Track 14 - Сердце
Амон
Я не присутствовал на похоронах матери. Слышал, что пришли почти все ее коллеги из университета. И еще Синджи Нагира, мой брат.
Нам удалось встретиться только через два года – совершенно случайно, на улице. Араши разрешила нам поговорить.
Ни-сан привык скитаться с малых лет. После смерти своей матери он жил у родственников. Потом, когда началась охота на отца, те его быстренько выперли – от греха подальше. Несколько лет он скрывался вместе с отцом, а когда STN добрался до него, переехал к нам. Мама очень хорошо к нему относилась. Поэтому, наверно, ни-сан так болезненно воспринял ее смерть.
- Ты что, даже на могилу к ней не сходишь?
- Она была ведьмой.
- Она была твоей матерью!
- Ведьм нужно уничтожать…
Брат влепил мне звонкую затрещину.
Позже, когда мы встретились снова (уже взрослые) и помирились, попутно напившись до потери сознания, ни-сан признался, что видел в тот день, как меня заталкивали в машину. Стоял на противоположной стороне улицы, не в силах сдвинуться с места. Знаешь, поэтому, наверно, я им и помогаю. Я смотрю на них, а вижу тебя в тот день, в руках охотников… снова и снова. И сейчас, глядя на твою постную физиономию, и зная, чем ты занимаешься, мне иногда хочется тебя придушить…и чтобы не сделать это, я вспоминаю тебя девятилетнего.
Я мог бы сказать, что не нуждаюсь в его жалости, но… Я все же иногда в нем.нуждался
Следующие две недели прошли достаточно спокойно. У нас не было серьезных дел, на работе царило некоторое расслабление. Перегрузок не было, и это было хорошо. Мы почти не видели Зайзена – и это было еще лучше. Я взял с Робин слово, что она не попытается причинить ему вред. Она умела сдерживать себя, но все-таки… Она не ведьма, не ведьма, не ведьма – твердил я себе. И я не ведьмак. Это все из-за старухи. Мы полностью контролируем себя. Мы – охотники.
И я так и жил в сладких заблуждениях две бесконечно счастливые недели. Потом была охота на Наруми Джузоу и еще одна счастливая неделя, а потом Робин снова сбежала в Уолд-Сити.
Но до этого я успел побыть немного почти счастливым. Три месяца жизни с мамой и братом там, в моем детстве, были самыми лучшими. И три недели с Робин.
Робин
Это было так: по-прежнему холодные дни и жаркие ночи. Причем, чем холоднее он был со мною днем, тем жарче обнимал меня под покровом темноты. Это была наша тайна. Мы не нуждались в том, чтобы кто-нибудь нас видел. Мне не хотелось хвастаться своим счастьем. Мне нужен был только Амон.
Половину ночей я не ночевала дома. Токо уехала куда-то по работе на десять дней, оставив мне ключи и коротенькую записку, так что некоторое время даже не надо было ни перед кем отчитываться.
С замиранием сердца я ждала сообщения, поглядывая на экран телефона, и, когда получала его, вскакивала и неслась сквозь ночь – к нему. Оставив скутер на парковке, вбегала в подъезд и поднималась на семь этажей вверх. Он ждал меня: стоило оказаться напротив двери, как она распахивалась сама. И я бросалась в его объятия.
Как-то после работы выбравшись на шопинг вместе с Доджимой, я купила себе новую одежду – специально для ночных поездок. Это были черные джинсы и курточка с капюшоном, который можно было надвинуть глубоко на лицо. На случай, если кто-нибудь увидит. Не удержавшись, в том же магазине я приобрела черное кружевное белье.
- У тебя появился мальчик? – с интересом спросила Юрика.
Ага, мальчик… Угрюмый двадцатипятилетний детина.
Я отчаянно замотала головой: нет, что ты!
- Это даже хорошо. Должно же быть что-то приятное в жизни, - философски заметила она, нисколько не обращая внимания на мое смущение. – Только не забывайте предохраняться.
