Глава XXXVIII
В ЛОНДОН!
В положенный час светлеет небо за громадою собора, и лёгкий туман, накопившийся ночью в низинах, поднимается выше и истаивает без следа. Птицы начинают свой утренний пересвист, на Главной улице слышится шарканье метлы дворника – однако, долго ещё стоять закрытыми окнам в домах жителей Клойстергэма, желающих хорошенько выспаться в этот воскресный день. Но вот запахло от пекарни свежим хлебом, вот замычали на окрестных фермах коровы, ожидающие дойки, вот на пустыре перед каретным сараем появилась какая-то фигура, оказавшаяся кучером Джо ‒ появилась и принялась выводить и запрягать в дилижанс лошадей, готовясь к первой своей в это день поездке на станцию ‒ и в этот момент боковая дверь в здании городского суда заскрипела и приотворилась, и некий молодой человек, нечёсаный и заспанный, неожиданно для себя вдруг оказался выставленным на улицу ‒ без свежего воротничка и с башмаками в руках.
Мягкий свет утра, похоже, режет ему глаза, поскольку он прикрывает их локтем, а потом вытирает выступившие на них слёзы тыльной стороной запястья, размазывая влагу по смуглым и впалым своим щекам. Сделав один-два неуверенных шага, юноша этот вдруг срывается с места и бежит вдоль по улице по направлению к перекрёстку, бежит, размахивая руками ‒ и зажатыми в них башмаками ‒ и едва ли даже не вприпрыжку. На улице сейчас нету практически ни души, поскольку дворники уже закончили свои дела и ушли, а добрые прихожане ещё не начали выходить из домов, собираясь на утреннюю церковную службу, поэтому никто не может увидеть его и укорить за такое "неанглийское" поведение. Юноша бежит, и стук его босых, смуглых пяток по древним булыжникам улиц эхом возвращается от старых стен спящих по обеим сторонам от него домов.
Через несколько минут достигает он своей цели ‒ некоей двери на одной из тихих улочек к югу от собора. Юноша взлетает по ступенькам крыльца и громко стучит в эту дверь ‒ сначала дверным молотком, а потом и просто кулаком и ладонью. Дверь почти тотчас же открывается.
‒ Мистер Невил! Боже мой, что вы делаете здесь?! Вы... ‒ младший каноник Криспаркл, выглянувший из дверей на стук, окорачивает себя и, бросив в обе стороны улицы внимательный и тревожный взгляд, за рукав втаскивает молодого человека внутрь квартиры и захлопывает за ним дверь. ‒ Отвечайте прямо: вы убежали?
‒ Что вы, сэр, как можно?! Меня выпустили! ‒ отвечает молодой человек, улыбаясь до ушей. ‒ Меня снова признали невиновным!
‒ Благодарю тебя, Господи! ‒ выдыхает младший каноник, и беспокойство на его лице тоже сменяется улыбкой. ‒ Я рад это слышать, Невил. Слава богу, в мире есть ещё место справедливости... Проходите в гостиную, друг мой, сейчас я сделаю вам чай.
‒ О нет, сэр! ‒ восклицает Невил, отступая к двери. ‒ Я ведь только на минуточку к вам! Я лишь забежал сказать, что у меня всё хорошо, я зашёл только успокоить вас. Мне нужно сейчас спешить ‒ чтобы успеть на станцию, на поезд, в Лондон!
Младший каноник бросает взгляд на часы в гостиной.
‒ Вам можно уже никуда не спешить, дорогой мой, поскольку дилижанс на станцию отправился пять минут назад, а следующий будет лишь к полудню. Проходите лучше в свою комнату, отдохните там и обуйтесь, а потом мы все вместе позавтракаем.
‒ Но что скажет на это ваша уважаемая матушка, сэр?!
Младший каноник открывает было рот, чтобы уверить Невила, что разрешения у миссис Криспаркл никто в этом доме в указанном случае спрашивать не собирается, но в этот момент этажом выше стукает дверь, и встревоженный голос старой леди интересуется у "дорогого Септа", чем именно был вызван этот ужасный шум у входной двери, крепко ли она заперта, и не пробрались ли в палисадник снова эти ужасные мальчишки, чтобы разбить камнями окно кухни внизу и украсть отттуда пироги и сладости.
‒ Это пришёл мистер Невил, маам! ‒ громко отвечает ей младший каноник.
Почтенная дама наверху тихо взвизгивает, и слышно, как она поспешно отступает назад в спальню и запирается там изнутри. Потом, голосом полным ужаса она через замочную скважину советует "дорогому Септу" высунуться в окно гостиной и криком позвать соседей на помощь.
‒ Мистер Невил уже уходит, маам! ‒ досадливо отвечает старой леди младший каноник, дружески и успокаивающе кладя поникшему головою Невилу руку на плечо. ‒ И я ухожу вместе с ним!
‒ Но ведь не навсегда же, Септ! ‒ в отчаянии вопрошает через дверь старая леди, и мистер Криспаркл не может сдержать улыбки, и досадуя на полное предубеждений поведение "фарфоровой пастушки", и ещё больше любя её за такие слова.
‒ Я уезжаю с мистером Невилом на один день в Лондон, ‒ отвечает он своей матушке, стоя внизу лестницы. ‒ Завтракай без меня, я буду лишь к ужину!.. Идёмте, Невил, ‒ продолжает он, поворачиваясь снова к юноше и снимая с вешалки свой сюртук. ‒ У нас есть ещё шанс перехватить почтовую карету – она будет где-то через двадцать минут.
‒ Что ж, Невил, ‒ говорит младший каноник чуть погодя, вышагивая вместе с обувшимся уже молодым человеком по церковному подворью в сторону Главной улицы. ‒ Как будет спокойнее для вас: пройти через арку вблизи квартиры вашего недоброжелателя, или сделать крюк по соседней улице?
‒ Можно и через арку, сэр, поскольку моего недоброжелателя сейчас точно нету дома, ‒ отвечает младшему канонику Невил, стараясь шагать с ним в ногу. ‒ Я видел его с саквояжем в руке, когда он пересекал пустырь Виноградников. Похоже, он направлялся к стоянке дилижансов.
‒ Вот как! ‒ восклицает младший каноник, резко останавливаясь. ‒ Мистер Джаспер снова поехал в Лондон? Я не слышал, чтобы он отпрашивался на сегодня у отца-настоятеля! Хотя... может быть, он послал записку... Знает ли мистер Джаспер, что вас отпустили? Видел ли он вас?
‒ Не думаю, сэр. Заметив его издалека, я успел спрятаться за дерево.
