Глава 11.
Tonks Ex Machina
С внешней галереи, опоясывающей Совиную башню замка Хогвартс, открывался великолепный вид на залитую лунным светом Хогсмидскую долину, замерзшее озеро, белым клинком вонзавшееся между заснеженных холмов, и темный мрачный массив Запретного леса. С близких гор скатывался в долину ледяной ветер, ерошил и без того встрепанные волосы, охлаждал пылающий лоб, покрытый испариной.
Однако Гарри было не до красот пейзажа. После того, что он услышал сегодня в Зале Славы, никто и ничто не смогло бы удержать его в стенах школы.
Сборы были недолги. Гарри сам удивился, насколько мало у него вещей, которые он мог бы назвать по-настоящему личными. Отцовский плащ-невидимка. Карта Мародеров – увы, бесполезная без палочки. Карманный Вредоскоп. Сломанный швейцарский нож, когда-то превращенный крестным в универсальную отмычку. Медальон на цепочке – память о второй вылазке в Эдинбург. Медальон раскрывался, словно старинные карманные часы; на одной створке внутри был вензель из сплетенных инициалов HP и NT, на другой – лазерная гравировка: двойной портрет целующихся Гарри и Тонкс. Куртка и перчатки из драконовой кожи – подарок близнецов Уизли. Такие же перчатки, способные отразить или рассеять большинство атакующих заклятий вплоть до «Редукто», носили сейчас все британские Авроры. Куртка, сшитая из шкуры Украинского Бронебрюха, была непроницаема для любого клинка, копья, стрелы и, теоретически, защищала даже от пуль. Часы с двумя циферблатами – обычным и Семейным. На этом циферблате сейчас было всего две стрелки, помеченные «Гарри» и «Тонкс». Обе подрагивали возле отметки «Смертельная Опасность». Кошелек с неряшливым комком бумажных фунтов и горсткой монет, магических и обычных.
Все.
Остальное – книги, конспекты, перья, запасная одежда – так и осталось в сундуке, в дормитории шестикурсников. Заклинанием Уменьшения Гарри владел неплохо, но чтобы сотворить его, нужна была палочка. Увы, палочку с сердцевиной из пера Феникса Гермиона, послушная приказу Дамблдора, по слухам, не выпускала из рук даже ночью. Метла, испытанная «Молния», томилась в зачарованном от Призывных заклятий шкафу в директорском кабинете. Странно - конфисковав палочку и метлу, Дамблдор даже не вспомнил ни про плащ-невидимку, ни про непочатый флакончик Феликс-Фелицитиса.
Разбитое зеркальце, подарок покойного крестного, Гарри решил с собой не брать. Летом, во время одной из отчаянных попыток дозваться хотя бы до духа Сириуса, из осколка зеркала выглянул чей-то глаз, ярко-голубой, с острым внимательным прищуром, подозрительно похожий на глаз самого профессора Дамблдора. И, как юноша ни дорожил памятью бывшего Мародера, бдительность победила. Зеркальце так и осталось на дне сундука, погребенное под дырявыми носками, сломанными перьями и прочим хламом.
Единственную дорогую сердцу вещь, которую не получилось взять с собой – альбом с семейными фотографиями – Гарри, вложив под обложку коротенькую записку, украдкой подсунул в сундук Невиллу Лонгботтому, единственному сокурснику, который относился к нему по-прежнему.
…Слова Альбуса Дамблдора не расходились с делом, и первую отработку Гарри получил тут же, не сходя с места, в больничном крыле. После ужина, сняв повязку и убедившись, что с раненым плечом все в порядке, мадам Помфри немедленно отправила недавнего пациента мыть полы в приемном покое. При этом Целительница старательно не смотрела Гарри в глаза. Сквозь неплотно прикрытую дверь женщина слышала все, что происходило в палате утром, и выполнять распоряжение Директора ей было, мягко говоря, неловко.
В факультетской гостиной Гарри ждал более чем радушный прием. Приказ о дисциплинарном режиме уже успел появиться на доске объявлений. Формулировка была расплывчатой: «За недостойное поведение и грубейшее нарушение Устава школы». Однако никто еще не забыл вчерашнее противостояние Гарри и ненавистного декана «змеиного» факультета, к тому же обнаружились свидетели вылета профессора Снейпа из окна больничного крыла. И, несмотря на то, что аналитические умы, в отличие от Рэйвенкло, встречались среди «красно-золотых» довольно редко, кто-то догадался сложит – и капитана гриффиндорской команды встретили, как героя.
Увы, слава недолговечна. Для Гарри Поттера она закончилась ровно в восемь часов утра понедельника, когда совы доставили в Большой Зал свежий номер «Ежедневного Пророка». Заголовок передовицы гласил: «РАСПУТНИЦА В АЛОЙ МАНТИИ». И ниже: «Мальчик-Который-Выжил – уже не мальчик?»
Помимо кричащего заголовка первую страницу украшали три фотографии. На портрете слева Гарри, весь в грязи и копоти, обнимал золотое яйцо. Справа Тонкс, с пышно взбитыми волосами и откровенно вульгарным макияжем, похотливо улыбалась на камеру и время от времени подмигивала. И наконец, на центральном снимке Аврорша целовала в щеку счастливого до небес капитана гриффиндорцев, а вокруг прыгали и размахивали руками ликующие болельщики.
«Шестнадцатилетний Гарри Поттер, Герой Магического мира, продолжает удивлять. Нанеся этой весной – в очередной раз – весьма чувствительный урон силам Тьмы, наш юный Избранный подвизался на новом поприще, и, насколько можно судить, более чем успешно.
Популярность Поттера у прекрасного пола поистине безгранична. Мы уже неоднократно информировали наших читателей об изменениях и пополнениях в донжуанском списке молодого героя. Однако теперь, пресытившись успехом среди сверстниц, Мальчик-Который-Выжил обратил свое внимание на женщин постарше.
