Outtake: Операция "День Святого Валентина"Три с половиной года спустя
Белла Свон
Накануне 14 февраля
Вы когда-нибудь пытались переспорить романтически настроенного мужчину? Если не пробовали, то и не пытайтесь. Дохлый номер. Сама прекрасно это знаю. Но спорю. Такая уж у меня натура.
– Глупо, – сказала я, шагая по свежим лужам, образовавшимся после дождливой ночи, при этом я через шаг умудрялась раздражённо притоптывать ножкой; ума не приложу, как мне это удавалось. – К тому же ты знаешь, что я не люблю этот праздник. – Произнеся слово "праздник", я изобразила пальцами кавычки в воздухе, давая понять, насколько ничтожно отношусь к самому факту существования Дня Святого Валентина.
Джаспер поправил рюкзак на плече и обречённо выдохнул.
– Это не глупо. Завтра день всех влюблённых, – он махнул, сделав круг рукой, – мы – влюблённые, – он показал сначала на меня, потом на себя. – Ну, так как? – Мой парень приобнял меня, прекрасно зная: когда я нахожусь в его руках, мою решимость легко сломить.
– Эй-эй, милый, запрещённые приёмы, – попыталась я скинуть его руку, впрочем, не особо-то и настойчиво, так что Джас проигнорировал эти жалкие попытки.
– Я несколько лет шёл у тебя на поводу, и мы не отмечали этот "глупый праздник", уступи мне в этот раз.
Он был так настойчив. Это с ума сводило.
– Джас, – я серьёзно посмотрела на него, – пойдём ли мы отмечать четырнадцатое февраля или по сложившейся традиции останемся в комнате твоего общежития, ничего не изменит. Я по-прежнему не считаю этот день чем-то особенным.
– Я открыт всему новому, – подмигнул он. – Ай да со мной.
– А я консервативна и чту наши традиции, – моя ладонь легла ему на шею и слегка надавила, побуждая Джаспера наклониться и поцеловать меня. – Особенно эту, – прошептала я ему в губы.
Не знаю, когда именно во мне возникла эта антипатия ко Дню Святого Валентина, но стойкое неприятие валентинок, милых открыточек, розовых пушистых сердечек, купидончиков и прочей как бы романтичной ерунды особо обострялось по мере приближения коварной даты. Девочки–сокурсницы ждали романтичных свиданий, парни из кампуса использовали праздник, как причину для очередной вечеринки. Чем не повод напиться? Ну, и замутить с кем–нибудь… А меня в дрожь бросало от всего розового великолепия, которым украшался кампус.
Джаспер оторвался от моих губ, затем долгим взглядом посмотрел на меня.
– Ну, так что?
Ох, а он никак не сдавался. Да и мне сложно отказать, когда он вот так смотрел на меня, как будто я особенная. Прижавшись к плечу Джаса, я подтянула застёжку его куртки повыше. Эта зима в Бостоне выдалась довольно тёплой, хоть и стоял февраль, но столбик термометра не опускался ниже десяти градусов тепла, в отличие от трёх предыдущих зим, когда снег лежал плотным покровом, и все студенты перемещались мелкими перебежками по кампусу от общежитий до учебных корпусов.
– Я не хочу идти на одну из тех глупых вечеринок, которые устраивает Томми, – поморщившись, протянула я.
Друг и сосед Джаспера по комнате был не плохим парнем. У него было всего две проблемы: учёба и девушки. И с тем, и с другим ему тотально не везло.
– Ну, а кто говорит о вечеринке?
Мы поднялись по высоким ступенькам основного учебного корпуса: трёхэтажного здания из красного кирпича. Надпись на каменной табличке над входом гласила Lux, Veritas, Virtus – Свет, истина, мужество. В этих стенах вот уже больше ста лет из ленивых студентов выковывали финансовых, юридических, конструкторских и прочих гениев. Ну, если и не гениев, то где–то около.
