Арка III. Одинокий цветок в её руках

Дай взаймы один взгляд, я его сберегу;

Не позволю тебе на руины смотреть

У кострища миров на ночном берегу.

Так получим мы шанс на тот свет не успеть.

Подари мне свой голос, я в глухой тишине

Буду мерить им жизнь, ведь она лишь одна.

Чтобы между ударами сердца во мне

Не легла тишиной бездна вечного сна.

Одолжи мне свой миг, ту секунду что мне

Не хватило тогда, убегая от смерти.

В этом мире теперь ничего уже нет.

Мы свои имена богу вышлем в конверте.

Расскажи мне про море, как луна в волнах тонет;

Расскажи мне про ветер, что сметает всю пыль;

Расскажи мне про дождь, как стучат капли в окна;

Расскажи мне про жизнь, я о ней всё забыл.

«Бездна». Ян Кулагин, Тим Волков

Глава 25

День как нельзя лучше подходил для пикника. Тёплый ветер задувал с гавани, принося с собой ароматы океана, которые, к сожалению, слабели, пройдя через фильтрующие элементы экзокомплектов.

Грандиозные небесные водопады гор «Аллилуйя» были видны с вершин западных холмов, но подлинный восторг охватывал, когда, подлетев на пару десятков километров, за рокотом воздушного транспорта вы начинали слышать грохот воды.

Они поднимались на самый верх от места посадки, к корням крупных мангровоподобных деревьев, что образовали полукруглую стену, опоясывавшую пятачок чистой земли, устланной мягкой травой. Здесь ничто не мешало наслаждаться пейзажем. Места, где водопады изливались на землю, были окружены густыми зарослями высоких деревьев, выраставших на несколько километров в условиях пониженной гравитации. Их зелёные стволы скрывались в сыром тумане, а под градом разлетающихся брызг дрожали блестящие листья.

Максим Патэл с великим удовольствием снял с себя поклажу, с хрустом потянулся и повернулся к водопадам. Глядя на них, он испытывал смешанные чувства, которые сильно зависели от того, откуда смотреть. Если делать это снизу, от подножия холмов, поднимая голову к своду парящих гор, образовавших неровные цепочки и арки, вы увидите довольно необычный водопад — цилиндрический поток в несколько десятков метров шириной и впечатляющие километры в длину. Это, да и под таким ракурсом и вправду завораживало, но не Макса. А вот если сидеть здесь на поляне, вытянув ноги, можно увидеть куда как более впечатляющее зрелище, словно титанический гейзер вырывается из скалистой породы. Вода обрушивалась с огромными скоростями, и там, где она ударялась о поверхность земли, вздымались бурлящие волны, закручивающиеся пенными гребнями и вспучивающиеся пузырями точно какие-нибудь солнечные протуберанцы. Грохот даже в отдалении стоял невообразимый, и листья многочисленных деревьев и сравнительно большое расстояние не могли в полной мере заглушить его — это единственный минус данного места, ведь приходилось общаться чуть громче обычного.

— Макс! — обиженный голос супруги заставил бывшего учёного ОПР отвлечься от раздумий. — Ты бы помог обустроиться, а то дети…

— Прости, Мари, — Макс поспешил к ней.

Они расстелили широкое и плотное синтетическое одеяло, выложили контейнеры с едой, Макс включил портативную глушилку от самых назойливых представителей насекомого мира. Впрочем, отвлечённые простенькой рутиной, они внимательно следили за своими детьми, которые играли в прятки среди молодых побегов геликорадиана, бурно усеявших корни деревьев. Охотники На'ви обезопасили эту территорию от большинства опасных животных, включая и области вокруг колонии, со времён исхода землян называемой оставшимися людьми Небесными Вратами — довольно самозабвенное и ироничное название. Так или иначе, быть на стороже не казалось излишним. Пандора не столь опасна, как её принято считать на Земле, но опрометчивых людей она могла проглотить без остатка.

— Рада, пожалуйста, держитесь с Мартином в поле зрения! — Мария обратила своё предупреждение к дочке, как к самой ответственной из детей, пусть она и была младше братика.

— Но как мне играть в прятки, оставаясь у всех на виду? — резонно отметило дитя.

— Ага, попалась! — воскликнул Мартин, обнаружив взвизгнувшую от неожиданности девочку по голосу.