Согласно информации компетентных источников, близких к Школе Колдовства и Чародейства Хогвартс, Гарри Поттер уже более полугода состоит в близких отношениях с двадцатитрехлетней сотрудницей Аврората Нимфадорой Тонкс. Как и когда именно они начали встречаться, нам выяснить не удалось, однако их отношения давно вышли за рамки платонических. Благодаря любезности нашего добровольного корреспондента, по понятным причинам пожелавшего остаться анонимным, редакция «Ежедневного Пророка» располагает визуальными доказательствами того, что Мальчик-Который-Выжил уже далеко не мальчик…»
«Компетентные источники», «анонимные корреспонденты» и лично мисс Скитер постарались на славу. Двусмысленные намеки, многозначительные умолчания, и откровенная грязь переполняли текст, так что Гарри к концу чтения нестерпимо захотелось вымыть руки. Несмотря на это, общее впечатление статья производила… странное. Словно Рита Скитер, признанная «убийца репутаций», никак не могла решить, кого из двух фигурантов статьи представить злодеем, а кого жертвой. В результате получилось, как в одной из бесчисленных историй Мундунгуса Флетчера, которыми старый жулик развлекал членов Ордена Феникса перед собраниями: «То ли он котел украл, то ли у него… но с воровством он точно связан!»
О привороте в статье не упоминалось ни единым словом. Но Гарри от этого было не легче.
Повисшую на несколько минут тишину нарушил скрипучий комментарий профессора Снейпа:
- Надеюсь, теперь все окончательно убедились: этот наглый избалованный мерзавец ничем не побрезгует, лишь бы его имя снова появилось в газетах!
В который уж раз за свою недолгую жизнь в Магическом мире – и, как всегда, нисколько того не желая – Гарри оказался в центре всеобщего внимания. После статьи в «Пророке» формулировка приказа о наказании – «за недостойное поведение» - приобрела и для студентов, и для преподавателей совершенно новый смысл. Казалось, юноша кожей чувствовал взгляды, обращенные на него; сотни и сотни взглядов – насмешливых, презрительных, осуждающих, завистливых, злобных… И в отличие от прошлых лет, помощи ждать было не от кого. Даже от тех, кого он до последнего считал друзьями. Гермиона при появлении Гарри демонстративно встала и отошла к дальнему концу стола, заняв место среди семикурсников. Рон, словно по команде, начал шумно разглагольствовать о несправедливости мира, в котором Поттеру, а не нормальным людям, достается все самое лучшее: почет и слава, самый большой приз, самая лучшая метла, самые красивые подружки… Лаванда Браун тут же отвесила рыжему подзатыльник, а Невилл произнес раздумчиво, как бы ни к кому не обращаясь:
- Вот-вот! Самый большой приз, самая лучшая метла… самый злобный дракон… самый большой василиск… самый Темный Лорд… И вправду несправедливо!
На слова Невилла никто не обратил внимания, однако Гарри был благодарен ему даже за такую поддержку.
Немного успокоившись и вновь обретя способность рассуждать здраво, Гарри поразился отсутствию почты. Обычно каждую сенсационную статью Риты Скитер про «Мальчика-Который…» сопровождала целая лавина писем – по большей части вопилок и посланий, зачарованных на какой-нибудь контактный сглаз, хотя встречались и самые обычные эпистолы, в которых цензурными словами были только предлоги. Сегодня же… Догадавшись, что именно произошло сегодня утром, Гарри зло усмехнулся. Директор грозился лично проверять всю почту, адресованную жертве дисциплинарного режима – следовательно, он и принял на себя главный удар. Кто яму копал, тот в нее и упал, не так ли, Альбус?
Тем же вечером в факультетской гостиной, не успел Гарри перевести дух после отработки у Филча, дурак Маклагген прижал его в углу, требуя интимных подробностей – статья в «Пророке» раздразнила его любопытство. Замолк он только после того, как Гарри, доведенный до белого каления, разбил ему в лепешку нос и хорошенько приложил лбом об стену. Хлюпая кровью, Кормак схватился за палочку… Припозднившиеся однокурсники, не вмешиваясь, наблюдали за бесплатным шоу, пока спустившаяся на шум Гермиона не разняла драчунов.
Хогвартс продолжал жить привычной жизнью, шумной и кипучей. Студенты зубрили новый материал, списывали друг у друга эссе, устраивали розыгрыши – безобидные и не очень, подыскивали партнеров для близкого Рождественского Бала… И только для Гарри дни уныло тянулись, словно размякшая лакрица. Выматывающая монотонная работа, каждый вечер взваливаемая на него старым кастеляном, стала спасением, помогая отвлечься от мрачных мыслей. Юноша был готов к травле – к насмешкам и издевательским шуткам, говнобомбочкам в спину и иглам дикобраза в котле с дозревающим зельем, дурацким песенкам-дразнилкам и значкам «Поттер-вонючка», как два года назад. Вместо этого между ним и всей остальной школой словно выросла стеклянная стена отчуждения. С ним никто не заговаривал; место за партой возле него теперь всегда пустовало; встречаясь с ним на переменах, другие студенты шарахались от него, как от зачумленного, демонстративно отворачивались, прекращали разговоры или вовсе переходили на другую сторону коридора.
Впрочем, из общего правила были и исключения. Некоторые девушки начали посматривать на Гарри оценивающе и даже с каким-то странным вызовом. Джинни по непонятной причине скоропостижно охладела к Дину Томасу, зато во время завтраков и обедов в Большом Зале старалась с каждым днем все ближе подсесть к опальному гриффиндорцу. Гарри это насторожило – и не зря. Утром в четверг на тумбочке у его кровати объявилась коробка шоколадных кексов. Запах от выпечки исходил дивный – корица, ваниль, какао, черный ром; сквозь этот мощный букет чуть заметно угадывался тонкий аромат цветов и почему-то воска с сосновой живицей…
Ландышевая пена для ванны и мастика для метел! Похоже, кто-то сдобрил кексы Амортенцией… спасибо за уроки ПОСТОЯННОЙ БДИТЕЛЬНОСТИ, профессор Грюм!