‒ Хм-м... что же вдруг потребовалось мистеру Джасперу в Лондоне – и тем более, в воскресенье?.. ‒ говорит младший каноник, вновь пускаясь в путь и прибавляя шагу. ‒ Знаете что, Невил? По-моему, нам срочно требуется подыскать для вас какую-нибудь другую квартиру: там, где мистер Джаспер не сможет снова разыскать вас и снова навредить.
‒ Это было бы замечательно, сэр! ‒ подхватывает Невил, поспешая следом. ‒ Я не буду скучать по моим тёмным старым комнатам. Разве что... по мистеру Тартару и по этому пожилому джентльмену из дома напротив, опекуну мисс Розы...
Арку домика-над-воротами они минуют в молчании.
‒ Я всё хотел спросить у вас, Невил, ‒ говорит вдруг младший каноник, едва они оказываются на Главной улице, ‒ не изменились ли ваши чувства по отношению к молодой леди? Не стали ли они более... гм... более упорядоченными? – продолжает он на ходу, косясь на юношу испытующим взглядом.
‒ Они не изменились, сэр! ‒ отвечает его спутник твёрдо. ‒ Я не перестану любить мисс Буттон до конца моих дней. Но это ничего не значит, сэр! ‒ тут же добавляет он горячо. ‒ Мои чувства не должны волновать её, не должны затруднять ей жизнь. Пока я беден, пока я не выучусь, пока я буду не в состоянии обеспечить её собственным трудом ‒ я не подойду к мисс Розе даже на и шаг... если она, конечно, не призовёт меня вдруг сама.
‒ Пока вы бедны... ‒ тихо повторяет за ним младший каноник.
‒ Не вижу, что может тут измениться! ‒ со смехом восклицает на это юноша. ‒ Разве только, в мистере Хонитандере вдруг пробудится совесть, и он вернёт мне остатки моих средств! Но скорее, я думаю, от моего свиста рухнет башня вашего собора, сэр! ‒ и молодой человек, поднеся пальцы к губам, вдруг резко и весело свистит, вспугивая ворон и грачей на деревьях вокруг и вызывая издалека, от ночлежки "Койка за два пенса", эхо ответного свиста. ‒ Видите, сэр? Она даже не шелохнулась!.. Да, именно моя позорная бедность вернее всего удержит меня в стороне от общества мисс Буттон, сэр, – продолжает юноша, вдруг помрачнев. – Ведь она является дочерью зажиточных родителей, и после совершеннолетия, уж наверняка, унаследует целое состояние. Не хочу, чтобы она посчитала меня охотником за её приданым! Нет, сэр, её богатство – или моя гордость! – вот что не даст мне приблизиться к ней хотя бы на милю.
Младший каноник, ничего на это не отвечая, дружески похлопывает Невила по плечу, а потом указывает в дальний конец улицы: оттуда с весёлым звуком рожка выворачивает запряжённая четвёркою лошадей красная с чёрным почтовая карета. Мистер Криспаркл, сделав пару шагов к середине улицы, взмахом руки просит кучера остановиться. Места внутри уже заняты все, но на крыше свободны ещё пара сидений, и младший каноник и его подопечный занимают их – смирившись с необходимостью глотать дорожную пыль более трёх часов с четвертью, а там (по уверениям возницы) они окажутся уже в столице. Мешок с письмами скинут к ногам клойстергэмского старичка-почтмейстера, другой мешок переброшен кучеру, ему же переданы несколько свёртков в грубой бумаге и деревянный ящичек с деньгами, снова трубит рожок, заставляя лошадей дёргать ушами, фыркать и нетерпеливо переступать копытами, и вот, покачнувшись, отправляется в путь карета, и Невил Ландлесс, восседая наверху её, подобно магарадже на спине боевого слона, весело смеётся, придерживая рукою от ветра шляпу и предвкушая занимательное и безопасное путешествие в Лондон – куда как более приятное, чем его неудачный пеший поход полгода тому назад.
– Невил, – обращается к нему сидящий позади младший каноник, пытаясь перекричать грохот колёс кареты по булыжнику Главной улицы. – Помнится, прямо перед вашим арестом вы пытались что-то рассказать сестре, что-то такое про мистера Хонитандера и его связь с вашим отчимом. Что это было, о чём вы хотели поведать ей?
– Ах, это! – восклицает Невил, чуть оборачиваясь и защищая глаза от пыли рукою. – Забавная история, сэр! Я перед тем разговорился с парнишкой-клерком из той юридической конторы, что находится прямо под офисом опекуна мисс Буттон. Я спросил его про эту таинственную вывеску у них над подъездом. Ну, помните, сэр? Там ещё три загадочные буквы и какая-то дата. Я и спросил у него: что они означают? И он рассказал мне, сэр, что вывеска осталась от попечительского бюро, которое занимало как раз те комнаты, которые сегодня арендует мистер Грюджиус. А мистер Хонитандер, он...
Но тут почтовый рожок в очередной раз выводит свою музыкальную трель, и заключительные слова юноши тонут в этих звуках и остаются для мистера Криспаркла – и для нас тоже – навсегда неизвестными. Перекрикивать грохот колёс и стук лошадиных копыт кажется ему недостойным его положения священника, и он лишь кивает Невилу с чуть досадливой улыбкой и пытается заслониться от встречного ветра, низко опустив поля мягкой своей шляпы. У нас с Невилом будет ещё достаточно времени, чтобы наговориться, – думает младший каноник, глядя в спину своему юному другу.
Ах, как же ошибается он! Мы никогда не ведаем, что готовит нам будущее, что ждёт нас за поворотом жизненного пути, а если знали бы ‒ шагали бы мы вперёд так же отважно, оставляли бы за спиною без сожаления родные сердцу места и близких и дорогих нам людей?
‒ Господи, сэр, да у вас же кровь на лице! ‒ всплёскивает руками миссис Топ, завидев своего постояльца, ковыляющего в свете раннего утра от развалин монастыря по направлению к своей берлоге. ‒ И сюртук весь в грязи! Неужели этот заморский дикарь успел уже напасть и на вас?! Какой кошмар! И зачем его только выпустили из тюрьмы эти глупые полицейские!
‒ Пустое, хозяюшка! Это я сам, прогуливаясь, не заметил низко растущей ветки, ‒ отвечает ей мистер Дэчери, останавливаясь и вытирая платком лицо. ‒ А сюртук я запачкал, когда подскользнулся на влажной от росы траве. Его можно без труда очистить. Поможете мне с этим, хозяюшка?
Миссис Топ с готовностью обещает заняться сюртуком пострадавшего джентльмена сразу же после того, как уберёт тарелки, оставшиеся от завтрака его соседа-хормейстера, а мистер Дэчери, посулив ей, в порядке ответной любезности, шиллинг за труды, спускается по ступенькам в своё жилище, чтобы "почиститься" там по методе каменотёса Дердлса ‒ то есть, смыть с лица кровь, причесаться и выпить стаканчик шерри.
