27.

Высокий сутулый старик со снежно-белой бородой сидел в глубоком кресле перед камином, закутавшись в клетчатый плед. Служка подбросил в камин дров, снял нагар со свечей и удалился на цыпочках, чтобы отвлекать достопочтенного Калларка от благочестивых размышлений.

Мысли старца, вопреки его безмятежному выражению лица, были далеки от возвышенных. Зная, что зашатавшийся трон всегда привлекает стервятников, Калларк прикидывал, что выгоднее – помочь расхворавшемуся князю перейти в лучший мир, или устроить ему временное улучшение с помощью магии, заодно подтвердив свою репутацию святого. Кроме того, нужно было срочно решать, что делать с Иоахимом и Броддой.

Дальние родичи князя, которых непосвященный легко мог бы принять за братьев, были вечными соперниками за место в сердцах своего народа. Князь, любя обоих, больше благоволил к Иоахиму, видя в нем себя в молодости. Калларка такое положение дел не слишком устраивало. Он осознавал, что в отличие от прямодушного мастера меча, Броддой будет сравнительно просто управлять. Такие химеры, как «честь» и «долг», были для него пустым звуком, и подчиненных он подбирал себе под стать. Нынешний князь, к сожалению, косо смотрел на кровавые жертвоприношения, и мигом утратил бы веру в святость своего советника, поймай он его с жертвенным ножом; но если у власти окажется Бродда, убедить его в необходимости некоторых ритуалов будет не так уж сложно.

К сожалению, репутация Бродды с некоторых пор оказалась запятнанной. И винить в этом военачальнику было некого – только себя и свой болтливый язык.

Калларк, не обладая даром истинного провидца, регулярно принимал экстракт из листьев лорассия, чтобы заглядывать в будущее. Во время летнего солнцестояния три года назад ему привиделся Иоахим с княжеской короной на голове, и стоящий по правую руку от нового князя Храмовый Страж по имени Джасин. Мистик, который уже в те времена задумывался о том, кто сменит старого князя, не хотел, чтобы какой-то Страж спутал ему все карты. Калларк решил избавиться от Джасина; он был готов состряпать ложное обвинение в ереси, и даже прибегнуть к колдовству, чтобы все выглядело убедительным. Но к радости Калларка, молодой Страж подставился сам. Оставалось только преисполнившись священного гнева, изобличить Джасина как тайного последователя Истока, и отправить безотказного Бродду по следу, как охотничьего пса.

Недолгая погоня завершилась тем, что стрела с черным оперением нашла цель, а тело Джасина унес стремительный горный поток. Бродда клялся и божился, что стрела попала вероотступнику прямо в сердце. Калларк не стал проверять, так ли это. А потом из Машрапура пришло известие, что изгнанника там видели. И он был ничуть не похож на ожившего мертвеца. Одной из причин, по которой Бродда так охотно согласился возглавить один из летучих отрядов, созданных для отражения возможных дренайских прорывов, было желание смыть пятно с репутации.

Калларк, погруженный в воспоминания, не сразу почувствовал, что его кожу стало покалывать холодом, несмотря на близость к камину.

Опасаясь худшего, он обратил свой мысленный взор к опочивальне князя, и увидел бесформенный и расплывчатый дух, паривший над быстро остывающим телом. Князь умер во сне, не дожидаясь, какое решение примет Калларк. И магия была бессильна что-то изменить; надирский шаман, возможно, и смог бы заставить душу вернуться в тело, но Калларк никогда не был силен в некромантии.

Позвонив в колокольчик, старый маг призвал к себе младших жрецов и сообщил им о смерти князя. Он был доволен тем, как вымуштровал их — никто не стал задавать лишних вопросов.

Когда жрецы удалились, отправились готовить тело князя к похоронам, Калларк зашевелил губами, активизируя чары от подслушивания. Затем, сняв с шеи рубиновые четки, он стал их медленно перебирать. В отличие от монахов и жрецов, четки для Калларка не были помощниками при чтении молитв или способом сосредоточиться. Это был неповторимый шедевр его магического искусства. У Калларка ушли годы, чтобы собрать и зачаровать самоцветы, но теперь он всегда мог связаться на расстоянии с обладателями рубинов-двойников.

Бродда ответил на его зов не сразу:

«Что-то с моим родичем? Ему стало хуже?»

«Нет», - легко солгал старый маг. – «Но и лучше ему не становится».

