тебя бояться. Я просто постараюсь, чтобы мы это помнили.
...
- Да, - задумчиво сказали за спиной, - впечатляюще.
Горацио обернулся, готовый к новому испытанию, но сразу расслабился, увидев Хранителя, снова пришедшего в облике Тима. Он взглянул туда, где только стоял парень, но там уже никого не было. Кейн пожал плечами и вопросительно взглянул на Хранителя, мол, что у нас следующим номером программы. Тот усмехнулся в ответ, выставив перед собой ладони.
- Все-все, можешь расслабиться, - заверил он. – Я могу даже прямо сейчас вернуть тебя в Майами.
- В Майами? – вздрогнул Горацио.
- Если захочешь, разумеется, - пожал плечами Хранитель.
- А если я хочу идти дальше? – осторожно спросил Горацио.
- Иди, - усмехнулся Хранитель. – Кто мешает?
- Не кто, а что, - буркнул Кейн. – Я обуза для всего отряда.
- Да ради бога, - поморщился Хранитель. – Ты бинты сними.
Горацио непонимающе взглянул на него, затем задрал куртку и свитер и отогнул край повязки. Под ней не было ни синяков, ни кровоподтеков. Содрав бинты, Горацио с наслаждением вдохнул полной грудью, затем снял ботинок, разбинтовал ногу, убедился, что и вывих тоже прошел бесследно. Снова обувшись, он исподлобья взглянул на Хранителя.
- Знаю, знаю, - рассмеялся тот. – Вместо благодарности – снова вопрос о цене. Ты неисправим… Ну, смотри…
Между его глазами и глазами Кейна протянулась светящаяся полоса. Перед внутренним взором Горацио замелькали образы, пейзажи, события… Когда полоска внезапно погасла, Горацио с трудом удержал равновесие.
- Ну что, - хмуро спросил Хранитель. – Может, все же в Майами?
Горацио улыбнулся.
- Да знаю я, - нахохлился Хранитель. – И знаю, что не пожалеешь, и знаю, что упрекать не будешь, потому что сам это выбрал, - все знаю, помолчи немножко! – с таким раздражением, будто Кейн говорил без умолку, хотя на самом деле тот не произнес ни слова, продолжил Хранитель.
Горацио пожал плечами и взглянул туда, где должен был находиться лагерь.
- Да все там в порядке, - отмахнулся Хранитель. – Ты и сам это прекрасно знаешь. Как же мне не хотелось, чтобы это оказался именно ты!
- Я знаю, - ехидно улыбнулся Горацио.
- А не обидно? – вдруг серьезно спросил Хранитель. – Иметь такое предназначение…
- А что в нем такого? – снизу вверх взглянул Кейн, улыбаясь уголком рта. – Предназначение как предназначение. Есть и похуже…
- Тоже верно, - со вздохом согласился Хранитель. – Что ж, увидимся…
Горацио некоторое время в задумчивости глядел на то место, где только что стоял Хранитель. Потом на секунду прикрыл глаза, услышав шум шагов сзади.
«Да что ж это такое, в какую сторону не повернись, все сзади подходят», - мысленно проворчал Кейн, оборачиваясь к Эрику Делко.
- Вот ты где! – радостно и встревоженно начал Эрик. – У тебя все в порядке?… - понижая тон к концу фразы и с недоумением оглядываясь, спросил Эрик. Поляна постепенно погружалась в ночную тьму, но Эрик успел заметить разбросанные бинты и с беспокойством взглянул на Горацио. Тот ободряюще кивнул и открыл было рот, чтобы заверить в очередной раз, что у него все просто замечательно, но заметил выражение лица Эрика и осекся.
- Эйч, - с трудом сглотнув, прошептал Эрик. – Эйч, у меня глюки или у тебя глаза светятся? – Не успел Горацио мысленно высказать пару крепких слов в адрес Хранителя, как Эрик продолжил. – Значит, ты Избранный?