Джаспер пропустил меня вперёд, придерживая за спину, словно я могла внезапно завалиться на пол. Милый, внимательный жест, но почему–то он всегда мне казался каким–то глупым. Улыбнувшись, я зашла в просторный холл и... поскользнулась. Джас успел придержать меня, спасая от унижения, и вернул в устойчивое положение. Вот уж точно мысли материальны. Я тут же взяла обратно свои слова о нелепости жеста.
– Так что там, – я прочистила горло, умоляя румянец на щеках угаснуть побыстрее, – если не вечеринка?
– Просто вечер для двоих в Бостоне... в одном ресторанчике... я заказал... хм... то есть могу заказать столик.
Так–так–так, кто–то уже подготовился…
– Так заказал или могу заказать? – уточнила я с подозрением.
– Заказал... – покаялся Джаспер, – уже...
– Маленький скромный ресторанчик? – с надеждой спросила я.
Джаспер обречённо покачал головой. – «Остер Хауз».
Я тихонько ахнула. Один раз мы уже обедали в нём, я старалась не вспоминать итоговую сумму на чеке после наших посиделок.
– Ох, ты же знаешь, я ненавижу, когда ты тратишь на меня деньги, не понимаю, почему мы не можем просто остаться дома и заняться любовью?
Поток моих причитаний мог остановить лишь старый, как мир, способ. Знаете, эту старую поговорку: не спорьте с женщиной, начинайте целовать, хм? Так вот, Джаспер всецело её придерживался. Его губы всегда были мягкими и тёплыми, и очень, очень нежными. Ему как всегда удалось на несколько минут выдернуть меня из реальности. Да я и не возражала, уже и позабыв, а в чём собственно была суть нашего спора.
Когда Джаспер отстранился в его глазах застыло странное выражение. Могла поклясться – они блестели. Что же его так растрогало?
– Что такое? – тут же спросила я.
– Ничего, – моргнул он, прогоняя наваждение, и отстранился. – Завтра. Столик на шесть вечера.
– Уже даже не спрашиваешь, – усмехнулась я. – Ладно, в шесть так в шесть.
Поцеловавшись ещё разок, а потом ещё разок, и так несколько разков, мы, наконец, разошлись каждый по своим занятиям.
На следующий день
– Знаешь, что именно в этом заведении впервые изобрели и применили зубочистки? – выдала я, крутя в руках фирменную упаковку с тонкими деревянными палочками.
Ладонь Джаспера накрыла мою и насильно выдернула предмет из моих пальцев.
– Что-то такое слышал, – он аккуратно сжал мою руку, побуждая посмотреть на него.
Но мой взгляд уткнулся в поистине огромное блюдо из краба на свежих листья салата с гренками, горячие сырные палочки чудесно пахли, но весь мой аппетит куда–то пропал.
Ресторан находился в самом сердце Бостона, в старинном здании, которому было где-то около двухсот пятидесяти лет. Я старалась гнать подальше мысли о старых ссохшихся перекрытиях, рухнувших потолках и многолетней пыли в кирпичной кладке, хоть и оштукатуренной. Развешенные картины с изображением парусников, морских портов, а так же живности: марлинов, мелких и крупных рыбёшек и прочих морских обитателей, которых тут можно было съесть на ужин и обед, усеивали бледно–розовые стены. От широких медных светильников исходил приглушённый мягкий свет. На заднем фоне играла тихая музыка, за деревянной, покрытой лаком стойкой, больше похожей на борт небольшого шлюпа, орудовал бармен.
А вокруг нас сидели парочки, такие же, как и мы, пришедшие отметить «как бы праздник».
Девушки охали и ахали, парни посмеивались; по случаю Дня Всех Влюблённых к рейкам деревянной, ведущей на первый этаж лестницы, привязали розовые надувные шары в форме сердец, под потолком растянули несколько гирлянд, на столах зажгли свечи.
В общем, я попала туда, куда боялась попасть. В то самое розовое великолепие, которого так стремилась избежать в кампусе.