— Вы знаете правила, — наставническим тоном пояснила Мария. — Попробуйте вместо этого поиграть в мяч…

— Они знают правила, — успокаивающе сказал Макс. — Наверное, даже лучше, чем мы. Этот мир для них не чужой, словно бы они теперь здесь аборигены.

— Я знаю, — ответила Мария, но продолжала с тревогой поглядывать на детей.

— Ты видела, как ловко они порхают в лесу, моментально определяют, где притаились опасные растения или насекомые; я прожил здесь дольше их, но не обрёл и половины необходимых навыков. Милая, прошу, расслабься, — он указал на еду, — если уж так хочешь держать их на виду, давай позовём их и примемся за твою стряпню.

Контейнеры были откупорены, витаминные добавки разлиты по пластиковым стаканам. Бисквиты с медовым вкусом, которые по старой привычке вручную испекла Мария из того, что удалось раздобыть в далеко нескудных, но весьма неразнообразных запасах продуктового хранилища, разошлись по рукам и стремительно поглощались. Сладкая и лёгкая пища мешалась на языке с острым привкусом полуаммиачной смеси местной атмосферы. Процесс приёма пищи вне помещения был отточен и привычен: короткий вдох, приподнять маску, откусить кусочек бисквита, вернуть маску на место, выдох, короткий щелчок по клапану сброса, жуём дальше. Довольно муторное дело, но вполне безопасное, и позволяющее побыть хоть в чём-то человеком, устраивая такие вот пикники — не жить всё время в серых железобетонных коробках жилого комплекса Небесных Врат.

Помимо тех бисквитов было множество разнообразных натуральных ассимилированных фруктов, пригодных для человека, и некоторых овощей, выращенных в теплицах, но остальная часть еды оказалась теми же стандартными рационами ОПР, которыми они питались годами. Дети, похоже, не возражали, но были моменты, когда Макс что угодно отдал бы за сочный чизбургер.

Макс пробовал еду и с нежностью смотрел на супругу. Существовали негласные правила посещения водопадов: никакой работы, никакого теоретизирования, а если они наедине, то никакого интима, да и с последним было очень затруднительно вне безопасного помещения. Впрочем, они как-то попытались…

Макс невесело усмехнулся.

Всех людей, оставшихся на Пандоре, хватало для возникновения семейных отношений, и в то же время их было достаточно мало, чтобы образовать во всех смыслах сплочённый замкнутый коллектив из-за разделения на тех, кто имел аватары и обрёл новую жизнь в племени, и тех, кто ими был обделён. В основном все их разговоры обращались к покинутому дому, к оставленным любимым, рождению детей, семейным успехам и неудачам, слухам, научным изысканиям. Тем, кому не повезло с отсутствием аватаров было ещё сложнее, поддерживая работу средств жизнеобеспечения колонии, являвшейся их единственным способом выживания. Вот так и существовали вдали от дома меньше полсотни человек.

— Дурные мысли? — Мария была на редкость чувствительной особой, улавливающей тонкие перепады в настроении мужа.

Макс тяжело сглотнул вязкую жижу во рту — он по неосторожности вдохнул немного воздуха извне, прожёвывая пищу.

— Да нет, ничего особенного. Просто…

Деревья зашелестели, со всех ветвей в воздух взмывали стаи тетраптеронов, поднимаясь ввысь, и медленно кружа. Без видимых усилий, распластав крылья, парили они на огромной высоте, чётко выделяясь на фоне голубого неба.

— Мы уже ничего не сможем сделать.

— Да, — вздохнула Мари. — Макс? Мы поступили правильно?

— Правильно в отношении чего? — спросил он, страшась того, что уже знает ответ. — Оставшись здесь или обретя их? — он кивнул на детей.

