Часть 14. Не успел

Зоро проснулся в прекрасном расположении духа, чего с ним уже давненько не случалось и, желая продлить еще немного охватившие его ощущения, парень валялся под одеялом еще какое-то время, так и не открывая глаз. Плавно перекатившись с живота, на котором он лежал на бок, мечник сграбастал в охапку вторую, не занятую сейчас никем, подушку и уткнулся в нее лицом. Вдыхая слабый аромат, оставшийся на ней от кока.

Кок… Бровастик… Завитушка… Его Завитушка…

Ророноа совершенно нетипично для своего статуса демона всего Ист Блю, сурового охотника на пиратов, хотя и бывшего, а также будущего величайшего фехтовальщика в мире, но абсолютно искренне и счастливо улыбнулся в обнимаемую им пузатую думку. Зеленоволосый чувствовал себя просто невозможно, просто безумно счастливым. Сейчас ему даже казалось, что он смог бы… нет, ну парить под небесами и вытворять прочие еще более идиотские вещи это скорее прерогатива блондина, но что-то он точно смог бы сейчас совершить. Ему было чрезвычайно хорошо, так хорошо, как, казалось, не было никогда.

Еще некоторое время позволив себе поваляться в мягких лапах постели, мечник наконец-то выпустил из своих объятий подушку, перевернулся на спину и плавно поднялся с футона, сладко потягиваясь и разминая тем самым мышцы.

Отсутствие Завитушки в пределах его досягаемости никоим образом не сказалось на настроении парня. Хотя, говоря откровенно, старпому безумно хотелось обхватить ладонями смущенное пристальным к себе вниманием лицо повара, заглянуть в его бездонные и сияющие нежным теплым светом голубые глаза, а затем медленно поцеловать тонкие, невозможно вкусные губы, тесно прижимая парня к себе.

Ророноа улыбнулся этим мыслям, мечтая о том моменте, когда он сможет воплотить их в жизнь и бросил взгляд в сторону окна. Из дымохода, который размещался аккурат над камбузом, неспешно тянулся к небесам сизый дымок. Губы мечника снова расплылись в улыбке – сегодня он на удивление часто улыбался, не сказать, что это действо не нравилось мечнику или приносило ему какие-то беспокойства, отнюдь, но это было несколько непривычно – его кок готовил вкусный, по-настоящему королевский завтрак для него и их накама. Повар всегда оставался верен своим принципам и ничто в мире не могло заставить его оставить голодать страждущих, даже, если те стащили ночью с кухни изрядную порцию мяса. Что было частым явлением раньше на Мерри Го, а теперь и на Санни, хотя для всей команды оставалось абсолютнейшей загадкой, каким таким образом Луффи удается обходить защиту, установленную на холодильник умелыми руками Френки.

Кстати о птичках.

Дверь в мужскую каюту с грохотом отворилась, и из нее на палубу выбежал веселый, бодрый и вполне готовый к поеданию вышеозначенного завтрака, капитан. Да, этого сломить было невозможно. Некоторым могло показаться, что младший Ди просто безумный эгоист, не заботящийся и не волнующийся ни о чем в этом мире, потому и позволяющий себе все время глупо улыбаться и радоваться жизни, хотя кому, как ни его накама знать, что это мнение было очень далеко от истины.

Следом за Луффи на палубе показались Усопп и Чоппер, буквально кубарем выкатившиеся из дверей. Троица тут же устроила шумную возню на газончике, споря о том, кому из них сегодня достанется право первым отведать новое и, сне всяких сомнений, невероятно вкусное и изысканное блюдо, которое приготовит им кок.

Зоро подошел ближе к окну, по пути подхватив с пола свои штаны и натягивая их на мускулистые ноги. Увидев хитро улыбающуюся Нами и загадочную, как и обычно, впрочем, Робин, осторожно и бесшумно крадущихся по верхней палубе по направлению к двери в обитель кока, парень ухмыльнулся, понимая, что троица идиотов на сегодня остается не у дел, все еще поглощенная борьбой за лидерство. Но тут перед девушками словно из ниоткуда появился Брук с неизменным поклоном и фирменным снятием цилиндра с роскошного афро.

– Мадам, не изволите ли вы по?.. – звучный голос музыканта был прерван оглушительным «Еще чего?!» и парой не менее громких ударов, которыми и был удостоен извратный скелет.