Бросив взгляд на Джаспера, я улыбнулась.
– Это не очень-то романтично, говорить о зубочистках, – мой взгляд выразительно метнулся к отобранной пачке, – прости.
– Ничего страшного, – Джас улыбнулся мне в ответ, – я уже привык за столько лет.
– К чему? К полному отсутствию у меня романтичности?
Он приподнял брови.
– Я бы так не сказал, ты слишком самокритична, романтика в тебе есть, просто… – он задумался, – просто…
– Хах, – усмехнулась я, – не придумать, да?
По его губам скользнула моя любимая улыбочка, а глаза сверкнули.
– Просто это не выражается в наклеивании сердечек и звёздочек в альбомы, ну, ты не даришь мне плюшевых мишек, хотя… я бы не отказался.
Я с сомнением посмотрела на него, и Джас расхохотался, но быстро успокоился.
– Серьёзно? – поиграла я бровями. – Ну, всё, парень, ты попал, завалю тебя плюшевыми мишками.
Выражение его лица подсказало мне, что Джас задумался о масштабах катастрофы.
Хитро улыбаясь, свободной рукой я подняла вилку, чтобы подцепить кусочек салата, но Джас перехватил меня, откладывая прибор в сторону. Теперь он держал меня за обе ладони, слегка сжав мои пальчики, и, словно бы прося внимания, он откашлялся.
Что ж, видно, у него сегодня цель такая – вырвать всё из моих рук.
Улыбнувшись, я посмотрела на него. Его взгляд был серьёзным и излучал почти беспредельную нежность. Когда он смотрел так на меня, я чувствовала себя невероятно счастливой и любимой. Ну, такой я чувствовала себя всегда, но в такие моменты – особенно остро.
– Белла, – как-то слегка торжественно произнёс он. – Мы вместе уже больше четырёх лет…
– Джаспер, – перебила я, – мы с детства вместе…
Он мотнул головой, признавая мою правоту, и ещё разочек откашлялся.
– Белла, мы с детства вместе. Мы всегда были вместе…
– Кроме тех нескольких недель в последнем классе, – перебила я, прикусывая губу.
Он мотнул головой, соглашаясь, и снова откашлялся.
– Белла, мы с детства вместе. Мы всегда были вместе, даже в те несколько недель в старшей школе, хоть мы и не были вместе, мы всё равно были вместе…
Получалось как–то витиевато, но главное, что я поняла.
– Сначала как друзья, потом как пара… – он сделал паузу, заглядывая мне в глаза, словно хотел сказать больше, чем говорили его слова.
Хотя он никогда не был мастером красивых речей, я любила его не за это. Ему иногда было сложно выражать свои чувства в словах, хотя простого «я люблю тебя» вполне достаточно, поэтому он обычно показывал их через прикосновения, вот и сейчас его пальцы, погладили тыльную сторону моих ладоней. Мои губы дрогнули, но Джас покачал головой, прося помолчать, и я прикусила нижнюю губу.
– Что–то ещё? – вклинился в наш разговор внезапно подошедший официант. – Может быть, десерт?
Джаспер тихонько выругался. Нахмурившись, я посмотрела на него, но мой парень уже улыбался.
– Как насчёт десерта? – спросил он.
– Нет, – решительно сказала я, думая о сумме счёта. К тому же я наелась.
Джас мог позволить себе водить меня в этот ресторан на ужины хоть каждый вечер, но я считала, что в любой «непраздничный день» мы могли прекрасно поесть и в одном из кафешек кампуса.
– Тогда посчитайте, – медленно проговорил Джас и, сквозь зубы, добавил, – пожалуйста.
Немного позже
– Ты не замёрзла? – поинтересовался Джаспер, когда мы вышли из такси на набережную в той самой её части, где так любили гулять ещё на первом курсе. Воды Массачусетского залива накатывали на тёмные камни берега, ограждение в виде низко висящей, почти лежащей на земле чёрной чугунной цепи, было невысоким и немного опасным, зато панорама открывалась завораживающая.