Через неделю случилось так, что мы снова оказались в Уолд-Сити. Мне это показалось плохим знаком, и, как выяснилось, так оно и было. Ведьмак из якудза, обгоревшие лампочки… С каждой охотой я понимала, что мне все это нравится меньше и меньше. Я вспоминала лицо Араши и боялась, что придется снова кого-нибудь убить. Но другой страх – страх за Амона – был сильнее, и я знала, который из двух страхов победит, если придется выбирать. Если бы можно было не бояться! Если бы можно было уйти! Убежать на край света вместе с ним, тихо жить, как обычные люди, никогда не ходить на охоту… Но мечты рассеивались, как утренний туман, и я обнаруживала себя склонившейся над очередным трупом или бегущей в темноте за ведьмаком или ведьмой, и черный взгляд Амона был полон укора.
Однажды, ранним утром, когда мы пили кофе у него на кухне, он произнес:
- Горький, как жизнь…
- Что?
- Кофе. Есть три глотка кофе: горький как жизнь, сладкий как любовь и таинственный как смерть. Так говорят люди в пустыне.
- Ты когда-нибудь был там?
- Нет. Мать с отцом были…
- Какой глоток ты пьешь сейчас? – спросила я, чтобы разрушить возникшее молчание.
- Думаю, второй.
Амон
Во время занятий любовью она любила кусаться. Иногда довольно сильно. После самого первого раза у меня остался небольшой шрам на плече. Забавно: я ходил искусанный, и нанесенные мне Робин раны долго не заживали, а следы побоев Зайзена пропали на следующий же день.
Робин
Горечи в наш кофе добавила Токо.
- Ты наверно думаешь, что он тебя любит…
Я встрепенулась и невольно встретилась с ней взглядом. Хотелось убежать, но бежать было некуда: Токо прижала меня в угол.
- Не питай напрасных иллюзий. Тех, кто использует Дар, он не считает за людей.
- Но он…
- Спит с тобой, не так ли? – ее губы презрительно скривились. – Как когда-то со мной, как с Кейт, его напарницей до тебя. Как практически со всеми молоденькими девицами, что вставали на его пути.
- Замолчи!
- Ему, наверно, все-таки привлекают использующие Силу. Ну, и надо же как-то расслабиться после работы.
- Замолчи! – отчаянно повторила я, пытаясь вырваться.
Токо удержала меня.
- Только долг есть долг. Он верен организации и моему отцу. Слишком верен… Ты никогда не задумывалась, кто убил Кейт?
- Замолчи!!
Я сползла по стенке, зажмурив глаза и зажимая уши ладонями. Я не хотела ни видеть, ни слышать ее. Это все неправда, неправда!
Токо оставила меня, и после этого больше ни разу ни сделала, ни сказала мне ничего плохого. Но того, что было, было вполне достаточно.
Амон
Часы на мониторе показывали без четверти одиннадцать. Я остался один – Майкл ушел кимарить в свою каморку.
- Амон? Ты еще здесь? – Робин неслышно появилась из темноты, пальто перекинуто через руку.
- Да. Что ты здесь делаешь так поздно?
- Засиделась "У Гарри". А ты?
- Я просматривал собранную Майклом информацию, о загнанном сегодня Ведьмаке.
- Вот как… Что он был за человек?
Я удивленно приподнял брови. Мне никогда не хотелось знать подробности жизни жертв, если на то не было надобности.
Робин подошла к столу и склонилась надо мной, заглядывая через плечо.
- Наруми Джузоу, 33 года. Он и в самом деле был дальним родственником ведьмака о котором упоминал Майкл.
- Так он был в базе данных STN? – Робин наклонилась поближе, так, что я почувствовал кожей ее дыхание.
- Упоминался, - ответил я, борясь с желанием протянуть руку и коснуться ее руки на столешнице.
- Странно…
- Что странно?
- Если существовал Ведьмак, с такой Силой, он сразу же должен был попасть под подозрение.
- До недавнего времени Сила Наруми почти никак не проявлялась.
Робин казалась крайне удивленной.
- Но… Значит, его Сила проснулась внезапно и...
Она замолчала и задумалась.
- Что-то не так?
- Да нет, ничего.
Она отвернулась. Мне бы тоже стоило задуматься, вспомнить то, что произошло пару недель назад – старуху, трущобы, всплеск моей силы, но я был таким тупым, а может, просто усталым, что все это начисто вылетело из моей головы. И все, о чем я мог думать в тот момент, осознавать – что день завершен, я свободен, и сейчас отвезу Робин к себе домой, и даже если мы не будем сегодня заниматься любовью, а просто уснем вместе – это будет счастье.
