Глава 13: Предчувствие смерти
Я ненавижу это место.
Не потому, что здесь ничего нет кроме бескрайнего моря черной грязи.
Не потому, что в багровых небесах висит вместо солнца черная дыра, из которой льется все та же грязь.
Я ненавижу его потому, что этот отрицающий любую жизнь мир – все, что у меня есть.
Апофеоз проклятия. Памятник поражению.
Вечное напоминание о том, как слабый человек попытался стать сильным и потерпел крах.
Я лежу в этой грязи. Я хотел бы утонуть в ней, прекратить свое не-существование. Умереть окончательно и навсегда. Я готов на все, лишь бы больше не смотреть в лицо своего позора.
Сквозь сознание медленно текут образы людей, мест и событий. Может быть, я видел их когда-то давно. Может быть, я увижу их в далеком будущем. Понятия времени для меня не существует. Прошлое и будущее – все сплетается в единый ком, из которого нельзя вычленить что-то конкретное. Я даже не могу вспомнить кто я. Все что мне остается – лежать, раскинув руки, в этой грязи, которая не может меня поглотить. Наверное, я слишком отвратителен даже для нее.
Я закрываю глаза и погружаюсь в вихрь собственной памяти. Десятки, сотни осколков, словно принадлежащих разным мирам. Один осколок таит в себе высокотехнологичный мир, небо которого закрыл дым заводов. Другой скрывает мир примитивный, не знающий железных орудий. Все осколки разные, но объединяет их одно.
Кровь. Кровь. Кровь, кровь, кровь, кровькровькровькровькровь…
Осколки памяти сочатся кровью, будто выдранные прямо из тела куски мяса. Сгоревшие города. Убитые люди. Разрушение. Хаос. Опустошение.
Смерть.
«Пробудись, Защитник».
Что-то обращается ко мне. Не живой голос, но зов подсознательный, невероятно сильный. В тот миг, когда я слышу зов, ко мне начинает возвращаться понимание происходящего. Я – Защитник. Страж Противодействия. Неприкаянная душа, которая никогда не обретет покоя. Сейчас меня позвали, потому что пришло время исполнить свой долг.
«Приди, Защитник».
Я начинаю осознавать свою личность. Вспоминаю имя. Вспоминаю обстоятельства своего становления Стражем. Вспоминаю мотив, побуждавший меня к действию. Вспоминаю, где я нахожусь.
Потому что Трон Героев – это лишь изобретенное смертными понятие, призванное сгладить пугающую неизвестность. Прежде чем окончательно пробудиться от своего сна и ответить на призыв, я последний раз оглядываюсь на море грязи. Таков мой личный Трон. И его я не променяю ни на что другое.
Воля Мира вырывает меня с Трона, но я даже рад. Еще один призыв означает еще одну битву. Еще один шанс доказать, что я достоин своего места. Пусть мне никто не ставил памятников, пусть меня забыли все – я не уступлю тем героям, о которых складывают легенды. Упорство – это единственное, чему я научился у того человека. Но и этого достаточно.
Мой призрак выбрасывается в материальный континуум, облекаясь плотью. Ощущение физического тела после вечности, проведенной в образе даже не духа, абстрактной концепции, вызывает неописуемую боль. Приходится вспоминать, как правильно проталкивать воздух в легкие, как двигаться, как видеть и слышать. Это занимает ничтожную долю секунды, но субъективно растягивается на часы. Быстрым взглядом я окидываю окружающее пространство.
Город.
По размерам – скорее маленькая деревня с населением в несколько тысяч человек, но по понятиям текущего временного отрезка это довольно крупный город. Я не знаю его названия и местонахождения – это не нужно для выполнения задачи, поэтому я не имею этих сведений. Все, что мне известно – город должен быть стерт с лица планеты. И это не тот приказ, который можно нарушить или оспорить. Поэтому я не обращаю внимания на людей, которые глазеют на мой странный с их точки зрения наряд и тыкают в меня пальцами, я просто начинаю читать заклинание.
- Восемь слез, да падут на землю,
Ибо лишь они смоют людские грехи.
Восемь теней, да затмят небеса,
Ибо свершиться дано лишь сотворенному року.
Скверну я несу в своей душе
Чтобы всякий близ меня был безгрешен.
Отчаяние вечно. Разрушение не остановить.
Эон или миг – не дано достигнуть Шестого.
И возношу я мольбу:
Я не могу остановиться, даже если бы захотел. Каждая последующая строка взывает к магии, намертво отпечатавшейся в моей душе. Страшной магии, настолько страшной, что даже в самый критический момент я не осмелился применить ее по своей воле. Но сейчас мое собственное мнение ничего не значит, меня ведет воля Мира. Поэтому я просто продолжаю читать.
- Пусть придет гибель роду людскому,
Пусть в муках угаснет росток каждой жизни,
Пусть бывшее белым окрасится в черный!
Явись, Ангра-Манью, все Зло этого Мира!
В тот миг, когда я произношу последнюю строку, мир вокруг меня искажается. Запретная магия, Зеркало Души. Неимоверно дерзкий акт сотворения целой вселенной внутри замкнутого поля. Используя триллионный запас магической энергии, дарованный мне Алайей, я накрываю им весь город. Добро пожаловать в мой мир.
Люди, животные, здания – огромные волны черной жижи накрывают все, повинуясь лишь моей мысли. Не останется ничего, не спасется никто. Внутри этого микрокосма я и есть сам Ангра-Манью. Бог Зла, оскверняющий и уничтожающий все, на что падет его взгляд. Нет смысла держать Зеркало Души долго – все живое погибло в первые же секунды. Неодушевленные объекты сгорели и растворились в черной жиже не так быстро, но все они были созданы людьми, и потому уязвимы для этого материализованного проклятия. Выждав для верности еще несколько секунд, я сворачиваю замкнутое поле, и мой внутренний мир безжалостно сминается миром настоящим, как неправомерно существующая фальшивка.
Я снова осматриваюсь. Там где только что был город, теперь только обугленная пустошь. У меня нет эмоций по этому поводу, потому что Страж Противодействия в них ну нуждается. Задача выполнена, и мое тело, состоящее из концентрированной праны, уже начинает распадаться.
Откуда-то издалека доносится яркая вспышка. Словно кто-то подорвал ядерный заряд. Хотя какие ядерные заряды за четыре тысячи лет до их изобретения. По невероятно мощному выбросу праны я могу судить, что там действует кто-то из моих соратников, такой же Страж, как и я. В этот миг я понимаю, что ощущаю эмоцию.
Любопытство.
Я спрашиваю Мир, и Мир мне отвечает. Город, который я только что пожрал, назывался Гоморра. Там, в нескольких километрах от меня, в волшебном огне сгорает Содом. Прежде чем исчезнуть полностью, я вспоминаю еще одну эмоцию.
Ирония.
Март, 2002 год
- Да говорю же, все проще простого! Главное – правильно смешать соус. Тут очень важна пропорция бобовой пасты к уксусу. Еще я иногда приправляю его горчицей, но это уже на любителя, слишком остро. Вообще, острая пища – это какая-то большая ошибка, как мне кажется. Я серьезно, как-то раз, когда еще был жив отец, мы сходили в китайский ресторанчик в Синто. Я думал, что мой язык сейчас будет прожжен насквозь! Не удивлюсь, если этот мапо-тофу по убойной силе превосходит напалм.
Когда Эмия начинал говорить о еде, стоя при этом у плиты, его практически невозможно было остановить. Синдзи редко заходил к нему в гости, но эту закономерность вывел уже давно. Может, на дом было наложено какое-то проклятие, не позволяющее никому уйти из него голодным? Сколько раз надо повторить, что пришел по делу?
- Эмия, я серьезно, не надо, - гостеприимство этого рыжего иногда буквально раздражало. – Если я у тебя тут поужинаю, мне Сакура потом голову оторвет.
- Мато, ты боишься своей маленькой сестренки?