– Немного, – скокетничала я, хотя тёплая куртка хорошо грела, даже несмотря на то, что по случаю праздничного ужина в ресторане я облачилась в синее шерстяное платье длиной по колено.
Следующее действие Джаспера было именно таким, как я и ожидала. Обняв меня со спины, он опустил подбородок мне на плечо и уткнулся носом в распущенные, свободно развивающие на ветру волосы. Чуть повернув голову, я прижалась к его губам. Поцелуй вышел долгим и сладким. Сначала мы неторопливо изучали друг друга, слизывая с губ мягкий вкус вина, выпитого перед выходом из ресторана. Постепенно действо переросло во что–то более страстное и глубокое.
– Я люблю тебя, – прошептал Джаспер, когда поцелуй прервался.
С того самого дня, как он вытащил меня из ледяного озера, я не уставала слушать эти слова. С каждым прожитым годом они обрастали новым смыслом, новым значением, новой глубиной. Мы, конечно, изменились, повзрослели, а вместе с нами выросли и наши чувства. Они стали ещё крепче, ещё глубже, ещё серьёзнее.
– Я люблю тебя, – ответила я и, зажмурившись, прижалась к груди Джаспера посильнее.
Его пальцы перебирали мои волосы. Вскинув голову, я посмотрела в его глаза, он задумчиво глядел на меня.
– Белла, я любил тебя всегда, ещё с тех пор, как мы были детьми. Сначала как друга, потом как девушку, я с ужасом представлял тот день, когда у тебя появится кто–то кроме меня, кто–то, кто сможет заменит меня…
– Ты незаменим, – перебила я. – Этого никогда не случится.
– Я знаю, – шепнул он. – Тогда и теперь…
– И навсегда, – добавила я.
– И навсегда, – согласился он, его палец накрыл мои губы; он хотел, чтобы я помолчала и больше не перебивала его. Улыбнувшись, я поцеловала его ладонь.
Джаспер провёл рукой по моим волосам, отводя локон от лица и закладывая его мне за ухо.
– Белла, я…
Где–то позади нас с громким «вуух» притормозил автобус, мы оглянулись, его двери открылись, и на тротуар высыпала толпа возбуждённых туристов. Тут же защёлкали затворы фотоаппаратов, бдительные мамаши, прикрикивая на детей, оттаскивали их от опасного края набережной, что–то вещал экскурсовод.
Вообщем, вся романтика вмиг испарилась.
– Поехали домой? – обречённо спросил Джаспер.
– Поехали, – кивнула я.
Ещё чуть позже
Мы шли по слабоосвещённым дорожкам кампуса. Джаспер переплёл наши пальцы и уж слишком явно пытался привлечь моё внимание к луне и звёздам. Каким–то образом, (наверное, потому что моя голова была постоянно запрокинута к небу) ему удалось увлечь меня на самую середину огромного газона перед зданием библиотеки.
Посмеиваясь, он обхватил меня за талию и быстренько поцеловал в уголок губ.
– Ну, вот, мы одни в центре Вселенной, нет ни шумного Бостона с его туристами, ни излишне внимательных официантов из рыбных ресторанов.
– Оу, – выдохнула я и потянулась к его губам, но он отстранился.
– Белла, я…
Пусть в этот раз я и не перебивала его, но договорить Джасу всё же оказалось не суждено, ибо в следующую секунду, когда холодная струя воды из внезапно поднявшегося разбрызгивателя окатила меня, я взвизгнула.
Джаспер выругался, хватая меня за руку. Пытаясь увернуться от ледяного душа, мы побежали обратно на дорожку. Поскольку газон был эпически широким и длинным, это удалось нам ни сразу. Разбрызгиватели будто гнались за нами по пятам, выскакивая из газона и веерами рассеивая воду. Промокшие и чертыхающиеся, мы выбрались на безопасное место.