Нами, пышущая злобой и источающая ужасающую ауру, грозно нависала над бедолагой, а Робин предсказуемо и все так же загадочно улыбалась, отметив, что шум определенно привлек к ним внимание неразлучной троицы, и Луффи, явно не ожидающий от своих накама такого вопиющего «предательства», уже готовился к тому, чтобы, растянув руки и вцепившись в перила, запустить себя прямиком в камбуз, ну а такие препятствия, как двери никогда не были для Мугивары чем-то значимым. Но плану младшего Ди так и не суждено было сбыться – в этот самый момент крышка люка, ведущего с палубы в доки, резко отворилась, впрочем, также запуская паренька в полет, правда, совершенно в другом направлении. Из отверстия в полу показались голубые волосы. А затем и лицо киборга и громкий возглас оповестил весь корабль о прибытии на сцену нового действующего лица.

– Пахнет ну просто SUUUUPER-вкусно!

– Эй, Френки! Ты что это делаешь? Так я точно не смогу быть первым! – обиженный голос капитана стал подобен выстрелу из пистолета, отмечающего старт, и все пираты, словно по команде, ринулись в святая святых Поварешки.

Мечник довольно усмехнулся. Его радовало, что несмотря ни на что, ребята всегда оставались самими собой, что только еще раз подтверждало и доказывало их веру друг в друга и помогало оставаться на плаву, не взирая ни на какие сомнения, тоску и отчаяние.

Зоро тоже решил поспешить вниз, с его накама станется – опять не оставят ему ни крошки, благо его кок о нем позаботится. Парень отвернулся от окна, намереваясь одеться и спуститься на палубу, как был остановлен отчаянным воплем, глухо донесшимся со стороны кухни. Сердце в груди мечника на миг остановилось, а затем часто-часто и невероятно сильно забилось в груди раненой птицей.

Кажется, дурацкое плохое предчувствие не покидавшее, несмотря на превосходное в остальном состояние, парня с самого момента его пробуждения и тихонько, но безумно настойчиво свербевшее где-то глубоко внутри, его все-таки не обмануло.

Отчаянно, даже не позволяя себе и мысли плохой допустить о том, что же произошло, старпом резко бросился вперед. Рывком откинул крышку люка и, не заботясь ни на секунду о лестнице, спрыгнул вниз прямо на мягко-коловшую его босые ступни траву, тут же беря низкий старт и буквально взлетая по ступенькам и оказываясь в дверном проеме, ведущим на камбуз.

Беглого взгляда на представшую перед ним картину хватило, чтобы понять, что свершилось непоправимое.

Обеденный стол, буквально ломившийся от всевозможных блюд, начиная мясом, приготовленным, наверное, по сотне различных рецептов и заканчивая изощреннейшими в своей красоте и притягательности напитков и десертов, был совершенно забыт каждым из тех, кто так усиленно рвался к нему всего лишь каких-то жалких пять минут назад.

На девушек, находившихся к фехтовальщику ближе всех, было больно смотреть. Нами сидела на полу, ужасно сгорбившись и навзрыд плача, уткнувшись лицом в ладони сложенные лодочкой. Стоявшая рядом с ней археолог, славившаяся своими невозмутимостью и спокойствием, сохранявшимися в любой, даже самой безысходной ситуации, выглядела ничуть не лучше, если не хуже. Было дико и неправильно видеть, как из распахнутых в неверии глаз этой храброй и умной женщины струились слезы, а губы при этом мелко дрожали.

Чоппер и Френки, совершенно никого не стесняясь, ревели во весь голос и во всю силу своих легких, даже не пытаясь удержать захлестнувшие их в этот момент чувства. Маленький врач, дольше всех проводивший свое время в эти недели с коком, глотал крупные соленые и отдающие горечью слезы и практически скулил имя того, кого так и не смог спасти, несмотря на все свои не малые познания в медицине и отчаянное желание помочь. Киборг же, который и без того обычно плакал по поводу и без, обычно радостно и умиленно бормоча что-то об очередных Suuuper-ребятах, в этот раз не был столь весел и многословен. От новых ноток, появившихся в его горестном голосе, становилось ужасно не по себе.

Сидящий прямо на полу на своей пятой точке и упиравшийся ладонями в пол позади себя, Усопп только и мог, что часто-часто повторять слова: «Не верю! Не может быть! Нет-нет-нет!», перемежая их с именем повара. Все его тело била крупная дрожь, а из широко раскрытых глаз лился неисчерпаемый поток слез.

Жизнерадостный и веселый обычно скелет, испытавший на себе все прелести становления мертвым и похоронивший и попрощавшийся навсегда со всеми членами своей команды, со всеми своими друзьями, когда-то ужасно давно, просто стоял, настолько потрясенный и шокированный случившимся с человеком, который, невзирая на его, Брука, состояние, согласился называть его своим накама и так же навеки потерянный, что был просто не в силах ни пошевелиться, ни дышать.