Спустившись к завтраку пораньше, Гарри тайком переложил кексы в вазу с пирожными на столе. Менее чем через час все студенчество Хогвартса хохотало над очередным гриффиндорским шоу: Ли Джордан, Симус Финнеган и Рон Уизли, отпихивая друг друга, с идиотскими улыбками гонялись по всему Большому Залу за Джинни, норовя заключить ее в объятия, а их жертва ловко петляла между столами, время от времени отстреливаясь от преследователей различными заклятиями, в том числе и своим фирменным Летучемышиным Сглазом. Выражения, в которых она, в промежутках между заклятиями, убеждала брата и его приятелей прийти в себя, заставили бы покраснеть даже пиратов Карибского моря.
Этот случай навел Гарри на крайне тревожные мысли. Чем дальше, тем больше Хогвартс, ставший для него за пять с лишним лет настоящим домом - пусть не всегда уютным, и не без скелетов в шкафах, но все равно надежным и родным – превращался в полное опасностей, чуждое и холодное «место пребывания». Хуже того – в западню. И настраивали эту западню люди, которых он готов был считать своей настоящей семьей.
А на следующий день в Хогвартс прибыл инспектор из Министерства Магии. Вернее, инспектриса квалификационной комиссии, присланная расследовать инцидент с Аврором Тонкс.
Те студенты, кто успел хотя бы минуту пообщаться с чиновницей, не могли говорить о ней без содрогания. По их словам, из Лондона прислали настоящее чудовище, концентрат Снейпа и Долорес Амбридж в одном флаконе. По слухам, сам Дамблдор менее чем через час разговора со стервозной ирландкой (звали ее – ни более, ни менее – Блодуэд Кламси О'Балли) позорно сбежал, оставив ей на съедение Минерву Макгонагалл, а затем и вовсе покинул замок, пообещав вернуться к Рождественскому балу.
Поддерживая традицию, инспекторша заняла тот же кабинет, что и Амбридж в прошлом году, и принялась вызывать преподавателей для дознания, бесцеремонно срывая некоторых прямо с уроков. В результате ЗОТИ у шестого курса вместо Снейпа, к радости гриффиндорцев, в эту пятницу вел Филиус Флитвик. Слизеринский декан вернулся от инспекторши злой, как сто чертей – и очередной урок Защиты От Темных Искусств долго еще снился третьекурсникам Рэйвенкло и Хаффлпаффа в ночных кошмарах.
Гарри не мог заснуть всю ночь, с тоской ожидая своей очереди. Он подозревал, что министерская церберша оставит его на сладкое, и подозрения пока оправдывались. Шрам, оставленный Кровавым Пером – Я не буду лгать - отчаянно чесался; в голове возникали и тут же разваливались планы спасения, один нелепее другого, и рядом не было никого, кто мог хотя бы подать совет. Гарри знал по опыту, что способен преодолеть эффекты заклятья «Империус» и Зелья Правды, но против атаки сильного Легилимента он по-прежнему был беззащитен.
То, что произошло воскресным утром в больничном крыле, объяснялось всего лишь удачным стечением обстоятельств. Везением.
Или чудом.
Был, правда, еще один вариант развития событий, но о нем юный маг старался даже не думать. Если инспекторша О'Балли во время допроса выведет его из себя – а именно это она наверняка попытается сделать – Гарри в припадке гнева приложит ее, как Маклаггена или Снейпа, каким-нибудь особо разрушительным беспалочковым заклятием, что автоматически означает нападение на государственного служащего при исполнении, арест и тюремный срок. Что бы ни думала сейчас обо мне Дора, я перед ней в долгу. И вряд ли смогу вернуть долг из камеры Азкабана.
И вот наступила суббота – последний день перед традиционным Рождественским Балом. Гарри, разумеется, никто и не подумал пригласить. Утром, даже не дав толком позавтракать, угрюмый Филч выдернул штрафника-гриффиндорца прямо из-за стола и потащил за собой. Весь день невыспавшийся и голодный Гарри вкалывал, как эльф-домовик – складывал пыльные ветхие штандарты в чулан (тот самый!) на втором этаже Астрономической башни, таскал из теплиц профессора Спраут во внутренний двор замка зачарованные кадки и вазоны с розовыми кустами, подсыпал к корням перегной и мульчу, затем отмывал лестницы, ежеминутно рискуя свалиться в провал лестничной клетки, когда пролет вдруг начинал двигаться…
За окнами замка давно стемнело. Гарри, присев на колченогий табурет в углу Зала Славы, механически натирал тряпочкой с темно-зеленым полировальным порошком пузатый серебряный кубок с гравировкой в медальоне на боку: «Майрону де Виру, Старосте факультета Слизерин, за выдающиеся успехи. 1912 г». Сведенные от усталости мышцы плеч и поясницы нестерпимо жгло; натруженные пальцы давно онемели. О мягкой постели в дормитории шестого курса мечталось, как о недостижимом райском блаженстве.
Из-за усталости Гарри не сразу обратил внимание на разговор и шаги в коридоре. Собственно, говорил только один человек, остальные двое лишь поддакивали.
- …Я слышал от крестного – только смотрите, об этом никому! – что в «Черной Лилии» появилась новая девица, - этот голос, ленивый, жеманный, вечно брюзгливый тон, манеру растягивать слова не узнать было невозможно. – Еще свеженькая. Немного строптивая, правда, но когда с ней поработает Питер Вудкок, она будет как шелковая…
- Ух ты! Круто!