Синдзи зыркнул в сторону. Тигра валялась перед телевизором и хрумкала печеньем, хотя до обеда оставалось от силы полчаса. Неужели нельзя побыть серьезнее при посторонних?
- Эта маленькая сестренка - настоящий монстр во плоти, - буркнул он. – После того, как я последний раз прошел в дом обутым и нанес грязи, на следующий день пришел в школу на костыле.
- Так тебе и надо, - Тигра, разумеется, и в грош не поверила этой популярной байке, которую Синдзи сам же распространял. – Дома надо соблюдать чистоту.
- Но не ценой переломанных ребер. И раз уж ты здесь, Тигра-сенсей, - Синдзи увернулся от брошенной ему в голову коробки из-под печенья, - повторю еще раз – я бросаю стрелковый клуб, и я буду повторять это до тех пор, пока не подпишешь мое заявление. Эмия, помоги мне уже до нее докричаться!
- Соревнования же через две недели! – взвыла Тигра. – Ты вообще представляешь, что лишаешь школу четверти боевой силы?!
- Есть Мисудзури, есть Эмия, есть Сакура. Если их замотивировать на победу – они и втроем управятся, - Синдзи только пожал плечами. – В любом случае, с завтрашнего дня моей ноги на стрельбище не будет, я так решил и менять свое мнение не собираюсь.
- А через три недели заканчивается учебный год! И нынешний президент клуба выпускается! – Тигра с неожиданной ловкостью подскочила к нему и схватила за воротник. – И кого ставить ему на смену?!
- Это ты у меня спрашиваешь?! Мисудзури поставь, у нее все равно шило в заднице!
- МАТО!
- Фуджи, хватит его душить, - заметил Эмия, помешивая жаркое. – Все равно не переубедишь, он же упрямый.
- Широ, и ты туда же! – горестно взвыла Тигра, но воротник Синдзи в покое оставила.
- Ну, если он бросает клуб, значит, у него есть более важные дела, - с долей сомнения протянул Широ. – Наверное.
Черт, Эмия, если бы ты только знал, насколько это важные дела. Но из тебя маг, как из ведра лопата, ты не унаследовал магическую метку Эмии Кирицугу, и понятия не имееш, что из себя представляет собой настоящее обучение этому ремеслу. Это тебе не в сарае медитировать. И даже не возня с простенькими заклинаниями в наскоро обустроенной мастерской.
- Просто почувствовал, что этого для меня многовато. С прошлого февраля я несколько раз получал серьезные травмы, и видимо это начало сказываться. Просто карма какая-то.
- Ну да, выглядишь ты неважно, - кивнул Эмия, по тактичности ненамного превосходивший кирпич.
Попрощавшись, Синдзи вышел на улицу и неспешной походкой отправился домой. Хотя на собственную внешность он обращал минимум внимания, последние слова Эмии заставили его задуматься. «Неважно выглядишь» это довольно мягко сказано. Кожа потускнела, в волосах появилась пока еще едва заметная проседь – это в шестнадцать-то лет! Хотя от вживления дедовых червей ему удалось отвертеться, но в подвале дома, в выстроенных в ряды колбах уже подрастали новые выводки – созданные Синдзи под руководством Зокена из собственной крови и нервных волокон. Вдобавок к этому, все последние три месяца дед готовил его к пересадке магической метки. От одной мысли об этом его начало со страшной силой тошнить. Черт, надо забежать в аптеку и купить противорвотное. Иначе он даже не сможет затолкать в себя ужин.
Дом, дом, милый дом. Мерзкий, темный, попахивающий тленом… но все равно дом. Во-первых, потому что другого нет. Во-вторых, потому что там есть, кому встретить. Ну или, по крайней мере, было кому встретить, до некоторого момента. Зайдя внутрь, Синдзи встретился взглядом с сестрой. Сакура с момента возвращения Зокена выглядела пришибленной и замкнутой, хотя ей больше не приходилось спускаться в подвал. Да и ночевала куда чаще в собственной комнате. В чем была проблема, он так и не смог выяснить, да и не пытался особо, благо своих дел был целый вагон. Заглянув к себе в комнату, Синдзи прихватил банку с сероватой массой. Это была последняя вещь в мире, с которой он хотел бы иметь дело, но если надо – значит надо.
Магическая метка была главным сокровищем любого мага. Каждый глава семьи, создав и отточив какую-либо магию до совершенства, жертвовал некоторым количеством своих цепей, чтобы вплести ее в метку, таким образом, сделав доступной для последующих поколений. Этот процесс больше всего был похож на запоминание информации головным мозгом, но происходил не только на телесном, но и на духовном уровне. Записанное в метку заклинание можно было освоить за считанные дни вместо нескольких месяцев и использовать его без утомительной возни с магическими кругами и чтением арий. Но в магии ничего не дается даром, и даже просто дешево. Хотя метка сращивалась с нервной системой, она все равно была чужеродным элементом. Принять метку мог только кровный родственник предшествующего мага, и даже в этом случае имплантация была опасным и невероятно болезненным процессом, настолько болезненным, что его старались проводить только в позднем подростковом возрасте, когда реципиент еще достаточно восприимчив, но уже не умрет от болевого шока. Кроме того, необходимо было подготовиться, заглушить собственные естественные защитные системы, созданные магическими цепями, и одновременно сделать свой организм более похожим на организм того, чью метку нужно было принять. Обычно для этого наследника заставляли пить кровь. Наименее консервативные маги пользовались шприцами и капельницами. Если же предыдущий глава семьи погибал до того, как наследник был в достаточной мере подготовлен, в ход пускался даже ритуальный каннибализм. Семья Мато не была исключением, хотя в силу некоторых причин, у нее была своя специфика.
Ненавидящим взглядом Синдзи воззрился на банку с серо-зеленым сыроватым порошком. Это была одна из тех немногих уступок, на которые согласился пойти дед в обмен на его полную лояльность. Черви поглощали плоть мертвых членов семьи, вместе с магическими цепями, аккумулировали в себе генетическое наследие, и они первыми подселялись в тело наследника, чтобы оторректировать его и усилить сродство с Гербовым Червем. Однако метка, которую должен был получить Синдзи, была более похожа на стандартную, поэтому ему было разрешено не имплантировать червей стандартным способом, а предварительно растереть их в кашицу и подсушить. Что-то более мерзкое было представить сложно. Хотя, спору нет, это было намного лучше, чем лежать в яме прикованным цепями к полу и ощущать, как они прогрызают себе путь через кожу и мышцы в костный мозг.
Сакура сегодня ничего не готовила – еще одно странное обстоятельство – но Синдзи было, в общем-то, безразлично. Последнее время он относился к еде просто как… к еде. Некой субстанции, которую следует засунуть в рот, пожевать и проглотить, чтобы поддержать свое существование. Эмия подобное регулярно приводило в негодование, Синдзи же в свою очередь не понимал, как такой обыденной вещи можно придавать столько внимания. Поэтому он без какого либо огорчения заварил лапшу быстрого приготовления, залив все сверху самым острым соусом, который можно было купить в городе. Надо было заглушить вкус и запах червячного порошка.
После короткого ужина он направился в место, ставшее для него уже второй личной комнатой – в Зал Червей. Меньшее отвращение он от пребывания здесь не испытывал, но по крайней мере, его уже не бросало в дрожь от одного вида шевелящейся массы. Вдобавок к этому, Синдзи на первое же свое ежедневное занятие с дедом пришел с лопатой для снега и несколькими широкими досками. Под взглядом ошалевшего от такой наглости Зокена, он откидал часть червей в сторону, быстро уложил доски на ребро и закрепил их между собой моментальным клеем, отвоевав себе таким образом площадку три на три метра, куда еще через день перетащил все скопившееся за год хозяйство из съемной квартиры в Синто.
- Привет, дед, - поздоровался он.