Запершись в своей каморке и задёрнув занавески на всех имеющихся в наличии оконцах, седоволосый джентльмен достаёт из своего объёмистого саквояжа кожаный несессер с принадлежностями для бритья и маленькое зеркальце в деревянной рамке, после чего, невесело усмехнувшись своему отражению, вдруг проделывает чрезвычайно странную вещь: забрав в пригорошню волосы у себя на затылке, он с силой тянет их вперёд и вверх, будто собираясь сорвать с себя скальп, и ‒ боже мой! ‒ именно это внезапно и происходит! Густая шапка седых волос слазит с него, вывернувшись наружу, словно подбитый мехом стёганый чулок, и обнажает его затылок, виски и макушку ‒ и на всём этом даже самый наблюдательный глаз не смог бы обнаружить больше волос, чем на кожаном мешке какого-нибудь шотландского волынщика! Мистер Дэчери оказывается лыс, совершенно лыс, а шапка его седых волос, густоте и длине которых, как уже говорилось выше, могла бы позавидовать любая собака-сенбернар, оказывается париком, вульгарным париком на мягкой и утеплённой ватой подкладке! Теперь подкладка эта частью испятнана кровью почтенного джентльмена, а в одном месте так даже и прорвана камнем насквозь; заметив это, мистер Дэчери, со вздохом бросает парик на стол и осторожно ощупывает подсохшую уже рану на лбу, кривясь на миг от пронизавшей его боли.
Ещё раз вздохнув и что-то пробормотав, мистер Дэчери достаёт из саквояжа щётку для волос и, разложив и расправив на колене парик, парой уверенных движений приводит его снова в полный порядок, распределив пряди так, чтобы они надёжно закрывали прореху. Затем, несколько раз встряхнув парик и подув на него, мистер Дэчери возвращает свои фальшивые волосы на полагающееся им на голове место, одёргивает со всех сторон подкладку, поправляет на висках пару прядей и затем придирчиво рассматривает в зеркальце получившееся седое великолепие.
‒ Что ж, Ричи, старый ты дурак, ‒ говорит он в заключение своему зеркальному двойнику. ‒ Хоть ты и похож на клоуна в этом парике, но благодаря ему ты, по крайней мере, остался жив. Впредь уж будь поосторожнее, искренне тебя прошу...
Тут его внимание привлекают шум и разговоры за его дверью; седоволосый ‒ да-да, снова седоволосый! ‒ джентльмен поскорее откладывает зеркальце и выглядывает. В подворотне он обнаруживает полицейских Портерса и Грина: ночной констебль колотит рукояткой дубинки в дверь хормейстера Джаспера, требуя отворить ему именем Закона и Королевы, а инспектор, заложив руки в карманы, вполголоса рекомендует ему стучать настойчивее и подпустить больше уверенности в голос. Миссис Топ, несколько напуганная этим неурочным грохотом, тоже выглядывает из своих дверей и интересуется у господ полицейских причиной их столь раннего и шумного визита.
‒ У нас есть дело к мистеру Джасперу, голубушка, ‒ отвечает ей инспектор Портерс, не вынимая рук из карманов. ‒ Нам требуется задать ему несколько вопросов.
‒ Но ведь его сейчас нету дома! ‒ восклицает супруга соборного пристава. ‒ Он отправился по делам ‒ и уехал ещё первым поездом!
‒ Вы это точно знаете, хозяюшка? ‒ интересуется мистер Дэчери, выходя вперёд и обменявшись с инспектором многозначительным взглядом.
‒ Здесь записка в двери, сэр! ‒ вдруг подаёт голос констебль Грин, вынимая из дверной щели сложенный вдвое обрывок бумаги. ‒ Написано только одно слово: Лондон!
‒ Ага! ‒ восклицает мистер Дэчери. – Значит, всё-таки сработало!
Обернувшись к инспектору, он знаком приглашает его спуститься в свою берлогу – мистеру Дэчери, похоже, требуется сказать инспектору несколько слов наедине. Тот неохотно повинуется.
‒ Сегодня ночью я пытался выследить нашего подозреваемого, ‒ говорит мистер Дэчери, притворив дверь и понизив голос так, чтобы его не подслушала квартирная хозяйка. ‒ Я полагал, что мистер Джаспер, узнав об освобождении своего врага из тюрьмы, захочет повернее утопить его и подкинет юноше неопровержимую улику ‒ тот самый ключ от склепа, который, как я был уверен, всё это время он держал в тайнике. Мне казалось, что этим тайным местом является саркофаг его покойного родственника, Друда-старшего, и нынче ночью я задумал проследить, как подозреваемый будет извлекать из него ключ... после чего утром я рассчитывал позвать вас, инспектор, для ареста и обнаружения ключа. К сожалению, я не преуспел в своём замысле...
Тут мистер Дэчери, к удивлению инспектора, просунул пальцы куда-то под волосы на лбу и, пошевелив ими там, передёрнулся от боли.
‒ Да, я не преуспел. Подозреваемый обманул меня, как мальчишку, и хватил из-за угла камнем по голове, чуть не лишив меня при этом жизни.
‒ Вот как! ‒ вполголоса восклицает инспектор, прищурившись. ‒ Значит, сметливая утка провела-таки старую и опытную охотничью собаку – и это невзирая на всю её маскировку?!
‒ Выходит, что провела, ‒ со смущённым смешком соглашается джентльмен в парике. ‒ Но у охотника ещё остаётся шанс подстрелить её.
Инспектор хмыкает и жестом просит его продолжать.
‒ У мистера Джаспера сейчас не может быть иного дела в Лондоне, кроме как попытаться подбросить невиновному юноше ключ прямо в его стоящую теперь пустою квартиру, – начинает излагать свои дедукции мистер Дэчери. – Войти в жилище Невила, я уверен, он сможет с помощью подкупленного им привратника. После такого, нашему другу-хормейстеру останется только потребовать от полиции ещё раз обыскать квартиру юноши, и – тут можно будет не сомневаться ‒ улику обнаружат и триумфально извлекут на свет божий. Суду не потребуется иных доказательств, чтобы отправить беднягу Ландлесса невиновным на виселицу, а злодей сможет торжествовать: он не только переложит своё преступление на плечи другого, но и устранит ещё одного конкурента на пути к получению богатого наследства.
‒ Погодите минутку! Какого ещё наследства?!
‒ Мой друг Хирам Грюджиус всё объяснил мне, инспектор. Речь идёт о деньгах, о больших деньгах ‒ они-то и явились причиною всех бед!
‒ Что это за деньги, откуда они?