– Что за хрень! – крикнул Джас в пустоту. – Какой мудак удумал поливать газоны в феврале!
Взяв меня под локоть, он решительным шагом направился к зданию своего общежития.
Пять минут спустя
Зайдя в комнату, Джаспер не стал включать свет, лишь закрыл дверь на щеколду, пробормотав перед этим: «На всякий случай».
Живо стянув с меня промокшую куртку и сапожки, он взялся за влажное платье. Оно улетело в кучу одежды на полу, куда Джас побросал и собственные вещи.
Его руки легли мне на талию, большие пальцы поддели пояс колготок и стянули их вместе с трусиками.
«Ой» – это всё, что я сказала, когда он, расстегнув джинсы, стряхивал их со своих ног, а потом, схватив меня в объятья, повалил на постель.
– Что ты делаешь? – пробормотала я, поражаясь внезапной перемене в его настроении.
– Восстанавливаю наши традиции, – ответил Джаспер и развёл мне ноги пошире.
Стоило его губам коснуться моей груди, а горячим поцелуям покрыть мою кожу, как я выгнулась дугой в его руках и забыла обо всём.
Какое–то время спустя мы, успокоившись, лежали под мягким тёплым одеялом в его кровати удовлетворённые и счастливые. Мои пальчики танцевали на его груди, его подборок привычно умостился на моей макушке.
– Всё равно вернулись к тому, чем мы обычно и занимались в этот день, – подытожила я.
Джаспер громко выдохнул.
– Мне хотелось, чтобы этот день стал особенным для тебя.
Перевернувшись в его руках, я заглянула в лицо Джасу, сказав то, что стороннему человеку покажется сущей чепухой, но любому влюблённому истинной правдой.
– Каждый день рядом с тобой особенный.
Его ладонь легла мне на затылок, Джас наклонился для поцелуя, сжимая волосы в кулак так, как мне это нравилось, его пальцы коснулись моих самых чувствительных мест на шее, и я задрожала, пока его язык колдовал на моих губах.
– Подожди секунду, – отстранившись, он потянулся к полу, где валялись его джинсы.
Что-то вынув из их кармана, он повернулся ко мне, снова раскрывая свои объятья, в которые я без всяким раздумий окунулась.
– Белла, – он улыбнулся немножко виновато, – в общем сегодня День всех Влюблённых, и несколько раз я пытался сделать это красиво и как подобает, но мне всё время мешали, так что, видно, не судьба толкать мне романтичные речи, поэтому я просто скажу тебе, что не смыслил и не смыслю своей дальнейшей жизни без тебя, поэтому, любимая, сделай меня ещё счастливее, чем я есть. Ты когда–то стала моим другом, затем моей девушкой, и теперь я прошу тебя, стань моей женой. Ты выйдешь за меня, Белла?
Мои широко раскрытые глаза, не мигая, смотрели на изумительное, изящное колечко, золотое всего лишь с одним круглым брильянтом по центру. Такое простое и такое выразительное, ибо настоящая драгоценность не нуждается в аккомпанементе других каменей.
Тонкий ободок скользнул по моей коже, когда Джас одел его мне на палец.
– Ох, – наконец, выдохнула я, награждая его сладким, долгим поцелуем, – теперь я обожаю этот праздник.
На губах под моими губами медленно расцветала улыбка, и я, ощущая, что Джаспер прикладывает больше стараний к тому, чтобы сдержать смех, чем к самому процессу поцелуя, отстранилась.
– Что такое? – нахмурившись, спросила я. – Тебе смешно? Ну, смейся, рада, что насмешила. Давай.
Джас усмехнулся, но затем с безграничной нежностью посмотрел на меня.
– Нет, милая, просто ты не ответила. Вот я и думаю, расценивать ли твоё «ох», как «да»?
Придвинувшись к нему, я, почти касаясь губ, улыбнулась и коротко кивнула.
– Да, Джаспер, миллион и ещё миллион миллионов да!