Глава 38
Раньше до слуха доносились звуки необъяснимые, не поддающиеся словесному описанию… До сих пор не представлялось, какими красивыми, яркими шумами наполнена природа Пандоры. Обрётшие новый дом здесь, совершенно не замечая этого, ничего не слышали. И позже, оборвав связи с родным миром на отшибе Вселенной, словно желая наверстать упущенное, они подолгу сидели с закрытыми глазами, стараясь ни на что не отвлекаться, и только вслушиваться в жившие вокруг них звуки. Найти маленькую круглую полянку в лесу и возлечь на ней, погреться на солнце. Крепко зажмуриться и, подставляя тело солнечным лучам, слушать, как шумит ветер в верхушках деревьев, проказливо шелестя их листьями. Как хлопают крыльями жители неба, как шуршит папоротник. Впитывать дурманящие ароматы растений, пусть даже сквозь фильтры опостылевшего экзокомплекта, даже если всё это будет в голове, в воображении. В такие минуты они освобождались от силы тяготения и отрывались от земли — правда, совсем чуть-чуть. Повисали в воздухе. Конечно, такое состояние длилось всего несколько секунд. Они отрывали глаза, нехотя выходили из леса, и ощущение, к удивлению, не пропадало. Это было захватывающее чувство — ведь не было дано им парить в воздухе, только во сне. Порой прекрасное небо над их головой проливалось сильным дождём, но, едва начавшись, он иной раз тут же прекращался. Многие ловили этот момент, пока струящиеся воды сочились с неба, выскакивали из опротивевших им каменных коробок, кто в теле аватара, кто так, в своей шкуре. Доводя себя до изнеможения бегом под этой чистой влагой, ставшей символом жизни. Но те, кто был лишён спасительной второго тела, очень хорошо понимали, что это место для них — всего лишь временное убежище. И скоро им отсюда придётся убраться. Здесь чересчур спокойно, непомерно близко к природе, невообразимо идеально. Такого они пока не заслужили. Слишком рано они прибыли сюда. Но их дети могли бы, по всей вероятности, жить здесь. Они действительно были способны обрести связь с этим местом, примкнуть к природе этого мира. Но отныне и этот шанс потерян…
Ни щебета крылатых созданий, ни пиликанья и стрёкота насекомых, ни журчания ручья, ни шелеста трепещущих на ветру листьев. Впрочем, лес уже не пугал, как вначале. На'ви стали проникаться к его безмолвию чем-то вроде естественного уважения, даже симпатии. Как раньше, как и было всегда в их прежней жизни. Лес молчаливо соглашался с их присутствием. Или не замечал его. Лес ненамеренно делился с Народом покоем и красотой. Но стоит сделать один неверный шаг и, может статься, скрывающееся в глубокой чаще зверьё запустит в На'ви острые когти. Эйва более не властна над своими Детьми. Печальный исход — стать чужими своему миру.
Но голоса певцов шли наперекор безмолвию леса. Оматикайя возносили молитву за не вернувшихся из боя. Не будут погребены тела многих героев, так и ненайденных, навечно потерянных в долине Лунного Света, но души их всегда будут рядом с Народом и будущими потомками — по крайне мере, в это хотелось верить. Слова песни были подобны языкам лёгкого пламени: меняли они форму и цвет, казались свободными, оживлёнными. Возникали, сливались вместе, дробились и, распадаясь, исчезали.
Песня казалась скорбной, но это было не так. Это была песня, восхвалявшая героев.
Тэя внимала этим голосам, понимая истину, которую ещё многим предстоит узнать. Мысль, словно плывущая рыба, тревожила гладкую поверхность озера, формируя рябь, которая достигала сердца Тэи: «Останутся с их потомками...»
— Едины…
Тихо прошептала девочка и устремила взгляд на отца, печально взиравшего на оголённые корни Деревьев Голосов. А затем она опустила очи к усеянной цветами фигуре Нормспеллмона, застывшего под сенью этих корней. Казалось, что он лишь только крепко спал и видел сладкие сны.
— Все мы будем едины...
Джейк понуро взирал на вскрытую землю — здесь, там и дальше — и чувствовал, что не будет конца этому ужасу. На'ви в нём содрогнулся от гибели жизни и мог лишь прошептать душою: «Прощайте, друзья, мои братья и сёстры…»
В ладонь Нейтири снизошла чистая душа — семя Священного Древа. Его усики нежно покачивались, а «плоть» испускала слабое свечение. Один из посланников Матери. На'ви верили, что это души их предков. Но ведь так и было!
Впервые встретив в лесу Джейка, Нейтири была готова немедленно пристрелить чужака из лука, как вдруг на стрелу приземлилось священное семя, после чего девушка отказалась от своего убийственного намерения и даже последовала за демоном, отмеченным самой Матерью. Немыслимо! Даже выручила глупца, умудрившегося по своему скудоумию подцепить на хвост стаю нантангов. Она сомневалась и тогда, наблюдая из тени за его безнадёжной, но очень смелой попыткой отстоять свою жизнь: «Мать ошиблась? Или это моё сердце подводит меня?» Хотя поначалу Нейтири не хотела брать с собой возмутителя спокойствия леса, к тому же заставившего девушку отнимать жизнь, она стремительно изменила собственное решение, когда целая стайка древесных духов усеяла тело этого глупого великовозрастного дитя. Второй знак от Богини не может быть проигнорирован так дерзко. Ни Нейтири было решать судьбу Джейка, которая впоследствии оказалась тесно переплетена с жизнью Народа, и с будущим самой Нейтири. Предки действительно улыбались им в ночь их встречи.
Нейтири слабо вздохнула и медленно и изящно опустила семя в могилу своей соплеменницы, шепча слова о пресуществлении жизни. Эти «цветы», ласково обнимавшие ушедших, станут их проводниками в мир духов, где На'ви обретут покой и вечную связь со своими предками, как живущими, так и теми, кто придёт после них.
Заря и Атаму, следуя от могилы к могиле, произносили слова силы и упокоения своим братьям и сёстрам, а после вознесли почести Норману, как истинно любящие жена и сын. Ло'ак и Сэм были рядом с ними. В руках Сэма возникла деревянная фигурка икрана, треснувшая пополам, как и жизнь наставника и близкого друга. Она нашла своё место в последнем пристанище Нормана.
— Дядя, — молвил Сэм, — пусть Эйва улыбнётся тебе, ибо моей благодарной улыбки ты уже не узришь.
— Деревья Голосов будут напевать мне твои песни, отец, — сказал Атаму прощальные слова.
— Душа великого воина сокрыта в этом оружии, пусть оно хранит тебя, коль уж я не был достоин его силы, — с печалью произнёс Ло'ак.
Обломки лука небесных людей легли подле безмолвного тела.
Сердце Зари было безутешно, но она была крепкой женщиной. Её путь не окончен со смертью мужа и, если она желала своему Народу и детям счастья, ей стоило оставаться сильной и впредь. Это то, чего бы хотел Норман.
— Мы не забудем, — сорвались с её губ слова, точно листья с ветвей поражённого болезнью дерева. — Ты всегда будешь с нами.