‒ Это наследство мистера Буттона, покойного отца мисс Розы. Он завещал их жениху своей дочери, убитому юноше Друду, но завещал с условием... Боже мой, да мне понадобится два часа, чтобы объяснить вам это, а убийца уже едет в Лондон – с ключом в кармане!
Несколько мгновений инспектор Портерс с сомнением потирает колючую свою бороду, затем, решившись, резко кивает.
‒ Тогда мы обязаны перехватить его! ‒ подытоживает он.
‒ И помоги нам в том Господь, ‒ говорит следом мистер Дэчери.
Через пару минут, оставив констебля Грина охранять дверь квартиры хормейстера на случай его внезапного возвращения, и дав полицейскому приказ в таком случае арестовать Джаспера, инспектор Портерс и мистер Дэчери, не обращая внимания на несущиеся им вслед встревоженные вопросы супруги пристава, уже спешат к остановке дилижанса – он как раз только что возвратился из первого своего утреннего рейса к железнодорожной станции.
‒ Эгей, приятель! ‒ слегка запыхавшись, приветствует возницу Дэчери. ‒ Что, мистер Джаспер ездил с тобой сегодня?
‒ Было такое, ага, ‒ отвечает возница Джо, спрыгивая со своего кучерского сидения. ‒ Только его одного и отвёз, других пассажиров не было.
‒ Успел ли он на поезд?
‒ Конечно, успел. Лошадки у меня резвые.
‒ И поезд уже отправился? ‒ спрашивает, подходя ближе, инспектор.
‒ Вот прямо сейчас, наверное, и отходит, мистер, ‒ отвечает кучер, вслушиваясь в отдалённый перезвон часов на башне собора.
‒ А когда будет следующий поезд на Лондон? ‒ спрашивает его мистер Дэчери.
‒ Теперь только в полдень, мистер, – машет рукою Джо.
‒ Дьявольщина, мы его упустили! ‒ говорит инспектор, поворачиваясь к мистеру Дэчери. ‒ Есть ли другие способы выбраться из этой дыры?
‒ Разве что, почтовой каретой, ‒ отвечает ему седоволосый господин, почёсывая лоб под париком. ‒ Но утренняя проехала час назад, остальные будут после полудня и ночью.
‒ Да что же это такое! ‒ с досадой восклицает инспектор. ‒ В жизни не встречал более уединённого местечка! Просто сам бери коня, да скачи отсюда верхом!
‒ Подождите, у меня есть другая идея, ‒ говорит мистер Дэчери. ‒ Дайте мне минуту, чтобы переговорить с возницей... Джо, старина, ‒ доверительным голосом начинает он, подходя к вознице едва ли не вплотную. ‒ Ты ведь знаешь, какая беда произошла с мистером Джаспером прошлым сочельником? Знаешь, что у него был убит племянник?
‒ Как не знать, мистер! ‒ отвечает Джо. ‒ Ведь это именно я и схватил тогда убийцу!
‒ А знаешь ли ты, Джо, что мистер Джаспер поклялся тогда сам покарать преступника?
‒ Да, это я тоже слышал, мистер. На дознании он так красно всё расписал ‒ и как этот негодяй убивал бедолагу, и прочее такое ‒ что у меня прямо мурашки с кожи не сходили.
‒ Другими словами, ты сочувствуешь мистеру Джасперу?
‒ Да это надо сердца не иметь, чтоб за него не переживать!
‒ Замечательно, Джо. Я ещё по приезду понял, что ты отличный парень. Но только, видишь ли... ‒ на этих словах мистер Дэчери слегка замялся, словно подыскивая слова, ‒ наш с тобою общий друг, желая покарать этого Ландлесса, задумал вдруг сам совершить нечто противозаконное. Нечто такое, Джо, за что мистеру Джасперу позже придётся заплатить головою. Инспектор Портерс узнал случаем, что мистер Джаспер отправился в Лондон на встречу со своим недругом, кое-что прихватив с собою...
‒ Оружие! ‒ ахает возница.
‒ Ты всё понимаешь правильно, друг мой. Поэтому, нам с инспектором срочно требуется попасть в Лондон, чтобы отвести беду... от мистера Джаспера. Ты поможешь нам в этом, старина?
‒ Ах, мистер, да что же я могу?!
‒ Отвези нас прямиком в Лондон, Джо, отвези нас туда ‒ на встречу с мистером Джаспером! Если мы останемся ждать поезда, то неминуемо произойдёт беда, а так ‒ бог даст! ‒ мы сумеем перехватить и предостеречь его!
‒ Да я бы с радостью, мистер, да вот только ‒ лошади! Они ведь усталые уже и не проскачут тридцати миль!
‒ Разве нельзя поменять их на пересадочной станции дилижансов?
‒ Можно, да только насчёт лошадей же положено договариваться заранее!
‒ Вы правьте дилижансом, Джо, ‒ говорит ему инспектор, подходя ближе и кладя руку на дверцу кареты, ‒ а доставать лошадей на стоянках предоставьте уж мне. У меня достаточно власти, чтобы реквизировать для полицейских нужд любое транспортное средство, включая лошадей.
‒ Тогда ‒ занимайте места, джентльмены! – кричит возница, одним махом взлетая на своё кучерское сидение. – Дилижанс отправляется! Места внутри ‒ по пенсу за милю, снаружи ‒ за полпенса! Собачки и дети оплачиваются отдельно.
‒ Мы заплатим тебе по шести пенсов за милю, Джо, если ты доставишь нас в Лондон быстрее, чем за три часа, ‒ со смехом отвечает ему мистер Дэчери, открывая дверцу дилижанса. ‒ Ведь любой труд должен быть оплачен, старина.
‒ Особенно, добровольный труд по спасению своего ближнего, ‒ вполголоса добавляет инспектор, поднимаясь по ступенькам кареты вослед за своим спутником.
Щёлкает хлыст, шлёпают по лошадиным спинам поводья, фыркает и дёргается вперёд коренник, и дилижанс страгивается с места и катит, набирая ход, по узким улочкам нашего городка, царапая свои лакированные бока обо все кусты и штакетники, какие только попадаются ему по обочинам. Вот минует карета ветхое здание ночлежки ‒ и получает вослед несколько камней от сидящей на покосившемся крыльце банды оборванных мальчишек-коридорных. Вот остаётся позади закоулок, ведущий ко двору каменотёса Дердлса ‒ и остаётся позади сам гробовых и могильных дел мастер, стоящий сейчас на пороге своего похожего на курятник домишки, зевающий с утра и почёсывающий себе живот. Голый по пояс Тони Винкс стоит на полшага позади своего непутёвого родителя и, подражая ему, тоже разрывает в зевании рот и чешется везде, где только может достать. Вот выворачивает карета на Главную улицу городка и принимается грохотать по булыжнику колёсами, вот пригибается кучер, чтобы не удариться макушкой об огромные часы, свисающие с балки над магазинчиком ювелира, но вот уже виден и спуск к мосту, вот уже и сам мост, и набирает ход полупустой дилижанс, и молодчина Джо посвистывает и причмокивает, подгоняя лошадей и намереваясь поставить сегодня свой личный рекорд из расчёта шести пенсов за каждую милю.