- А кто такой этот Вудкок?
- Его еще называют «объездчиком молодых кобыл», если вы понимаете, о чем я, - Ответом был дружный гогот двух здоровых глоток. – Говорят, у этой девицы розовые волосы… да, на голове тоже, - новый взрыв жеребячьего ржания. – Говорят даже, что она может изменять свое тело, как клиент пожелает.
Гарри затаил дыхание, забыв про недочищенный кубок, и весь обратился в слух.
- Она что, типа, эта… метаморф? Как та аврорская сучка, которая путалась с Поттером?
- Может быть, это она и есть. После той статьи в «Пророке» ее вышибли из Аврората, вот она и подалась в бордель. Я считаю, там ей и место. Кстати, я попросил дядю Басти выкупить ее для нас на все рождественские каникулы…
- Отпад!
- В натуре круто!
- …Он мне не откажет. Мы будем делать с ней все, что захотим. «Все» означает именно все. В крайнем случае, ее никто не хватится. Шлюха – она и есть шлюха!
Гарри зарычал сквозь стиснутые зубы - видимо, слишком громко, потому что белобрысый слизеринец в сопровождении неизменной пары прихлебателей тут же появлся на пороге полутемного зала.
- А, это ты, Потти… Я тебя не заметил. Трудись-трудись, тебе полезно. Может, хоть сейчас ты поймешь, каково твое настоящее место в нашем мире. Твое, и прочих грязнокровок и предателей крови… Ладно, дыши пока. Разрешаю. Я сегодня добрый. Кстати, - Малфой прищелкнул пальцами, - я могу передать привет твоей бывшей подружке. Ты ее теперь вряд ли заинтересуешь – мистер Вудкок покажет ей, что такое настоящий мужчина… Пошли, ребята! У нас дела.
Шаги, голоса и похабный гогот затихли в отдалении. Гарри сидел неподвижно. В ушах шумело, голова была готова лопнуть от прилива крови. Кубок выпал из ослабевших пальцев, покатился по полу, дребезжа. Юноша рассеянно проводил его взглядом… Затем встал и, не позаботившись даже закрыть за собой дверь, решительно направился в сторону Гриффиндорской башни.
Все стало просто и ясно. Тонкс в беде. Беда эта хуже смерти. И кроме него, спасать ее некому.
Никакого плана у Гарри не было. Он знал только одно: надо спешить.
…Хедвиг спланировала с жердочки на плечо хозяину. Гарри погладил мягкие белоснежные перья, почесал птице голову. Та издала басовитый воркующий звук, словно кошка, ткнулась лбом в висок юноше и легонько прищемила клювом ухо.
- Спасибо, красавица. Только ты теперь меня и любишь… - Гарри сглотнул тугой шершавый ком. – Я сегодня ухожу отсюда, и вряд ли вернусь. Ты тоже улетай. Нечего тебе тут делать. Я знаю, ты меня найдешь, ты же у меня умница, да? А если со мной случится что-нибудь… серьезное – лети к Тонксам. У них тебе будет хорошо. Но я надеюсь, что до этого не дойдет. Мы ведь с тобой везучие, правда? – зеленые человеческие глаза встретились с желтыми птичьими. – Ну давай, лети! Работай крыльями!
Гулко ухнув, сова присела, оттолкнулась лапами и, бесшумно хлопая крыльями, устремилась вдаль, в сторону полной луны. Гарри провожал птицу взглядом, пока мерцающее светлое пятнышко окончательно не пропало в ночи. Порыв ледяного ветра высек из глаз слезы, юноша раздраженно стер их рукавом.
Внезапно промерзший птичий помет и мышиные косточки на полу захрустели под чьими-то шагами, и женский голос, высокий, неприятно визгливый, произнес с иронией:
- Молодой человек, зачем так убиваться? Вы так никогда не убьетесь!
Гарри резко развернулся. Посреди совятни стояла женщина – старше средних лет, приземистая и полная. Лицо в тени капюшона темно-лиловой мантии было почти не видно, только выбивались наружу мелко завитые кудри цвета меди, да вздрагивал дряблый двойной подбородок поверх наглухо застегнутого мехового воротника.
- Инспектор О'Балли?.. ч-черт!
Женщина сделала шаг вперед, откинула капюшон. Одутловатое бледное лицо с висячими брылями щек открылось на миг – и вдруг словно смазалось, поплыло, и новый голос, который юноша никак не ожидал услышать, воскликнул:
- Гарри… олененок, это ты?!
Гарри отпрянул. Правый каблук зацепился за выбоину в камне. Теряя равновесие, гриффиндорец навалился спиной на перила, трухлявое дерево не выдержало – и юноша, неловко взмахнув руками, без звука рухнул с галереи спиной вперед.
Совиная башня Хогвартса была не так высока, как знаменитая Астрономическая, но сотни с лишним футов ее высоты было вполне достаточно, чтобы свести счеты с жизнью. К тому же внизу, у основания, торчали из-под снега черные гранитные глыбы, поджидая жертву. Именно на них и падал Гарри.
Говорят, в самые последние мгновения перед внутренним взором человека проносится вся его жизнь. Однако Гарри Поттер слишком часто за свои шестнадцать лет оказывался перед лицом смерти, чтобы убедиться: по крайней мере, его это поверье не касается. Юноша даже не успел испугаться. Только на миг невесомым стало тело, ветер засвистел в ушах, прижимая к телу трепещущую ткань мантии. Единственная мысль пронеслась в голове, словно последний вздох: «Вот и все…» И еще одна: «Дора, я ведь так и не успел тебя выручить… прости!»