Нейтири внимала окружению, её веки трепетали в ритуальном трансе. Десятки семей собрались здесь, они прощались с героями. Песня лилась непрестанно. Впервые за долгие месяцы вновь стала преемница старой Цахик видеть сны в яви, не один-два раза днём и ночью, а в истинном пульсирующем ритме сновидчества, с всеми пиками на протяжении суточного цикла. Хотя сны были плохими, полными ужаса и стыда, она радовалась им. Всё это время она опасалась, что её корни духовного лидера после неоднозначной встречи с вестником Великой Матери обрублены и она так далеко забрела в мёртвый край противодействия воли Эйва, что никогда не сумеет отыскать пути назад к источникам яви. А теперь она пила из них вновь, хотя вода и была невыносимо горькой.
Тяжко быть Цахик. Пульс Эйвы давит на сознание, подтачивая душу. И хоть Эйва умолкла, её сердце продолжает биться. Пандора живёт и дышит, пусть и едва-едва. Духовная взаимосвязь неразрывна.
Нейтири чуть оступается от напряжения.
Осторожно, дабы не прервать резким вторжением её ритуал, чья-то тёплая ладонь нежно приобнимет её талию, а другая — поддерживает за локоть. Нейтири чувствует родное присутствие рядом. Источник жизни её мужа.
— Мой Джейк…
— Укажи им дорогу, Нейт, — шепчет он, — но мягко, как учила Мо'ат. Верный Путь всё же должны проложить Духи.
Ей хотелось так многое рассказать Джейку. Не смогла толком и начать. А сейчас было не время, но, казалось, что уже слишком поздно что-либо говорить. О том, что она видела под сенью Древа Души, о том, как второй раз в жизни солгала о своих намерениях. Ей действительно было страшно за свой Народ: нет веры небесным, но говорила она обратное. Когда же она солгала впервые? Когда поклялась своей сестре, угасающей на её руках, что никто из На'ви больше не умрёт от рук небесных…
Эти мысли нарушают её концентрацию, но чья-то воля питает её собственную…
Ох, Тэя! Как тебе удаётся быть такой сильной? Что ты видишь своими прекрасными глазами?
Бессознательно Нейтири кивает дочери и мужу и продолжает ритуал. Пронизывающие весь мир связующие нити дотянулись до неё, соединив неразрывными узами со всем сущим. Нет никакой опоры, нет ничего раз и навсегда зафиксированного, не за что ухватиться. Всё это время она шла по гладким водам своего сознания. Чувства обострились. Воздух казался прозрачнее, лес — ещё гуще. В ушах по-прежнему звенело нечто непостижимое. И конца ему не было. Она вступала в чашу своего подсознания. Поэтому бояться в лесу больше нечего. Совсем нечего. Понимание сути мироздания на краткий миг посетило её разум. Оно растает позже, как сновидение. Воспоминания рассеются. Но всё это было неважно. Главное было впереди…
«Да будет благословенна любая жизнь».
Эхо её воли достигает древнего Источника Душ. И Мир принимает её слова. Пробуждаются семена и ведут души охотников к сердцу Матери.
— Едины, — шепчет Нейтири. — Связаны вместе.
Охотники с уважением возвращают землю на своё место. Верхний слой почвы с пучками травы и мха, аккуратно снятый ранее, неповреждённый и живой, тонким одеялом окутывает места захоронения. Если приглядеться, корни ив… очень слабо шевелятся, крепче прижимая к себе пристанища героев. Отныне Деревья Голосов будут хранить их покой. Тела охотников напитают почву и деревья. Всё вернётся туда, откуда пришло. Цикл замкнётся в этом круговороте жизни и смерти, дабы начаться вновь. Баланс неизменен, даже во времена страшнейшей Великой Скорби.
Тэя находится рядом с матерью и поддерживает её своей обретённой силой. Она понимает, как сложна жизнь Цахик.
Воздух густеет. Ветер постепенно сменяет своё направление. Первые капли дождя обрушиваются на землю из проворно темнеющих туч. Набат перешёптывающихся голосов проскальзывает через Священную Рощу.
«Бабушка, — поражённо думает девочка. — Неужели время пришло?»
Тэя неожиданно навострила уши, эхо мыслей её отца окутало девочку ответным теплом. Он вспоминал нечто прекрасное, но порой и очень безрадостное.
Она стала терпеливо выжидать, когда он иссякнет в своих блужданиях по лабиринту собственного сознания и обратиться к тому, что происходит вокруг. Звёздный Цветок возвестил о приближении Нового Рассвета.
Джейк наблюдал, как засыпают тело Нормана. Он ощущал глубокую сопричастность с окружавшими его соплеменниками и со своей семьёй. Это их стезя, как живущих, быть вместе, не разлучаться, ибо по одиночке — они исчезнут, словно видение. Каждый удар сердца — новое доказательство: ты смертен! Каждый миг — точно преждевременные похороны. Так быть не должно!
Сделал глубокий вдох, прислушиваясь к собственному телу. Он был жив по-настоящему! Это разгладило складки переживаний. Джейк более не горевал, хоть и было тяжко на сердце.
Бедственное состояние племён подтолкнуло его пересмотреть решение о запрете присутствия людей на Пандоре. Он лично связался с Анной Пальсен и в ходе короткого, но содержательного диалога, объяснил ей в чём его нужда. Так же он строго очертил рамки дозволенного небесным. Изучайте, работайте над решением проблемы, мы поможем, чем будем способны, но не суйтесь туда, куда вам путь заказан изначально. Шутка ли, но некогда из новоприбывших небесных лишь одна Саша смогла посетить запретные для людей и демонов места. Отныне и впредь даже такого не будет.
Джейк тряхнул головой. Ему необходимо приободриться, обрести ясность ума, успокоить сердце.
Он пытался вспомнить хорошие моменты из его новой жизни на Пандоре, хотя бы то, что касалось Нормана, но эти мысли постепенно уходили дальше. Вечная стрекотня друга о науке и наследии Грейс, о звёздах и лунах, о лесе и На'ви убаюкивала его, возвращая к другим моментам жизни.
Казалось, это было целые века назад… Изгнав небесных в их умирающий мир и наладив жизнь своего племени, в ясную ночную погоду Джейк часто взбирался как можно выше на крону Дерева-Дома и смотрел на небо. Такого ощущения бессилия, какое он испытал, впервые увидев рассыпанные над головой звёзды, уже не было. Звёзды стали казаться близкими и светили каждая по-своему. Он специально наблюдал, как они мерцают, дабы по-новому составить подзабытые созвездия. Иногда звёзды, будто вспомнив что-то важное, посылали к Пандоре вспышки света в качестве приветствия. В такие минуты из головы вылетали все мысли, и Джейк, затаив дыхание, всматривался в открывавшуюся перед ним картину мерцающего и переливающегося звёздного океана. Неподвижного, но несомненно бушующего в своей истинной ипостаси, скрадываемой неисчислимыми световыми годами. Этому созерцанию была причина — Томми.