Инспектор Портерс и мистер Дэчери, изо всех сил вцепившиеся руками в сидения, чтобы не свалиться с них от тряски, имеют теперь пару относительно спокойных часов чтобы вдоволь наговориться.
‒ Вы собираетесь подавать на мистера Джаспера в суд за это ночное на вас нападение, сэр? ‒ спрашивает инспектор своего спутника. ‒ Его вину будет довольно трудно доказать! Особенно, если вы не видели лица нападавшего.
Мистер Дэчери ощупывает ссадину под париком и качает головой.
‒ Я не злопамятный, ‒ говорит он. ‒ Мне будет совершенно достаточно, если он понесёт наказание за свой предыдущий, гораздо более отвратительный поступок.
‒ Верна ли моя догадка, сэр, что вы знали мистера Джаспера ещё до своего приезда в этот город? ‒ интересуется инспектор.
‒ Да, тут вы совершенно правы, друг мой, ‒ отвечает его спутник. ‒ Я уже встречался с нашим подозреваемым. Один раз недавно, и несколько раз довольно давно, лет десять тому назад. Тогда он был, разумеется, ещё подростком... Я уже говорил вам, что арендую ферму в Норфолке?
‒ Да, что-то такое я уже слышал.
‒ Она расположена на земле, когда-то принадлежавшей отцу Розы Буттон, ныне давно уже покойному господину. Этот землевладелец был дружен со своим школьным приятелем, Эвереттом Друдом, отцом маленького Эдвина. А наш Джон Джаспер приходился младшим братом супруге мистера Друда ‒ её звали Эллен, и прожила она недолго. К тому моменту, как я вселился в бывший коттедж Винксов... то есть, леди Буттон... ах, неважно! К тому моменту, как я появился там, мистер Друд вдовел уже лет пять, если не больше.
‒ То есть, смерть этой Эллен Джаспер вы не застали.
‒ Дорогой мой, мне с избытком хватило прочих смертей, посыпавшихся словно из адского рога изобилия, стоило мне лишь поселиться в этом проклятом месте. Нет, смерть миссис Друд я не застал. Однако, я слышал, что именно на её похоронах старший Друд и возобновил своё школьное знакомство с мистером Буттоном... или того требовалось уже называть сэром Мортимером Буттоном, баронетом? Ведь он купил себе титул после того, как сделал приличное состояние удачной игрой на бирже во время всеобщего краха двадцать пятого года.
‒ Вот как! А у этого сэра Мортимера были наследники?
‒ Нет, к его огромному сожалению, мисс Роза была его единственным ребёнком, а титул баронета по женской линии ведь не передаётся. Всё, что он мог оставить своей дочери, были деньги. И – гарантированное замужество.
‒ Да, я помню, вы говорили про какое-то богатое наследство. Это и было оно?
‒ Частично. Многое он потерял, крепко запустив перед смертью финансовые дела. Но очень многое, всё же, и осталось.
‒ И наш подозреваемый, как я понимаю, хочет теперь наложить руку на это наследство?
‒ Так считает мой друг Хирам Грюджиус, назначенный быть опекуном малютке Розе после смерти её родителей. Так считаю вослед за ним и я.
‒ Интересная теория! Мистер Джаспер хочет выгодно жениться ‒ что само по себе ещё не преступление. Но на пути у него стоит наречённый жених юной леди, его собственный племянник! И он убивает его...
‒ Более того, убийца пытается при этом повесить свою вину на другого человека – заведомо невиновного!
‒ И тем только усугубляет своё преступление. Хотя, постойте... Ведь мистеру Джасперу, в таком случае, не было особой нужды совершать убийство! Он же мог разрушить брак своего племянника тысячью других, более простых способов!
‒ Именно так, друг мой, ‒ отвечает мистер Дэчери, почёсывая лоб под париком. ‒ Здесь кроется какая-то загадка, до конца ещё не понятная мне. Мистер Джаспер, как мы знаем, достиг большого мастерства в распускании порочащих людей слухов. Что стоило ему ежедневными наветами на молодую леди убедить племянника отказаться от этого брака и одному, без жены, уехать в Египет? А после его отъезда мистер Джаспер мог бы тогда и сам попытать счастья с мисс Розой...
‒ Другими словами, у нас по-прежнему нет годного мотива преступления!
‒ Да, убедительного мотива у нас нет. Но я уверен, что причины этого ужасного поступка отыщутся где-нибудь в прошлом мистера Джаспера, стоит только поискать их повнимательнее!
‒ Тогда, прошу вас, расскажите мне всё, что вы об этом его прошлом знаете.
Мистер Дэчери уже собирается последовать этому совету, как дилижанс вдруг резко тормозит, и обоим пассажирам приходится срочно упереться ногами в сидение напротив, чтобы не свалиться по инерции на пол кареты. Возница Джо стучит рукояткой хлыста в крышу повозки.
‒ Вот здесь, джентльмены, ‒ говорит он с гордостью, ‒ вот на этом самом месте в первый день Рождества я и поймал беглого убийцу, поймал этого самого Невила Ландлесса. И скрутил его я один, пусть он и разбил мне перед тем палкою лицо. Этому есть свидетели, любой вам подтвердит!
‒ Это прекрасно, друг мой, и твоя матушка должна гордиться тобою, ‒ говорит мистер Дэчери, и внимательный слух (не такой, как у простака Джо) мог бы различить в его голосе изрядную иронию. ‒ Ты поступил как настоящий англичанин, Джо. У Закона есть сильная рука, и есть длинная рука ‒ и обе эти руки твои, дорогой мой Джо.
‒ Верно, мистер, руки у меня что надо! ‒ подтверждает возница, довольный очевидной ему похвалой. ‒ Да и как им быть другими, если мне каждый день приходится нахлёстывать вот этих вот ленивых ублюдков!.. Вперёд, дармоеды! До подорожной станции уже недалече, там вы получите от старины Джо воды и овса. Вперёд, мои хорошие!
И снова карета набирает ход, а мистер Дэчери продолжает своё повествование.
