Время тянулось слишком медленно, и Доминик успел несколько раз поймать себя на том, что тянется к телефону. Все ее поползновения тут же пресекались. В некоторых случаях он сам отказывался от этой идеи, в других – его ловил Имс.
– С ней что-то случилось, – устав ждать, сказал Кобб, поднимаясь со стула. – Я должен поехать туда. Он наверняка понял, что мы были у Патрика, и сразу догадался о том, что он нам показал. С ней что-то случилось, я почти уверен в этом.
– Подожди еще немного, – в очередной раз остановил его Имс. – Дай ей еще полчаса.
– Я больше не могу.
Он уже был готов подойти к двери, но в этот момент в зал вошла Ариадна. Она была необычно бледной и усталой.
– Я уже начал серьезно волноваться, – подходя к ней, сказал Кобб.
Она молча кивнула и пошла к нему навстречу, уже не задумываясь над тем, как это выглядит. Ее уже не волновало, что скажут Артур и Имс. Усталость, чрезмерное напряжение и чувство пустоты требовали выхода, и Ариадна схватилась за его рукава, прижимаясь к его груди. Ей нужно было убежище и чувство безопасности, которое мог дать только он.
– Что-то случилось? – мягко спросил Доминик, прикасаясь к ее волосам. – Что он сделал тебе?
– Ничего, – всхлипнула Ариадна, только сейчас осознавая, что начала плакать. – Ничего серьезного не произошло.
– Почему ты мне не позвонила? Я бы приехал и забрал тебя.
– Я не хотела, чтобы ты подходил к этому зданию. Я назвала ему твое имя, Дом. Прости меня.
– Ничего страшного, милая, все в порядке, он и так его знал. Все хорошо.
– Одно дело, когда он сам узнает о тебе, а когда я сознательно ему рассказываю – совсем другое. Но я так испугалась, Дом. Он держал меня так крепко, я даже вспомнила тот день много лет назад.
Ариадна ничего не боялась. Она не боялась рисковать своим рассудком, отправляясь в лимб вслед за безумствующим Коббом, не боялась встречаться с Мол даже после того, как получила удар ножом в живот, не боялась подвергать свое сознание обзору чужаков. Доминик и представить себе не мог, что должно было ее так сильно испугать.
– Эрик точно как Филипп. Точно такой же, ни капельки не изменился. Он угрожал, что сделает это со мной, что он может… что если я не заговорю, он… лучше бы убил меня сразу же.
Она тихонько жаловалась ему, и ее слова мог разобрать только Доминик. Ему казалось, что она походит на маленького обиженного ребенка, который, наконец, получил возможность рассказать обо всех своих бедах.
– Он точно ничего тебе не сделал? – еще раз спросил он, так как ее горькие слезы и тихие жалобы пробуждали в нем неприятные подозрения.
– Ничего.
После того, как она выговорилась и немного успокоилась, Доминик подал ей стакан воды и усадил за стол. Со стороны они выглядели весьма трогательно, но Имсу и Артуру было не до этого. Первый ожидал, что она заговорит с остальными и расскажет, наконец, что ее так сильно расстроило, а второй понимал в этой ситуации гораздо меньше остальных.
– Ну, как, Ари, пришла в себя? – спросил Имс, после того, как она отложила стакан в сторону. – Можешь рассказать, что там было?
Ариадна кивнула и, всхлипнув напоследок, послушно рассказала все, что произошло в офисе, умолчав о самых неприятных моментах, которые, по ее мнению, к делу не относились.
– По-моему, он не слишком склонен верить мне. Если честно, я вообще не могу решить, стал ли он совсем другим или остался прежним. Определенно, какие-то черты из прошлой жизни еще остались, но я никак не могу понять, о чем он думает. Он совершенно непонятен.
Артур, который обычно слушал ее очень внимательно, на этот раз попутно работал за ноут-буком, воспринимая информацию из двух источников одновременно. Услышав ее последние слова, он улыбнулся и ответил:
– Зато я знаю, о чем он думает. Он ищет в сети информацию о вашем перелете. Зашел на сайт авиакомпании «Атлантик Аирвейс» и просматривает списки заказов за последнюю неделю. Если найдет подтверждение твоим словам, то обязательно поверит.
Все разом обернулись к нему, с интересом наблюдая за тем, как он равнодушно стучит клавишами, перемещаясь по чужому компьютеру и заглядывая в частную жизнь Харта.