— Нет, глупый, — Мария покачала головой, слегка улыбнувшись, — ты знаешь, у меня практически не было никаких сожалений о том, что я останусь… А ведь столько лет прошло… Минуты слабости бывают, ведь наша оставленная культура оказалась ужасно обременительной: шумной и суетливой. Но затягивающей. Мне постоянно чего-то не хватает, постоянно чего-то хочется: апельсинового сока, к примеру, или посмотреть свежий голофильм, или сходить в элегантное кафе на пляже, хочу, наконец, новую одежду из нормальной ткани, а не эти обноски со станка, которые мы производим у себя. Но я уже смирилась с тем, что могу и не получить этого никогда. Я люблю это место, и я бы никогда не захотела вернуться на Землю, даже если бы у меня была такая возможность. — Мари обхватила себя руками, как будто от холода, и с грустью взглянула на своих чад. — Но как насчёт наших детей? Мы словно отнимаем у них право выбора.

Он знал, что и почему беспокоило его жену. Она из-за этого так долго оттягивала с зачатием.

— Но они выглядят счастливыми здесь, Мари, такими же счастливыми, как и мы. Это их дом.

— Это единственный дом, который они когда-либо узнают.

— Милая, большинство людей не знают другого дома, кроме своей родной планеты. Мы, — он грустно улыбнулся, — исключение.

— Да, но у них есть планета, где они могут дышать воздухом без этого, — она мазнула ладонью по маске экзокомплекта, — питаться нормальной пищей и быть частью общества. — Она оглянулась на детей, не обращавших внимания на родителей и с радостью уплетавших оставшиеся бисквиты, чтобы затем немедля возобновить игры. — Это не их естественная среда обитания.

Макс вздохнул. Они уже не раз касались этой темы, но он не рассчитывал, что Мари решит затронуть её сейчас в этом прекрасном месте, где они решили не обсуждать проблемы, а делиться счастьем.

— Сейчас мы мало что можем сделать. Они здесь с нами, и я сомневаюсь, что мы можем просто так отправить их на Землю. Только не одних. Им не куда идти. Ещё и учитывая, что ждёт нас с тобой в случае возвращения. Мы предатели. Наших любимых чад будут клеймить, как детей предателей. Разве того мы хотим?

— Я знаю, но разве эта изоляция будет продолжаться вечно? Мы получили материальную поддержку за анобтаниум, имевшийся в наших руках, выручили Землю, понимая в каком она оказалась положении. И ОПР сдержала своё обещание, они добывают ресурсы вне Пандоры.

Она указала на горизонт, где огромный глаз Полифема заполнил треть неба. Одна из лун, зависших перед ним, озарялась вспышками, отчётливо проступавшими даже в это дневное время суток. То были блики солнечного света с орбитальных объектов, раскинувших в пустоте сверхгигантские веера солнечных панелей.

— Я понимаю, что карантин имел смысл на первых порах, но когда он завершится?

— Джейк всё ещё опасается пустить на Пандору непрошенных гостей, так что я не знаю, — признался Макс.

— Джейк больше не человек, — сурово сказала Мари. — О, я не оскорбляю его, но он не сталкивается день за днём с нашими проблемами: у его детей есть нормальное здоровое общество, чтобы они могли выжить и вырасти. Они обрели шанс на будущее.

— Хорошо, Мари, я поговорю с ним, когда у меня появится такая возможность. Поэтому прошу тебя не злись. Постарайся не дать этим депрессивным мыслям затянуть тебя в болото отчаяния.

— Извини меня, Максим. — Она обняла его. — Я лишь желаю, чтобы и у наших детей была некая перспектива, потенциал. Ладно мы, но они словно застыли во времени, без возможностей.

Его рука нашла её ладонь и мягко сжала.

— И всё же ты счастлива?

Она слабо улыбнулась ему.

— Да, в самом деле, мы живём приключением, о котором многие могут только мечтать. Это место так прекрасно, и мы делаем отличные успехи в исследованиях этого мира, несмотря на обусловленные местной средой недостатки. И у нас замечательные дети.

Для детей мир предстаёт в красочных и контрастных тонах, но чем старше становятся дети, тем больше появляется тёмных оттенков, пока все они не сливаются в равномерно серый фон времени, бегущего неизвестно куда. И лишь появление у этих выросших детей своих собственных чад принуждает эту серость отступить. Вот сейчас, к примеру, жизнь для Мари такая яркая, что даже глазам больно, несмотря на неявную угрозу, нависшую над этим миром.

— Наверное, это мне и надо было… Может, после долгих раздумий и метаний я захотела пожить весело, в компании?