- И тебе добрый вечер, - иногда Зокен, по какой-то своей прихоти, вел себя как обычный добродушный старик. – Я вижу, ты уже почти готов.
- Я-то всегда готов. А вот моя метка еще нет, – Синдзи подошел к столу, уставленному кучей колб и заваленному исписанными листами и книгами. – Ты только взгляни на этого красавца. Ради него я готов признать, что магия червей действительно многогранное и достойное искусство.
Он взял одну из колб. За толстым ударопрочным и термостойким стеклом, в жидкости, представлявшей собой смесь дистиллированной воды, крови самого Синдзи и десятка алхимических реактивов с непроизносимыми названиями, колыхалось нечто похожее на клубок полупрозрачных, тускло люминесцирующих нитей.
- Всего три месяца, а вон как вымахал. Дед, ты его чем-то особым кормил?
- Тебе лучше знать, как он должен расти, - осклабился Зокен. – Не расскажешь старику, как ты додумался до того, на что нужны многие годы исследований?
Двенадцать лет, если быть точным, это при наличии помощи со стороны невероятно талантливого мага-универсала и при превосходном оборудовании.
- Духи на ушко нашептали, - пожал плечами Синдзи. – Знаешь, я во время того случая в библиотеке так головой об стол ударился, что постоянно кто-то на ухо шепчет.
- И что шепчет?
- В основном – неприличные анекдоты. Хотя иногда и что-то полезное попадается. Например, голоса мне сказали, что на самом деле я прямой потомок звездных рыцарей с Альдебарана, и что я должен объединить под своей рукой планету, чтобы противостоять угрозе со стороны Космических Гиперквазарных Арахнидов, - проследив за выражением лица Зокена, он поспешно добавил. – Да шучу я, шучу.
- Все-то бы молодежи шутки шутить, - посетовал старик, не спуская с него цепкого взгляда.
- Больше улыбайся, дед, и люди к тебе потянутся. Вот ты сидишь тут неделями безвылазно, даже никто толком не знает, то ли есть ты, то ли нет тебя.
- И хорошо, что никто не знает. Залог нашей победы в грядущей Войне – секретность и внезапность. Кстати, ты уверен, что наследница Тосака ничего о тебе не подозревает?
- Уверен, иначе бы давно взяла в оборот. Хотя, если честно, я уже устал уклоняться от ее непрерывных требований реванша. Боюсь, дело может дойти до того, что она просто возьмет дом штурмом, и тогда без помощи магии я с ней не справлюсь. Да и рано ее убивать, такое мое мнение. Она гарантировано станет мастером в Войне, а если я ее прикончу – ее место займет кто-то посторонний, о ком ничего неизвестно.
- Верно мыслишь, - Зокен откашлялся. – Хотя я до сих пор не представляю, как ты ухитрился сразиться с ней и выжить.
- Она прекрасно натренированный боец, но слишком мягкосердечна, когда дело касается Сакуры. Видимо, так и не смогла забыть о родственных связях. Можно сказать, мое теплое отношение к ней в определенной мере служит мне щитом против Тосаки, которая по этой причине сдерживалась от действительно опасных атак.
На самом деле, Тосака не сдерживалась. Скорее, не считала тратить действительно мощную магию на того, кого считала ничтожной козявкой. Но сунутый в живот по самую рукоятку нож должен был поубавить даже ее спесь, и следующий бой Синдзи почти наверняка не переживет без должной подготовки. Поэтому он вернул колбу с Нейронным, как он его решил назвать, червем в предназначенный для него магический круг и принялся собственно за тренировку.
…
Тем временем в нескольких сотнях километрах от поместья Мато, в токийском представительстве Ассоциации магов, глава этого представительства окинул мрачным взглядом гору докладов о хаосе, творящемся в небольшом городке под названием Шикура. Семь случаев одержимости за два месяца, все сопровождались жертвами. Инциденты такого размаха прямо ставили под угрозу существование Таинства, и Ассоциация не могла оставаться в стороне. Церковь тоже не дремала, но Святые Таинства были малоэффективны в азиатском регионе, поэтому они официально запросили поддержки у своих идеологических противников.
Глава еле заметно поморщился. Отказывать было равносильно объявлению войны, поскольку на этот раз имелся общий противник. Просить же глав благородных магических семейств лезть в эту бойню было просто недостойно – у большинства из них в ведении находятся собственные земли, зачастую слишком обширные, чтобы отвлекаться на подобные вещи. И именно для таких случаев, когда нужна боевая сила, которой не жалко пожертвовать, есть универсальное решение.
Вольные маги и заклинатели.
Обе категории в Ассоциации презирались, поскольку имели наглость использовать магию как обычный грубый инструмент, а не средство и цель познания окружающей вселенной. Но в критических ситуациях именно их навыки зачастую оказывались наиболее эффективными. Хотя от того не менее вульгарными. Приняв решение, глава очинил гусиное перо, макнул его в чернильницу и начал писать приказ.
Два дня спустя
- Ну что, Синдзи, ты готов? - голос старого мага, казалось, сочился предвкушением.
- Готов, готов, - пробормотал парень, старательно глядя в сторону. - Режь уже.
Правой рукой он положил в рот деревянный брусок и с силой закусил его. Левая тем временем покоилась на каменной подставке. Зокен стоял рядом и сверялся с записями в какой-то жуткой древней на вид книге. Черт, неужели нельзя было воспользоваться нормальным скальпелем? Специально же купил! Хотя, скорее всего, нельзя было. Надо будет потом подробнее разобраться в механизме. Угу... потом... до этого "потом" еще дожить надо.
Черви-фамилиары деда буквально облепили левую руку Синдзи от кисти до плеча плюс само плечо и даже забрались на спину, готовясь по первой же его команде запустить свои жвалы в его плоть. Действуя синхронно, они могли за считанные секунды сделать разрезы требуемой формы и глубины. Пытаясь подавить вызванную волнением дрожь, Синдзи перебрал в уме все подготовительные операции. Инъекция иммуноподавителя - готово, еще утром. Увеличенная доза верапамила для понижения кровяного давления - готово. Инъекция амикапроновой кислоты для улучшения свертываемости крови - готово, вон пустой шприц рядом валяется. Приняты все возможные меры, чтобы снизить ущерб для организма... но все равно риск велик. Достаточно ли было той подготовки, которую проводил Зокен? Достаточно ли точно они с Шики сумели воспроизвести последовательность действий для создания Нейронного червя? Достаточно ли точно удалось снять копию с единственной доступной магической метки?
Синдзи покосился на молчаливо стоящую рядом Сакуру. Копию пришлось снимать с ее метки, и она имела полное право на него злиться. Мало того, что для этого Зокену пришлось активировать в ней Гербового Червя, что само по себе могло ее убить, но и сам Синдзи должен был использовать на ней абсорбер, чтобы считать информацию. Дед легко мог управиться сам, но потребовал, чтобы Синдзи сделал это своими руками. Разумеется, на этот раз абсорбер был изготовлен не в виде пули, но так или иначе, для Сакуры эта процедура была более чем болезненной. Хотя он потом извинялся перед ней как мог, именно в тот период сестренка заметно охладела. Расчет, надо полагать, у деда был именно на это. Провалиться в дебри логики Синдзи не дал голос Зокена:
- Начинаем, - сухо сказал он.
Десятки червей-мечекрылов, чьим единственным предназначением было рвать и резать, единым движением вгрызлись в его тело. До этого момента Синдзи думал, что научился терпеть боль. Боль в мышцах после пробежек и упражнений, боль вызванная активацией магических цепей, боль от сожженной кожи, разорванных связок и переломанных костей - тем летом, против Возвращенной. Неописуемая языком фантомная боль от пожирания заживо, каждую ночь, в одном и том же кошмарном сне. По сравнению с ядовитыми жвалами мечекрылов все это оказалось легкой щекоткой. Он не издал ни единого крика, просто потому, что перехватило дыхание.
