Глава 18.
Горацио вернулся в больницу, размышляя над словами доктора: «С ним необходимо серьезно поговорить, либо обратиться к специалистам в этой области». Поговорить. Это будет сложно. Тим редко говорил с ним на темы, не связанные с работой. У палаты Тима сидела Алекс. Она сообщила, что остальные вынуждены были уехать, Тим все еще спал, но медсестра сообщила, что он должен был вот-вот проснуться. Горацио сел рядом с Алекс и тяжело вздохнул.
«Что случилось, Горацио», - она тут же почувствовала неладное. «Этот Кристенсон, который нашел его. Он рассказал мне кое-что». Горацио, опустив голову, рассказал Алекс все. Та сидел со слезами на глазах. Она только оправилась от мысли, что кто-то избил Тима. И тут ей сообщают, что он хотел покончить с собой. «Я думаю, перевод Марка и это связано», - проговорил Горацио. «Ты знаешь?» - тихо поинтересовалась Алекс. Горацио лишь печально кивнул. «Пожалуй, не будем спешить с выводами и спросим обо всем у Тима», - сказал Горацио и поднялся. Он похлопал Алекс по плечу и вошел в палату Тима. Тот лежал неподвижно, уставившись в потолок. «Тим», - настороженно спросил Горацио. Тот медленно перевел взгляд на лейтенанта. «Тим, я хочу поговорить с тобой», - ответом был равнодушный кивок. Горацио пододвинул к кровати стул и сел, наклонившись вперед. Их глаза встретились. Ничего. Просто глаза. Горацио, не замечая, что делает, обхватил своими руками руку Тима и сжал ее. У Спидла не было сил, чтобы высвободиться.
- Тим, я знаю, что тебя кто-то избил, и что ты хотел утопиться, - прямо сказал Горацио.
- С места в карьер, - мрачно ухмыльнулся Тим.
- Мне не до шуток, Спидл, ты меня чуть до инфаркта не довел, я хочу знать, кто это сделал и как это связанно с тем… - Горацио глубоко вздохнул, - с тем, что ты делал на пляже. Тим опять уставился в потолок.
- Видно боги еще не до конца поглумились надо мной, раз я выжил, - проговорил он. Прикрыв свободной рукой глаза, Тим замолчал. Горацио терпеливо ждал. Тим молчал. Наконец, не выдержав, Кейн спросил:
- Это из-за Марка?
- Ты знаешь? – удивился Тим.
- Не хочу тебя расстраивать, но все знают, Марк, похоже, всем разболтал.
Тим лишь пробормотал нечто похожее на: «Ну и придурок».
- Марк уехал… Вы поссорились, подрались? – Горацио ощущал себя как на допросе.
- Ну, вообще-то да, - неохотно сказал Тим.
- Что он такого сделал, что ты захотел расстаться с жизнью? – Эйч не мог точно сказать, толи он сердился на Марка, толи на Тима.
- Честно говоря, Марк был последней соломинкой. Тут все так сложно…
- Объясни мне, я смогу понять
- Эйч, зачем тебе эта головная боль? Уволь меня, и дело с концом.
- Я не могу, - просто ответил Горацио. Тим вопросительно промычал.
- Тим, ты очень дорог нам… мне. Да мне! Я, - Горацио горько рассмеялся,- похоже, я люблю тебя.
- Не может этого быть, - выпалил Тим и уставился на Горацио. В его глазах горели недоверие и… ярость?
- Тим, мне не легко в этом признаться, не злись, но ты мне нужен…
- Стоп, не надо, - Тим выдернул свою ладонь из рук Горацио и попытался встать. Горацио поймал его за плечи и с силой уложил обратно в постель
- Тим, о чем ты?
- Мне жаль причинять тебе боль, но ты не должен любить меня. Потому что я никогда не смогу тебе ответить взаимностью. Марк меня побил из-за этого. Я ему сразу сказал, ничего кроме секса не дождешься, - жесткие слова лились на Горацио горячим потоком, - но он почему-то не поверил. Наверное, вообще не надо было с ним спать. Я всегда любил, и буду любить Айса, хотя он уже лет пять, как умер. Я никогда не смогу забыть его, никогда не смогу полюбить другого. И если на Бернштейна мне было наплевать, то тебя Горацио мне не хотелось бы обижать.
Сердце Горацио разлеталось на мелкие кусочки, каждый из которых кричал от боли. Эйч побледнел и схватился за край кровати, чтобы не упасть. Тим же продолжал эту медленную пытку:
- Я пытался, честное слово пытался, но каждый раз, когда меня касались чужие губы, каждый раз, когда я достигал оргазма, я думал только об одном человеке, об Айсе. Я душу готов продать, чтобы это был он, чтобы он обнимал и ласкал меня, чтобы он доводил меня до вершин блаженства и держал меня, когда я падал обратно. Но это не возможно, - в голосе Тима звучали нотки какого-то безумия, которые эхом отдавались в бьющейся в агонии душе Горацио, - Это не возможно. И знаешь почему, Горацио, нет, не знаешь, - на лице Тима расцвела острозубая улыбка, - Потому что его убили, изрешетили пулями и поджарили на последок!
Горацио схватил Тима, который опять пытался выскочить из кровати и прижал к себе. Спидл пытался вырваться, но вместо этого он расплакался. Он плакал как никогда в жизни, тело его сотрясалось от всхлипов, он почти кричал. Горацио лишь прижимал его к себе. И боль его слилась с болью Тимки. Его ужасали слова Тима, его безумие и злость. Теперь многое становилось на свои места: замкнутость и равнодушие, запои и пренебрежительное отношение к собственной безопасности. Горацио поглаживал Тима по спине. Медленно, но верно мысли в голове Кейна приходили к одному очень важному выводу. Тим не готов был полюбить, но кто сказал, что ему нельзя было помочь? Марк вряд ли пытался. Горацио мог попытаться.
- Тим, я хочу кое-что сказать тебе, - тихо проговорил Горацио. Тим, все еще всхлипывая угукнул в грудь Эйча. Чуть улыбнувшись, он продолжил:
- Я не хочу сдаваться, - Тим напрягся, - И я не хочу, чтобы сдавался ты. Я готов помочь тебе, и я обещаю, что не буду требовать что-либо взамен. Просто позволь мне быть рядом, поймать тебя, если ты упадешь, держать тебя, если ты не сможешь быть один. Позволь мне…
Тим резко отодвинулся:
- Тебе будет больно, тебе уже больно, - сиплым голосом проговорил он, - Я не хочу таких жертв, я и так много задолжал этому миру.
- А я готов терпеть эту боль. Потому что смотреть, как ты страдаешь в одиночестве для меня еще хуже, чем страдать самому.
Тим усмехнулся. Горацио замотал головой:
- Поверь мне Тим. Я хочу помочь тебе, пусть цена будет слишком высока, но я хочу этого.
Тим заглянул в глаза Горацио. Теперь в них горел какой-то жуткий свет:
- Я уступлю тебе, Горацио, но знай. Ты пожалеешь об этом. Рано или поздно, ты пожалеешь и возненавидишь меня за все.