«И долго ему еще осталось?»

«Все в руках богов».

«То есть в твоих руках?»

Калларк прошипел:

«Думай, о чем говоришь!»

«Знаю, ты обожаешь убеждать других в своей святости. Но не надо пытаться сделать дурака из меня», - отрубил Бродда. – «Богам на нас плевать. Можно возносить им молитвы или проклинать их, никакой разницы не будет».

Калларк проглотил гневный ответ, так и просившийся на язык. От другого он бы не потерпел такого пренебрежения к своей роли религиозного лидера сатулов. К сожалению, именно цинизм Бродды делал из него кандидата в правители.

Скрыть новость о смерти князя оказалось мудрым решением; прочитав мысли воина, Калларк узнал, что Бродде уже поднадоело выслеживать неуловимый дренайский отряд, у него заканчивались припасы, и он решил повернуть обратно.

«Если ты сейчас вернешься ни с чем, то распишешься в своей беспомощности, и тем самым отдашь трон Иоахиму», - предупредил мистик.

«А что ему мешает захватить трон, пока я буду гоняться за дренаями?» – парировал Бродда.

«Я присмотрю за Иоахимом», - пообещал Калларк. На этот раз он не лгал. – «Все, что тебе остается, это вернуться с победой».

Старый маг ломал голову, как удержать Бродду от преждевременного возвращения в столицу; смерть его главного соперника в борьбе за трон должна произойти таким образом, чтобы избежать обвинений в политическом убийстве. Но Бродде такие тонкости были недоступны.

«Тебе будет небезынтересно узнать, что князь воспринял появление в горах чиадзийского мага, как личное оскорбление. Незадолго до того, как его свалила болезнь, он обратился за помощью к Принцу Воров и потребовал смерти чиадзе. Принц послушался и послал за ним женщину-убийцу, весьма искусную в своем ремесле», - Калларк, следивший за Иреной через Пустоту, знал, что она уже покинула Дросс-Дельнох, и скоро перейдет условную границу между землями дренаев и сатулов. Он уже решил позволить ей найти чиадзе и отработать полученный аванс. После этого можно будет избавиться и от женщины-Шипа. Нельзя оставлять в живых того, кто думает, что может безнаказанно убивать магов.

«Да ты просто кладезь хороших новостей, старик!» – расхохотался Бродда. Мистик видел, что его маленькая уловка сработала, и о возвращении в столицу военачальник уже не помышляет. – «Когда я покидал столицу, я думал, предстоит обычная охота на дренаев. А тут такие деликатесы! Чиадзийские колдуны нечасто удостаивают наши горы визитом, а тут еще женщина-убийца на закуску! Я не припомню такого первоклассного развлечения с тех пор, как дренаи угодили в нашу засаду!»

Калларк увидел в памяти собеседника образ черноволосой дренайки, стоявшей на коленях, с руками, скрученными за спиной и охотничьим камзолом, разорванным на груди; воспоминание вызвало в чреслах Бродды волну возбуждения.

«Только не торопись бахвалиться, что лично перебил всех дренаев», - одернул Калларк Бродду, размечтавшегося о том, как будет «укрощать» женщину-Шипа. Вот безмозглый олух! Нашел на кого облизываться! Как бы она тебя самого не охолостила! Он прекрасно знал, по каким принципам Принц отбирал будущих Шипов. Если Шипом стала женщина, значит, она в два раза опаснее и коварнее коллег-мужчин.

«И не забудь прихватить их головы, как доказательство, что ты действительно кого-то убил», - ехидное напоминание заставило лицо Бродды покрыться пунцовыми пятнами. В столице еще не скоро забудут о его неудачной охоте на Отступника.

Что, не нравится, когда тебя тыкают носом в старые ошибки, как нашкодившего щенка в лужу? Ничего, переживешь, тебе будет полезно.

Разговор оставил неприятный осадок. Калларк очень дорожил своей репутацией святого; она служила ему надежной защитой там, где магии было недостаточно. Но для Бродды его святость – пустой звук. И если он однажды решит, что Калларк ему больше не нужен...

Еще не поздно передумать и поддержать Иоахима. Он может мне не доверять, но никогда не забывает тех, кто ему помог.

Калларк решил дождаться похорон. Если он увидит в глазах Иоахима прежнюю холодную враждебность… что ж, строптивый мастер меча был не первым и не последним человеком, который подписал себе смертный приговор, решив сделать старого мага своим врагом.