14. Магические дисциплины.
Все началось, когда Гарри смертельно скучал над книгой об альпийской растительности, которую заставил его читать Северус. Учащиеся только-только приступили к занятиям второго семестра, и первогодки Гриффиндора вместе с профессором зельеварения разбирали эссе, написанные детьми за время каникул.
Насколько Гарри мог судить, Северус совсем не выглядел довольным тем, что ему сдали. Уже через пару минут он взял эссе одного из близнецов Уизли, сидевших напротив него на предпоследнем ряду.
– Хотя бы один из вас, мистеры Уизли, может мне ответить, почему мы НЕ МОЖЕМ добавлять полынь в это зелье?
Близнецы нервно и непонимающе переглянулись.
– Вы вообще когда-нибудь открывали свои учебники? – вспылил профессор Снейп. – Или вам совсем не жалко галеонов, потраченных вашими родителями на вашу учебу? Или в вас нет никакого уважения к их жертве?
Гарри знал, что у Уизли действительно не слишком много денег. С того времени, как он стал жить с Ремусом, ему часто приходилось бывать у Уизли – и на каникулах в школе, и во время полнолуний, – и каждый раз отец напоминал, что он не должен просить ничего сверх того, что ему уже дали. Похоже, слова Северуса подействовали на близнецов намного лучше, чем любые другие аргументы. Гарри с огорчением прикусил губу. Он не любил видеть, как кого-то унижают, но, часто присутствуя на занятиях Северуса Снейпа, он понимал, что тот не остановится.
– Нет? Давайте посмотрим, может быть с вашими товарищами будет больше шансов. Кто-нибудь знает, почему этот ответ особенно глуп?
Молчание, наступившее в кабинете, явственно свидетельствовало, что никто не знает. Северус начал свою излюбленную длинную тираду о всеобщей некомпетентности. Гарри, воспользовавшись этим, наклонился вперед и шепнул Джорджу, оказавшемуся ближе к нему:
– Псст! Это бы все взорвало!
Джордж непонимающе посмотрел на него:
– Что?
– Полынь... с корнями морозника она взрывается, – чуть громче произнес Гарри.
У Джорджа не оказалось времени обдумать ответ, подсказанный мальчиком. Северус в два широких шага оказался между ними.
– Вас не интересует мой урок, мистер Уизли?
Джордж виновато опустил голову, надеясь, что буря все же минует его голову.
– А вы, мистер Поттер-Люпин? Неужели вам НЕЧЕМ заняться? – продолжил зельевар, обернувшись к Гарри, пытающемуся сделаться совсем маленьким и незаметным. Северус никогда так с ним не разговаривал. Как правило, он говорил ему «ты» и звал по имени. И ему совсем не понравилось, как профессор подчеркнул тоном первую часть его фамилии. Вот только отсутствие возражений и споров никогда не останавливало зельевара. – Можем ли все мы узнать, о чем таком важном вы оба говорили во время занятия?
Прежде чем Джордж успел хоть что-то сказать, Гарри ответил со всей искренностью, присущей девятилетним детям:
– Я ему просто сказал, что оно бы взорвалось, ну, полынь и морозник...
Северус так внимательно смотрел на него, не говоря ни слова, что Гарри забеспокоился:
– Нет?
Неуловимым движением зельевар подхватил пергамент с работой Джорджа, подсунул его почти под нос Гарри и уже более спокойным тоном спросил:
– Гарри... а ты можешь мне сейчас указать еще одну огромную ошибку твоего друга Джорджа Уизли?
Гарри нервно глянул на близнецов, а затем прочел написанное Джорджем.
– Эээ, ты... ну, вы хотите сказать, кроме того, что ошибся во взаимодействии ингредиентов? – поинтересовался он, чувствуя сильное неудобство из-за того, что его слова сейчас используют, чтобы высмеять его же друзей.
– Да, – сдержанно подтвердил преподаватель.
– Эмм... я бы сказал, методика не правильная... Он пропустил необходимый перерыв и процеживание, – все же рискнул Гарри несмотря ни на что, когда прочел написанное на пергаменте.
– Можешь ли ты сказать, когда?
Если бы Гарри поднял голову, то увидел бы во взгляде преподавателя очарованность, заметил бы, что ученики в классе затаили дыхание. Но он слишком погрузился в поиск правильных слов для ответа.
