Глава 35
Аями постучала в дверь комнаты, надеясь, что не ошиблась и это действительно комната Като. Она, конечно, чувствовала тут ее запах, но все таки… К ее радости, все было правильно – с той стороны послышался знакомый голос сестры:
– Открыто!
Аями открыла дверь и увидела Като, лежащую на кровати с тетрадей и ручкой, губами же она зажимала полоску чипсов нори.
– Добрый вечер, оние-чан.
– Добрый. – Хозяйка комнаты вытащила чипсы изо рта и немного пододвинулась, позволяя младшей сестре тоже сесть на кровать. – Какими судьбами?
– Встретила на станции друзей, которым тоже надо было сюда.
– Я даже догадываюсь, о ком ты. Ничего серьезного?
– Я и не сомневалась. Нет, так, какая-то мелочь. О! Вспомнила. – Като с любопытством посмотрела на Аями. – Оние-чан, ты знала, что у вас в школе учится близкая родственница дракона?
Теперь Като смотрела уже с сомнением.
– Ты уверена?
– Абсолютно. От той девушки слабо, но вполне отчетливо пахнет драконом. Похоже, она не владеет какой-либо силой, но кто-то из ее родителей явно чистокровный.
– Вот как… – старшая из сестер приложила ручку к губам. – А описать ее сможешь?
Аями начала сбивчато описывать девушку, но Като достаточно быстро поняла, что она имеет в виду недавно переведшуюся к ним из Австралии Мэй Рису, которую она знала в первую очередь как хорошую знакомую Мацуоки Рина. Увлекшаяся Аями наконец заметила, что ее не слушают.
– Похоже, ты поняла, кто это.
– Да, вполне.
– И?
– Ничего.
Аями мигом поникла.
– Как это «ничего»? Неужели ты не хочешь с ней нормально познакомиться?
– Ты же сама сказала, что она, скорее всего, не владеет никакими силами, верно? Какой мне тогда в этом смысл?
– Ну да…
Сестры еще минут посидели в тишине, но потом Като, которая не могла спокойно смотреть на грустное лицо сестры, решила задать свой вопрос:
– Хочешь послушать, что мы недавно сочинили с нашим клубом?
Лицо Аями мигом засияло.
– Да!
Като улыбнулась, отложила тетрадь и ручку, села удобней на кровати и сложила ладони лодочкой. Между неплотно сжатых пальцев появилось неяркое перламутровое сияние, а когда она их раскрыла, там лежал небольшой шар, будто сплетенный из тонких вибрирующих струн. Като легонько дунула на него, и струны завибрировали сильнее, а в комнате послышались звуки гитары, к которой присоединились клавишные, а потом они несколько стихли, точно освобождая сцену для женского голоса, поющего про свободу и путешествия. Аями закрыла глаза, наслаждаясь голосом сестры и игрой ее товарищей по музыкальному клубу. Она настолько погрузилась в музыку, что не сразу заметила, когда она кончилась, а шар в руках Като рассыпался мерцающей пылью.
Аями открыла глаза и несколько раз похлопала ими, словно только проснувшись.
– Красиво.
– Я знаю. Надеюсь, я смогу исполнить ее на своем последнем школьном фестивале.
– Конечно, сможешь! Я в этом уверена. А можно мне услышать еще что-нибудь?
Като кивнула и начала вспоминать другие репетиции ее клуба.
Когда Рин вернулся с вечерней пробежки чуть раньше обычного, то он очень удивился, увидев Нитори сидящим на полу и что-то увлеченно рисующим. Нет, он и раньше замечал его за этим занятием, но никогда прежде тот не делал это с таким энтузиазмом. Борьба между тактичностью и любопытством закончилась безоговорочной победой второго.
– Что это там у тебя?
Такой реакции Рин не ожидал: Нитори испугано отскочил практически на другой конец комнаты, чуть не растеряв всю бумагу. Папка мгновенно была спрятана за спину.
– С возвращением, Мацуока-сан! – Нитори вжал голову в плечи. – Извините, не слышал, как вы вошли.
– Да все в порядке. – Еще бы ему обижаться на подобное – все хищники должны уметь атаковать внезапно. – Так что ты там рисовал?
– Ничего особенного, Мацуока-сан! Просто каракули.
Врет. Даже просто человек понял бы это мгновенно.
– Неужели? Значит я тем более могу их увидеть.
– Нет!
Нитори дернулся, и ветер, залетевший в окно в самый подходящий момент, выдернул несколько листков из его рук, опустив их на пол в паре шагов от Рина. Тот неслышно фыркнул и подобрал рисунок, чтобы рассмотреть. Лицо Рина залила краска.