Вот таким и пытался брат всю жизнь увидеть мир: величественным и прекрасным, сложным и удивительным — и всё же безмерно гармоничным, а, стало быть, в конечном счёте постижимым. Томми не порождал в своей душе страха. Не повергал в трепет благоговения свой разум. Смешение его стремлений и чувств проникало всё глубже. Он пытался постигнуть свою физическую природу, проникнуть в тайны собственного бытия: страсть и движение человека вперёд, вершина его вечного пути и бессмертная природа вокруг. Надо иметь мечты в жизни, говорил он. Но что делать, если они были достигнуты или же… разрушены под гнётом жестокой реальности? Джейк не знал ответа, как и Томми, видимо. Впрочем, они не сдавались никогда, будучи вместе или порознь. Но брат был лучше, что ли, упорнее, быть может… Всегда был тем, кто головой подпирал небо, ногами стоя на земле. Иначе никак. Ибо ничто не обескураживает сильных людей, так как слабость. Томми не желал быть слабым. Он попытался выйти за рамки собственной судьбы, найти ответы на Пандоре. И не смог. Для Джейка его утрата была… закономерным ходом событий. Томми никогда не отступал, даже если это был такой сам по себе никчёмный нож пьяного грабителя. Но в тот день всё перевернулось, будто солнце взошло с запада. Не ждал Джейк сочувствия от парней в строгих костюмах, пытавшихся повесить на него контракт брата. Не требовал и сопричастности от гнетущего разум мира. В подобной ситуации любые слова другого человека, сказанные из жалости или тому подобных убеждений, даже если они идут из самого сердца, покажутся пренебрежительными. Нет повода для сожалений. Его в те времена, пока он ползал по земле на двух колёсах, всегда удивляла эта форма выражения. Что, собственно, кроется за сочувствием? Ведь не сочувствие же само по себе было важным, к нему способны лишь самые близкие, с кем нас единят узы: семья, любимые, настоящие друзья. Тогда дело в утешении страждущего? Или в оказании уважения? Но к кому? Умершему? Чужой человек приходит и говорит, как ему жаль; в то время как Джейк знает, что тому не жаль. И это ведь в миг такого напряжения чувств: после смерти, во время «номинальных» похорон с подписью на бумаге и кремации в картонном ящике. Удивительно, что не доходит до мордобоя над могилами. А собственно — если подумать — такое точно понравилось бы Томми, как разновидность посмертных почестей. Да, он умел не быть занудой с палкой в причинном месте. Иногда мог развлекаться, как мужчина, которыми были все случайно выжившие мальчишки…
Да, всё так, Джейк, застыв в Священной Роще, прощался не только с Норманом, но и с Томми. В последний раз. Джейк превращал свой бесконечный список имён в пепел. Воспоминания затрепетали, как крылья мотылька, и вывели Джейка на другую дорогу. Остался ещё один брат, которому следовало воздать должное.
«На'ви в безопасности?»
Его изрешечённое пулями и изломанное от падения с огромной высоты тело содрогалось. Коса — связь с Миром — был вырвана рукой труса в стальных доспехах. Но он, испытывая ужасные муки, не забывал о своей обязанности перед кланом — защитить их любой ценой. Он справился.
«Тогда выполни долг Оло'эйктана. Отныне ты поведёшь Народ».
Нож названного брата, ведомая его же ладонью, с натугой проскальзывает в руку Джейка. Это означает, что только вождю дозволено делать такое. Возможно, Тсу'тею можно было спасти жизнь, но жить инвалидом, потерявшему всё, гордому и сильному воину хочется меньше всего, к тому же отбрасывая своим искалеченным существованием тень на истинного вождя Народа, достойного и могучего. И хотя Джейк, как солдат, понимал суть его просьбы, но едва ли мог заставить себя исполнить эту вынужденную жестокость.
«Таков обычай!»
Голос павшего война срывается. Но в душе Джейк признавал его право на выбор. Тсу'тей уже принял свою судьбу.
«Пусть все запомнят, что я летел бок о бок с Торук Макто! И мы были братьями…»
Вдох, глухое биение сердца. Намерение клинка становится действием. Острое костяное лезвие погружается в плоть и веки великого воина опускаются. Но жизнь его не обрывается насовсем. Ведь он продолжает жить в сердцах всех На'ви.
Джейк шепчет молитву, а затем произносит последние слова этой необъятной в своей доблести душе.
«Нет, мой друг, мы не были — мы останемся братьям навсегда…»
Прощай Тсу'тей.
Мысли Джейка потянулись дальше. Он воздавал должное каждому, кого помнил. И после этого, его память напомнила ему, что скрывает в себе не только горечь. Воспоминания вернулись к более позднему и счастливому моменту, так или иначе, пусть и не напрямую, связанному с рассказами Томми и нудной бубнёжкой Нормана. Ну что поделать?
А Томми будет рядом всегда, пока Джейк проживает свою жизнь в его аватаре, частицы его души останутся в детях Джейка и Нейтири. Так что прощание с братом вышло номинальным.
Такая же ночь, как и в прежние размеренные дни, но более личная, интимная. Джейк хотел почуять, как пахнет этот лес, втянуть в лёгкие его вкус. Многообразие цветочных запахов, щекочущих обоняние, захлестнуло его. Но выделался среди них другой, лакомый, заставлявший его ноздри трепетать, а сердце биться всё яростнее. Запах любимой женщины. Нейтири сидела слева от него, они соприкасались бёдрами, он чувствовал неистовый жар её тела; когда она поворачивалась, её грудь слегка надавливала на его плечо, заставляя пальцы подрагивать, а голову — кружиться от неуместных мыслей; чуть округлившийся живот был надёжно и нежно опоясан её и его ладонями. Широкая и прозрачная плетёная из редких растений шаль, словно шёлковая, свободно наброшена на её плечи. Биолюминесцентные метки их тел пламенели в темноте, выражая своей яркостью и интенсивностью мерцания простое и однозначное чувство, бурлившее в их душах по отношению друг к другу. Нейтири прекрасна и желанна, как никогда. Она лучилась идеализированной красотой своего тела. Но эта ночь не требовала от них немедленного выплеснуть их страсть. Они лишь желали быть вместе, здесь, под этими прекрасными звёздами.
Раскидистые корни Древа-Дома были им опорой. Молодая пара На'ви погружена в ласки. Над ними, фоном, поднимался на юго-восточной части горизонта «золотой» парад лун, распускающийся в полумраке на полотнище Полифема, всё так же купающегося в лучах солнца, что пряталось на дневной стороне Пандоры. Кругом невнятное щебетание полудюжины диалектов живых существ. Сцена слишком прекрасна, не в меру спокойна, чересчур много здесь беспечных и тёплых цветов и оттенков. Именно такие моменты позже мы вспоминаем, жалея, что они утрачены бесповоротно.
Планеты выстроились в линию — праздник начался. Тягучая и глубокая мелодия «Голубой Флейты», чудом спасённой из пепла прежнего Дерева-Дома, затопила округу. Исполнение Оло'эйктана равнинного клана было безупречным. Так Джейк хотел выразить почтению этому клану, отдавшему больше всего сил в битве с небесными. Но на деле Джейк пытался переложить роль музыканта на кого-нибудь более компетентного, чем он сам, ведь правила племени обязывали именно его играть на этом древнем инструменте. А мастерство Джейка в этом деле, мягко скажем, оставляло желать лучшего. Мо'ат тогда лишь поджала губы и закатила глаза от смирения с непреодолимой истиной. «Наш вождь безнадёжен», — распознал он невысказанную ею мысль и расхохотался.
Блеск звёзд над головой притягивал не меньше, чем Нейтири. Джейк желал разделить с ней воспоминания из бесконечного кладезя знаний, который олицетворял собой Томми.
— Взгляни.
Его ладонь ласково обхватывает пальчики Нейтири и ведёт их к небесному океану, расцветшему красками многочисленных звёзд.