– Перерыв перед добавлением морозника, и фильтрование потом, – все же сказал мальчик нервно. Он просто трепетал от того, что мог сейчас выдать Северус, если ответ неверен.
– Гарри, сколько тебе лет? – спросил Северус после краткого молчания.
Ребенок поднял на него удивленный взгляд – Северус ведь знал его возраст! – но все же робким шепотом ответил:
– Девять с половиной.
– Вот, мистеры и мисс гриффиндорцы: этот ребенок девяти с половиной лет от роду, ребенок, который на самом деле не слушает лекций, ЗНАЕТ, как готовить укрепляющее зелье. Что, обойдемся без дополнительных комментариев? Я хочу, чтобы вы ВСЕ забрали свои работы, и до начала выходных они, исправленные, должны лежать у меня на столе, – рявкнул зельевар и, взмахнув в развороте своей мантией, направился к доске.
Гарри даже не знал, что думать о случившемся. Опять уткнувшись в свою ботаническую книгу, он в ожидании конца урока стал читать про аконит и его целебные свойства. Фред, Ли и Джордж бросали на него пристальные взгляды, но он так и не осмелился поднять голову. Он не хотел снова нарушить течение урока Северуса! Когда последний гриффиндорец покинул кабинет, профессор зельеварения закрыл дверь и вернулся к Гарри. Мальчик не без опаски посмотрел на мужчину.
– Мне очень жаль, – поспешно произнес он. Поскольку Северус без малейшего звука смотрел на него, он добавил: – Ты расскажешь ему?
– Что ты подразумеваешь под этими словами, Гарри?
– Ты расскажешь моему отцу, что... что тут случилось, да?
Огорчение Гарри было настолько явственно видно, что даже обычно невозмутимый Северус позволил себе улыбнуться.
– Ну да. Кажется, тебя это беспокоит? – насмешливо спросил он. Гарри слабо пожал плечами, и мужчина продолжил: – Произошедшее сегодня, Гарри, подтверждает то, о чем я давно раздумываю. Благодаря тому, что ты тут, ты многое сумел выучить. Впрочем, я так же задавался вопросом, хотел бы ты принимать активное участие во время занятий первокурсников, как ученик?
– Делать зелья? О, да! – тут же воодушевился Гарри, но сразу же огорчился, вспомнив ограничения в обучении, поставленные Ремусом. – Но папа никогда не согласится!
Гримаса ребенка снова заставила Северуса улыбнуться.
– Почему бы тебе не позволить мне поговорить с ним, Гарри?
– Не знаю, Северус, – вздохнул Ремус, положив перо рядом с кипой письменных домашних работ, которые он собирался проверить до того, как Северус озвучил ему свое предложение. Сейчас в учительской находились только они двое. – Он еще маленький! Я понимаю, у него очень большой потенциал, но ему даже десяти лет нет! Я не хочу сделать из него ученую обезьянку. Пусть он подольше побудет просто ребенком!
– Как пожелаешь, Люпин, – тут же капитулировал Северус, как будто бы не он подготовил длинный список возможных контраргументов. – Хотя и жаль...
После высказанного сожаления оба мужчины снова погрузились в проверку ученических работ, пока Ремус в пятый раз не переспросил:
– Ты утверждаешь, он знал все ответы?
– Да. Несовместимость полыни и морозника, необходимость вводить морозник в отстоявшееся зелье, фильтрация смеси, – терпеливо повторил зельевар, с внутренним довольством видя, как Ремус свыкается с предложенной ему идеей. Требовалось, чтобы решение исходило от него, чтобы он сам его принял. И Северус пребывал в почти полной уверенности, что так и случится. – Все ли ответы, я не знаю, но явно больше чем все ученики вместе взятые!
– Можешь приплюсовать и меня к ним... Не думаю, что я помнил обо всем этом! – улыбнулся Ремус.
Снейп выразительно закатил глаза, но комментировать способности Люпина к зельеварению не стал, как и их уже признанное отсутствие. Он предпочел выдать другой аргумент:
– В вопросе зельеварения нет обычного ограничения магии, я о минимальном возрасте. Множество начальных магических школ дают первичные знания о зельях...