‒ Когда я арендовал эту ферму, сэр Мортимер уже умирал. Трагическая гибель супруги, случившаяся за год до того, сильно подкосила его. Всё оформление договора аренды взял на себя управляющий имением Буттонов Хирам Грюджиус ‒ именно тогда я и познакомился, да и подружился с ним. У нас многое оказалось общим ‒ одинаковая неустроенность семейной жизни, похожие политические взгляды, устаревшие понятия о чести... об отношении к женщинам... да почти всё! Сэра Мортимера я видел всего дважды: один раз при подписании договора аренды ‒ бедняга уже тогда был прикован своей слабостью к постели, и выглядел совсем больным ‒ и еще раз, когда он вызвал меня засвидетельствовать его последнюю волю. Перед смертью на него было страшно смотреть, скажу я вам... Несчастного, как я слышал, мучили страшные желудочные боли, и он спасался от них лишь всё возраставшим употреблением опиума, постепенно убивавшим его. С той поры опиум для меня ‒ синоним смерти.
‒ Так сэр Мортимер умер от опиума?
‒ Он умер от тоски и раскаяния, убедив себя, что смерть его дорогой супруги произошла по его вине.
‒ А как оно было на самом деле?
‒ На самом деле, это был несчастный случай. Бедная Маргарет ‒ так звали леди Буттон, ведь до замужества она была Маргарет Винкс ‒ бедная супруга его утонула в реке, оступившись и упав в воду. Как полагали, она пыталась сорвать водяную лилию, чтобы вплести её в головной венок... да, вплести в венок лилию. Так звали и её старшую сестру. Лилия... Винкс. Извините меня, сэр...
Мистер Дэчери спешно достаёт из кармана платок и промакивает внезапно заслезившиеся глаза. Затем, чтобы скрыть свою слабость, шумно сморкается и, горько рассмеявшись, прячет платок в рукав.
‒ Я немножко знал сестру леди Маргарет... видел её незадолго до смерти. Она тоже умерла в тот год... говорю же, это была целая цепочка несчастий.
‒ Мне очень жаль, ‒ говорит инспектор.
‒ Дело прошлое, ‒ отвечает мистер Дэчери, полуотвернувшись. ‒ Так вот, молодой Джаспер и был тем человеком, который первым поднял тревогу, заподозрив случившееся с леди Буттон несчастье.
‒ То есть, он гостил в поместье?
‒ Да, вместе со своим шурином, мистером Друдом, и вместе с маленьким Эдвином. Они каждое лето проводили в поместье Буттонов, Друд-старший привозил их с собою. В тот последний раз погода выдалась превосходная, и было решено сразу по приезду гостей устроить пикник ‒ сэр Мортимер хотел таким образом загладить некоторую грубость, которую он допустил предыдущим днём по отношению к своей супруге.
‒ Вас тоже пригласили?
‒ Нет, сейчас я просто повторяю вам рассказ моего друга Хирама. Он лично присутствовал на пикнике ‒ как управляющий поместьем. То есть, он организовал его.
‒ Это имеет какое-нибудь отношение к нашему убийству?
‒ Может быть имеет, друг мой, а может, и нет. Сейчас сложно уже сказать ‒ ведь это было так давно... В разгар веселья на пикнике прибежал Джон Джаспер ‒ ему было тогда лет пятнадцать, и он был уже в ту пору нелюдимым, склонным к независимости подростком ‒ и в руках он держал шляпку миссис Буттон, совершенно мокрую. Хирам рассказывал мне, что парнишка был в ужасе. Он закричал, что выловил шляпку палкой из реки, и что он подозревает в этом знак беды, случившейся с леди Маргарет. Его пытались урезонить, говоря, что шляпку могло унести в воду и ветром, но юноша был словно безумный. Вроде бы, сначала он расхохотался до слёз, а потом ударился в рыдания и бросился бежать прочь, крича, что если ему не верят, то он сам найдёт в реке супругу мистера Буттона и докажет тем свою правоту. Хирам Грюджиус, по ряду причин тоже уже подозревавший самое худшее, кинулся за ним и, не прошло и пары минут, как так же бегом и вернулся ‒ только на этот раз на руках он нёс мёртвое тело леди Маргарет, в мокром насквозь платье и с венком из полевых цветов в распущенных волосах.
Инспектор, уставившись в пол кареты, какое-то время молча сопит в бороду, а потом поднимает на собеседника внимательные, потемневшие глаза.
‒ Венок был закончен и приколот к волосам?
‒ Насколько мне известно ‒ да. Во всяком случае, он не слетел, пока леди Маргарет боролась за жизнь.
‒ Как же тогда в воде оказался её головной убор? Тут должно быть что-то одно ‒ или венок, или шляпка. И зачем леди Маргарет было тянуться за водяной лилией, если она уже закончила венок?
‒ Да, это вопрос... Потому-то в округе и пошли разговоры, что супруга баронета своею рукой оборвала собственную жизнь.
‒ А такие разговоры пошли?
‒ С первой же минуты.
‒ А что об этом случае думаете вы?
‒ Я не позволяю себе много размышлять на эту тему. Слишком уж она болезненна. Мой друг Хирам уверен в несчастном случае... другое было бы ему невыносимо.
‒ Почему?
‒ По личным причинам, друг мой. Он был влюблён в Маргарет в ту пору, когда она была ещё мисс Винкс, но в тот день, когда он собирался сообщить ей об этом и предложить ей стать его женою, она отдала своё сердце другому – сэру Мортимеру.
‒ Мой бог! И после такого... он находит её утонувшей! Это ужасно...
‒ Да, уж куда прискорбнее! Но, на самом деле, утопленницу первым обнаружил не он, а Джон Джаспер. Увидел её под водою на дне, и указал на место трагедии Хираму.
‒ Глазастый юноша! – замечает инспектор. –Но я пока не нахожу в этой истории никакого для него резона убивать своего собственного племянника. Сколько лет тогда было Эдвину, примерно семь?
‒ Девять. Прелестный был мальчишка, добрый и весёлый... и с первого взгляда было заметно, что и отец, и его так называемый "дядюшка" Джон ‒ они оба души в нём не чают, и любят его от всего сердца.
‒ Да, на допросах мне все подтверждали то же самое: любовь хормейстера Джаспера к своему единственному родственнику была просто безмерной. И тем не менее, можно быть уверенным, что это не помешало негодяю убить его.
‒ Да, в этом можно быть практически уверенным... Запутанная история, друг мой, очень запутанная... Кстати, выгляните в окно ‒ кажется, мы заворачиваем к почтовой станции. Сейчас, инспектор, вам придётся употребить всю свою власть для того, чтобы добыть нам свежих лошадей. Молю бога, чтобы вам это удалось.
К счастью, следующая почтовая карета ожидается только через несколько часов, поэтому инспектору почти даже и не приходится повышать голос, требуя себе сменных лошадей. Пока Джо выпрягает своих «ленивых ублюдков» и заменяет их другими такими же, у мистера Дэчери появляется свободная минутка для того, чтобы выпить в трактире напротив стаканчик джина с водою. Инспектор Портерс подходит, чтобы пригласить пожилого джентльмена на посадку.