— Видишь? Со времён своих истоков, как мне известно из туманных объяснений Мо'ат, Народ, за исключением этого волнующего душу и сердце парада планет, не наделял сакральным значением многие вещи за пределами небес, сосредоточившись на том, что было «внутри» этого мира. Но всё же вдумайся: некоторые из этих звёзд, которые ты видишь, волей природы наделены завидной судьбой — быть вместе. И так они образуют то, что небесные люди называют созвездием.
Глаза Нейтири заблестели, она любила познавать что-то новое — яркая черта её сестры, которую они поделили на двоих.
— Созвездие…, — чётко повторила она слово на языке людей.
— Вот одно из них.
Голос Джейк стал вкрадчивым, он был очень близко, его слова осыпали ласками слух Нейтири, её замечательные ушки шевелились в такт словам. Пальцы супруги в его ладонях подрагивали, пока он указывал точное месторасположение на небосводе. Изломанная W-образная структура чётко выделялась среди бессчётных подобий.
— Это связанное родственными узами созвездие Кассиопеи, матери Андромеды в мифах людей.
Джейк сделал паузу и довольно улыбнулся зачарованному выражению Нейтири.
— Там пылает интересная бело-голубая звезда — чудо космоса — Гамма Кассиопеи, которую небесные иногда называют… Нави.
Нейтири шокировано вздрогнула от этих слов и жадно приковала свои изумительной красоты глаза к небесам, пытаясь рассмотреть эту звезду, носившую имя их Народа. Её очи отражали в себе само мироздание — свет тысячи звёзд. Джейк мягко рассмеялся, заключая Нейтири в объятия, и затем удивлённо отстранился, услышав её следующие слова.
— Это волшебно! Может быть, и там живёт Народ, близкий нам по духу…
Джейк прячет смятение и восторг за кроткой улыбкой. Не мог же он выпалить ей в этот чудесный момент их единения, что название звезды было именем-перевёртышем старого астронавта, жившего в двадцатом веке. И оттого не стал он портить момент, несколько огорчённый своей не убеждённостью, которая шла наперерез оформившейся истовой вере своей милой супруги в эти слова, которыми он коварно желал обольстить её и урвать множество поцелуев. Эх, какой простак! «Томми, Норман, — подумал Джейк про себя, — я пасую перед вашей способностью снискивать благосклонность девчонок заумной чушью».
— …во Вселенной всегда найдётся место для наших братьев и сестёр. И, может быть, когда-нибудь мы с ними встретимся…, — таинственные слова струились из её уст.
Он молчал, сосредоточенно внимая голосу Нейтири и неожиданно встрепенулся, наконец-то осознав, ЧТО в действительности сказала Нейтири!
— На'ви не чужды и такие рассуждения? — изумился Джейк. — Хоть я и один из вас уже годы, но непрестанно открываю что-то новое...
Затем он сокрушённо чертыхнулся про себя, осознав кое-что ещё: «Так раз так! Мо'ат обдурила меня… И в который раз?»
— Мы познаём и учимся каждый день, муж мой, с эпохи Первых Песен, — Нейтири тесно прижалась к Джейку. — Это то, что сделало нас нами и привело к этому моменту. И ты и я — все мы вместе — часть этого чудесного сейчас. И.., — Нейтири чуть вздрогнула и опустила взгляд под нахлынувшими мыслями о тревожном будущем, — впереди нас ждут тяжёлые испытания, но мы справимся. Ибо Великая Мать присматривает за нами…
Закончила она эти грустные размышления в несколько игривой манере.
— Даже сейчас ОНА смотрит на нас, на то, какой счастливой семьёй мы стали.
— Ты права, мы с тобой, с Сэмом и с нашим будущим ребёнком, — его рука прикоснулась к животу Нейтири, — как и эти восхитительные созвездия над нашими головами — сплочены узами.
— И вправду, мы обрели неразрывную связь…
Джейк с мягкой теплотой и в тоже время с неистовым желанием взглянул на самую прекрасную женщину на свете и склонился к ней. Губы их соприкоснулись в сладчайшем поцелуе и созвездия были свидетелями глубокой связи дорожащих друг другом душ, а одинокие звёзды, не имевшие пары, искренне завидовали этой блаженной семье.
— Как бы ты назвал нашего второго ребёнка?
Джейк не ожидал такого и чуть насупился, озадаченно обдумывая столь нешуточный вопрос.
— Что ж, полагаю, это девочка, хм, тогда…
Острые клыки слабенько куснули его за плечо, и он вздрогнул.
— Ох, за что?
Искрящийся смех девушки дразнил его.
— Сын! У нас будет сын.
Такой поворот событий заставил могучего Оло'эйктана смущённо почесать нос. И как, во имя Эйвы, она узнала…!? Но от своего отступать он не собирался.
— Подари имя ты, а то первый шанс на радостях я урвал себе, — он ухмыльнулся, — но тогда пусть нашим третьим ребёнком будет девочка! У нас обязательно должна быть девочка… Понимаешь?
— На всё воля Матери, — загадочно прошептала Нейтири, её глаза выражали безмятежность, но в них проскользнуло понимание некой истины, которую она обрела именно в этот дивный момент их жизни.
— Тэя, — выпалил Джейк и, заметив немой вопрос на лице своей милой жены, пояснил ей. — В тех же древних мифах людей так называли дочь Гайа — Матери Земли.
Умиротворённая звучанием этого имени, Нейтири несколько раз повторила его, пробуя слово на вкус.
— Да, — кивнула она Джейку, — замечательное имя…
Воздух сгущался очень быстро. Начался неудержимый ливень. Усиливавшийся ветер предвещал настоящий ураган.
Джейк нахмурился, выходя из приятного сердцу забытья. Небеса темнели стремительно, как и его настроение. Воспоминания о той ночи всколыхнули в нём беспокойство. Конкретно, слова о Матери Земли. Из-за трагичных событий он не нашёл времени встревожиться произошедшим прошлым днём неспокойным диалогом с Нейтири, который так внезапно оборвался.
«Великая Мать твоего мира отказала небесным в доверии...»
Нейтири ещё не завершила ритуал и Джейк не стал выбивать почву из-под её ног неожиданными расспросами. Он перевёл взгляд на Тэю, которая очень внимательно и чутко смотрела на него своими большими глазами. Казалось, в них отражался целый мир. Джейк улыбнулся дочери и потянулся к ней, желая обнять…
Треск помех в беспроводном наушнике рации заставил Джейк вздрогнуть.
— ..ждь… л… неб… они…
Джейк взглянул на маленький экран приёмника, закреплённого на его поясе. Это частота разведчиков, высланных на поиски Мо'ат. Связь была прерывистой, явно из-за близости электровихря. Сеть репитеров была порой не очень надёжной, годы съели их ресурсы. Джейк не мог сделать ничего, кроме как ждать стабилизации сигнала. Прошло немного времени, прежде чем скрипящая стена помех обратилась знакомым голосом.
— Во...! Сроч…
— Эбор!? Что случилось?
Помехи усилились на некоторое время, но затем практически исчезли. Видимо, Эбор продирался сквозь лес и приблизился к одному из репитеров, налаживая тем самым устойчивый канал связи.
— Оло'эйктан! Малая группа невооружённых небесных находится у Древа Души!
Сердце Джейка пропустило удар. Слова соратника были подобны громогласным ударам, что звучали сейчас в тёмных тучах над головой.
— Кто дозволил!? Почему ты их не задержал!?