В следующий момент неведомая сила безжалостно рванула Гарри вверх за левую ногу – и юноша повис в воздухе в паре ярдов от развороченных перил, нелепо растопырив руки и ноги, словно морская звезда. Отчаянный крик «АССИО ГАРРИ!» отозвался эхом под сводами башни; та же сила подхватила ошарашенного гриффиндорца, протащила сквозь узкое окно, перевернула раз, другой, и, наконец, неряшливой грудой свалила под ноги женщине. Та упала перед ним на колени. Косой лунный луч пересек ее лицо…
Разумеется, это была Тонкс. Аврорша плакала и смеялась одновременно. Щеки ее были мокры от потоков слез, губы дрожали, волосы меняли цвета чуть ли не ежесекундно в самых фантастических сочетаниях.
- О, Гарри… Мерлин бессмертный, я же тебя чуть не убила!.. второй раз подряд… Ну что я за неуклюжая тупая дура! Я и вправду должна на коленях просить у тебя прощения, и это никакая не шутка! Прости меня, олененок, пожалуйста! – всхлипывая, бормотала Тонкс. Пальцы ее вцепились в плечи Гарри мертвой хваткой. На юношу обрушился целый шквал эмоций: счастье и боль, радость и вина, сострадание и эхо только что пережитого ужаса… Сознание не выдержало. Перед глазами сгустился искристый зеленый туман, и Гарри скромно упал в обморок.
Очнувшись, Гарри решил, что попал в рай. Голова его покоилась на коленях Тонкс, а ее пальцы ласково перебирали его волосы. Глаза Аврорши были все еще «на мокром месте», но на губах играла чуть заметная нежная улыбка.
- С возвращением, Бемби! Ну, как оно там, в мире духов?
- Плохо… Темно, и тебя нет! – Гарри вдруг замолчал, все тело его напряглось. Тонкс встревожено склонилась к нему:
- Что-то не так?
- Тонкс… ты же должна меня ненавидеть.
- Помилуй, Гарри, что ты такое говоришь? За что?
- Но ведь приворот… мандрагора… разве нет?
Тонкс рассмеялась, взъерошила непослушные черные волосы парня:
- Тролличник ты, Бемби! Хронический. И все мы тут тролличники. Тем двум дуболомам со Слизерина еще простительно, и тебе, пожалуй, тоже, но я-то хороша! А еще Мракоборец! Про мисс Энциклопедию я и не говорю…
- ?
- Инвольтация(1) на мандрагору, чтоб ты знал, всего-то навсего заставляет людей, связанных этим обрядом, проявить и реализовать в действии истинные чувства, которые они испытывают друг к другу.
- И все?
- И все. Это как если бы… ну, скажем, дядя Си взял нас с тобой за уши, поставил нос к носу и сказал: «Поцелуйтесь, наконец! Вы же любите друг друга, идиоты!» Нет, конечно, если бы в ритуале применили… в общем, Ту-Самую-Кровь, это и впрямь был бы настоящий Темный приворот, сексуальное порабощение и все такое. Но я же не полная дура, чтобы разбрасывать использованные «Тампаксы» где попало!
Гарри густо покраснел.
- То есть мы с тобой… в самом деле..? – чуть слышно пролепетал он.
- В самом деле, олененок! – Тонкс уже улыбалась до ушей.
- И никакого приворота не было?
- Чесслово, не было! Крест мне на сердце!
Гарри рывком сел – и так же внезапно обнял Тонкс, изо всех сил прижав к груди. Девушка задушенно пискнула, а затем, немного придя в себя, сама обняла Гарри в ответ с неменьшей страстью.
Потревоженные шумом и криками, совы недовольно завозились на жердочках, гукая и ухая, потом успокоились, видимо решив в своих совиных понятиях, что самка человека просто-напросто дала своему птенцу первый урок полета, а затем, чтобы подкрепить силы усталого слетка, принялась кормить его из клюва в клюв.
Наконец влюбленные неохотно оторвались друг от друга:
- Что ты тут делал?
- Что ты тут делала?
Получилось хором. Оба переглянулись, рассмеялись и попробовали еще раз:
- Как ты сюда попала?
- Как ты сюда… понятно, Проклятие Мандрагоры в действии, - перебила Тонкс сама себя. – Так мы далеко не уедем. Камень-ножницы-бумага?
- Годится. Раз… два… три!
Гарри выбросил два пальца, Тонкс – сжатый кулак.
- Камень ножницы ломает… Значит, мне рассказывать первой. Ладно, слушай. Тогда, в субботу вечером, я уже собиралась идти к тебе, как вдруг ко мне в комнату влетела Гермиона. В слезах, в соплях, в истерике - никогда ее такой не видела. Она была почти невменяема! И слышал бы ты, что она несла… Что ты развратник и извращенец, кидаешься с чарами приворота на все, что шевелится, чуть ли не гарем собираешь – короче, портрет бабушки Вальбурги отдыхает! Естественно, я предложила ей сесть, продышаться, принять успокоительное. Но тут она вынула из кармана статуэтку – в смысле, вольт, - и сунула мне под нос. Я только взглянула на эту штуковину, и у меня самой начала потихоньку ехать крыша. Я спросила, где она ее нашла. Гермиона начала что-то мямлить, я – ох, Мерлиновы яйца, какая же я идиотка! – еще и задала наводящий вопрос: уж не в квиддичной ли раздевалке? Разумеется, она это подтвердила…
- Постой! Гермиона не могла найти статуэтку в раздевалке! Во-первых, ей там нечего было делать. Во-вторых, эта штуковина все время лежала в кармане моей повседневной мантии, с того момента, когда я ее подобрал. Я и вынимал-то ее только раз – посмотреть, что это такое! С вечера пятницы до субботы я эту мантию вообще не надевал – сначала тренировка, потом игра… о, дьявольщина! Это что же выходит - пока мы играли, она рылась в моих вещах?!
