Я корчусь в невиданной боли,
Но молча – услышу опять,
Что должен усилием воли
Шалящие нервы унять,
Слабак, не мужик, что позорюсь,
Что я чрезмерно раним.
Оплеван за страх и за совесть,
Я начал вдыхать глиттерстим.
А что? Ну пошли, постреляли,
Валялись в крови и кишках!
Товарищей с стен соскребали,
Размазанных в мелких клочках!
И каждой секундой отныне
Живу, погружен в этот ад.
Я думал, что лучше бы с ними
Погиб; в том, что жив – виноват,
Что выжил и не застрелился,
И даже не стал нелюдим,
Старательно развеселился
И стал принимать глиттерстим.
Кричат от бессмысленной боли
Опять голоса в голове.
Кричат мне о самоконтроле
И о показном удальстве.
Справлялся. Играл – бравый мачо.
Позорюсь – сидел бы одним.
Я в ломке от боли корячусь.
Присвоили мой глиттерстим.
В поту и слюнях полз по полу.
Драл ногти об нары – и знал:
«Дракон» подчинен произволу.
Наркотики зам распродал.
Даала забилась на нары,
Поджала колени – мой вид
Позорен, я вижу кошмары,
И лезут глаза из орбит.
Кругом разлагаются трупы.
Кругом перестрелки и вонь.
От страха попался так глупо.
Навек мной покинут «Дракон».
Висим над какой мы планетой?
Неважно. Хватило бы сил –
Об стенку я в камере этой
Башку сей же час бы разбил.