Джейк был в ярости. Его снова предали! Невыносимые чувства заставили его кровь бурлить, он кричал в рацию, заставив всех окружавших его На'ви сильно взволноваться. Нейтири уже закончила ритуал и с паникой в глазах смотрела на своего мужа, прижимая дочь к себе. Тэя напряжённо глядела на своего отца, будто бы пытаясь вырвать из него что-то жуткое, воздух между ней и отцом колебался. Атаму, Ло'ак и Сэм подскочили к Джейку, понимая, что произошло что-то из ряда вон.
— Вождь, мы выполняли твой указ, и мы обнаружили её. — Голос Эбора был напряжённым, полным недоумения и непонимания, но всё же казался по-своему смиренным. — Это…
Эбор объяснил, что это было.
Ливень хлестал исступлённо, ветер рвал и метал ветви деревьев — настоящая буря. Вокруг словно не было никого. Когда Джейк обернулся к той стороне света, в направлении которой находилось Древо Души, его мышцы пронзило бешеной искрой. Он был скован от пят до кончика хвоста. Голос Эмили настигал его.
— Взять сейчас и решить всё разом. Наложить на себя руки, здесь, в лесу — на полном серьёзе мелькнуло в твоей голове, так? — её голос был повсюду. — Прямо в чаще леса или на той ближайшей тропинке. Перестать дышать, тихо похоронить сознание во мгле, излить до последней капли горячую кровь, заражённую бациллой насилия, оставить гнить в разросшейся под деревьями траве все свои гены, — она атаковала его разум хлёстко и действенно, он не смел сопротивляться, ибо и не пытался, обессилил. — Может быть, тогда твоё сражение кончится? Ты перестанешь осквернять Мать, осквернять память её Сестры, разрушать само существо этого Мира? Закрыв глаза, ты всматривался в себя, стараясь заглянуть в собственную душу, где клубился уродливый, шершавый, как наждачная бумага, мрак. Выскреби его силой и преобразуй в оружие или исчезнешь, как и многие другие.
Когда тёмные тучи его сознания разошлись, листья засверкали в потоке инфернального света подобно тысяче острых клинков. Мир в его глазах сейчас выглядел жутко.
— Ненависть — страшная сила, Джейк. Она может заставить человека сойти с ума, и делать невероятные вещи, не задумываясь о последствиях. Но, поверь, это к лучшему для тебя. Ведь любовь требует забытья в чувствах, но ненависть — концентрации для просчёта действий. Знай, тебя не отвергли…
Джейка раздавило между этими двумя противоречиями. А проклятие довершило начатое. Рассудок окончательно помутился и Джейк уже не был способен отвечать за свои действия. Он слишком часто и глубоко погружался в себя, и внутренние демоны, вызванные загадочной «бациллой насилия», не оставили от него настоящего практически ничего. И даже та едва заметная вспышка света на краю его сознания, представшая в виде невозможной шестиногой земной лани, сотканной из самих звёзд, не позволила ему выкарабкаться.
— Пойдём, — голос Эмили затухал, увлекая за собой, — должным образом поприветствуем Семя Нового Рассвета.
В этот миг для Джейка всё перевернулось в тумане бытия. Загремели боевые барабаны кланов, ритм их повторял один и тот же сигнал, известный На'ви десятилетиями — Skx'awng. Зрение помутилось. Набат тысяч колоколов взорвал череп. Синергия проклятия, боли от утраты друзей и многих На'ви, а также тягостное ощущение предательства от того, от кого этого и не ждёшь — всё это взбурлило в его душе сызнова, обогащаясь чужой гнетущей волей. Джейк, казалось, совсем лишился рассудка, но его глаза пылали разумным сосредоточенным огнём, заставляя окружающих соратников и его семью чувствовать страх.
«Вождь, мы выполняли твой указ, и мы обнаружили её. Это она привела людей к Колодцу Душ и позволила им быть под сенью Великого Древа. Мы были в ужасе от происходящего, а затем преисполнились ярости, готовые обрушиться на этих недостойных глупцов, но… не посмели противиться её твёрдой воле. Хоть и больно понимать это, но я видел всё своими глазами: целиком и полностью происходящее является сознательным решением Цахик…»
Это случилось после того, как бесчисленные стаи икранов и других крылатых, которые считались пропавшими, устремились на юг — многие На'ви узрели, как они, вспарывая пропитавшийся влагой воздух, без натуги преодолевая воздушные вихри, летят в сторону пристанища небесных… В них, казалось, не было агрессии. Только неудержимость в своей ведомой только им цели. Но людям, тем из них, кто собрался под Древом Души, был известен печальный конец этих существ.
Анна Пальсен лежала на холодной земле, объятая тонкими нитями биолюминесцентных корней, и задавалась вопросом: что произойдёт? Будет ли ей больно, как в детстве? Может ли она обмануть судьбу?
Её обнажённый совершенный аватар, созданный лучшими биоинженерами Земли, был рядом. Прекрасное тело: утончённое очеловеченное лицо, замысловатый рисунок полос на шелковистой коже и пятипалые ладони с тонкими нежными пальцами. Женщина На'ви. Воплощение той, что дарит жизнь, в контраст её человеческому телу, сухому и разбитому болезнями. Жёлтый огонёк на крохотном импланте, вживлённом в грудь, лишь подчёркивал её состояние — той, чьё время безвозвратно ушло…
Красивое белое древо над головой; кора его будто бы пылала изнутри молочно-белым светом, многократно отражаясь в маске экзокомплекта. Аватары Ричарда и Саши застыли рядом, их настоящие тела покоились в капсулах связи на шаттле. Они тревожно переглядывались — желающие поддержать, но явно неспособные повлиять на дальнейший исход. Мо'ат билась в первобытном танце, возвещая на древнем языке призыв к той, кто уже не слышит — неужели тщетно? Её загадочная положительная позиция в решении проблемы эгоистичной группы небесных вызывала настороженное недоумение и… всё-таки надежду.
Шесть охотников На'ви, замершие чуть поодаль, злобно насупившись и крепко сжимая свои луки и копья, сверлили взглядом развернувшуюся перед ним невыносимую сцену, время от времени с волнением бросая взгляды на хрупкую фигуру небесной в тёмном облегающем комбинезоне, которая, сложив руки на груди, встала перед ними со спокойным видом. Будто преграждая путь, словно предупреждая их или… оберегая от необдуманных действий. При ней даже не было кощунственного оружия людей что, впрочем, угнетало не меньше, ибо от этой женщины исходила странная колючая аура. Это зверь в шкуре человека.
Но… какая же это дерзость! Эти слабые махонькие бледнокожие забыли, что оскверняют Священную Землю Народа!?
Эбор с налитыми кровью глазами не мог противиться воле Цахик Оматикайя, но стоять здесь без дела было вне его сил. Вождь предупреждён. Но время идёт, а прибудет он не быстро.
Эбор сделал шаг к этой небесной, сам не понимая, что будет делать дальше. Необычайно острое чувство опасности пронзило всё его естество и он, поражённо, отступил на несколько шагов. Взгляд небесной был подобен жгучим лезвиям.
Она улыбнулась охотнику и прошептала на языке людей — её голос глухо резонировал сквозь прозрачную маску.
— Будь благоразумен. Мы не навредим, я клянусь. И мы исправим всё, чего бы оно нам не стоило. Отныне люди и На'ви связаны крепче, чем ты мог бы вообразить.