– Вот только ты говоришь мне не о началах зельеварения, – тут же возразил приемный отец Гарри.
– Я так же не говорил и о намного более интенсивных занятиях, – уточнил Северус, прекрасно понимая желание Люпина сохранить Гарри детство. У него в каком-то смысле и так украли первые шесть лет, он сам страстно спорил с Минервой по этому же поводу, ведь она хотела более активно обучать ребенка магии. Следовало оставить ему время на игры, игнорируя его магическую силу. – У него не будет заданий на дом, только уроки. Я так же не стану ставить ему оценки. Он не станет заниматься тем, что я признаю слишком опасным, – добавил он, для большей убедительности.
Ремус, не показывая, как его позабавило сказанное, посмотрел на Северуса.
– Ты действительно этого очень хочешь?
– Чего этого?
– Сделать из Гарри маленького зельевара, – констатировал Люпин.
– Лили была неплоха в зельях, – оправдываясь, сказал Северус, как будто бы его слова являлись ответом на высказывание Ремуса.
– Джеймс тоже, – отозвался Ремус.
– Хочешь сказать, он оказался лучше тебя?
Колкость заставила Ремуса разразиться смехом, и Северус улыбнулся в ответ на этот заразительный, почти что детский смех. Ни одно из воспоминаний их обоих не могло даже близко напомнить происходящее сейчас. Вот только эти двое оказались достаточно зрелыми, чтобы не замечать прошлые обиды.
– Почему бы и нет, Северус, давай попробуем! – заключил профессор защиты от темных искусств. – Но не приходи ко мне требовать возмещения, когда он взорвет твои подземелья, ладно?
Так Гарри оказался слушателем лекций по зельеварению с различными факультетами. И, естественно, первокурсники-гриффиндорцы были среди них. С момента основания Хогвартса ни один курс красно-золотого факультета не мог похвастаться таким же терпением и уважением к педагогам. Дошло до того, что им могли позавидовать хаффлпаффцы и рейвенкловцы.
В тот день он вместе с Фредом Уизли работал над зельем, предназначенным для восстановления документов, поврежденных временем. С точки зрения Гарри данное зелье – не самая полезная вещь, но он считал, будто его мнение в данном вопросе никого не интересовало. Посреди занятия Северус неожиданно заметил, что у него не хватит для всех учеников личинок кузнечиков.
– Я сейчас отойду в запасник, – сообщил он. – Пока я отсутствую, будьте любезны контролировать ваши личные творческие способности, тщательно следуйте указаниям на доске... Ни в коем случае ничего не взрывать и не опрокидывать! Всем понятно?
Хотя никто не осмелился радоваться открыто, после ухода профессора зельеварения все ученики как будто бы выросли на пару сантиметров. Когда его шаги затихли, развязались языки. Некоторые ученики повернулись и принялись болтать с соседями, только краем глаза следя за варящимися зельями. Поднявшись в своей беззаботности на ступень выше, Джордж и Ли начали состязание – у кого быстрее и дольше будет вращаться кусок бумаги вокруг палочки. Вскоре тем же занялся и Фред, притягивая завистливо-заинтересованный взгляд Гарри. Наконец он предложил своему партнеру по приготовлению зелий:
– Хочешь тоже? Это легко – берешь волшебную палочку, делаешь ею небольшие круговые движения и повторяешь «Циркуло»(14). И вот, бумага вращается!
– У меня нет волшебной палочки, Фред, – тихо напомнил ему Гарри.
– Возьми мою, – предложил ему друг.
Гарри повернулся к открытой двери. Шагов не слышалось. Казалось, Северус пока не возвращался. Однако он все еще не решался.
– Даже не знаю, мне нельзя... Я слишком маленький.
– Да брось! – развеселился Фред. – Даже Рон умеет это! А ты все же Гарри Поттер! И вообще, ты видел зелья, которые умеешь делать уже в девять лет? Давай, это легко, попробуй сам!