А через неделю она пропала.
Робин
Хочешь знать, кто я такая?
Время... оно всё идет и идет, и этот богом проклятый мир продолжает влачить свое жалкое существование.
Вот так и я. Последняя из Салемских ведьм. Последняя из Клана Коровы. И наконец-то ты пришла ко мне.
Хатор.
Старуха в инвалидной коляске. Я стояла перед ней. Мы говорили о богах и ведьмах.
- Это не правда, я не ведьма!
Ты обвиняешь меня во лжи? Считаешь, что я всё выдумала?
- Мой дар дан мне для охоты!
Поэтому ты сжигала их пламенем своего гнева?
- Я…
Ты жестока, мать всех кошек и мать всех ведьм.
- Так это были вы? Тогда, три недели назад, тоже были вы?
Спроси его, он знает.
- Кто?
Маленький бог.
Ее трость начертила знак на земле рядом с тем местом, где был уже нарисован мой – руна Хагаль. Новая руна была Зиг. Та самая, что когда-то использовалась на нашивках эсэсовцев. Солнце. Победное начало. Безжалостность.
Никогда особенно не любила этот знак.
А потом появился он. Шагнул из темноты ко мне навстречу.
- Ведьм необходимо уничтожать.
Щелчок, звук взводимого курка, и черное дуло взглянуло мне в лицо.
- Амон?
- Это моя работа.
Я смотрела на него, беспомощно хлопая ресницами. Он? Это правда он? Почему? За что?
Глаза его были черны как ночь и равнодушны. Это правда, поняла я, ему ничего не стоит меня убить. Я для него ничего не значу. Токо говорила правду.
Лучше бы он смотрел на меня с ненавистью. Это было бы легче перенести.
- Амон!
Он продолжал целиться в меня, а я звала и звала его.
- Амон…
Я шептала его имя, и я выпустила в него свой огонь, когда поняла, что он выстрелит.
А что еще мне оставалось делать?
Амон
Сказать, что я был зол на нее – значит ничего не сказать. Я возненавидел эту проклятую старую ведьму. Мало ей меня, заманила Робин. Салемские ведьмы, Клан Коровы… Нет, это совсем нехорошо.
В Уолд-Сити я нашел гнездо хакера, взломавшего нашу систему. И я в конце-концов отыскал Робин, мило беседовавшую с ведьмой. Как я их отыскал в лабиринте трущоб? Правильно, я шел за кошками.
Я нашел ее в мрачном дворике, со всех сторон окруженном обшарпанными стенами, и оттого похожем на дно колодца. Она стояла напротив обугленного инвалидного кресла – все, что осталось от старухи. Перед смертью ведьма успела передать ей знание. Вот и все. А между тем, достаточно, чтобы отдать приказ об уничтожении.
Когда все закончилось, мне пришло в голову, что Робин становится каким-то ангелом смерти. Те, кто хочет умереть, призывают ее. Сначала Араши, теперь вот эта бабка.
Я был зол на нее. Я был зол на ведьму, я был зол на Робин.
- Почему ты никому не сообщила, когда тебе прислали знак?
Я отвез ее на своей машине. Пока она гуляла, кто-то из местных раздраконил ее скутер – утащили все, что можно утащить. Сакаки героически пытался починить, но после полутора часов возни махнул рукой. Скутер снова был отбуксирован в мастерскую, а Робин увезена на моей машине.
Всю дорогу девушка молчала и смотрела в окно. Не дождавшись ответа на свой вопрос, я не стал повторять дважды.
Но когда мы оказались на моей территории, за закрытой дверью, мое раздражение достигло предела.
- Я жду.
- Что? – она испуганно вскинула на меня глаза.
- Ответь, почему ты ничего мне не сказала? – я изо всех сил старался сдерживаться. – Зачем ты пошла туда одна?
Робин отвела взгляд.
- Я должна была, - неохотно ответила она, глядя в сторону.
- О факте проникновения постороннего лица в наш сетевой терминал ты обязана была сообщить начальству или охотнику высшего класса. Вместо этого ты вступила в общение с ведьмой и еще и отправилась на личную встречу. Опять никому ничего не сообщив.
- Я должна была пойти, - повторила она, устало опускаясь на диван.