– Еще он ищет твои фото в Интернете. По-моему, у него такое хобби или способ отдыха – искать твои изображения. Ты должна удалить свои альбомы со студенческих и профессиональных сайтов, точно тебе говорю. И вообще, сверни все свои страницы в социальных сетях, а то он постоянно на них наведывается. К тому же, в парижских газетах о тебе полно всяких заметок.
Ариадна встала со своего места и подошла к Артуру, встав за его спиной и глядя на экран.
– И это все? – спросила она. – А что-нибудь еще он сделал за это время?
Артур вздохнул и согласно кивнул, переходя на другую страницу браузера и загружая очередной адрес.
– Не знаю, насколько это вас заинтересует, и имеет ли это отношение к делу вообще, но он каждый вечер связывается с неким Джейкобом Стоуном. Письма короткие, не особо информативные, но зато фразы этих переговоров довольно исчерпывающие. Насколько я понял, Джейкоб Стоун преподавал ему искусство имитации, и теперь Харт пробивает возможность повторной консультации. Он готов заплатить за это любые деньги.
Имс не особо уважал Джейкоба Стоуна, но в разговоре со своими коллегами, ему пришлось признать, что у этого парня имеются кое-какие необычные способности, которые позволяют ему считаться почти уникальным человеком в мире имитации.
– Этот сукин сын тот еще прохиндей, – недовольно объяснял он. – Наверняка он связался с Хартом только для того чтобы заработать побольше денег. Мы, конечно, можем поехать к нему в гости и допросить его, но отчего-то мне совсем не хочется наживать такого врага, да и вообще с ним связываться. Одно я знаю точно – ничего супер-интересного он придумать не мог, так что Харт, скорее всего, обучен самым основам подражания.
Решив, что день и так был перенасыщен событиями, Доминик и Ариадна удалились домой, пообещав подумать над предоставленной информацией. Артур заверил их, что если узнает что-нибудь важное, обязательно с ними свяжется.
Словно почувствовав, что взрослые погружены в собственные мысли, Джеймс и Филиппа вели себя необыкновенно тихо и за ужином почти ничего не говорили. Поэтому, после того, как с едой было покончено, Доминик решил приободрить своих малышей, предложив им пойти в соседний магазин, чтобы купить чего-нибудь вкусного, а потом выбрать фильм, который можно было бы посмотреть попозже. Ариадна осталась в доме, объяснив, что не может оставить на кухне целую гору немытой посуды.
Когда они вернулись из магазина, она все еще была на кухне, завершая уборку. Она стояла возле сушки, раскладывая только что протертые тарелки. Очевидно, Ариадна была настолько погружена в свои мысли, что не заметила, как рядом с ней оказался Доминик. Пользуясь тем, что дети сразу же помчались в детскую, он осторожно обнял ее со спины, одновременно склоняясь к ее волосам.
Ариадна резко вздрогнула и отпрянула от него, приложив руку к груди. В ее движениях было столько страха и отчуждения, что Доминик даже растерялся, не зная, о чем и думать, но она довольно быстро пришла в себя и улыбнулась, все еще прижимая ладонь к сердцу.
– Я не слышала как ты вошел. Прости, что испугала.
– Нет, это ты меня прости. Наверное, стоило подать голос, прежде чем распускать руки? – Он тепло улыбнулся ей в ответ, стараясь скрасить неловкость.
– Все хорошо, – успокоила его она. – Просто я задумалась, вот и все.
Дабы развеять все сомнения, Ариадна подошла к нему и сама обняла его за плечи, прижимаясь к его телу. Так она всегда отгораживалась от своих страхов и тревог, но на этот раз успокоение отчего-то не приходило. Сердце продолжало колотиться, не сбиваясь с ритма, и она зажмурилась, пытаясь убедить себя в том, что все хорошо и нет никаких причин для беспокойства. Постоянное чувство страха, державшее ее в плену все эти месяцы, прошедшие с Рождества, принимало совсем другое обличие, которое пока еще было неизвестным и оттого еще более опасным. Неожиданные прикосновения, слишком резкие звуки и отвлекающие факторы действовали удручающе, и она отчаянно пыталась совладать с приступами паники, которые накатывали на нее в такие минуты. Понимая, что так дальше продолжаться не может, Ариадна вздохнула, открыла глаза и отпустила его.
– Пойдем к детям, – предложила она.