Что она говорит!? Эбор возжелал ответить ей проклятиями на своём языке, коль уже не мог подступиться силой, но вдруг что-то изменилось.
Воздух дрожит и колеблется, появился резкий запах озона. Затейливые законы и заклинания науки меркли на фоне происходящего чуда.
Песнь Мо'ат стала возвышенной и её речь ускорилась. Полотно мха и корней, устилавшее землю и покатые стены Колодца Душ, полыхнуло биолюминесцентным огнём и волны его прокатились внутрь чаши, к центру, к источнику силы — Древу Души. Как волны от брошенного камня в воду, только в обратную сторону. И это происходило снова, и вновь. Неужели это…
Анна закрыла глаза. Не было ни её, ни мира вокруг. Лишь бесконечная всепоглощающая пустота. Её сознание рухнуло в эту бездну. Ни свечения «туннеля», по которому передвигался бы разум, ни радужных вспышек. С другой стороны, волшебство — это то, что происходит, когда мы убедим себя в его существовании, хотя его и не существует. Субъективная истина, побеждающая объективный факт. Воля, торжествующая над всем прочим. А значит: «Да будет свет!» Анна увидела его, потому что захотела. Как это ни называй: вера, самообман, фантазия или откровенная ложь, — не имеет значения. Соедините это понимание с горячим желанием, и это сочетание проведёт вас через труднейшие времена, даже через полосы крайнего отчаяния. Ненадолго Анна стала верить, что может жить в другом мире, подчиняющемся другим правилам. Лучшем, чем сухие точные ритмы её родной загубленной планеты. Свет развеял тьму и наполнил пустоту теплом, он обретал форму: неописуемую, зыбкую. Человеческому разуму этого не понять, потому зримое ЗДЕСЬ в сердце Матери становится иногда абстрактным, неконкретным.
«Я всё сделала правильно? Или обрекла оставшихся людей на верную гибель?»
Её голос утонул в свете. Ответа не было. Лишь частицы, подобные крохотным пламенным огонькам, плывущие вокруг. Анна обдумывала сочетание цветов и форм этих огней. Один символ симметричный, с острыми выступами, как морская звезда. Цвета и текстура, однако, необычны и находятся в острой синестезии. Второй символ, внешне более округлый, напоминал медузу, на нём выступали шероховатые бугорки, которые пахли временем… огромным временем, но не сжатым и затхлым. Если это был ответ, то Анна не нашла смысла ни в одном из этих символов.
«Мы не защищены от бесчисленных ошибок и неверных шагов, но я попыталась, даже не понимая всего, что увидела! Я была маленьким ребёнком, мне это можно простить. И теперь, повзрослев, я требую ответов! Я их заслужила! Молю…»
Снова тишина и покой.
«Каков твой ответ? Неужели ты видишь в нас лишь ошеломлённых невежд, цепляющихся за предрассудки и способных, как и все прочие глупцы только на серьёзные ошибки?»
Анна хотела разрыдаться, если бы могла. Сущность этого мира своевольно определяет наказание амбициозному тщеславию, справедливо оценивает грех гордыни и высокомерия. Естественный процесс, доступный всем разумным.
«Мы не могли вернуться к прежним, более мудрым обычаям. Мы не могли перестать двигаться вперёд. В этом и суть — быть человеком. Но я не хочу, чтобы наша история оборвалась здесь из-за очередной ошибки».
Чьи-то тёплые руки коснулись её. Это было похоже на прикосновение небес. Анна выдохнула облегчённо, осознав нечто, что упускала из виду долгие годы. Это понимание вернуло её в настоящее.
«Теперь я вижу, мы действительно ничего не решаем. Ты или твоя Сестра, какая разница, правда? Вы уже сделали выбор, каждая по-своему — за нас… В таком случае разве вы больше меня подготовлены к тому, чтобы выбирать путь человечества?»
И вдруг она услышала ответ, заставивший её прослезиться. Это был не голос Сущности этого мира, но другой, такой знакомый, ясный и чистый. Анна самоотверженно потянулась на встречу этому голосу. Она не желала больше ждать. Её требовалась опора на смертном одре.
В это время ладони Мо'ат опустились на головы Анны и её аватара. Она заканчивала ритуал. В одиночку. Без помощи племени. Готовая быть презираемой близкими. Она следовала воле той, что подарила жизнь На'ви. Это было то единственное, что Мо'ат могла сделать на закате своей жизни. Быть полезной своей безутешной Великой Матери.
Боевой клич оглушительным напором обрушился на небесных людей и На'ви. Десятки икранов ворвались в Колодец Душ, вспаривая воздух, расшвыривая крыльями опавшие листья и ветви. Среди них выделялся один, самый неистовый, преисполненный сжигающей сознание волей своего всадника.
Джейк сорвался с икрана до его приземления и рухнул вниз с немалой высоты, впечатав свои ноги в землю.
— Загадка постигнута, — низко прохрипел он, выпрямляясь.
Его взгляд метнулся к Мо'ат и телам, над которым она проводила свои манипуляции, затем он безразлично мазнул глазами по Ричарду и Саше, с беспокойством обернувшихся в его сторону, а после целиком и полностью сосредоточился на Сион, взиравшей на него с холодным спокойствием.
— Вождь! — воскликнул Эбор и направился к нему.
— Прочь! — рукой махнул Джейк перед лицом своего соратника, едва не ударив.
Эбор шокировано отступил. Тут же послышались крики прибывших с Джейком охотников, среди которых была и Нейтири с ей дочерью. Последней здесь быть не должно, но она была упряма в своих попытках устремиться следом за, казалось, вконец спятившим отцом. Сыновья его так же были здесь.
— Джейк! Остановись! — закричала Нейтири.
— Отец! — воскликнул Сэм.
Лицо Сион помрачнело. Что-то в облике Салли настораживало её. Она сделала какое-то странное движение рукой и тонкий комбинезон на ней ещё более чётко обрисовал форму её тела: словно живой, он зашевелился, издавая скрипучие звуки — миомерные мышцы этого высокотехнологичного чуда пришли в действие.
Проклятие полностью околдовало его, подчинило себе. Огромные крылья тьмы, окутывающие его разум, были неправильной формы, с самыми дикими изгибами; они меняли свою геометрию, чтобы помещаться в комнате его сознания, узоры их были непостоянны, как масляная радуга на поверхности лужи, и они мягко двигались, набегали на мозг жертвы соблазнительным прибоем.
Джейк замер в паре метров от Сион и внимал голосу извне, он был готов сокрушить любые препятствия. Его взгляд неотрывно следил за женщиной перед ним. Вокруг неё, его восприятием, ощущалась странная тёмная аура, нечто похожее можно было ощутить и в нём самом: можно было выделить желание убийства, раскаяние и злобу на себя, на судьбу.
Все собравшиеся здесь, за исключением Мо'ат, застыли, не желая хоть малейшим движением своим вызвать бурю. Только Тэя, прижав к своей груди ладони, взирала на отца, шепча ведомые только ей мотивы древней песни. Она верила, что может помочь. Нейтири же была сама не своя, её взгляд метался от мужа к матери, от Сион к Ри'сону и Шали. Почему это всё происходит!? Сэм, Ло'ак и Атаму тяжело дышали, пытаясь собраться с мыслями.
В неожиданно установившейся тишине прозвучал женский голос. Толика иронии в нём, но звучание было виноватым.