- Ты должна была сообщить об этом! – я почти прокричал эти слова. Девушка вздрогнула и угрюмо уставилась на меня исподлобья. Что-то изменилось. Что-то в ее глазах…
- Это особенный случай…, - прошептала она.
- Черт побери, Робин, ты головой думаешь или чем? Ты нарушила устав! Ты опять самовольно отлучилась! Встань! – рявкнул я. – И смотри мне в глаза, я с тобой разговариваю!
Она подчинилась, но взгляд ее оставался таким же упрямым. Когда я шагнул к ней, она невольно сделала шаг назад.
- Какого черта тебе вздумалось делась все, что захочется?
- Ты не понимаешь, - ответила она.
- Нет, это ты не понимаешь, - я сделал еще один шаг вперед и потеснил ее к стене. – Охотники безоговорочно подчиняются правилам. Безоговорочно. Мы как солдаты на войне, Робин. Любое нарушение карается жестоко и беспощадно. Я надеюсь, наставники тебе это растолковали?
- Да!
- Видимо, недостаточно хорошо.
- Ну, так пожалуйся на меня Зайзену!
Я заскрежетал зубами от ярости. Шагнул вперед – Робин еще отступила и оказалась прижата к стене. Я протянул руки и уперся ладонями в стену по обе стороны от ее лица, отгородив собой от остального мира.
Робин
Я изо всех сил старалась не выглядеть напуганной. Потому что он все-таки пугал меня. Я поняла, что ненавижу его и боюсь. И хочу разозлить его. Он всегда такой невозмутимый. Пусть покажет свое истинное лицо!
В этот раз он действительно разозлился. Темные глаза метали молнии. Он склонился надо мной, закрыл собой весь свет…
- Помнишь, ты хотела, чтобы я считал тебя напарницей?
Это было неожиданно. Я кивнула.
- Это подразумевает хоть какую-то толику взаимного доверия. И ответственности.
В его голосе больше не было гнева. Только горечь. Он хочет, чтобы я рассказала ему. Но как я могу? Моя секретная миссия – найти артефакт, и я нашла его, он у меня. Если я расскажу кому-то, подведу Джулиано. А он последний человек, кого я хочу подвести. Но Амон… Он тоже такой человек.
- Я знала, что делаю. Так было надо. Если считаешь, что я виновата, сообщи боссу – пусть меня накажут. Не надо меня выгораживать. То, что случилось в Уолд-Сити, касается только меня.
- Не уверен, - пробормотал он.
- Я не хотела бы тебя в это впутывать. Ты…
Я хотела сказать «хороший», но язык не повернулся. Это слово с Амоном как-то не вязалось.
- Если ты выполняла какую-то секретную миссию, с коей тебя сюда послали, то ты ничем не виновата перед STN.
Я открыла рот от изумления. Как он догадался?
- Если, конечно, твоя миссия не направлена против нашего отдела.
- Это не связано с орбо, - твердо ответила я.- Могу поклясться. Это единственное, что я могу тебе сказать.
- И дес. Я не привык задавать лишних вопросов.
Он убрал руки и отошел в сторону.
- Правда…ты не хочешь ничего знать?
- Я не любопытен, - он повернулся ко мне спиной. – Для охотника это не самое лучшее качество. Я всегда подчиняюсь приказам. А тебе советовал бы держать свои обещания.
- Обещания?
- Ты обещала мне, что больше не сбежишь.
- Я не сбегала!
Он укоризненно посмотрел на меня.
Я вздохнула.
- Ну ладно, я правда виновата. Гоме.
- Не слышу раскаяния в твоем голосе.
- И не дождешься, - пробормотала я себе под нос, вешая пальто на крючок. Когда я обернулась, он в два счета снова оказался рядом со мной, схватил меня за запястья и прижал к стене.
- Амон, что ты делаешь? Мне больно!
- Ты специально выводишь меня из себя?
Черная пропасть. Обрыв. А на дне – острые скалы. Вот что я ощущала, глядя в его глаза.
- Тебя можно вывести из себя?
- Сегодня днем это удалось. Я чуть с ума не сошел, когда искал тебя в этом лабиринте.
- Разве я что-то для тебя значу?
Он крепче сжал мои запястья. Я подергалась, пытаясь вывернуться, заранее зная, что напрасно. Его хватка была железной.