Макс погладил её по волосам, сделал ей знакомый только им знак и, задержав дыхание, снял маску, потянувшись к супруге. Мари стянула маску и сделала тоже самое. Их губы соприкоснулись в нежном поцелуе. Но голоса детей не позволили этому мгновению счастья продолжаться слишком долго.

— Мам! Пап! — воскликнула Рада.

Оба ребёнка, несмотря на, казалось, беззаботное отношению к их походу, были всегда настороже, но мальчик не выглядел слишком обеспокоенным. Он уже стоял на краю леса у лиственной гущи и указывал на кого-то.

— У нас гости!

Охотник На'ви неспешно возник на поляне. Мужчина среднего роста по меркам местных. Его голубая кожа имела обычные люминесцентные веснушки, и он носил снаряжение наездника банши, нож покоился в искусных резных ножнах на груди. Он приветливо улыбнулся Мартину и Раде, а затем приблизился к Максиму и Марии. Он сложил правую ладонь щепотью и коснулся своего лба.

— Я вижу вас, друзья, — вежливо обратился он к ним на языке На'ви. — Меня зовут Ри'сон. Могу я говорить с вами?

В его речи был странный акцент, который Макс не мог никак различить. Он точно не из клана Синей Флейты. Атрибуты наездника слегка отличались от тех, что используют Оматикайя. И остро резануло одно несоответствие с привычными действиями На'ви — они все левши. Но охотник использовал правую руку, как ведущую.

Максим и Мария выказали ему приветствие в той же форме и на том же языке.

— Приветствуем тебя. Мы всегда открыты к диалогу.

— Большое спасибо, ты добр. Но могу ли я спросить: ты Максим Патэл?

Макс удивлённо моргнул. У него было очень много друзей среди На'ви, а в клане Синей Флейты его знали все взрослые и дети. Его посильная врачебная практика оказалась на удивление полезной и в других поселениях континента. Ему льстило то радушие, с которым его принимали, всегда узнавая спешащего к ним на выручку смуглого бородача в застиранном халате. Но он был точно уверен, что никогда раньше не видел этого охотника.

— Ты прав, я Максим. Но встречались ли мы ранее?

На'ви широко улыбнулся и неожиданно заговорил на чистом английском, заставив опешившую пару удивлённо раскрыть рты.

— Мы никогда не встречались, но моя супруга знает вас и желает, чтобы вы встретились с ней. Я отведу вас к ней.

Макс посмотрел на Марию. Она оглянулась, так же озадаченная, как и он. Но Макс не мог увидеть в просьбе загадочного охотника никакой опасности. Если бы он желал им вреда, они мало что смогли бы с этим поделать.

— Хорошо, я пойду. Но мне не хочется оставлять семью…

— Это недалеко. Прошу.

После коротких дебатов с детьми, которые тоже хотели пойти, Максим отправился в лес вслед за Ри'соном, попросив Марию быть осторожной и в случае чего быстро покинуть это место, воспользовавшись «Самсоном».

Это было действительно необычно, хотя язык таутутэ знали многие местные и даже те, кто жил в дальних краях, но в этом На'ви было что-то странное. Между тем, он казался… надёжным, как и его слово. Максим привык доверять жителям Пандоры — они никогда не нарушали обещаний, в отличие от людей, а их намерения были однозначно ясными, особенно для тех, кто привык жить в «океане хищников» на старушке Земле.

Вскоре они пришли на другую поляну, расположившуюся в гуще леса в низине этого холма. Пара икранов спокойно вкушали кусочки мяса, которыми охотница кормила их, приговаривая ласковые слова на языке На'ви.

Увидев вышедшую к ней пару, она счастливо улыбнулась и торопливо направилась в их сторону.

— Я вижу тебя, э-эм…, — сказал Макс, но замялся, не зная её имени.

Но женщина, не замедляя шаг, прыгнула к нему, нежно прильнула и очень аккуратно, дабы не навредить хрупкому телу человека, обняла его, оторопевшего от такого.

— Здравствуй, Макс, — сказала она на идеальном английском, роняя бусины слёз из больших золотых глаз, подобных гладким озёрам, в глубине которых живёт любовь. — Я так долго этого ждала…

Догадка пришла не сразу. Потянулись мгновения неловкой тишины. Это невозможно! Но её тёплые и сильные объятия говорили сами за себя.

— Рада!?