Интерлюдия №15.

Земля-3.

Развалины храма Ареса

Единственный глаз пленника следил за человеком в темно-зеленой броне, который неспешной вальяжной походкой приблизился к алтарю.

- Чтоб ты сдох, ублюдок! – на разбитых губах выступила пена.

- Только после тебя, - любезно отозвался Лекс Лутор. Он деловито открыл резную шкатулку, которую держал под мышкой, и достал обсидиановый кинжал.

Пленник лихорадочно забился в цепях, но те, кто приковали его, знали свое дело, не оставив ни малейшей возможности освободиться.

- Олли, Олли, Олли, - протянул Лекс. – Вместо того, чтобы гулять по крышам, лучше бы ты извел свое наследство на супермоделей и спортивные машины. Куда больше и пользы и удовольствия. Впрочем, каждому свое.

Лекс примерился и нанес хирургически точный удар; обсидиановое лезвие опустилось, вскрывая грудную клетку. Темная кровь медленно потекла по желобкам, заполняя резную каменную чашу. Мужчина, привязанный к алтарю, дернулся в последний раз; глаз Оливера, полный ненависти и отвращения, закрылся навсегда.

Старинный храм еще помнил те времена, когда римские легионеры возносили здесь благодарственные молитвы, восхваляя Бога Войны за ниспосланную им победу над фракийскими варварами. Незаметно пролетели столетия, и вот каменная чаша вновь заполнилась теплой кровью. Древние камни замерли в ожидании, будет ли принята жертва.

Лекс Лутор отступил от алтаря, когда в чаше вспыхнуло багровое пламя. Весь храм заволокло ядовито-желтым дымом. Когда он рассеялся, стало видно, что труп исчез без следа, на алтаре остались только искусственный глаз и механическая рука.

Перед чашей с кровью стоял могучий чернобородый воин, вооруженный, как древнегреческий гоплит – шлем с конским гребнем, круглый щит, украшенный изображением коршуна, короткий прямой меч в богатых ножнах. На лице Ареса застыла усмешка холодного превосходства. Лутор рядом с ним казался коротышкой, несмотря на броню.

- Кровь героев, - глаза Бога Войны заблестели, как у наркомана, дорвавшегося до вожделенной дозы, - как же она сладка!

Он дотронулся до каменной чаши, и она немедленно стала уменьшаться в размерах, пока не превратилась в золотой кубок, который Арес жадно осушил.

- Ничего не скажешь, удивил, - бог довольно рыгнул и вытер рот рукавом. – Мы на Олимпе гадали, кто первым вспомнит о богах, которых вы оставили, чтобы кланяться сыну плотника и целовать сандалии погонщика верблюдов. Никто не ожидал, что это окажешься ты, Александр Лутор.

Лекс вместо ответа лишь пожал бронированными плечами.

- Неужели поражение смирило твою гордыню, и ты принял мудрое решение заручиться моим благословением? Каково это – успеть возомнить себя Александром Великим, а потом приходит этот выскочка Дарксейд и сметает твое воинство, как крошки со скатерти? – глумливо спросил Арес. - Скажу только одно – без чуда тебе не обойтись, если желаешь обрести хотя бы надежду на победу. Моя сестрица Афина презирает Дарксейда и считает, что на Земле ему делать нечего, но даже она видит, что в могуществе ему не откажешь.

- Такой вариант приходил мне в голову, - не стал скрывать Лекс, - и если бы я верил, что это окупится, твои алтари покраснели бы от крови. Тюрьмы переполнены сильными, смелыми людьми, чья вина лишь в том, что они выбрали проигравшую сторону, - Лекс покосился в сторону алтаря, где только что был труп Оливера. - Но я хорошо изучил повадки обитателей Олимпа. Ты — олицетворение хаоса и раздора. Империя без войн быстро тебе наскучит, и однажды ты подаришь свою благосклонность человеку, который пообещает сделать все, чтобы разрушить то, что я построил. Так зачем мне поить тебя кровью, чтобы потом сражаться с твоими марионетками?

Было видно, что такого ответа Бог Войны не ждал.

- Если ты не ищешь от меня помощи и покровительства, зачем жертвоприношение?

- Я знал, что кровь — единственный способ привлечь твое внимание.

Лекс шагнул вперед, одну за другой активизируя боевые системы брони. Арес едва успел поднять круглый щит, как в него врезалась бронебойная ракета.