Последующее Синдзи скорее воображал, чем наблюдал воочию. Он вообще старался не смотреть влево, чтобы не видеть сплошной кровавый фарш, в который превратилась его рука. Тем временем Сакура, следуя указаниям деда, извлекла Тенями из колбы Нейронного червя и принялась аккуратно натягивать его на руку, будто рукав. Сейчас он был уже не похожей на живое существо личинкой, а скорее сгустком эфирных нитей, имеющим довольно сложную сегментированную структуру и существующим одновременно на материальном и духовном уровне. Так выглядела магическая метка семейства Макири, которую в изначальном виде уже никто не получал несколько поколений.
Каждая тончайшая нить помещалась в свой, специально под нее подготовленный разрез. Узор, составлявший метку, в точности повторял узор из нанесенных ран. Теперь начинался самый главный этап – сращение. Нити приходили в контакт с нервами и магическими цепями, соединялись с ними. Именно из-за этого этапа подготовка к передаче метки порой растягивалась на годы, когда наследника даже заставляли раз за разом ломать себе кости, просто для того, что бы он хоть немного свыкся с болью. Это было не просто невыносимо. Боль от метки затрагивала не только и не столько нервные рецепторы, сколько была проявлением нежелания души принимать в себя инородный объект. Сам факт применения магии шел вразрез с законами природы, человеческое тело не было предназначено для этого, и концентрированная, материализованная магия, которую собой представляла метка, означала надругательство над собственной человечностью. Сбежать от этой боли было невозможно. Потерять сознание – недопустимо, нужно было непрерывно поддерживать активность собственных цепей.
«Ну, сколько еще терпеть?! Я же не железный! Дед!»
Разрезать, образовать контакт, срастить… разрезать, образовать контакт, срастить… одна и та же операция повторялась раз за разом, для каждого сегмента метки. Всего семьдесят пять цепей, собранные за пятьсот лет существования рода Макири. Может, не самого высокого качества, но вполне функциональных. В глазах мутнеет, то ли от боли, то ли от кислородного голодания. С усилием Синдзи заставил себя протолкнуть в легкие немного воздуха, чтобы остаться в сознании. Разрезать, образовать контакт, срастить…
«Дед, ты специально затягиваешь все это?!»
Все остальное тело практически не ощущается. Есть только состоящая из боли рука. Невозможно даже просто шевельнуться, как ни напрягай мускулы. Это что, это Тень? Ну да, она самая. Сакура держит его крепко, на ее лице застыло странное выражение, словно она в ужасе от того процесса, в котором ей приходится участвовать, но в то же время искренне наслаждается происходящим. Невольно в парализованный болью разум вползает мысль, что на самом деле она всегда его в глубине души ненавидела, и что все его усилия заранее обречены на провал. Или это как-то по-другому называется? Нет, серьезно, я тебе не подушка и не игрушка.
Разрезать, создать контакт, срастить…
Окружающий мир почти полностью затмевает темная колышущаяся масса. Черви? Вроде нет. Дым? Но ему неоткуда тут взяться. Постепенно через завесу боли пробивается понимание, что это та же самая жижа, в которой он тонет каждую ночь. Откуда-то издалека, с другого конца узкого и длинного тоннеля, до Синдзи доносится испуганный вскрик Сакуры и гневные отрывистые окрики деда. Где-то рядом устанавливается барьер против хищных духов, наложение мощных сковывающих заклинаний, одно за другим впивающихся в его тело, ощущается как удары кнута. От ног к макушке поднимается ощущение чего-то теплого и шевелящегося. Это «что-то» буквально выкачивает его запас ОД, одновременно изолируя его от внешних источников. Темная волна, затопившая сознание, угасает так же, как поднялась.
Сколько это уже продолжается – несколько минут или несколько часов? На левой руке сейчас нет часов – ее полностью облепили какие-то плоские черви, которых он до этого не видел. Белые, с красными гребнями по бокам, густо сочащиеся слизью. Чем-то похожие из-за расцветки на, хи-хи-хи, кареты скорой помощи.
«Э, а ведь уже не больно… не настолько больно».
Постепенно возвращается ясность мышления, больше не подавляемое болью сознание начинает анализировать обстановку. Черви, скорее всего, выделяют обезболивающую и ускоряющую заживление слизь – выглядит мерзко, но полезно. Сакура стоит рядом, вся в поту и с трудом держится на ногах, потратив много сил на Тень – это как он должен был вырываться, чтобы заставить ее так выложиться? Повернувшись, Синдзи взглянул на деда. Тот, к его изумлению, тоже выглядел вымотавшимся и очень злым. Впившись во внука взглядом, он тихо проскрежетал:
- Ну, Синдзи, не хочешь мне ничего рассказать?
- Не понимаю о чем ты, - честно ответил тот. – Мы закончили?
- Закончили, - сухо подтвердил Зокен. – Следует выждать неделю, прежде чем твои раны окончательно заживут и можно будет начать упражняться с меткой. До этого момента забудь, что она у тебя есть. Сакура! Унеси это отсюда, живо!
Девушка торопливо кивнула, спеленала ничего не понимающего брата Тенью и направилась к выходу из подвала. Живой ковер из червей расступался перед Сакурой, будто те боялись даже находиться рядом с ней. Зокен проводил обоих тяжелым взглядом, сел прямо на каменный пол и позволил фамилиарам укрыть себя с головой. После такой работы ему нужен был долгий отдых и время на размышления.
Сакура дотащила Синдзи аж до кухни, и только потом соизволила развоплотить Тень. Вытащив из шкафчика аптечку, она потянула к себе его руку и принялась заматывать ее бинтом. Синдзи украдкой взглянул и тут же пожалел об этом – зрелище было, мягко говоря, не аппетитное. Черви затянули раны, не давая образоваться слишком широким рубцам, но от запястья до самого плеча и дальше кожу покрывала густая сеть глубоких багровых борозд.
«Шики, - позвал Синдзи мысленно. – Как думаешь, это стоит отметить?»
«Я бы не стал, - голос альтер-эго сегодня был мрачен. – Все-таки надо было тебя побольше погонять, ты почти потерял рассудок от боли».
«Но ведь обошлось. Серьезно, все завершилось наилучшим образом! Отвертелся от фамилиаров дедули, получил магическую метку – да более удачного стечения обстоятельств и желать нельзя».
«Сколько раз тебе повторять, чтобы ты мыслил шире? Ты обратил внимание на Зокена?»
«Ну, он вроде рассердился, правда, я не понял на что».
«И буквально пинками выгнал вас обоих из подвала. Приятель, не хочу омрачать твою, да и свою, радость, но, кажется, мы влипли. Причем конкретно».
«То есть? Хватит говорить загадками, бесит».
«Ты не помнишь? В общем, подсознание восприняло происходящее как угрозу. Произошло частичное развертывание Зеркала Души. На полное раскрытие нужно пятьсот единиц, но у тебя в распоряжении было семьдесят, этого хватило на высвобождение малой части».
«В смысле? Как я мог что-то там сделать с Зеркалом Души, если я не умею им пользоваться?»
«Зато я умею. И умеют мои цепи. Которые сейчас в тебе».
«Ладно, ладно, оставь лекцию для другого раза. Значит, частичное раскрытие?»
«Да. Я успел перехватить контроль и погасить его, так что возмездия со стороны Силы Противодействия можно не опасаться. Но вот Зокен меня беспокоит. С осколками проклятого Грааля он уже имел дело, а значит, мог распознать, что с тобой произошло».
«Блин… объясни, что не так с этим Зеркалом? Как оно связано с Граалем?»
«А то ты не знаешь… Ангра-Манью живет в тебе, и Зеркало Души есть Ангра-Манью. Блин, как бы он нас в оборот не взял, за компанию с сестренкой. Ладно, оставим пока. Лучше пока сосредоточься на изучении метки и того, что в ней есть. Все-таки, семьдесят пять цепей – это немало. В сочетании с уже имеющимися у тебя – более восьмисот единиц праны при предельном наполнении».