Кошмары были нередким явления для Ариадны. С тех пор как вся эта история только началась, ее периодически посещали неприятные образа, которые заставляли ее просыпаться посреди ночи, судорожно хватая ртом воздух. После переезда в дом Кобба кошмары стали проявляться реже, но она, как и прежде, никогда не могла предугадать, их появление. До этих пор она ни о чем не беспокоилась, зная, что ее резкие и довольно шумные пробуждения не могут потревожить других, но теперь рядом с ней лежал Доминик, чуткий сон которого было легко потревожить.
Укладываясь спать в ту ночь, она точно знала, что обязательно доставит ему неудобства. Такое было с ней впервые, но она была уверенна в своих ощущениях, доверяя плохим предчувствиям. Что-то зловещее, необъяснимое и мерзкое шевелилось на краю сознания, заставляя ее испытывать беспокойство и страх перед неизвестностью.
Странным было и то, что ей все же удалось уснуть. Она даже сама не поняла, как это произошло, но прозрачный полумрак спальни сменился светлым помещением незнакомого кабинета, в котором она чувствовала себя как дома. Она стояла у окна, поливая комнатные цветы, которыми был уставлен подоконник, хотя даже это было подозрительным – в реальной жизни Ариадна никогда не занималась цветоводством.
За ее спиной раздался знакомый голос Доминика.
– Ариадна, твое время закончилось, мы можем идти домой, – говорил он.
Она развернулась к нему, все еще держа лейку в руках и радостно улыбаясь.
– Мне осталось совсем немного.
Ей и вправду нужно было лишь несколько секунд для того чтобы завершить поливку, и когда она вернулась к цветам, но через мгновение Доминик оказался рядом с ней, вновь отвлекая от этого занятия. Он осторожно забрал из ее рук лейку и развернул к себе, другой рукой приподнимая ее подбородок и заставляя смотреть ему в глаза. Ей всегда нравились глаза Доминика. Идеально голубая радужка в моменты ярости могла приобретать зеленоватый оттенок, а когда ему было грустно, то его глаза напоминали ей осколки битого стекла, в которых сосредоточилась вся боль человечества. Они могли быть холодными как лед, пронзительными как хирургический лазер, разъяренными и растерянными, страстными и наоборот – безразличными. Она как завороженная смотрела в его глаза, затаив дыхание и боясь даже пошевелиться, позабыв о цветах и о своих планах. Все видимое пространство, по крайней мере, то, что она могла воспринимать, было заполнено его невероятно красивыми глазами, погружавшими ее в бездну самых разнообразных ощущений. Однако чем дольше она смотрела в них, тем более очевидными становились перемены. Темный оттенок сменился на более легкий, ресницы посветлели, и само выражение его глаз стало совсем другим.
Возвращаясь к реальности, Ариадна опустила взгляд, медленно осознавая, что находится в руках совсем другого человека. Все такие же сильные руки теперь до боли сжимали ее тело, она почти чувствовала боль. Холодное ощущение собственной ошибки болезненно и неприятно отозвалось где-то в глубине груди, и она замерла, боясь посмотреть на его лицо. Она так сильно боялась получить подтверждение своих самых худших опасений, что замерла, кажется, даже перестав дышать.
– Ты видишь меня? – уже другим голосом спросил он. – Как ты могла принять меня за другого? Как могла забыть меня, Ари-белл?
Ариадна проснулась, громко всхлипывая и сжимая в руках край одеяла. Слез не было, но все ее тело было покрыто мерзким липким потом. Пижама прилипла к телу, вызывая желание поскорее раздеться и сбросить с себя промокшую ткань, но Ариадна все еще не могла пошевелиться. Как и в прошлый раз, Доминик проснулся следом за ней и сразу же зажег свет.
– Что случилось? – склонившись над ней, спросил он, заботливо вытирая с ее лба испарину. – Тебе снова приснился кошмар?
– Да, – кивнула она, все еще дрожа и продолжая всхлипывать.
На сей раз, она предпочла бы не помнить того, что ей приснилось, но каждая деталь увиденного ужаса накрепко отпечаталась в ее памяти.
– Это всего лишь сон, – шептал Доминик, поднимая ее и перемещая к себе на колени. – Видишь? – Он укачивал ее как ребенка, прижимая к себе. – Все прошло. Ты в безопасности, Ариадна. Никто тебя не обидит.
Да, пока что это был конец. Но отчего-то Ариадна была уверенна в том, что кошмары еще вернутся.