- Вот именно. И я, кажется, знаю, почему. Помнишь, вы в Большом Зале поругались перед игрой из-за допинга? Я еще тогда пошутила… неудачно. У Гермионы явно беда с чувством юмора. Мои слова насчет «господина и повелителя» она восприняла слишком всерьез. И наверняка тут же помчалась искать доказательства... Так, на чем я остановилась? Ну да. Статуэтка. Вольт, вещественное доказательство Темного ритуала. Затем она сказала: чтобы избавиться от приворота, вольт надо сломать. Я так и сделала – и тут меня накрыло окончательно. М-мордред! Пока ты не впустил меня в свою память, я не соображала, что творю. Знаешь, олененок, - Тонкс уткнулась подбородком в плечо юноши, - а ведь ты своими воспоминаниями меня спас. Я ведь не просто их просматривала. Я погрузилась так глубоко, как смогла, до уровня эмоций, чувственного восприятия. Я полностью прожила тобой весь прошлый месяц. Ты вернул меня самой себе. Гарри… я и представить себе не могла, что меня, неуклюжую идиотку с пластилином вместо морды, можно так любить! – девушка тихонько всхлипнула.
- Ну-ну, Дора, не наговаривай на себя. Все позади. Мы снова вместе. Ты мое самое чудесное чудо, и ты это знаешь, - Гарри, тихонько касаясь губами, осушил слезы с ее глаз. Девушка потерлась щекой о его плечо.
- Не все еще позади, олененок. Не все! Так вот. Когда до меня дошло, что я натворила, я – прости меня, если сможешь, а я никогда себе не прощу! – я перетрусила и сбежала. Все бросила - мое барахло так и осталось под замком в моей комнате. На автопилоте добрела до Хогсмида, надралась до зеленых гиппогрифов в «Кабаньей Башке»… разбила два окна, зеркало за стойкой… спалила полбороды Аберфорту… потом Аппарировала. Наверняка я еще что-то начудила, но помню только это. Очнулась я уже у себя дома – у меня есть маленькая квартирка в Кэмдене, отец подарил, когда они с мамой накопили на покупку коттеджа. Как добралась без Расщепления – понятия не имею. Видимо, Бог и вправду бережет дураков и пьяниц, - Тонкс хихикнула в кулачок. – А на кухонном столе меня уже ждало вот это письмо.
Аврорша извлекла из-за пазухи лист пергамента, сложенный в старомодной манере. Почерк, вычурный, словно у письмоводителя викторианской эпохи, с замысловатыми росчерками и завитушками, не узнать было невозможно.
Дорогая Нимфадора,
Прежде всего, позвольте выразить Вам мое искреннее сочувствие. Так же, как и Вы, я поражен и возмущен тем глубоко безнравственным поступком, который совершил по отношению к Вам юный Гарри Поттер. С сожалением должен признать, что в этом прискорбном инциденте есть немалая доля и моей вины – я, как магический опекун юного Гарри и его наставник, не смог в должной мере воспитать в мальчике моральные принципы, необходимые для достойного вступления в Британское магическое сообщество.
Увы, мне не удалось пресечь распространение слухов, и теперь в одном из ближайших номеров «Ежедневного Пророка» неизбежно появится порочащая Вас статья. Со своей стороны я обещаю, что употреблю все свои силы и влияние, дабы смягчить последствия публикации, и склонить квалификационную комиссию Министерства к положительному решению Вашего вопроса.
Я прекрасно понимаю, дорогая Нимфадора, что творится сейчас у Вас на душе. Боль от сердечных ран не сравнима даже с «Круциатусом». Но поверьте старику, который многое повидал за свой немалый век – раны эти исцеляют лишь два лекарства: время и любимое дело.
Итак, о деле. Как я уже говорил Вам, у меня есть для Вас новое задание, которое позволит в полной мере раскрыть весь потенциал Ваших уникальных способностей. Согласно полученным мною агентурным данным, наиболее популярным местом сбора кандидатов и новообращенных Пожирателей Смерти стала гостиница «Черная Лилия» во Втором Сумеречном переулке. Вам надлежит проникнуь туда под видом горничной и сблизиться, насколько это возможно, с неофитами Того-Кого-Нельзя-Называть. Помните – любая, даже самая незначительная новость может оказаться ключевой для успеха в последующей борьбе. На первых порах Вам поможет освоиться Северус. Слушайтесь его во всем – сколь бы пристрастное мнение Вы ни успели о нем составить, он заслужил мое абсолютное доверие.
Удачи в новой миссии! Как я Вам уже говорил, с Вашими наклонностями и талантами она станет для Вас рождественским подарком.
Искренне Ваш,
Альбус Персиваль Ульфрик Брайан Дамблдор,
Директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс,
Верховный Маг Визенгамота,
Почетный Председатель Международной Конфедерации Магов,
кавалер Ордена Мерлина Первой степени.
Гарри вернул письмо Тонкс медленно и осторожно, словно это был не пергамент, а хрупкое стекло. Руки его почти не дрожали.
- Дора… я хочу кого-нибудь убить. Желательно сухорукого, с бородой до колен и в очках-половинках. И мне плевать, что он самый могучий и великий. Ну это ж надо – такие крокодиловы слезы! Сочувствует он! Возмущается! Мораль он мне не привил! Еще бы – он же был занят исключительно Общим Благом, а мое моральное воспитание доверил Дурслям…
- Вот именно, олененок. Еще и «Нимфадора» через слово! Когда я это прочла, у меня от злости даже похмелье прошло. До сих пор не могу понять: Дамблдор – обычный маразматик или умная сволочь? Кстати, ты знаешь, что такое «Черная Лилия»?
- Так вышло, что знаю, - ответил Гарри. Тонкс иронично выгнула бровь. – Публичный дом для Темных магов. Хореныш сегодня вечером хвастался на весь Хогвартс. Про новую девицу – с твоими, кстати, приметами – и про то, что какой-то дядя Басти выкупит ее для него и его дружков-дуболомов, как рождественский подарок…
- Рабастан Лестрейндж, - кивнула Тонкс. – Продолжай.