«А чем чревато такое частичное раскрытие?»
«Чем-чем… Ангра-Манью – овеществленное проклятие человечества, вот и думай, что будет, если выпустить небольшую его частицу из собственного разума».
Синдзи подумал и выдал предположение:
«Может, спустимся в подвал и потолкуем с дедом, кто тут главный теперь?»
«Губу закатай. Сперва научись пользоваться меткой и не падать при этом в обморок от боли. И вырежи уже у себя в памяти – в магии ничего не дается задешево. Если ты воспользуешься силой Ангра-Манью – он воспользуется тобой».
- О чем задумался, брат? – спросила Сакура, выдергивая его из диалога с самим собой.
- Да так… о птичках, - попытался отшутиться Синдзи, но затем посерьезнел. – И когда тебя стали интересовать мои мысли?
- Ты меня очень напугал, там, внизу. Мне показалось, что ты решил меня убить.
- Не понимаю, о чем ты. Я от боли даже не соображал, что происходит. А что-то случилось?
- Да… там была какая-то черная жидкость… она вдруг пошла из твоих ран вместо крови, - девушка осторожно потрогала его забинтованную руку. – И еще у тебя вдруг лицо стало страшным.
- Еще более страшным, чем обычно? – Синдзи все пытался обратить все в шутку. – Да брось. Тебе, наверное, показалось. Я понимаю, что многочасовое сидение в подвале и зубрежка по ночам не способствуют красоте, но я же мужчина! Мне надо быть чуть-чуть симпатичнее гориллы, а остальное – излишества. Да и с чего тебе волноваться про мою внешность?
- А ты считаешь, что об этом должна волноваться Тосака-семпай? – вдруг тихо сказала Сакура.
Этот тихий, почти шепчущий голос внушал больший страх, чем дед Зокен и зороастрийский Бог Зла в придачу. В то же время Синдзи не верил своим ушам. Она что… РЕВНУЕТ?! И главное к кому!
- Сакура, ты понимаешь, что только что сморозила самую большую глупость, которую я своей жизни слышал не от Эмии?
- Вы так мило беседуете иногда… - она медленно опустилась ему на колени. – Хотя ты постоянно зовешь меня с собой, я чувствую себя там лишней.
«Дура ты все таки, сестренка. Единственный лишний там я».
- Ты в курсе, что эта тварь спит и видит, как размазать мои кишки по половине города? Я без оружия за порог не выхожу, мы общаемся в школе исключительно ради поддержания имиджа, - Синдзи перехватил руку сестры, блокируя собственной праной активность ее магических цепей, во избежание появления Тени. – И между прочим, может хватит постоянно за меня держаться? Вероятно, ты об этом еще не задумывалась, но я вполне смертный человек, и отнюдь не вечен. А что если я вдруг со мной что-то случится? Или мне придется уехать в другую страну на несколько лет? Сакура, добрый и хороший братик не всегда будет рядом. Он может уйти, уехать, умереть, или даже перестать быть добрым и хорошим.
Сакура молчала, но вид у нее был такой, будто он влепил ей пощечину. Синдзи продолжил:
- С ТВОЕЙ сестрой меня не связывает ничего кроме желания убить с ее стороны. И я бы хотел, чтобы ты в этом не вымазывалась. А сейчас будь добра, слезь с моих колен, мне нужно встать.
Спихнув с себя Сакуру, он прошел к себе, переоделся в чистое и пошел в прихожую. Пока он обувался, Сакура снова его настигла.
- Куда-то опять уходишь?
- Ага, сделаю пару кругов вокруг квартала перед сном.
- Но у тебя рука…
- Так рука же, не нога. Знаешь, где-то на западе были лет тысячу назад такие специально дрессированные бойцы, которым в бою отрубали правую руку, а они просто брали меч в левую и продолжали сражаться. Как их называли-то… барсуки что ли…
Воспользовавшись заминкой сестры, он выскочил наружу, захлопнул дверь, в три прыжка преодолел расстояние между крыльцом и воротами, перемахнул через них не открывая и только тогда позволил себе облегченно выдохнуть.
«Мой дом ужасен», - в который раз пришла ему на ум очевиднейшая мысль.
Ужасен, не ужасен – но находиться в нем желания нет никакого. Даже не из-за отвращения, просто совесть грызет. Наверное, он слишком жестко обошелся с сестрой. Но ведь это было оправдано, верно? Она должна принять мысль, что может жить и без него. Вне зависимости от того, насколько больно от этого ему самому. Надо просто внушить себе, что эта боль такая же, как боль от активации магических цепей, как от пересадки метки или слишком жестких тренировок – ее просто надо вытерпеть, преодолеть, чтобы еще на шаг стать ближе к цели. Цели… кстати, а что за цель? А, не важно… Решив, что с него сегодня хватит, Синдзи выдохнул и побежал по тротуару, не слишком быстро, километров двадцать в час. Рука, несмотря на примененные дедом средства, продолжала дико болеть, и вряд ли эта боль скоро уймется. Хотя какое там скоро… теперь придется терпеть всю жизнь. На ум Синдзи пришла странная мысль, что Зокен вживил ему фальшивую метку – она хранила в себе секреты магии, но радости от этого не было никакой.
Он уже был настолько готов утонуть в болоте рефлексии, что намерение убить засек в самый последний момент. Развернувшись на пятке вокруг своей оси, он рванул из кармана Черный Ключ и сумел отбить шарик гандра всего в нескольких сантиметрах от лица. В тот же миг он почувствовал, как над улицей раскрылся купол гипнотического барьера.
«Тосака… ну почему именно сейчас?»
- Не попала, какая жалость, - Красного Дьявола, похоже, этот факт не особо расстроил. – Вылазь оттуда, трус.
- Трусость и осторожность – вещи немного разные, - ответил Синдзи из-за ближайшего дерева. Он уже пожалел, что забыл взять пистолет. – Нет нужды лезть в клетку со львами чтобы понять, что они питаются мясом.
- А как хорохорился в тот раз, - Тосака подошла ближе. – Мато, я не верю, что у тебя с тех пор убавилось храбрости или навыков. Сколько ты еще намерен уклоняться от честного поединка?
- Вот дался тебе этот поединок. Если тебе так не терпится меня прикончить, почему бы не подловить меня в безлюдном месте, или скажем не навести проклятие? Или применить ментальное внушение и приказать мне совершить самоубийство? Или не нанять десяток громил, которые переломают мне все кости? Или…
- У тебя нет ни малейшего представления о чести, - презрительно бросила Тосака. – Хотя чего еще ожидать от калеки.
- Засунь свою честь себе в ****, - серьезно посоветовал Синдзи. – Мир моментально станет светлее, а жить будет намного приятнее. Я не против воткнуть в тебя что-нибудь еще разок, очень мне это понравилось, но только при условии равенства возможностей. И вообще, что ты делаешь возле моего дома в такое время? Если решила подсмотреть, как твоя сестричка раздевается перед сном, то вынужден тебя разочаровать – она всегда задергивает шторы.
- Я ходила за продуктами, кретин, - ствол дерева загудел от удара второго гандра. – Я живу в двух шагах от тебя, если ты забыл.
- Продукты? В десятом часу вечера? Ты смотри, будешь жрать на ночь – разнесет как свиноматку.
- Ты только что обеспечил себе на два предсмертных крика боли больше, чем было до этого.
- Но я ведь уже покойник, раз уж ты решила меня прикончить, так чего бы не повеселиться напоследок? Кстати, подумай о том, каково придется твоей сестре, после того как ты убьешь единственного человека, который о ней хоть как-то заботится.
- Заткнись. Ты настолько жалок, что прикрываешься ее именем? – Тосака подошла ближе. – Имей ввиду, если мне покажется, что…
- Если ее кто-то обидит, того я сам на куски порежу и червям скормлю, не утруждайся, - Синдзи понизил голос, вынуждая Тосаку сделать еще пару шагов. - Меня больше беспокоит твое тлетворное влияние на нее. Эта жуткая мини-юбка ей совершенно не идет! И вообще, я бы предпочел, чтобы в будущем она вышла замуж, и мне пришлось знакомиться с зятем, а не со снохой.