— Салли, мы немного нарушили ваши правила, прошу, не держи на нас зла.
Джейк молчал, он медленно перевёл взгляд на Мо'ат. Но та не замечала ничего вокруг себя.
— Ты же помнишь наш первый разговор после моего возвращения на Пандору? — продолжала Сион. — Всё именно так, как я и сказала: этого, — указала она на алтарь с древом в его центре, — мы и желали для нашего лидера, способного вести нас вперёд. Джейк, пойми, сейчас не время для пустых склок. Ты ещё не в курсе, но сейчас мы очень многое потеряли и, вероятно, уже никогда этого не вернём. Пора ВСЕМ НАМ отбросить взаимную ненависть и бок о бок идти навстречу будущему.
— Ошибаешься, — прошелестел голос Джейка.
И он резко выбросил свою ногу вперёд, нанося прямой удар стопой в грудь Росс. Этот удар несомненно убьёт её, проломив хрупкие человеческие кости. Но результат был выше чьего-либо понимания. Сион вмиг среагировала на движение. За её действиями Джейк уследить не смог, до того стремительны были они, и лишь капля недоумения возникла в его съедаемом проклятием разуме: он не мог понять, как его удерживает человек, комплекции много меньшей, чем он сам. Сион лёгким рывком ушла в сторону и сблизилась с Джейком, перехватив его ногу своими руками, затем притянула к себе, а после того незамысловатым движением заставила Джейка растянуться на влажной земле.
Все и каждый, кто был свидетелем произошедшему, не смогли и отреагировать на резкую перемену событий. И только когда прославленный Оло'эйктан Оматикайя, атаковавший Росс, распялился на земле, они смогли издать удивлённый возглас. Когда заходит речь о схватке человека и На'ви, нет смысла спорить о том, кто же выйдет победителем. Только огнестрельное оружие или тяжёлые механизированные доспехи могли бы спасти человека от неминуемой гибели. Но сейчас… да ещё чтобы так, голыми руками!
Джейк не обратил на случившееся и капли внимания. Стал лишь злее, быстрее, безжалостнее. Хор голосов его соратников и его семьи обрушился на него. Но он выбросил их из своего разума. Если они попытаются вмешаться, он раздавит их!
Он взметнулся вверх, разбрасывая листья и комья мокрой земли. Яростно полоснул взглядом по сторонам и обнаружил Росс по правую руку от себя. Резво выбросил кулак вперёд. Было очень трудно описать движения Сион. Они были смазанными, казалось, что она находилась в другом пространственно-временном измерении, полностью потеряв контакт с физическим миром. По отдельности её движения выглядели очень странно, но когда они выполнялись вместе, то давали некое чувство плывущих облаков и текущей воды. А Джейк, промахнувшись уже несколько раз, стал ощущать, что пытается ловить ветер и хватать тень. Если бы Джейк был в себе, он бы мог даже восхититься этим представлением: приятные, плавные движения Росс заставляли трепетать сердце — пластика хищника, вышедшего на охоту.
— Можем ли мы закончить наш бой, пока всё не зашло слишком далеко? — прокричала Сион Джейку, вывернувшись из его попытки взять её в захват. — Наверняка есть лучшие варианты, Салли!
— Я их не вижу, — оскалил свои зубы Джейк и, громко зашипев, ускорился.
Его ноги напряглись, мышцы затрепетали от напряжения, он рванул вперёд на Сион, обретя неистовую стремительность. Его противник мягко, в протяжку, отвёл удар, используя его, как опору. Джейк снова ударил рукой. Опять уверенный подхват по направлению её движения и успешный отвод удара. Джейк взревел и обрушил на Сион множество хаотичных атак, плюнув на технику своих движений, стараясь задавить противника, опирающегося не на свою силу, а на скорость. И снова плавные, но быстрые и наполненные достаточной силой движения позволили Росс отвести часть ударов, а от других попросту увильнуть.
Воины и охотницы со страхом и благоговением взирали на сумасшедшую схватку таких разных и далёких в равенстве бойцов: человека и На'ви. Никому и в мыслях не приходило, чтобы вмешаться! Кроме Нейтири и Эбора, которого она попросила о помощи. Она подгадывала момент, чтобы увлечь Джейка в сторону, успокоить его, остановить безумие его метущейся души. Кивнула Эбору. Сейчас! Они оба сделали ход одновременно, когда Джейк оступился от хлёсткой контратаки Росс, проведённой ему по ногам. В последний момент они почти подхватили Джейка, но тот резанул их сумасшедшим взглядом и отшвырнул от себя рваной, но действенной серией движений, тут же вскочив и набросившись на Сион.
Не ухватить! Слишком быстрая! Смещается в неудобную сторону, изредка контратакует, выматывает. Он был уверен, что чувства его не подводят, что, если знаешь, о возможном направлении нападения, то уже готов к его отражению. Всё оказалось не так, уж точно ни в бою с этой женщиной.
— Ричард, иди к охотникам и не дай им в случае чего помочь Джейку! — Саша решилась вмешаться.
— А ты…, — её муж с тревогой взглянул на беременный аватар своей супруги.
Она слабо улыбнулась ему и произнесла.
— Иди.
Джейк скользит, пригибаясь к земле, и наносит удар настолько яростный, с такой безудержной силой, будто бы силясь им разорвать Росс. В этот раз она не успевает среагировать. Отдачей её ударило, как обухом, сотрясло по всему телу: затрещали кости, взвыли мышцы, кровь наполнила ротовую полость. Но её это не остановило! При падении Сион извернулась, широко раскинула ногами, закрутилась волчком, перекатываясь на спине и чиркнула склонившегося над ней Джейка по подбородку укреплённым ботинком, являвшимся таким же неотъемлемым комплектом её комбинезона, давшего ей возможность драться с воином На'ви на равных. Джейка тряхнуло, кровавая юшка выплеснулась из его рта. А он всё не унимался. Мгновенным движением метнулся к ногам Сион и намертво схватил одну из них рукой. Грубым рывком подтянул к себе эту бесившую его женщину и резко выбросил вторую руку вперёд, к её лицу, намереваясь разбить маску экзокомплекта. Он не ожидал противодействия. Зря. Резкая боль скрючила его предплечье. Кости, укреплённые естественным углеродным волокном, лопнули, как бамбуковая древесина, по швам. Шок, удивление. Джейк тут же, не останавливаясь, несмотря на боль, размахивается целой рукой и пытается впечатать Сион в землю, но тут на него обрушилась Саша. Она подбивает его колено своей ногой наружу, и тут же бьёт локтем со всего размаха ему в голову. Он едва успевает заблокировать удар.
На'ви опомнились, наконец, понимая, что всё уже давно вышло из-под контроля. Они рванули вперёд, Ричард с трудом воспринимает их намерения — кому они хотят помочь? — пытается помешать. Начинается свара, его в один миг оттесняют и отбрасывают прочь. Нейтири и Эбор предпринимают новую попытку задержать Джейка.
После атаки Саши Джейк начинает падать, упираясь сломанной рукой в землю, шипит от ужасающей боли и, воспользовавшись брешью в обороне нового противника, дико наносит удар в живот Саши.
В этот момент всё замирает. Миг тишины. Саша поражённо смотрит на свой живот, по внутренней стороне её бёдер протянулись тёмно-красные дорожки.
Сион, став свидетелем этой шокирующей сцены, зло ощерилась и, исступлённо вскричав, подпрыгнула к Джейку на немыслимой для восприятия скорости.