- Еще он заметил мимоходом, что про девицу ему рассказал крестный… Дора, Снейп, похоже, прав насчет меня. Я - тупой гриффиндурок. Это же была чистой воды провокация! А я-то собрался мчаться в Лондон, тебя спасать! В одиночку, даже без палочки… Думал найти что-нибудь взамен в Косой Аллее. Хедвиг вот отпустил… А ты, выходит, тут! Кстати, как ты здесь оказалась, да еще и с такой жуткой физиономией – в смысле, в роли инспектора?
- Я все сейчас расскажу, Гарри. Постой… как это – без палочки? Совсем?
- Дисциплинарный режим, будь он проклят! Палочку мне выдают только на уроки. А в остальное время она остается у Гермионы.
- Все чудесатее и чудесатее… Крепко же ты достал Дамблдора! Хотела бы я знать, чем?
- Официально – тем, что выкинул Снейпа в окно. Он хотел пошарить у меня в мозгах, а я этого не хотел… в общем, как-то само собой получилось. Как тогда, с Маклаггеном, в душевой. На самом деле – наверняка тем, что осмелился полюбить тебя, и нарушил этим все его планы.
- Ты… выкинул… Снейпа… в окно? – прошептала Тонкс, глаза ее округлились в восторге. – Гарри, ты исполнил мою заветную школьную мечту! Я тебя обожаю! Между прочим, ты в курсе, что крестный отец Драко – это Северус Снейп? Он же полукровка, как и мы с тобой, но крестины наследника Малфоев открыли ему двери в элиту магической Британии.
- Ну и дела! Ты права – чем дальше, тем чудесатее… Но ты не дорассказала. Прочитала ты письмо. Что было потом?
- Потом?.. Потом я поняла, что крепко влипла, и помочь мне может только один человек. Прихватила письмо, сломанную статуэтку, и отправилась сдаваться - прямиком к Эмили Боунс.
- Эмили Боунс? Это тетя Сьюзан Боунс, шеф Аврората?
- Она самая. Только бывший шеф. Теперь она – директор Департамента Магического Правопорядка, вместо Скримджера. Ты должен ее помнить по прошлому году. Именно она вытащила тебя в том деле с нападением дементоров. Она, конечно, грозно выглядит, но сердце у нее золотое. И еще она превыше всего любит справедливость.
Мне повезло – она была дома, причем одна. Я все ей рассказала… ну, почти все, кроме самых личных моментов. Разумеется, получила заслуженную скипидарную клизму. Потом мы занялись письмом и статуэткой. На письмо было наложено легкое Заклятье Доверия – не «Империус», конечно, но тоже малоприятная вещь. Наверное, злость выручила – я его даже не почувствовала. А на мандрагоре обнаружился след мощных Рекурсивных чар.
- Это что такое?
- Как бы тебе попроще объяснить… Рекурсия – это изменение эффекта предыдущего заклинания на прямо противоположный. Вроде перемены знака, с «плюса» на «минус». К примеру, Согревающие чары начинают замораживать…
- …А любовь превращается в ненависть. И почему я не удивлен?
- Все верно. Я тоже. Кстати, теперь я понимаю, почему Гермиона так странно себя вела. Чары были настолько сильны, что ее зацепило тоже… Она была тайно влюблена в тебя, Гарри.
- ЧТО?! Я думал, что у нее что-то было с Роном, пока его не окрутила Лэвви Браун…
- Тише ты, весь замок перебудишь! Именно влюблена, и именно в тебя. Только боялась в этом признаться даже себе самой. К тому же, она страшно ревновала – потому и полезла в твой шкаф с обыском… Но я не о том говорю. В конце концов мы с миссис Боунс решили, что Дамблдор со своим «Общим Благом» зашел слишком далеко. Ну в самом деле, ни в какие ворота не лезет: выставлять единственного студента-недоучку против целой армии Темных магов, продавать Авроршу в бордель только за то, что она влюбилась не в того парня… Да еще называть это рождественским подарком! И мы вместе придумали инспектора О'Балли. Эмили воспользовалась одной из «легенд», разработанных Отделом внутренних расследований специально для подобных случаев, я соорудила облик пострахолюднее, а имя просто-напросто взяли мое, и, как смогли, перевели с английского на гаэлик(2). И ведь никто не догадался! – Тонкс гордо задрала точеный носик. – Два дня ушли на отработку деталей и вживание в роль, еще два дня я наводила ужас на Министерство и редакцию «Пророка», и вот, наконец, я снова здесь! Квалификационная комиссия во главе с леди Жабой и ее любимой собачонкой по кличке Перси уверена, что я расследую обстоятельства грехопадения некой сотрудницы Аврората – не будем называть ее по имени! – но в самом деле нам с тобой предстоит совсем другая миссия!
- Нам с тобой? – озадаченно переспросил Гарри.
- Вот именно. Ты что, не хочешь поучаствовать? – невинно поинтересовалась Тонкс.
- Ну, если по ходу дела мы оттопчем мозоли и Дамблдору, и Амбридж – я весь твой!
- Замечательно! Я знала, что на тебя можно положиться. Прежде всего, мы должны выкрасть архивы Дамблдора. Письма, память – все, что связано с Тем-Кого… то есть с Томом Риддлом. Нам нужна любая информация о нем и его окружении. Идет война, и мы не можем действовать вслепую. Тайны и интриги Дамблдора слишком дорого обошлись магическому миру.
- То есть Министр Скримджер все-таки решился вытащить голову из задницы?
- Не Министр – от него помощи не дождешься. Миссис Боунс не слепая и не дура, но у нее связаны руки. Оригиналы архива мы должны передать Международной Конфедерации Магов, а Эмили устроят и копии.