– Это еще что такое?! – А для возмущений повод был: в двух изображенных девушках угадывались женские версии Харуки и Макото. Девушки недвусмысленно обнимались.
Нитори подскочил на месте, и из его рук полетела остальная бумага, один из листов которой ветер кинул прямо в лицо Рину. Приглядевшись, тот узнал на рисунке себя. Опять же в женской ипостаси. Почти раздетую.
Теперь у Рина слов не было совсем. Неужели у Нитори все рисунки такие? Желая подтвердить или опровергнуть свою догадку, он начал собирать все листы.
И действительно: почти на всех рисунках девушки как минимум обнимались, на некоторых целовались, а несколько и вовсе нельзя было показывать детям. Смущенный своим открытием Рин то и дело бросал взгляды на Нитори, который хоть и стоял на прежнем месте, явно хотел провалиться под землю.
Рин усмехнулся. Пока он не видел в этом ничего смертельного. Даже его первая реакция была из-за изображенных на рисунке лиц, а не его общего содержания. И поэтому Рин его даже кусать не…
Будет. И Нитори очень повезет, если не до смерти: на одном из рисунков, которые Рин только что взял в руки целовались Риса и Сенго (ничего, заслуживающего особого внимания), зато на другом…
– Как. Это. Понимать? – Нитори бросил взгляд на лист и побледнел. Так, в обморок только тут падать не надо. – Как ты вообще посмел это сделать?!
Коу, его любимая младшая сестра, обнаженная. В одной постели с… Рисой. Не падать, я кому сказал?!
Нитори все же упал, но в ноги Рину.
– Простите! Простите меня, Мацуока-сан! Обещаю: я больше никогда не буду ничего рисовать! Только не убивайте! Мацуока-са-а-ан…
Мольба и запах страха его подопечного подействовали на Рина неожиданно отрезвляюще.
– Тихо! – Нитори замолчал скорее от неожиданности. – Я пока ничего подобного делать не собираюсь. Для начала скажи, сколько у тебя рисунков с моей сестрой? Кто-нибудь еще их видел?
Нитори несколько мгновений смотрел на него с непониманием, прежде чем до него дошел смысл сказанного.
– Н-нет, всего пара-тройка. Я никому их не показывал.
– Тогда тебе повезло. Просто сожги их все и больше не смей рисовать Коу, а не то… – Рин недвусмысленно улыбнулся, показывая острые зубы. – Надеюсь, ты меня понял?
– А? Д-да. – Нитори взял обратно протянутые рисунки, а Рин продолжил собирать остальные. Его внимание привлекли несколько рисунков Микошибы Като, которые несколько отличались по настроению: это он мог сказать, вспоминая Хару – портреты его стаи чем-то неуловимо выделялись среди всех других. Рин задумчиво прищурился.
– Эти рисунки… Они другие. – Он поднял глаза на Нитори, который к его удивлению, смутился и попытался спрятаться за бумагой.
– Мацуока-сан…
Неужели?..
– Она тебе нравится, верно? – Лицо Нитори вспыхнуло. – Значит да.
– Простите, Мацуока-сан… – Нитори снова опустил голову.
– А? – А теперь-то за что?
– Микошиба-ча… Семпаю ведь нравитесь вы.
– Все равно не понимаю, почему ты извиняешься.
– Разве вы не против?
– А разве должен? По твоим мыслям так я целый гарем собираю…
– Мацуока-сан!
– Хочешь сказать, я не прав? Отношения с Рисой ты мне уже приписал, с Сенго тоже. Сейчас вот про семпая говоришь. Надеюсь, что я испытываю подобные чувства к Коу тебе в голову не пришло?
– Н-нет. Я… Простите, Мацуока-сан.
– Хватит уже извиняться. И раз она тебе нравится – подойди и скажи. – Нет, наверно слишком резко, на поверхности не поймут. Как бы выкрутиться? – Или анонимное письмо на худой конец напиши…
– Мацуока-са-а-ан… – На глазах Нитори заблестели слезы.
– А ну не реветь, успокаивать не собираюсь. – Рин протянул ему почти все оставшиеся рисунки. – Лучше скажи: просто так рисуешь или нет?
– Пару раз рисовал мангу и отправлял ее, конечно под псевдонимом, на конкурсы новичков. Даже выигрывал.
Да, такое Рину точно бы в голову не пришло. Впрочем, так даже интересней – не у него одного есть секреты от окружающих.
– Тогда поздравляю. И удачи с конкурсами. Главное, про обещание не забудь.
– Конечно, – кивнул ему Нитори. – Мацуока-сан, а эти?
– Эти? – Успевший встать Рин помахал в руке несколькими оставшимися рисунками, на которых были он, Макото и Хару. – Их я оставлю себе.