‒ Стоит ли вам пить с утра, сэр? ‒ с деланым безразличием интересуется он. ‒ Вас может растрясти в дороге.
‒ Забавное название у этого трактира, ‒ вместо ответа замечает мистер Дэчери, рассматривая стаканчик с джином на свет. ‒ «Старый принц Оранский»! Не думаю, чтобы Вильгельм Третий хотя бы раз переступал порог этого заведения... Но это название напомнило мне другую забавную историю ‒ пусть и не про принца, но про принцессу.
‒ Время ли сейчас рассказывать исторические анекдоты? ‒ морщится инспектор.
‒ Эта история – вовсе не анекдот, друг мой, а нечто, напрямую связанное с тем делом, которое мы сейчас вместе расследуем. Знаете ли вы, что мне посчастливилось отыскать возможного свидетеля преступления, женщину?.. Ваше здоровье, инспектор! ‒ и мистер Дэчери, одним глотком осушив свой стакан, со стуком возвращает его на стойку.
‒ И вы умолчали об этом! ‒ восклицает полицейский, следуя за седоволосым джентльменом к выходу из трактира.
‒ Мне было стыдно признаться, что я тут же и потерял её, не спросив адреса. Да я и не уверен, что у этой несчастной вообще имелся какой-нибудь адрес, уж больно она походила собой на нищенку. Выпросила у меня пару шиллингов... На опиум, как сказала она. Но вот что интересно, друг мой: эта женщина тоже выслеживала Джаспера, как и мы с вами! Она специально приехала за ним из Лондона и проследила его до квартиры, но зайти к нему отказалась, хотя я и предлагал ей это. Зато следующим утром она отправилась в церковь специально для того, чтобы посмотреть на хормейстера ‒ и, представьте себе, она незаметно грозила ему кулаками! Ну, разве это не примечательно?! А в разговоре со мною она утверждала потом, что превосходно знает мистера Джаспера ‒ лучше, чем всё его церковное начальство вместе взятое, как сказала она! От квартирной хозяйки я слышал, что последний год мой сосед множество раз по нескольку дней пропадал в Лондоне ‒ так не связаны ли эти его визиты каким-то образом с этой женщиной?
‒ Думаете, она может быть его сообщницей? ‒ мрачно спрашивает инспектор, помогая мистеру Дэчери забраться в дилижанс.
‒ Я думаю, сэр, что у этих карет слишком высокие ступеньки, – отвечает его подвыпивший спутник. –А что касается вашего вопроса... У меня сложилось впечатление, что она надеялась шантажом выманить у мистера Джаспера немного денег. Но это так же и означает, что она знает про него нечто такое, что может ему повредить. Эта женщина могла бы оказаться для нас весьма ценным свидетелем!
‒ Могла бы – если бы вы только озаботились записать её адрес! ‒ с сарказмом в голосе подытоживает инспектор. ‒ Но если мы изловим Джаспера с ключом в руках, никакие другие свидетельства его преступления нам уже не понадобятся... Джо, мы готовы, можете ехать!
Скрипнуло колесо, накренилась карета, мимо окошка промелькнули грязные башмаки кучера, забирающегося на свой насест, свистнул хлыст, пейзаж в окне дёрнулся и поплыл назад ‒ сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее ‒ и вот снова мчится по тракту карета, поднимая за собою облако дорожной пыли, и пассажиры внутри неё, стиснутые в обитой плюшем, лакированной её утробе, наклонившись друг к другу, продолжают свой доверительный разговор.
‒ Вы так и не рассказали мне, когда сами впервые увидели молодого Джаспера.
‒ После похорон, когда он разбросал цветы и повалил могильный крест.
‒ На могиле леди Буттон?!
‒ Нет, на могиле её сестры. Леди Маргарет похоронили в церковном приделе, очень пышно, с гранитною плитою ‒ там нечего было ломать. А Лилию Винкс закопали на кладбище у работного дома, и даже без гроба. Меня не было на похоронах, я в тот момент был дома... с бутылкою джина в обнимку. Говорят, бедняжку даже никто не пришёл проводить...
‒ Почему же вдруг получилась такая разница ‒ и у родных сестёр?
‒ Если самоубийство леди Буттон лишь подозревали, то в случае с её сестрою это было известно наверняка.
‒ И Джон Джаспер разорил её могилу?
‒ Да, разбросал ногами тот букет маргариток, который я принёс Лилии вроде как от сестры, потом сбил и растоптал дощечку с её именем. Был дикий, словно зверь, что-то кричал... Я погнался за ним, но вы же понимаете, сэр, человеку в моём возрасте тяжело догнать кого-то, кому всего пятнадцать лет.
‒ Особенно, пьяному человеку. Но это был точно он?
‒ В тот момент я не был ещё знаком с ним, но внешность его и лицо я запомнил. Поэтому, я без труда узнал его на следующий раз, столкнувшись с ним в коридоре возле покоев сэра Мортимера.
‒ Что он там делал? И что, если уж на то пошло, делали там вы?
‒ Меня пригласили засвидетельствовать подписью последнюю волю умирающего землевладельца. Дворецкий привёл меня. А Джон Джаспер стоял на коленях возле замочной скважины в дверях спальни сэра Мортимера и подслушивал. Завидев нас, он снова убежал.
‒ Какой милый юноша! Полагаю, что вас он тоже запомнил. Думаете, он не насторожился, заметив, что вы сняли комнату с ним по соседству?
‒ Уверен, что этого не произошло, сэр, ‒ со смешком замечает мистер Дэчери, подёргав одну из прядей своей пышной седой шевелюры. ‒ В этом парике меня не смог узнать даже родной сын.
‒ Вот как, ваш сын? Помнится, вы говорили, что он покинул вас?
‒ Да, он сбежал из дома. К счастью, недалеко ‒ мой друг Хирам взял его клерком. Его зовут Томас Баззард, и он приезжал на коронёрское дознание.
‒ Да, я встречал это имя в протоколе. Значит, Баззард... А ваша фамилия, мистер Дэчери? Получается, она такая же фальшивая, как и ваши волосы?
‒ Помилуйте, сэр, мог ли я появиться здесь снова ‒ и под своим настоящем именем, как Ричард Баззард?! Моя подпись стоит под завещанием сэра Мортимера, а наш друг хормейстер мог ведь иметь копию! Поэтому, я и предпочёл не рисковать, и придумал себе псевдоним, переставив для этого местами буквы своего имени.
‒ А как вообще вышло, уважаемый сэр, что вы взялись следить за мистером Джаспером ‒ вот так вот, в парике и под чужим именем?
Мистер Дэчери (будем уж продолжать называть его так) усмехнулся и снова потёр ссадину на лбу.