- Ты это о чем?
- Ну сама посуди. Сколько парней предлагали тебе встречаться? Сколько добились успеха?
- Это тебя не касается. Я просто не желаю тратить время на мусор.
- Еще лет десять-пятнадцать, и мусором станешь уже ты.
Тосака сделала еще шаг вперед, расстояние между ними составляло уже чуть меньше трех метров. Синдзи крепче сжал Черный Ключ и подобрался, скрывая собственное намерение убить. Либо получится сейчас, либо домой его унесут в спичечном коробке.
- Смешно слышать подобные упреки от человека, за которым бегала половина девчонок в школе и который променял их на нарисованных.
- Напыщенному и узколобому магу не понять суть искусства!
- Это не искусство, это...
Что это было по ее мнению, Тосака высказать не успела, ее прервал брошенный из-за дерева церковный клинок, воткнувшийся в асфальт в паре метров от нее. Синдзи бросился к ней следом за Ключом, едва ли не обгоняя его. Левая рука не действует - ну и ладно, если напасть внезапно, то хватит и одной правой. Тосака уже поняла, что происходит, и попыталась уйти с линии атаки... бесполезно, Ключ намертво пригвоздил ее тень. Дистанция два с половиной метра? Для мало-мальски обученного человека это практически ничто.
"Благословен будь тот, кто придумал фонари уличного освещения", - подумал Синдзи, вминая кулак ей в грудь.
Кто сказал, что девушек бить нельзя? Можно конечно, если в целях необходимой превентивной самообороны. Потому что эта девушка, стоит ей опомниться, способна сжечь его до состояния пепла однострочным заклинанием, меньше чем за полсекунды. Второй удар наносится локтем в солнечное сплетение, через "прорывающий шаг", третий следует из него - хлесткий удар тыльной стороной кулака в лицо. Отступив назад, Синдзи вытащил второй Ключ. Убивать он ее не станет, но искалечить так, чтобы не смогла продолжать драку - это можно. Заодно обеспечит себе пару недель относительно спокойной жизни, пока ее раны не срастутся...
Воткнутый в тень Тосаки клинок разлетелся вдребезги. Синдзи моментально отскочил назад, пытаясь понять, что произошло, но волшебница уже метнулась к нему. Отменная физическая форма, укрепленное праной тело и специфический боевой стиль - ее трудно было просто удерживать в темпе восприятия, не говоря об эффективном противодействии. Полностью заблокировать нацеленный в печень удар ладонью полностью не удалось, он скользнул немного вбок, отдавшись в тело вспышкой глухой боли. Бесполезный на такой дистанции Черный Ключ падает на землю. Какой же соблазн сейчас прибегнуть к Мистическим глазам, снова получить решающее преимущество... но нельзя, нельзя себя выдавать. Замотанной в бинт левой рукой он прижал Тосаку к себе, правой извлекая из ножен в внутреннем кармане нож.
Пат.
Рука девушки занесена для решающего удара, от которого Синдзи уже не увернется, и который превратит его сердце и левое легкое в бесформенный кусок мяса. Но стоит ей шевельнуться, как пять дюймов зачарованной стали войдут ей точно под кадык, и тут не спасет ни магическая метка, ни исцеляющая магия. Люди умирают, если их убить, и они оба это прекрасно понимали.
- Дерешься в полсилы, Мато? - поинтересовалась Тосака.
Для человека, у которого по идее должно быть сломано, как минимум, три ребра и разорвана диафрагма, она выглядела более чем хорошо. Под глазом набухал кровоподтек, но в остальном она держалась вполне бодро.
- Ну, ты же не используешь магию, так чего бы мне напрягаться? – не говорить же, что на самом деле бил не сдерживаясь, но порядком ослаб из-за трансплантации… хотя то, что она не прибегает к своему главному козырю это действительно странно. Могла
- Если я использую магию, от тебя и мокрого места не останется, а это неспортивно против настолько слабого противника.
«Это кого ты называешь слабым? Второй раз уже получаешь по лицу, а гордости не убавляется. Был бы пистолет с собой – прострелил бы обе коленные чашечки и дело с концом. Серьезно, я буду ждать Войны только чтобы поквитаться с тобой».
- Когда ты зарядила мне в спину гандром, то о спортивности даже не помышляла.
- Если бы ты не блокировал настолько элементарную атаку, я бы в тебе разочаровалась. Тебе следовало бы гордиться, что я считаю тебя достойным внимания противником.
- Буду считать это комплиментом от Красного Дьявола. Кстати, ты долго намерена продолжать меня лапать? Я же не женюсь потом!
- На ком собрался жениться, уж не на одной ли из своих мультяшных невест?
- Ну, я человек современный, без предрассудков… в отличие от некоторых. Опять же выгодно – ни тебе родни, желающей захапать семейное состояние, ни проблем с разводом.
- Довольно, просто сними с моей талии свою лапищу и убери нож от моей шеи.
- Чтобы тут же получить удар в сердце? Спасибо, если я решу умереть, то выберу менее болезненный способ самоубийства.
- Ты трус, что и требовалось доказать.
- Да, мне страшно! Если бы тебе было так страшно так, как мне сейчас, ты бы уже убежала, сверкая пятками! Разорванная почка и сгоревший дотла плащ так просто не забываются. Плащ кстати был совсем новый.
- Дай припомнить… Черный Ключ в плече, нож в печени и удар головой о дерево. Мне кажется, у меня претензий к тебе немного больше. На раз уж я не настроена продолжать дуэль, даю слово как глава семейства Тосака, что не причиню тебе вреда, если ты не попытаешься причинить его мне.
- Много ли весит слово главы семейства, которое только из этого главы и состоит? Сама дала, сама взяла, и никто не осудит. Как на счет заклинания обета?
- Рожа не треснет?
Неизвестно, сколько продолжалось бы это препирательство, но в кармане Синдзи запиликал телефон. Ситуация из напряженной плавно перетекла в напряженно-комическую. Синдзи нервно заерзал, но рук не опустил. Звонить ему могли пять человек… то есть, четыре человека и одна Героическая Душа, и не отвечать на звонок любого из них означало как минимум финансовые потери, как максимум – мучительную смерть. Между тем одно из воплощений смерти как раз стояло перед ним.
«И не холодно ей в такой короткой юбке?» - некстати подумал он.
- Так, если я сейчас не отвечу – у звонящего будут вопросы, и меня начнут искать. Давай, на счет три. Раз, два, три!
Оба синхронно опустили руки и сделали по два шага назад. Синдзи достал сотовый и нажал кнопку принятия вызова. Нож, впрочем, он убирать не спешил, и пристального взгляда с Тосаки не сводил.
- Это Котомине, - прогудел в трубке низкий голос. – Помнится, ты просил помочь тебе с контактами в Ассоциации?
- И тебе добрый вечер, Кирей. Да, было такое.
- Заходи завтра утром в церковь, ознакомишься с вводной. Имей ввиду, я сам не знаю, когда еще представится такой удобный случай.
- Понял. Идет, - разум не успел толком осознать смысл сказанного, поэтому голос был тверд.
- Что за дела у тебя с этим фальшивым священником? – подозрительно осведомилась Тосака.
- Думаем, как впарить контрабандную мацу провинциальным лохам и наварить на этом тучу бабла, - ответил Синдзи, подбирая с асфальта Черные Ключи. – Извини, на сегодня закончили. Смотри не наедайся на ночь.
И припустил со всех ног вниз по склону холма, домой. Может, Тосака хотела еще что-то сказать, но он ей такой возможности не дал, в этот раз оставив последнее слово за собой. Теперь его ум занимало только одно дело. И это дело не было ни приятным, ни безопасным. Со стыдом он понял, что страх уже запустил свои ледяные когти в его кишки и с каждой секундой все прочнее сжимает хватку.