Капитан замер посреди кухни и отрешенно смотрел на повара, не желая принимать страшную правду. Его лицо напоминало маску, ни единой самой слабой эмоции разглядеть на нем не представлялось возможным. Он стоял, чуть покачиваясь из стороны в сторону, безмолвный, с покрасневшими, но абсолютно сухими глазами и, отчего-то, на это было смотреть больнее всего.

Санджи…

Сердце Зоро словно сдавило железными тисками, и тяжело было сделать малейшее движение и даже вдохнуть у него получалось с трудом. Он неверяще и шокировано разглядывал широко распахнутыми глазами своего Завитушку, мирно сидящего на диване.

Кок просто сидел, чуть откинув голову назад и прикрыв глаза, одна его рука покоилась на подлокотнике дивана, и кисть свободно свисала вниз, а вторая нашла приют на его бедре. Казалось, что повар просто спит… Да, спит… Парень просто присел на минуту перевести дух после достаточно насыщенного утра, наполненного скворчащими сковородками и кипящими кастрюльками, и незаметно сам для себя уснул… Он даже улыбался во сне… Улыбался во сне… Так тепло и нежно… Что же ему снится?..

Зоро судорожно сглотнул и подался вперед, делая один крохотный, но такой невероятно тяжелый для него шаг. Ему отчаянно казалось, что сейчас, вот сейчас, стоит ему только подойти еще чуть ближе и видение рассеется – невозможные голубые глаза распахнутся, радостно отмечая, что старпом попался на удочку, и тонкие губы сложатся в лукавую улыбку и со словами: «Бака-Маримо! Ты и, правда, поверил, что я умру так легко?», кок распахнет ему навстречу объятия, а все накама весело рассмеются, потешаясь над доверчивостью фехтовальщика и радуясь удачной шутке, будут еще долго припоминать зеленоволосому его промах.

Но чуда, увы, не происходило. Очень медленно и неуверенно подходя к блондину, Зоро все отчетливее и яснее осознавал, что его и не может произойти. Лицо парня было намного бледнее, чем обычно, тени, не так давно появившиеся под глазами, теперь выделялись еще сильнее, длинные светлые ресницы больше не трепетали под прикрытыми веками, а дыхание не наполняло легкие живительным кислородом, заставляя грудную клетку подниматься и опадать.

С каждым шагом сердце мечника сдавливало все сильнее, хотя казалось, что дальше уже просто некуда и еще чуть-чуть, совсем чуть-чуть, только он подойдет еще немного ближе к Завитушке и оно, не выдержав такого потока одолевающих парня чувств и невыразимого, безграничного отчаяния, разорвется на сотни маленьких кусочков.

Оказавшись, наконец, подле блондина, фехтовальщик рухнул перед ним на колени, потому как ноги отказались его удерживать и дальше. Сидя на полу, Зоро продолжал пристально рассматривать родное лицо снизу вверх, с болезненной, щемящей израненную, измученную надеждой и страхом за накама душу нежностью, все еще наивно и совершенно по-детски на что-то надеясь.

Удивительно, но лицо повара больше не казалось мечнику изможденным и измотанным тягостными раздумьями и постоянными волнением, отчаянием и беспокойством, как это было в последние пару недель. Умиротворенность и безмятежное спокойствие, отчетливо читающиеся теперь в облике парня, поразительным образом сказывались на нем. Санджи казался еще прекраснее, словно сам ангел спустился с небес, если бы только старпом верил в ангелов…

Зоро прикрыл глаза и из-под его век потекли первые слезы. Парень с тягостным стоном уткнулся лбом в колени своего самого дорогого человека и сдавленным голосом, хрипло прошептал:

– Нет… Завитушка… нет… ты не можешь… вот так… не можешь…

Тихий всхлип и еще более отчаянный, чем ранее голос, осознавшего тяжкую реальность фехтовальщика:

– Эй, кок, я ведь так и не успел сказать тебе... не успел... сказать... кок?

– FIN –

N/A

Ну вот все и закончилось, это самая грустная и продолжительная история из всех, которые я когда-либо писала (ага, будто их было очень много ^^")...

Ловлю все тапки, помидоры, яблоки.. только тухлых яиц не надо - воняют жуть же... да, концовка такая какая она есть, я очень-очень долго раздумывала, что с ней делать, но не видела для себя иного финала, увы... мне очень жаль, если я действительно разбила кому-то сердце, нет мне прощения о.О"

Дабы предупредить нижепоследующие комментарии сразу пишу, что продолжения НЕ будет, так же как не будет и каких-то бонусов и дополнений к этой работе. Она окончена... Owari desu, как сказали бы японцы…

Спасибо всем тем, кто оставался со мной до самого конца и все-таки прочел это и не остался равнодушным.

За сим откланиваюсь, вcегда ваша, Taiyo H.