Он молча смотрел на меня, тяжело дыша. Ну признайся, ну скажи да или нет, неужели так трудно?
- Пусти меня.
Он чуть ослабил хватку, но отпускать и не думал. Вместо этого он наклонился и поцеловал меня.
Все опять закончилось постелью.
Амон
- Пожалуйста, - попросила Робин, крепко зажмурив глаза. – Сделай это…
Сейчас, стоя на коленях и возвышаясь над ней, распростертой на кровати, я видел ее всю. Обнаженная, беззащитная, со связанными руками. Если бы она только могла быть на самом деле беззащитной! Даже сейчас она была одета в свой дар, словно в доспех. Это был я, кто всегда рисковал, кому нравилось заниматься любовью с живым напалмом. Она могла спалить меня во время оргазма, потеряв контроль. И я, безумец, прекрасно зная, каждый раз снова и снова старался довести ее до этого состояния.
- Я должен наказать тебя.
Снова прильнув к ее груди, я продолжал заниматься ее сосками. Они уже давно затвердели – Робин быстро возбуждалась, она вспыхивала как пламя и так же быстро угасала. Наши половые акты никогда не длились слишком долго. Но сейчас я хотел заставить это пламя тлеть.
Я не спеша проделал путь виз по ее животу, уделив особое внимание ямочке пупка. Уже зная эффект, я поступил с ней так же, как с сосками: прикосновение губами, круговые движения языком – все ближе и ближе – и наконец уверенное нажатие в самый центр.
Робин тихо постанывала.
Я спустился еще пониже, раздвинул в стороны ее крепко сжатые коленки и коснулся пальцами розовеющего, словно цветок, входа в ее лоно. Робин вздрогнула.
Она истекала влагой.
- Нет-нет, не надо… Не делай этого, Амон!
- Я еще и не начинал.
Злорадно усмехнувшись, я принялся ласкать ее – сначала поглаживая рукой, а потом уткнулся лицом, и мой язык познал ее нежную плоть.
Стоны Робин стали громче.
- Я больше не могу, - прошептала она, задыхаясь. – Возьми меня.
- Ты хочешь сказать, что сейчас кончишь? – строго спросил я, на пару секунд оторвавшись от процесса. – Еще не время. Это лишь подготовка.
Подготовив ее еще немного, я расстегнул молнию своих брюк. Робин, почуяв, что ее мучения скоро закончатся, ласково заурчала. Но я не собирался уступать так легко.
Я продолжал наказание, касаясь головкой члена ее распухших и влажных чресел, но не входя в нее. Связанная Робин могла лишь беспомощно извиваться, но была не в силах ускорить процесс.
- Хватит… Прошу тебя, - девушка выгнулась дугой в своих путах.
- Хорошо, - мрачно ответил я, уже тоже еле сдерживаясь и стараясь скрыть от нее свою радость. Обхватив руками ее ягодицы, я одним движением вошел в нее. Робин вскрикнула сквозь стиснутые зубы.
Я подался назад, потом вперед – и снова, не сдерживаясь, со всей силы ударил плотью. Еще раз и еще. Моя юная любовница, изогнувшись, попыталась укусить меня за ухо.
Робин
Как хорошо. Как же хорошо.
Я чувствовала себя усталой и умиротворенной. Словно проплыла пять кругов в бассейне или отжалась двадцать раз. Однажды, после секса, он спросил меня, как я себя чувствую. «Словно меня переехал трамвай», - брякнула я. Он разинул рот от удивления. «Нет, в хорошем смысле». Он смотрел на меня, смотрел, хлопая глазами – он был такой милый в ту минуту! – потом уголки его рта поползли вверх. В конце-концов он рассмеялся – это был первый раз, когда я слышала его смех.
Мы, обнявшись, лежали на кровати. Странное, должно быть, зрелище только что видели эти стены. Обнаженная девушка и абсолютно одетый мужчина в черном, припавший к ней, словно вампир. Только вампиры вряд ли валятся без сил и тут же крепко засыпают на груди своих жертв.
Я рассеянно перебирала мягкие темные пряди его волос. Амон тихо посапывал, уткнувшись носом между моих грудей. Моя тюрьма и мой палач… Моя жертва.
- Я буду защищать тебя, - едва слышно шептала я в порыве нежности. – Я никому не позволю причинить тебе вред.
Если только сама…