Гарри все еще колебался. Он почти никогда не рисковал прикасаться к волшебной палочки с того времени, как Ремус настоял на запрете. Никогда не пытался бросить заклинание. И в то же время ему всегда очень-очень хотелось это сделать... И сейчас, когда он видел, как легко у Фреда получается заклинание, его сомнения казались такими детскими... Он осторожно кивнул, почти решившись. Брат Рона тут же остановился и протянул мальчику свою палочку. Как только она попала в руки Гарри, он почувствовал легкое покалывание в пальцах, но не посмел спросить, нормально ли это, чтобы не прослыть опасливым малышом и не заставить Фреда изменить свое решение. Не обращая внимания на колебания ребенка, Фред разложил на столе кусочки пергаменты.
– Давай! Скажи «Циркуло» и взмахни палочкой над бумагами, – велел он.
– Циркуло! – прошептал Гарри, чувствуя, как из-за волнения пересыхает в горле.
Обрывки, к его огромному удовольствию, тут же взлетели со стола. Тогда Гарри повел палочкой по кругу, вот только окажись там более опытный в обращении с палочкой волшебник, он, без сомнения, заметил бы, что круги слишком большие. И содержимое его котла тоже начало кружиться, хотя никто из юных волшебников его и не трогал. Вскоре нечто вроде мини-торнадо с громыханием вырвалось из котла, рассыпая брызги во все стороны. Ученики закричали от неожиданности, а те, кому брызги попали в глаза, и от боли. Гарри выронил палочку Фреда, заскакавшую по испачканному полу. За оторопевшими грязными учениками Гарри с облегчением и беспокойством увидел, как в класс вбежал Северус.
– Что здесь происходит?! – рявкнул он, не обращаясь ни к кому конкретно. Затем, выделив источник беспорядка, он бросился вперед – Гарри? Тебя задело?
Ребенок отрицательно покачал головой, не смея поднять на него взгляд. Осмотревшись, Северус заметил продолжавшую катиться по полу волшебную палочку и возмутился:
– Кому принадлежит эта палочка?
Покрасневшие уши выдали Фреда.
– Какая неожиданность, – прошелестел Северус, выхватывая откуда-то из складок мантии собственную волшебную палочку.
Даже если Гарри на самом деле и подумать не мог, что Северус направит заклинание на учеников, он все равно, увидев ее, напрягся, так же, как и Фред. Но «Эванеско» Снейпа предназначалось только для очистки пола.
– Вы проводите этого ребенка к его отцу, мистер Уизли, – сообщил затем зельевар, – и сами объясните ему, как и почему у вас возникло желание позволить мальчишке воспользоваться вашей палочкой. Уверен, профессор Люпин искренне заинтересуется...
Фред открыл было рот, а затем снова закрыл его, видимо, подавленный решением Снейпа. Гарри попытался вмешаться:
– Сев... профессор, это я...
– Оставь свои извинения для отца, Гарри, что же касается меня, я уже за сегодня увидел достаточно, – резко прервал его зельевар.
Гарри почувствовал, как на глаза навернулись слезы.
– Ах, сейчас слишком рано или слишком поздно плакать, мистер Поттер-Люпин! Прочь отсюда, быстро! И не стоит вам задерживаться в пути!
Когда Фред и Гарри уже подошли к двери, Северус добавил:
– Ах да, конечно, мистер Уизли, не надейтесь, что за ваше нынешнее прискорбное выступление вы получите больше нуля.
На лестнице, ведущей к холлу, Гарри хотел извиниться, но Фред просто философски пожал плечами.
– На этот раз, мне кажется, Снейп прав... Все верно, я и должен идти к твоему отцу. И даже если мне он назначит наказание, ты же знаешь, я все равно предпочту его...
– А, – отозвался Гарри, заинтересованный восприятием Фредом своего наказания. Он, конечно, допускал, что его отец вызывает в учениках меньше робости, чем Северус Снейп, но, по его мнению, это не оправдывало его собственного проступка. – И все же это из-за меня, – с искренним огорчением выдохнул он.
– Половина на половину, скажешь, нет?
– Пусть так, – допустил Гарри, успокоившийся от того, что понял – старший брат Рона не сердится на него.
Он надеялся, что Ремус будет не слишком суров с ними, потому что хотел участвовать в их играх, хотя пока не знал, как добиться такого результата. Они почти дошли до цели, когда Фред остановился и прошептал:
– Если хочешь, я скажу ему, что это я тебя подтолкнул. В любом случае не он, так Снейп загонит меня на отработку. А так он будет тебя ругать только для проформы...