Пулей влетев домой, он взбежал по лестнице на второй этаж, и постучал в дверь, ведущую в комнату Сакуры. Стоило девушке открыть ее, как он моментально сжал ее в объятиях и виновато прошептал на ухо:
- Прости меня, пожалуйста. Кажется, завтра мне снова предстоит на пару дней уехать.
Пусть она никогда не узнает, чем он на самом деле занимается… пусть хотя бы она считает его хорошим человеком…
…
У себя в дома, в огромном и пустом особняке, Тосака Рин раздраженно бросила на стол пакет с продуктами. Ей было от чего злиться. Второй раз она попыталась прищучить этого Мато и второй раз ничего не вышло. Да, она была неподготовленной, но и он не ожидал нападения! Да еще явно был чем-то вымотан до этого. Она потерла грудь, на которой утром будет даже с учетом исцеляющих заклинаний, наложенных на ее кровать, два солидных синяка. Синяка, а не перелома или повреждения внутренних органов.
Взглянув в зеркало, Рин с некоторым неудовольствием признала перед самой собой тот факт, что этот человек ей интересен. Отнюдь не в романтическом смысле – приставленный к горлу нож не способствует зарождению нежных чувств, но интересен. На людях Мато часто вел себя так, как все привыкли – то есть грубил всем подряд и задирал нос чуть ли не до потолка. Та же личность, которую она видела в те почти интимные мгновения, когда их руки сталкивались во время боя, была куда серьезнее и опаснее. И как Наблюдатель этого города, она не могла просто взять и оставить на самотек такое странное дело. Твердо решив завтра вытрясти из Кирея, чем это на самом деле занимается самый нелюдимый красавчик школы, она достала из пакета баночку с пудингом, подумала… и убрала в холодильник.
Что может быть хуже маленького провинциального городка? Только грязный и нищий маленький провинциальный городок, где градообразующим предприятием был средних размеров завод, ныне закрывшийся из-за нерентабельности производства. Концентрация вменяемых людей в такой местности на порядок ниже, концентрация криминальных элементов и просто маргиналов – на порядок выше. На улицах часто попадается мусор – для того же чистенького и ухоженного Фуюки дело просто немыслимое – и общая атмосфера буквально источает царящие здесь озлобленность и безысходность. Настоящий рай для демонов.
Вопреки распространенному среди неосведомленного большинства мнению, демоны это не злобные существа с рожками, копытами и хвостами, которые пакостят везде где могут – тут речь идет по призраках и полуразумных низших духах. И даже не крылатые чудовища, обитающие в глубинах Ада. Конечно, данные чудовища, так же именуемые ифритами, имели место быть, пока их всех не повыбили, но речь идет вовсе не о них. Со древних времен церковная пропаганда борется с демонами, предупреждая своих последователей об опасности страсти и необузданных желаний. Множество поучительных историй ходит о тех, кого демоны искушали исполнением заветных желаний в обмен на душу, но кто сумел преодолеть искушение. Не меньше устрашающих историй повествует о тех, кто не смог противостоять демонам, поддался слабости и был пожран заживо и обречен на вечные мучения. Следует разочаровать приверженцев церковных догм – нет ни посмертного судилища, ни загробного воздаяния, то, что именуют Богом, вовсе не такая вселюбящая и всепрощающая сущность, а те, кого можно назвать ангелами господними, дадут в плане беспощадности фору любому выдуманному чудовищу. Однако, несмотря на это, в словах церковников есть доля истины. Демоны существуют, они искушают исполнением желания и плата за это желание зачастую просто ужасна.
Демон исполняет желание, и демон и есть воплощенное желание. Если проследить всю причинно-следственную связь с самого начала, сам факт наличия сильного желания дает при определенных обстоятельствах рождение демону. После чего он это желание исполняет, одновременно вступая в некий симбиоз с человеком, получая за счет силы его желания материальное воплощение и все больше усиливаясь. Именно поэтому этих демонов маги называют Ложными – они сотворены не природой а людьми. Хотя иногда разницу заметить сложно, особенно неопытным глазом. Строго говоря, Ложных демонов некоторые специалисты относили к Элементалям. Так же как сильфы и джинны были элементалями воздуха, как ифриты с саламандрами были элементалями огня, так и демоны были воплощениями Шестого Мнимого Элемента.
Грязный и нищий маленький провинциальный городок под названием Сикура, согласно присланной из Ассоциации вводной, Ложными демонами буквально кишел. Для чего Ассоциация, тряхнув кошелем, вызвала на подмогу вольных магов - разгребите пожалуйста наше дерьмо, нам лень/страшно/некогда/противно, нужное подчеркнуть. Гонорар за ликвидацию самих одержимых вписан не был, это было само собой разумеющимся действием, которое лучше оставить суровым господам из Церкви. Обещанные гонорары за идентификацию источника одержимости и его захват почему-то шли отдельно. Что характерно, за живой/функционирующий источник предлагалось впятеро больше, чем за мертвый/неисправный.
Сложно ли? Разумеется, а что вообще в этом мире легко? Опасно? По сравнению с охотой в зоне Crimson Red Vermillion - беззаботная прогулка. И все бы хорошо, если бы не оброненная Киреем с утра фраза: "Ты там не один такой будешь". О ее смысле Синдзи думал все три часа езды на экспрессе, но не унимающаяся боль в левой руке не давала сосредоточиться, а когда сообразил, уже трясясь в междугороднем автобусе - волосы дыбом встали. Дело в том, что несколько вольных магов в одном городишке с населением едва за сто тысяч - это, мягко говоря, перебор. Последний раз такой флеш-моб был в Фуюки восемь лет назад. Все помнят, чем это закончилось?
"Подведем итог. В кишащий демонами город прибывает несколько не самых слабых магов, не особо стесненных в средствах. Плюс к этому, там же действует группа экзекуторов и экзорцистов от Святой Церкви. Что из себя представляет источник одержимости, не имею представления, но скорее всего тоже что-то крайне паршивое. Учитывая тот факт, что Ассоциация и Церковь в первую очередь думают о секретности, а потом уже обо всем остальном, у меня есть нехорошее подозрение, что когда мы там закончим, в центре города совершенно случайно рванет ядерный заряд силой в пару мегатонн".
"Жертв, скорее всего, избежать и правда не удастся, но не думаю, что они станут стирать весь город. Они не полные идиоты, соизмерять цель и средства умеют. К тому же все прибывшие приучены действовать тайно ".
«Еще меня беспокоят вот эти господа из Церкви. Опасаюсь повышенного интереса к своей скромной персоне».
«Держи себя в руках, и все будет хорошо. Но ты правильно о них беспокоишься. Их задача – полное искоренение ереси, тогда как тебе, если не хочешь проработать бесплатно, потребуется хотя бы труп».
«Кстати, раз уж вспомнили про ересь – на кой черт Ассоциации понадобилось созывать всех желающих? У них своих людей что ли нет?»
«Люди есть. Только разбрасываться ими не любят. Один единственный демон способен доставить массу проблем даже опытным магам, а их здесь тучи. Вот скажи, ты знаешь, как от них защититься?»
Синдзи сложил листок с вводной, убрал его в кейс и уставился в окно автобуса. Минут через пять-десять они должны были доехать до Сикуры, но гнетущая атмосфера и запах смерти чувствовалась уже сейчас. Он напряг память, вспоминая методы, которыми обычно защищались от призрачных сущностей.
«Эдикт сковывания», - выдал он после минутного раздумья.
«Это применимо против магических существ и так называемых Демонических Видов. На одержимого не подействует, потому что он в первую очередь человек».
«Кхм… противодуховные барьеры».
«Не подействует. Демон проявляет себя только при соприкосновении с человеческой душой, где он обретает материальную форму, а до этого момента он просто является абстрактным элементом».