— Приди в себя, придурок!
Она, используя его выставленное вперёд колено, как опору, взлетела вверх и нанесла сокрушительный удар ногой ему в голову. Джейк отлетел в сторону, как соломенная кукла, и приземлился подле алтаря Древа Души, на котором билось в агонии тело Анны, имплант на её груди пылал красным цветом. Мо'ат вознесла руки к небесам, подрагивая в танце, её зрачки закатились и, сдавалось, она уже безвозвратно утратила связь с этим миром.
Ричард, рвя голосовые связки своим тяжким воплем, подлетает к аватару Саши.
— Саша! Ты…
— С ним всё хорошо, — не уверенным и дрожащим голосом просипела она, прижимая руки свои к животу, её взгляд метнулся к Древу Души. — Анна, Ричард, что с Анной?
Его затуманенный от слёз взор сосредотачивается на алтаре, но он уже не понимает, что он видит. Яркий свет от Древа Души затопил всю округу.
Джейк понемногу приходит в себя, но адское пламя в его глазах всё не утихает. Он рычит, будто раненый зверь. Пытается встать, опираясь на руки, но тут же валится вниз, подкошенный острой болью в сломанной конечности. Преисполнился решительности и собрал побольше сил, потянулся целой рукой к ножнам на груди.
— Пора заканчивать…, — не своим голосом сказал он.
«Тэя!» — слышит он испуганный окрик Нейтири.
А затем его волю смело начисто. Все обиды, злоба и нестерпимая тоска покинули его беснующийся разум. Прощай, Эмили…
Яркий свет перед глазами заставил его тут же зажмуриться. Ему стало больно смотреть на него. Но даже сквозь веки он видел уже знакомый образ. Шестиногая лань, сотканная из самих звёзд, предстала перед ним во всей красе.
— Ты…
Тэя стояла рядом с ним на коленях, обнимая его за шею. Она улыбалась ему и шептала слова утешения, а после произнесла, указывая вверх, на алтарь.
— Папа, смотри, я спою сейчас и Семя Нового Рассвета придёт в наш мир!
— Что… Тэя!? Как ты…
Самосознание окончательно вернулось к Джейку, и он был сильно шокирован новыми откровениями. Его голова гудела от страшного удара Сион, ему было тяжело сфокусироваться.
Девочка поднялась, буднично отряхнула колени, и буквально стала центром внимания всех небесных и На'ви, не менее поражённых происходившим таинством. Возбуждённый гул прокатился по толпе.
Мо'ат уже давно прекратила ритуал, осмысленно взирая на внучку и только на неё. А собственная роль Мо'ат уже сыграна, с каждой секундой она теряла свою значимость.
— Я слишком стара, чтобы провести ритуал в одиночку…
Даже когда пророк просит совета или помощи, это звучит небрежно, как бы ради приличия, но не сейчас.
Тэя покачала головой с кроткой улыбкой на лице.
— Ничего, бабушка. Я знаю слова…
Тело Анны бездыханно. Аватар её не шевелился.
Тэя неторопливо поднялась на алтарь, приблизилась к Древу Души и сплела свою косу с его упругими ветвями. А затем, сделав глубокий вдох, она стала петь, прикрыв глаза. Эта сложная многоуровневая песнь, казалось, соединяла в себе искреннее сочувствие и почти кошачье наслаждение трудным положением, из которого нашёлся выход. Необычная песня, древняя, порождающая резонанс голоса и мысли. Слова терпкие на вкус, многим На'ви они едва знакомы. Мироздание от первых отзвуков слов этой песни окутала тишина. Оно прислушивалось к речи этого единственного ребёнка, который воспевал о сущности этого самого Мира. Это было как проснуться в царстве — крошечном снаружи, но обширном внутри, полном доступных для исследования чудес, — располагая эпохами. Разговаривать с существами планеты, слышать их собственные песни, пробовать их развлечения и разделять их мечты. И со временем… вынести ценный итог. О возможных путях, простирающихся перед На'ви.
Слова иссякли. Эхо песни всё ещё кружились где-то рядом, заполняя каждую пору мироздания, а девочка, набравшись духа, воскликнула всем телом и разумом.
— Услышь меня, Дочь Космоса!
И Звёздный Цветок услышал её. Невообразимо Древняя Ива пробудилась, ощутив и признав своё истинное имя, дабы исполнить последнюю волю — то единственное решение, к которому она шла все эти неисчислимые тысячелетия. Каждое живое существо на планете услышало всепоглощающий голос Мира: звери и На'ви, вся несметная флора Пандоры, даже небесные люди.
«Я внутри Вас, Я вокруг Вас, Я это...»
На краткий миг На'ви без единого намёка на цахейлу «услышали» голоса всех их предков, когда-либо живших на Пандоре. Казалось, стёртые, потерянные, они всё-таки смогли пробудиться, дабы вверить своим потомкам самое драгоценное желание, лелеемое из поклонных веков: «Да будет благословенна любая жизнь».
Первые осмысленные движения, едва слышимо хрустнули суставы, хвост пришёл в действие, ощупывая пространство, молодое тело сделало первый осмысленный вдох, тонкие пальцы заскребли по корням Древа Души, которые будто бы стали рыхлыми, пористыми. Ладонь с надрывом выдернула часть корней, и этот слабый размолотый комок вспыхнул светом тысячи звёзд, обретая форму. Нити его сплетались в живое, трепещущее соцветие. А молодое тело, наконец, распахнуло глаза.
На'ви по всей планете падали наземь, стонали от удушья и боли в своей груди, они плакали в неверии, взирая напрямую или осязая умом, от потрясшей их картины потускневшего Древа Души. Его молочно-белый свет, который всегда грел их сердца, иссяк. Но затем в одно мгновение, равное взмаху ресниц, что-то произошло. Будто маленькое солнце взошло в центре алтаря, и высокая энергичная фигура застыла среди этих тёплых потоков света, омываемая ими, как новорождённое дитя в своей первой купели.
Фигура женщины сделала первый шаг, уверенный, но ещё слабый. Затем другой, но уже более устойчивый. Одной ладонью она прижимала к своей груди крохотную ярчайшую звезду, которая могла бы пересилить в своей ослепительности любую соперницу в космическом пространстве. Второй ладонью она прикоснулась к милому лицу Тэи, нежно проведя по нему пальчикам, лаская ненаглядное дитя, которое с восторгом взирало на пришествие Нового Рассвета. Благодарная улыбка расцвела на лице женщины, когда она взглянула на Мо'ат, а та в благоговении склонила свою голову перед ней. И теперь женщина приблизилась к Джейку.
Его взгляд был рассеянным, он едва держал своё сознание на плаву, мог в любой миг провалиться в забытьё. Всё, что он видел, это ослепительный свет и бесформенные очертания фигуры перед ним.
Женщина опустилась перед Джейком на колени, и с придыханием, закусив губу, прижала свою прекрасную ладонь к его щеке. Что-то тёплое и очень близкое заполнило сердце Джейка, и он вымолвил, полный сомнений и тревоги.
— Пальсен...!?
Аватар Анны, роняя слёзы, улыбался ему. Эта улыбка олицетворяла собой всю любовь ко Вселенной, а счастливый, изумительной красоты голос, что последовал затем, был полон таких знакомых ноток, полутонов и воспоминаний.
— Не угадал... дубина...