– И? – поинтересовался Гарри, чувствуя, что Фред не закончил.
– Ты мне расскажешь, как найти единорогов в магическом лесу?
Встреча с Ремусом произошла почти так, как предвидел Фред. Они явились посреди занятия у пятикурсников – к счастью, среди них не было никого из Уизли, – и учащиеся с любопытством уставились на Гарри. Видя явное беспокойство профессора Люпина из-за их появления, Фред поспешил разыграть карту своей вины.
– Профессор Снейп послал меня рассказать о том, что только что случилось на зельях, – сознался он. – Он вышел, и я... игрался с моей волшебной палочкой, с ее помощью описывал круги... и Гарри... был очарован... и... я предложил ему также попробовать и... содержимое ближайшего котла тоже...
Сдавленные смешки рейвенкловцев избавили его от необходимости закончить рассказ.
– Вы дали свою волшебную палочку Гарри? – уточнил Ремус.
– Да, – признал юный гриффиндорец, всем своим видом показывая свое сожаление из-за такой сдержанной формулировки.
Ремус быстро дал задание своим ученикам прочесть что-то по изучаемой теме из учебника и вышел в коридор вместе с Фредом и Гарри. Но дверь за собой не закрыл, чтобы согласно его требованиям ученики занимались тихо и сосредоточено. Вот только Гарри представлялось, что все они насторожили уши, желая услышать, о чем сейчас говорят в коридоре. Опять повторялось то, что он просто ненавидел – все сейчас могли узнать, что он сделал очередную глупость. Люпин не повышал голос: он начал с благодарности юному Уизли за искренность, прежде чем начать долгую лекцию о несомненной опасности использования волшебной палочки слишком маленьким ребенком, не способным достаточно контролировать свои способности.
– Но Фред сказал, что Рон у... – простодушно вмешался Гарри с неумелым намерением прийти на помощь своему товарищу.
– Рон? – подчеркнул Ремус, выглядя сейчас менее склонным к прощению, чем ранее. – Сомневаюсь, что ваши родители оценили бы эту информацию, Фредерик!
– Нет, профессор, – признал виновник. – Но я сказал это только чтобы успокоить Гарри... А Рон попробовал, когда Чарли показал это движение Джорджу и мне, когда у нас появились собственные волшебные палочки... это было в саду... Он поднял листы... не так высоко, как Гарри... не содержимое котла... Мне очень жаль...
– Но риск-то все равно остается, Фредерик. Думаю, вы его сильно недооцениваете, – настойчиво произнес Ремус. – Я жду от вас эссе, раскрывающее когда, как и почему в Англии был признан целесообразным контроль за применением волшебных палочек... Вероятно, вы найдете достаточно информации, чтобы заполнить ею свиток пергамента... Но поскольку тема трудновата для первогодки, я даю вам десять дней на выполнение задания... Если вы попросите помощи Чарльза, думаю, это улучшит восприятие опасности вашей семьей...
Видя гримасу Фреда, Гарри понял, что Ремус затронул тему, скорее предназначенную для шестикурсников. Понимая, что скорее всего именно он ответственен за такое решение Ремуса, он все же сдержался и не стал пытаться протестовать. Тем более Ремус уже повернулся к нему.
– Гарри, даже если мне и понятно, как тебе хотелось попробовать воспользоваться волшебной палочкой, мне казалось, что я выразился достаточно конкретно. И пусть мне ясно, что Фредерик подтолкнул тебя, чтобы ты воспользовался заклинанием посреди урока Северуса, но это раздражает. Я не могу поручиться, что тебя не спровоцируют на еще что-нибудь, – произнес он, приподняв за подбородок его голову. – Ты этим вечером не будешь ужинать в Большом Зале, а так же я хочу, чтобы ты завтра принес извинения Северусу. Сейчас же вы оба сядете в классе. Я не собираюсь позволять вам бродить по школе и сотворить еще какую-либо пакость. На сегодня достаточно.
– Но ты мне все же покажешь единорогов? – несколькими минутами позже забеспокоился Фред, показывая, что все остальное он воспринял философски.