- Что это за безумие? – громовой хохот бога раскатился под каменными сводами храма. - Александр Лутор думает одолеть величайшего из воителей? Цирцея предупреждала, что власть помутила тебе рассудок. Я вижу, она была права. Ты сам не понимаешь, насколько жалок и нелеп!

- Меньше слов, больше дела!

Такой ожесточенной битвы древний храм не помнил с тех пор, как фракийцы загнали сюда римскую центурию и пытались взять храм штурмом. Воздух прорезали многоцветные лучи, стены затряслись, как при мощном землетрясении. Лекс Лутор сражался с элегантностью и хладнокровием мастера фехтования, не тратя ни одной секунды впустую и не делая ни одного лишнего движения. Но и ему, и Богу Войны было видно, что силы неравны.

- Эти гефестовы штучки, которые вы, смертные, так любите использовать друг против друга, ничего не стоят против мощи бога! - зло рассмеялся Арес, когда луч, который он не успел парировать, обжег ему руку.

Наступил момент, когда мускульных усилителей, встроенных в броню, оказалось недостаточно, и Лекс ощутил страшный удар щитом. Левую руку, которую он инстинктивно выставил вперед, пронзила острая боль. У Лекса потемнело в глазах, и следующий удар сбил его с ног. Сервомоторы взвыли, а бортовой комп выдал сигнал тревоги, когда тяжелый сапог Бога Войны придавил его, не давая встать.

Арес, глядя сверху вниз, приставил к его горлу меч:

- Давно мне давно не удавалось так развлечься. За это я убью тебя быстро.

Бог Войны перехватил меч обеими руками и занес его над головой, готовясь разрубить Лекса напополам. Тот, с искаженным от боли лицом, произнес кодовую фразу, вручную активизируя броню.

Меч бога впустую врубился в каменную плиту, когда доспехи Лутора окружил ореол из темно-фиолетовых молний. Гримаса боли на лице Лекса сменилась злым торжеством, он резко выбросил вперед правую руку. Копье, возникшее в его бронированном кулаке, как по волшебству, с легкостью пробило золотой нагрудник. Вместо крови из раны Бога Войны хлынул темный ихор.

- Неужели судьба Ахиллеса не научила тебя, что неуязвимых не существует, о могучий сын Зевса? – тяжелый меч выскользнул из ослабевшей руки, ноги Ареса подогнулись и он упал на колени. Их роли поменялись – теперь уже Лекс смотрел на Бога Войны сверху вниз.

Арес силился подняться, залечить рану, остановить поток ихора, но магия отказывалась повиноваться ему.

- Ты… за меня… отомстят… Убить…

- Мстить за тебя? Ты бредишь, Арес. На Олимпе у тебя нет друзей. Зевс знает, что ты замыслил свергнуть его. Он сочтет поражение от рук смертного достойным наказанием для непутевого сына. Гефест не забыл, как застал тебя со своей женой; он посмеется и выразит жалость, что копье вышло не из его кузницы, - Лекс повернул копье в ране и с удовлетворением услышал глухой стон. - Для Аида появление бога в подземных чертогах — настоящий праздник, и он постарается, чтобы ты у него загостился. Афина помешалась на воинской славе, чести и благородстве; она презирает тебя и твои методы ведения войны. Ты умудрился надоесть даже Афродите, хотя при ее непостоянстве и твоих вечных отлучках это немудрено.

- Как…

- Ты распознал бы любую магию, но в этом копье магии нет. Зато есть нечто другое. Этим копьем римский центурион пронзил сына плотника, о котором ты отзывался с таким пренебрежением.

На лице Ареса отразился ужас.

- Вижу, до тебя стало доходить, - президент всем своим весом налег на древко, вгоняя копье глубже. – Ну так кто из нас нелеп, Арес? Я? Или бог, знакомый с Цирцеей тысячи лет, и все равно доверившийся ей?

Но бог уже ничего не мог ответить. Каменные плиты разошлись, как исполинские каменные губы, и поглотили безжизненное тело Ареса. Аид поспешил забрать брата в свое царство, не дожидаясь вмешательства Зевса.

Лекс стоял посреди полуразрушенного храма, сжимая в руке непримечательное на вид копье. Кровь Сына Божьего превратила его в оружие, способное убить даже бога.

Испытания прошли успешно. Твоя очередь, Дарксейд.