‒ Раз в году, инспектор, я наведываюсь в Лондон ‒ привожу моему другу Хираму арендную плату за свою ферму. Обычно мы проводим вдвоём очень приятный вечерок за вином и разговорами о прошлом, но в этот раз ‒ он случился недели две назад или чуть больше ‒ я обнаружил моего друга весьма озабоченным: он только что застал мистера Джаспера выслеживающим в Степл-Инне известного вам юношу, Невила Ландлесса. Да, застал – и даже показал его через окно мне лично.
‒ Хм, странно! Хормейстер ничего не говорил мне об этом случае!
‒ И совершенно понятно почему, инспектор: ведь слежка эта была его подготовкой к незаконному проникновению в квартиру юноши. Разумеется, нам были тогда ещё невдомёк все его планы. Но увиденное в тот вечер сильно взволновало моего друга. Обычно, он весьма сдержанный человек, инспектор ‒ можно даже сказать, скупой на чувства ‒ но тут, рассказывая мне подробности, он буквально вышел из себя! Ударил ладонью по столу так, что подскочила посуда, и закричал: я выведу этого мерзавца на чистую воду, Дик, клянусь тебе, я разоблачу его!
‒ Какого мерзавца? Мистера Джаспера?
‒ Именно так, сэр. "Я уверен, – продолжал Хирам, – я совершенно уверен, что этот негодяй сам и убил своего племянника, убил Эдвина Друда, ушёл от ответственности, а теперь ещё и пытается переложить свою вину на другого, на заведомо невиновного!"
‒ Сильно сказано! Однако, были ли у мистера Грюджиуса какие-либо тому доказательства?
‒ То же самое спросил у него и я, когда слегка отошёл от удивления. Разумеется, я слышал об этой истории, читал про неё в газетах. Но в сообщениях всё подавалось так, будто юноша исчез сам ‒ пусть и по неизвестным, но по каким-то своим обстоятельствам. Может быть, утонул, а возможно ‒ просто уехал на континент. Версия насильственной смерти выдвигалась, но не нашла подтверждения. Поэтому мне было удивительно слышать уверения моего друга, что бедного юношу действительно убили ‒ и кто! Его безутешный и любящий родственник, его дядюшка!
‒ Причём, мы по-прежнему не можем предложить ни одной тому причины, хотя и уверены в самом факте убийства.
‒ Хирам Грюджиус такую причину отыскал, сэр. "Этот негодяй, – сказал он, – этот бесчестный мерзавец нацелился на приданое моей девочки, он захотел заполучить себе всё наследство сэра Мортимера Буттона, но он опоздал с этим, опоздал всего лишь на один день!"
‒ Опоздал на день? Что это означает?
‒ Поговорите с Хирамом, дорогой сэр, и он объяснит вам детали. Это была его идея. Если вам начну рассказывать я, то никакой суд не примет моих показаний ‒ он объявит их сделанными с чужих слов.
‒ Непременно так и поступлю, но позже. Сначала объясните мне, как вы сами оказались замешаны во всю эту историю со слежкой.
‒ Хирам посчитал, что было бы полезно держать под наблюдением и Невила в Степл-Инне, и Джона Джаспера в Клойстергэме. Для такого потребны два человека, как вы понимаете. Под влиянием минуты... да выпитого вина тоже, я предложил ему помощь. Сначала он воспротивился, но чем больше он отказывался, тем больше сам я загорался этой идеей. Хирам заявил, что Джаспер меня тотчас же узнает и насторожится ‒ я тут же придумал этот фокус с париком. Хирам посчитал, что из отдалённой гостиницы мне будет трудновато не спускать с хормейстера глаз ‒ я же предложил снять комнату поближе. "Но это будет стоить денег!" – сказал он, и пообещал компенсировать все мои расходы, но тут уж воспротивился я сам. Свой отпуск мне по силам оплатить из собственных сбережений, и если мне захочется вдруг провести пару недель в Клойстергэме, любуясь тамошними красотами, никто не в состоянии запретить мне этого. Тогда он сдался, разрешил мне поездку и тут же надавал кучу полезных советов.
‒ Ах, даже вам нужны советы?
‒ Да, я должен был разговаривать со всеми и с каждым, перепроверять любой факт, записывать всё и хранить свои заметки в неприступном месте, – отвечает мистер Дэчери, и с каждым произнесённым словом темп его речи ощутимо замедляется. – Я должен был ежедневно посылать Хираму письмо с отчётом... да, с отчётом о каждой моей встрече с подозреваемым... каждом разговоре с ним... ах, обо всём, куча писанины! – мистер Дэчери трёт сонные глаза; похоже, его всё-таки укачало. – Я должен был сделаться его тенью, должен был обнаружить людей, которые возьмутся свидетельствовать против него, если дело когда-нибудь дойдёт до суда, должен был записывать все его отлучки в Лондон или куда-либо ещё. Словом, моей обязанностью было переворошить этот сонный... аах... сонный муравейник... – мистер Дэчери сладко зевает, – извините, сэр... да, переворошить и обнаружить что-нибудь такое, что давало бы нам с Хирамом рычаг... р-рычаг воздействия... хр-р...
И мистер Дэчери, уронив седую и проницательную свою голову на плечо инспектора Портерса, забывается тяжёлым, пьяным сном – не освежающим, а, напротив, отнимающим у спящего последние оставшиеся у него силы. Инспектор, сделав несколько безуспешных попыток усадить почтенного джентльмена более прямо, смиряется с тем, что на протяжении последующего часа будет служить ему чем-то вроде подушки, и сидит теперь неподвижно, лишь посматривая время от времени на свои карманные часы и следя попутно, чтобы мистер Дэчери не съехал от тряски с потёртого плюшевого сидения на грязный пол дилижанса возницы Джо. Невозможность закурить и тем успокоить свои напряжённые из-за погони нервы мучает его, но сильнее этой докуки досаждает ему осознание того, что он покинул Клойстергэм, так и не повидавшись с одною известной ему леди – а значит, сердце его продолжит болеть, как болело оно все эти пятнадцать лет со дня памятной той поездки в Танбридж-Уэллс. Седоволосый джентльмен, храпящий ему сейчас прямо в шею, тоже страдает из-за какой-то несбывшейся много лет назад любви, и эта родственность душ, помноженная на родственность их занятий, миля за милей примиряет инспектора Портерса с куда большей, чем у него (как понимает полицейский теперь) проницательностью "старого пса" Дэчери.
Инспектор Портерс вздыхает и пытается подложить мистеру Дэчери карманный платок под щёку. Возница Джо свистит и нахлёстывает своих "ленивых ублюдков", дилижанс мчится стрелою, и Лондон уже встаёт на горизонте, увенчаный шапкою дыма, сквозь которую едва проникают лучи стоящего теперь высоко уже солнца.