– О да, конечно, – быстро выдохнул Гарри, не слишком стремившийся болтать сейчас, когда на них украдкой поглядывали все ученики, находящиеся на уроке у его отца.
Вечером, точнее, когда он уже собирался идти ложиться спать под контролем Ленки, Ремус вернулся с ужина, проходившего в Большом Зале. И не один, его сопровождал дедушка Альбус. Гарри тут же вспомнил, когда он начал называть его дедушкой. Прошло несколько недель после суда, подтвердившего его полное, окончательное усыновление Ремусом Люпином. Тогда был вечер очередного полнолуния, и Альбус предложил проследить за Гарри. Старый волшебник пришел к ним в комнату, когда ребенок смотрел в окно на темнеющий от наступающей ночи парк.
– Ты беспокоишься о Ремусе, – констатировал он.
– Я не могу представить, – признал ребенок, не в силах даже словами выразить свою тревогу.
– В это время он еще не превратился. Это случится, когда полная луна появится на небе, – неспешно сообщил Альбус.
– О, – ответил заинтересованный и удивленный Гарри, ведь его отец, как оказалось, заперся так рано, задолго до превращения.
– Самый большой страх вменяемого оборотня – оказаться захваченным изменением врасплох, – правильно интерпретировал его возглас старый волшебник.
– А другие тоже боятся? – осмелился поинтересоваться Гарри.
– Другие... человек часто противопоставляется животному, Гарри. Превращение одного в другого, даже временное, вызывает в человеке страх потерять свою человечность.
Ребенок кивнул, радуясь, что понимает все сказанное – даже самые сложные слова – о странном состоянии его приемного отца.
– Спасибо за объяснение, профессор!
– Ты же не собираешься постоянно называть меня профессором, Гарри, да?
– Папа тебя называет профессором, – отозвался он.
– Знаю. Нужно будет прекратить это, – признал Альбус. – Есть такой возраст, когда некоторый формализм сохраняется вместе с детскими воспоминаниями. Твой папа, или, к примеру, Северус, взяли на себя важные обязательства, заняли важные посты. Время ложной скромности прошло. Мне бы хотелось, чтобы ты видел во мне кого-то вроде дедушки, Гарри. Я чувствую ответственность за поколение твоих родителей. Они для меня как будто мои собственные дети, которых у меня никогда не было. Возможно из-за войны, но я считал их своими наследниками – Джеймса, Лили, Ремуса... – он замолчал, а Гарри задумался, где в этом списке находился его крестный, Сириус, попавший в Азкабан, или другой, Питер, умерший в то же время, что и родители Гарри. – Ты, можно сказать, для меня внук, которого у меня никогда не было, – закончил старый волшебник, задумавшийся не так сильно, как он.
– Дедушка Альбус? – с некоторым испугом предположил Гарри.
– Конечно, Гарри!
На самом деле Ремус и Северус уже через несколько недель неофициально стали называть его Альбусом, и у Гарри сложилось впечатление, что у этих троих до того никогда не было стольких совместных совещаний. Поскольку все так и продолжалось, вскоре такое обращение стало для него полностью в порядке вещей.
– Дедушка! – воскликнул он, бросаясь в объятия старика в надежде избежать немедленного укладывания в постель.
– Добрый вечер, Гарри, я тут узнал, что ты посчитал разумным испытать волшебную палочку на занятии у Северуса? Твои маленькие приятели наверняка это оценили!
– Альбус, не поощряйте его! – запротестовал Ремус, а Гарри снова заметил, как оцениваются его поступки в Хогвартсе. – Довольно и того, что я не слишком сильно поругал его!
– По мне, так дедушки нужны как раз для того, чтобы показать относительность содеянного, Ремус, – ответил старый волшебник со спокойной улыбкой. – Да и отцам не нужно сильно рычать, чтобы их услышали. Правда, Гарри?
– Зато они могут напомнить, что пришло время ложиться спать, – властно отозвался Ремус. – Я нарочно подошел чуть раньше, чтобы пожелать тебе доброй ночи, Гарри, ну а нам надо поработать – дедушке, Северусе, Минерве и мне. Мы будем тут, в соседней комнате. Ты же не хочешь, чтобы пришедший Северус увидел тебя стоящим здесь? – добавил он скорее насмешливо, чем строго, но его высказывание очень эффективно отмело все возможные просьбы Гарри о возможности остаться с ними.