«Пятый Истинный Теоретический элемент».
«Он разрушает только эфир».
«Ладно, сдаюсь. Как защищаться?»
«Магическими средствами – есть отдельная дисциплина, изучающая демонов, способы защиты от них и использования, в Часовой Башне этим занимается целый департамент, но все равно это считается довольно опасным делом. Лаборатории там защищены не хуже ядерных бомбоубежищ. Технических средств защиты не существует. В нашей ситуации способа действительно эффективного противодействия два – жесточайший психологический самоконтроль, позволяющий сопротивляться собственным желаниям или уже быть связанным с подобными сущностями».
«То есть мне не стоит опасаться, это имеешь ввиду?»
«Самому стать одержимым и правда опасаться не стоит. Но знаешь… маги не любят конкурентов, церковники не любят магов, одержимые вообще никого не любят, и иногда это бывают очень опасные экземпляры».
«Огромное спасибо за поднятое настроение».
«Всегда пожалуйста».
Автобус прибыл на остановку и немногочисленные пассажиры поспешили выгрузиться. Несмотря на облачный день, Синдзи первым делом нацепил желтые очки. Полезность этого аксессуара, пусть и не имевшего магических свойств, он в полной мере оценил в последние месяцы, когда пару раз в неделю выбирался в лес пострелять – очки не только маскировали смену цвета радужки при активации Мистических глаз, но и повышали контрастность зрения. Затем, немного подумав, снял с шеи скрывающий амулет и убрал в кейс – от маскировки сейчас будет больше вреда, чем пользы, еще примут за обывателя и укокошат под горячую руку. Так, первичные меры приняты. Теперь надо найти место, где можно обустроить временную базу и спокойно дождаться ночи. Так уж повелось, что при свете дня избегали действовать как нелюди, так и маги. Которых, впрочем, тоже сложно было считать людьми.
Идя по улицам Сикуры, Синдзи уже начал потихоньку составлять план действий. Дела надо было сделать по возможности быстро, если сегодня пятница, то утром понедельника он уже должен быть в Фуюки – начинались переводные экзамены. Может показаться смешным, что мага беспокоит школьная успеваемость, но в этой стране была поговорка: «торчащий гвоздь бьют по шляпке». Нет смысла разбираться с противоречиями магической и обычной жизни, если этих противоречий можно избежать, немного потеснив свои личные интересы. Опять же, потребность в дипломе.
Первым делом нужна разведка плана города и окрестностей, расположения духовных жил и вообще поиск чего-нибудь подозрительного. За этим дело не станет. По возможности, нужно определить, сколько магов присутствует в городе на данный момент, определить степень угрозы и решить, стоит ли с ними контактировать. По здравому размышлению, надо держаться дальше от церковников, по возможности избегать личных встреч и прямого разговора. О том, чтобы лезть в драку с этими монстрами, не идет даже речи. Далее, личности тех одержимых, чье существование уже было обнаружено и оперативно прервано. Поименный список прилагался к вводной, но кроме имен там ничего не было. Разумеется, определенную зависимость между ними можно было провести и так, все они были глубоко несчастными людьми, но этого недостаточно. Запросить информацию у церковников? А поделятся ли? Конечно, они делают одно дело, но маги все равно остаются для них еретиками, недостойными существования. На криминалиста или детектива Синдзи не тянул, но попытаться выяснить, не контактировали ли одержимые с кем-то или с чем-то странным, все-таки стоило. Вероятно даже, что церковники, не чуравшиеся обычных методов работы, давно тайком подключили к делу полицию и уже выяснили все, что можно было. Хм… полиция. Да, там тоже стоит проверить, если господа экзекуторы не захотят сотрудничать. И купить, черт побери, какой-нибудь анальгетик. Рука болит просто невыносимо…
Остановился он в крохотном отеле, географически близком к центру города и обладавшему достаточно плотными стенами. Слабым ментальным внушением он убедил консьержа не обращать внимания на его возраст и внешность.
Полчаса ушло на установку замкнутого поля, отгонявшего посторонних людей и не в меру любопытных духов. Затем настала очередь снаряжения. Синдзи раскрыл кейс, немного повозился со скрытыми замками, запиравшими один из двух потайных отделов, и принялся выкладывать на стол все, что имел в наличии на данный момент. Два Черных Ключа – испытаны временем, пожалуй, самое надежное и мощное оружие в его распоряжении. Нож-абсорбер – скорее вспомогательный инструмент, особенно удобно им работать с начертанием символов и кругов, создается минимум помех. «Зиг Зауэр»… Синдзи взял пистолет, повертел его в пальцах и разочарованно вздохнул. В силу сложности конструкции и обилия пластиковых деталей этот превосходный по всем прочим параметрам пистолет не годился для превращения в Мистический знак. Сам Синдзи подумывал о «Контендере», но Шики заявил, что однозарядность перекрывает его прочие достоинства, вроде относительно доступных боеприпасов, простого механизма и длинного ствола. Следующий выбор пал на револьвер «Питон .357», обладавший достаточно массивной конструкцией, чтобы на нее можно было нанести магические схемы, и мощным патроном… но увы, это не США, где пистолеты продаются в супермаркетах, достать настолько дорогое и редкое оружие для Синдзи было практически нереально. Крупно повезло, что окольными путями, через якудзу в соседнем городе, удалось приобрести ружейное масло и патроны к «Зиг Зауэру», поскольку эта модель стояла на вооружении полиции.
Синдзи положил пистолет на стол, закинул в рот пару таблеток аспирина и плюхнулся на кровать, давая отдых ногам. Пускать в ход что-либо из этого арсенала ему не хотелось совершенно. Потому что люди умирают если их убить, как ни странно. Как маг, Синдзи не испытывал пиетета перед смертью как таковой и не особо жалел людей, но сам процесс вызывал у него сильнейшее отвращение. Тот момент, когда нечто живое и мыслящее превращается в нечто мертвое и неподвижное, казался ему актом немногим менее омерзительным, чем все дедовы черви вместе взятые. Он встрепенулся, вспомнив кое-что важное. Черви же, как о них можно было забыть? Поднявшись с кровати, он открыл второй скрытый отдел кейса.
Короткое заклинание – и пребывавшие в спячки фамилиары пробудились. То были не черви, а скорее обычные осы, которых немного усовершенствовали под нужды магов. Всего три сотни фамилиаров, связанных единой душой, которая при жизни принадлежала больному тяжелой формой шизофрении и даже после смерти не смогла собраться воедино. Определенно, в использовании коллективных насекомых есть свой значительный плюс. Несколько минут Синдзи неподвижно смотрел на шевелящуюся массу насекомых. В отличие от обычных фамилиаров, которые были прямо связаны контрактом, здесь надо было установить мнимую связь с Разумом Улья и отдавать приказы уже ему. Наконец, процедура была завершена, и он открыл форточку.
- Flugi. Serco. Rugardas, - отдал Синдзи команду.
Осиный рой загудел, поднялся на крыло и потянулся на улицу. Меньше чем через пятнадцать минут они накроют весь город словно сетью, реагируя на желание убить и выбросы праны. Синдзи скривился от резкой вспышки боли в левой руке, когда Улей начал потреблять его прану, но решил, что лучше потерпеть, чем носиться по улицам самому, свесив язык набок. Шансов на то, что они найдут до заката что-то действительно стоящее внимания было не слишком много, шансов на обнаружение неведомого «источника одержимости» таким способом не было вообще. Но сейчас было главное даже не выполнить заказ а ненавязчиво, не раскрывая личность, обратить не себя внимание, дабы в будущем иметь шанс на получение запроса напрямую, минуя такого ненадежного и опасного посредника как Кирей. Поразмыслив над ситуацией, Синдзи отправился к консьержу за телефонным справочником – с церковниками надо было переговорить как можно скорее.
До заката еще восемь часов. Целая вечность, если правильно распорядиться этим временем.