- Конфедерации? Это в которой Дамблдор председателем? – скептически хмыкнул Гарри.
- Почетным председателем, олененок! Почетным! Фактически там всем заправляет представитель Франции, некто Жан-Поль Делакур, по совместительству Генеральный комиссар безопасности французского Министерства Магии. После Турнира Трех Волшебников он вырастил на Дамблдора огромный зуб, так что на него можно положиться… А во-вторых и в-главных, мы должны вытащить из Хогвартса тебя. Мерлин свидетель - здесь тебе больше делать нечего. Дамблдор вернется завтра утром, так что мы должны поторопиться. Ты готов?
Гарри дурашливо отсалютовал:
- Командуйте, мой генерал!
- К пустой голове руку не прикладывают, - мимоходом заметила Тонкс. – Для начала надо вернуть твою палочку. Этим займусь я…
- Почему ты?
- Потому, что лестница в спальни девочек тебя не пропустит! А ты пока… как насчет прощального фейерверка?
- «За» обеими ногами! Чей хвост подпалим?
- Его Хоречество не так давно интересовался, каково это – трахаться с телохранителем. Я, кажется, придумала способ удовлетворить его любопытство…
- ДОРА!
- Спокойно, Бемби, не бей копытом! Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость! – девушка выразительно подмигнула. – Карта при тебе?
- Конечно! Вот, держи!
Гарри вытащил из внутреннего кармана потертый лист пергамента. Коснувшись Карты Мародеров палочкой и назвав пароль, Тонкс потребовала показать ей, где находится Драко Малфой. Метка с соответствующей подписью налилась красным…
- Твою же мать! Ты только взгляни - у них там что, собрание Клуба Юных Смертожоров? – судя по карте, спальня семикурсников в слизеринском дормитории была полна народу. - Если бы я не знала, что это детишки… Нотт, Эйвери, Джагсон, Трэверс, Яксли, Крэбб с Гойлом - весь «горячий список» Аврората в наличии! Ну что ж… это даже лучше, чем я ожидала!
С коварной улыбкой Тонкс крепко потерла ладошки.
- Забини там нет, - зачем-то уточнил Гарри.
- Верно… Оно и к лучшему. Блейз – хороший парень, и мне бы не хотелось, чтобы он попал под раздачу.
- Так что ты придумала?
- Все очень просто. Тебе даже палочка не понадобится, только плащ-невидимка. Надеюсь, ты его не забыл?
- Обижаешь! Вот он, - Гарри извлек из-за пазухи сверток легкой серебристой ткани.
- Момент… - Тонкс быстро наложила на ботинки Гарри Заглушающие чары, затем достала из кармана круглую коробочку-бонбоньерку. В коробочке обнаружилось с полдюжины прозрачных шариков темно-янтарного цвета, похожих на желатиновые капсулы с витаминным рыбьим жиром, которыми лет десять назад тетя Петуния пичкала своего драгоценного Дадличку.
- Что это?
- О, это великая вещь! Концентрат Вечной Женственности, он же Эликсир Гренуя(3). Самый сильный немагический афродизиак, который есть на свете. Есть легенда, что его изобрел в восемнадцатом веке один сбрендивший парижский парфюмер. Он хотел создать идеальные духи, и, чтобы добыть нужные ингредиенты, совращал юных девственниц, а после первой ночи убивал их и делал из их кожи и волос вытяжку «аромата страсти»… Впрочем, в реальной жизни наверняка все было гораздо проще, и не так кроваво. Рецепт считался утерянным в течение двухсот лет, но кто-то, похоже, сумел его восстановить.
- Откуда он у тебя?
- Братья-рыжики подарили на пробу, когда я в последний раз заходила к ним в магазин… ты же знаешь их чувство юмора! А где они его взяли, я даже думать не хочу.
- И что мне с ним делать?
- Еще не догадался? Пробраться на заседание маленького малфоевского клуба и немножко освежить там атмосферу! Интересно, какая у них в спальне кубатура… еще драпировки, ковры, балдахины… вентиляции, считай, никакой… - забормотала Тонкс себе под нос. – Плюс четырнадцать молодых озабоченных придурков… Пожалуй, двух капсул хватит. Их надо сильно сжать в пальцах, тут же закинуть в комнату и плотно захлопнуть дверь. Через две секунды капсулы лопнут – вот тогда-то и начнется настоящее веселье! Ну как, справишься?
Картина, нарисовавшаяся перед внутренним взором Гарри, заставила его щеки запылать, а рот - растянуться в дурацкой ухмылке. С трудом справившись с собой, он кивнул:
- Под Бесшумными чарами, да в отцовском плаще – легко! Ты еще сомневаешься?
- Да? А кому я осенью разбитый нос вправляла?
- Эээ… Колину Криви? Вечно он его сует куда не надо!
- Нахал! – острый локоть Аврорши чувствительно ткнулся Гарри под ребра. – И за что я тебя люблю такого... Ладно, пора двигаться. Рождественская вечеринка у Слагхорна вот-вот закончится, так что вместе с тем же Забини ты проскользнешь в слизеринский дормиторий безо всякого пароля. А я попробую перехватить Гермиону где-нибудь на полдороге. Не хочу рваться к вам в башню – Полная Дама меня не любит… Встретимся в моем кабинете - то есть в бывшем амбриджевском. Ну, удачи!
- И тебе доброй охоты!
В ответ Тонкс очень похоже изобразила волчий вой.
(1)Инвольтация – магический обряд с применением заколдованного предмета – «вольта». Классический пример – наведение порчи с помощью куклы и спиц.
(2)Гаэлик – кельтский диалект, является, наравне с английским, государственным языком Ирландии.
(3)Гренуй, Жан-Батист – главный герой романа Патрика Зюскинда «Парфюмер»