Десятью днями позже Гарри почти случайно оказался на трибуне квиддичного стадиона во второй половине дня, уже почти дышавшего весной. Он возвращался с Хагридом из Запретного леса. Он уже немного устал, его ноги испачкались в грязи, но ему было интересно. Вот только сейчас у него не осталось других желаний кроме как вернуться, покушать и спокойно поиграть в своей комнате, когда Хагрид резко остановился.
– Тысяча миллиардов флобберчервей, это ж надо, забыл!
– Что? – забеспокоился Гарри.
– Бутыль... Я не могу оставить ее в лесу! – буркнул лесник.
Гарри тяжело вздохнул, собираясь вместе с полувеликаном снова вернуться туда, где они лечили захромавшего единорога. Похоже, Хагрид заметил его нежелание.
– Для тебя это вроде далеко, малец? Ладно... Хм... А если ты подождешь меня тут? – предложил он, показывая на квиддичный стадион, где сейчас тренировалась команда Хаффлпаффа. – Ты не двинешься оттуда, да? Ни под каким предлогом!
Слишком счастливый от предложенного, Гарри без малейших колебаний пообещал это и устроился на скамье трибуны. Он в восторге следил за перемещающимися в воздухе игроками, видел, как загонщики изо всех сил направляют бладжеры в игроков и ловца, как летают квоффлы. Он обожал квиддич. У него была мечта, что и он когда-нибудь померится силами с другими игроками. С Роном они говорили об этом каждый раз, как встречались в очередной раз. Сколько раз они играли, представляя воплощение мечты, находясь на земле, прихватив затупленный мяч и деревянный меч для отбивания его! Потому что несмотря на метлу, подаренную Минервой на Рождество, Ремус утверждал, что он АБСОЛЮТНО не готов играть в квиддич с подростками. Сначала следовало научиться хорошо владеть своим летательным аппаратом, доказать, что ему можно доверять в умении оценивать и предотвращать рискованные действия, и только тогда они могли снова поговорить о разрешении! По тайному мнению Гарри, такое случится не скоро...
Вдруг тренер Хаффлпаффа поднял руку, останавливая тренировку, и все игроки собрались вокруг него. Видимо, если судить по жестам, он объяснял какую-то сложную стратегию. Гарри хотелось бы слышать, что он предлагал. Недолго думая, он оставил скамью, на которой смирно сидел до того, и подошел к парапету, на который и оперся. Сам того не осознавая, Гарри примерил на себя место капитана команды – он прикидывал разнообразные трюки, как новые, так и общеупотребительные. Погрузившись в свои фантазии, он уже не осознавал, что шагнул на парапет, как будто садясь на воображаемую метлу. Он не обращал внимания на продолжившуюся тренировку, но все же услышал, как кто-то истошно прокричал:
– Квоффл!
Он повернул голову и увидел зачарованный мяч, летящий к нему и преследуемый двумя игроками, без сомнения все еще надеющимися остановить его. Да Гарри и подумать о чем-нибудь даже не успел, как оказался висящим на одном из больших древков, поддерживающих навес над скамьями трибун. Когда он опустил глаза и увидел землю далеко внизу, его голова немного закружилась.
– Только не отпускай, – заорал еще какой-то игрок, направив метлу к нему.
Гарри, в ужасе от происходящего, рефлекторно ухватился за древко еще сильнее. А если он упадет? И что скажет Хагрид, увидев его там? Ну почему с ним всегда случается такое?
– Гарри, – снова прокричал игрок, сейчас оказавшийся совсем рядом, – ты только не отпускай древко, ладно? Я уже здесь, я сниму тебя.
Гарри чувствовал, как руки мальчика обхватили его за талию и потянули.
– Отпусти руку... Вот... перекинь ногу через метлу... Очень хорошо... теперь другую руку...
Когда Гарри оказался полностью на метле, та немного клюнула носом вниз, но игрок твердой рукой выровнял ее.
– Не бойся.
– Я не боюсь, – заверил его Гарри, сам удивленный, что это действительно правда.
– А сейчас спустимся вниз, ладно? – все так же спокойно продолжил мальчик.
– Ладно, – ответил Гарри, стараясь как можно сильнее сжаться перед ним, чтобы только не мешать. – Извини, мне жаль... – добавил он.
– Все хорошо закончилось, – ответил его спаситель, неспешно направляя метлу к земле. – Ой, кажется там твой отец.
Гарри опустил глаза вниз и увидел Хагрида и Ремуса, с разных сторон вбегающих на стадион. Ему вдруг захотелось сказать мальчику, чтобы он снова поднялся повыше, вот только уже поздно было, и это если не считать сомнений, что тот подчинится.
– Благодарю, мистер Диггори, – сдержано произнес Ремус, когда мальчики опустились на стадион.
– Не за что, профессор. Мы не заметили его раньше... А он играл на парапете... Он увидел квоффл в последний момент.
Ремус неопределенно покивал головой, не говоря, верит или нет рассказанному хаффлпаффцем.
– Во всяком случае, мы закончили, – добавил капитан команды, похоже, считая, что это сейчас лучший способ закончить обсуждение происшествия.
– Вы одолжите мне вашу метлу, мистер Диггори? – поинтересовался тогда Ремус, к удивлению всех, в том числе и Гарри.
– Конечно, – почти автоматически отозвался хаффлпаффец.
Прежде чем хоть кто-либо задал какой-нибудь вопрос, Ремус сел на метлу за Гарри.
– Мы собираемся немного полетать вдвоем, – произнес он, обращаясь к ошеломленным ученикам. – Еще раз спасибо за вашу быструю и эффективную реакцию. Десять баллов Хаффлпаффу.
Прежде чем ученики успели поблагодарить, отец и сын уже взлетели.
– Мне очень жаль, – повторил Гарри, не придумав, что еще сказать.
– Опять, – улыбнулся Ремус за его спиной.
– Я не должен был... залезать на парапет, – продолжил ребенок, искренне сожалея о случившемся, ведь его непременно станут обсуждать в Большом Зале и за профессорским столом, он точно знал это. И пусть сейчас он уверен в привязанности Ремуса к нему, ему все равно казалось, что вести себя благоразумно и послушно – самое меньшее, что он мог сделать для того, кто избавил его от Дурслей. Конечно, он не смог бы осознанно сформулировать такую мысль, но всякий раз, когда его уличали в чем-то, он смутно чувствовал, что заслуживает отказа Ремуса от него.
– Он не предназначен для такого, – отозвался Ремус. – Как и древко – для гимнастики.
В голосе его скорее звучало веселье, чем что-то иное, но Гарри начал оправдываться еще активнее.
– Я правда не знаю, как оказался наверху, папа! – стал заверять он со слезами в голосе.
– Ну что ты, Гарри, не говори мне, что до сих пор не знаешь, на что способна магия!
– Магия?
– Ты испугался, и твоя врожденная магия убрала тебя с траектории полета квоффла. Захоти ты подобного сознательно – и ничего бы не произошло... ты просто аппарировал... кстати, такое обычно на территории школы просто невозможно, – произнес Ремус.
– О, – выдохнул впечатленный Гарри. Он не знал, хорошо это или нет. – И... это не глупость? – невинно поинтересовался он – в конце концов его рассказ Фреду где можно найти единорогов Ремус расценил как «огромнейшую глупость, приближающуюся к безответственности». Когда магия входила в уравнение, категория между разрешением и запретом ему казалась весьма изменчивой.
– Стихийная магия безудержна, Гарри, – сказал его приемный отец веселым тоном. – Так как тут назвать ее глупостью? Можно ли упрекнуть драконов, что они плюются огнем? А лошадей за умение брать препятствия? Или птиц за их полет?
– Ах, – прокомментировал Гарри, чуть успокоившись. – Тогда ты не сердишься?
– Я немного испугался, когда за мной прибежали, – признал Ремус. – Но знаешь, Гарри, обычно в магических семьях, когда ребенок впервые показывает свою магическую силу, его не ругают. Скорее, празднуют...
– Празднуют? – с восхищением переспросил Гарри.
– Тебе тоже хотелось бы? – очень тихо поинтересовался Ремус.
Вместо ответа Гарри крепче прижался к своему приемному отцу.
Сноски
14. Circulo (лат.) – делать круглым, придавать форму окружности.