НУ И ДЕНЕК-57
Восьмой сезон: по серии 8-12 «Grissom´s Divine Comedy»
Автор: Алёна
Жанр: слэш, романс, юмор
Рейтинг: PG-13
Дисклеймер: основные герои принадлежат CBS. Мои только семья, дети и миссис Оливер :)
От автора: уопминаются герои сериала "Доктор Хаус".
&
О чаше любовной, о чаше моленье - О чаше любовной, о призрачном устье, И нашему лучшему небу внимая, (с) Татьяна Литвинова
Беззвучный, бездонный хорал, -
Целуя виски, и уста, и колени,
Как ангел бы их целовал.
Не веря в фатальный финал,
И в карих зрачках замирая от грусти,
Как ангел бы в них замирал.
Что больше не двинется вспять, -
Печальное сердце своим обнимая,
Как ангел не смеет обнять.
Главное – ничего не забыть. Где же он, черт… список этот… хотя уже пора на память запомнить: молоко, мед, овощной суп, эффералган в пакетиках и чай. Много чая. Гил сейчас вообще не пьет кофе.
Ну вот надо, надо было ему вылезти!.. Уже и не знаешь, на кого сердиться: на прокуроршу эту – Кляйн, кажется?, - на Брасса или на себя самого. Ведь так радовался, что Гилу стало получше и он вышел на работу! Тем более что после его появления все сразу стало крутиться, вертеться и решаться. Они со Стоуксом как два барана пялились на этот знак, а Гил пришел и сразу сказал, что знак оставила вовсе не мафия. А как он разделал Альварадо? Одной левой!... Да уж, вся лаборатория – это Гил.
Вот что лаборатория теперь будет делать целый месяц, а то и дольше – неизвестно.
Грэг вошел в дом, стараясь не шуметь. Поставил сумки в угол. Показал кулак Хэнку, чтоб не вздумал лаять. Бедный Хэнк сразу забился в другой угол: да уж, по всей видимости, лаской пса не баловали. Интересно, кто показывал ему кулак: Ник или Сара?
Наверное, все-таки Сара.
Вздохнув, Грэг босиком прошел в ванную – помыть руки, потом на кухню – отнести продукты. А потом в спальню.
Гил спал, отвернувшись к стене, закутавшись в одеяло по самую макушку. Грэг не был медиком, но по тому хриплому дыханию, которое было слышно еще с порога, вполне можно было понять: улучшений не наблюдается.
И температура. Наверняка. Грэг осторожно подсунул руку под одеяло: господи, в халате спит! Точно, озноб. Шея горячая, на виске пот.
Черт, черт, черт!..
Третий день так. Третий день температура не падает. Третий день душащий кашель, хрипы, слабость, и почти не ест ничего!
Грэг на цыпочках вышел в коридор, сел в гостиной на диван и задумался.
Господи, а он как дурак надеялся, что все будет хорошо. После этих чертовых трех суток гонки, - трех бешеных, загруженных дней, в последний из которых Гил все же вышел на работу. Прокурорша Кляйн его сначала дернула – утащила в суд. Потом Брасс пришел мозги конопатить. А сам Грэг в это время был на работе, и не знал ничего – хотя ему по-хорошему тоже надо было вылежаться дома. Но он вышел, - потому что Гил порывался выйти сам, и Грэг сказал: «Тогда выйду я». Сделал вид, что все в порядке, и пошел. Только по сцене преступления ходил в шарфе. Уоррик еще вызверился: «Еще шапочку в тон надень!»
Свинья этот Уоррик. Его Гил из такой передряги вытащил, а он еще хамит!
А Стоукс, как назло, тоже слегка заболел. Кэтрин еще ехидничала: «Вы что, на троих там развлеклись, пока у вас всех дети с бабушками?» Очень, блин, смешно. Просто Стоукс намылился в Техас к дочкам и привел свою собаку. Опять, значит, на передержку. Ну, и засиделся за пивом: в результате нахватал микробов и получил банальный бронхит. Эта же зараза воздушно-капельным передается. Гил, когда совсем расклеился, сразу Грэгу сказал: «Спим отдельно».
Правда, результатов не было никаких: все равно вместе живем, и микробы все общие. Даже если в доме пять комнат: никто же по разным концам дома целыми днями не сидит?
Стоукс на один вечер в гости пришел и в кухне с ними посидел, и то бронхит.
И потом все равно по-старому пришлось все переиграть. Когда сам Грэг расчихался. Плюнул, пришел в спальню: мол, зараза к заразе не липнет, и хватит… Гил тогда обрадовался. Тщательно скрывал, но обрадовался. И признался, что ему вот так вот надоело одному спать. Он за эти годы отвык уже…
А сейчас Грэгу все равно пришлось переехать временно в гостиную. Потому что когда третий день такая температура – ничего толком не хочется абсолютно. Даже спать с кем-либо рядом некомфортно, когда то озноб, то лихорадка.
И ведь не снижается, зараза! Черт, что же делать?..
Так было здорово на душе, когда закончились эти жуткие трое суток, и можно было отдохнуть. Грэг позвонил Гилу с работы на мобильник: от услышанного «привет», сказанного почти здоровым голосом, стало еще радостнее. Гил рассказывал, что погулял с Хэнком, сходил в магазин, сварил очередную порцию супа – он хоть и называется овощной, но мяса там все-таки изрядно, Саре бы не понравилось… Они еще похихикали на эту тему, с ума сойти! Грэг вернулся домой, и был изумительный вечер, в который они вдвоем праздновали раскрытие двух достаточно сложных дел: в первую очередь конечно, дела Альварадо. Гил посмеивался над прокуроршей Кляйн, рассказывая, что она вытащила его из постели, а сама сорвалась на выезд со встречи анонимных алкоголиков! Грэг еще шутил – мол, «не сидела ли она с тобой и Брассом третьей, когда вы квасили вИски каждый раз после смены»… Потом вечер плавно перетек в замечательную ночь – нет, ничего такого особенного, ничего взрывного и крышесносящего, - все было нежно, тепло и неторопливо, как и подобает выздоравливающим людям. Гил, конечно же, вспомнил про знаменитое «коитус оптиме ремедиум контра мультум морбис эст» - фраза, которую когда-то рассказал Гилу Хаус, прижилась в доме и тоже стала одной из интимных семейных шуток. Ну так вот, приняв на ночь это самое «оптиме ремедиум» - один раз, на большее у обоих сил не хватило! – легли спать, а утром Гил проснулся уже с высоченной температурой. Точнее, первым проснулся Грэг: оттого, что Гил жутко кашляет во сне, едва ли не задыхаясь.
Вот тогда пришлось извести последние остатки лекарства, делая вместо завтрака горячее питье: завтракать Гриссом категорически отказался. А когда после питья Гил заснул, пришлось выбираться в аптеку, в магазин…. И вот прошло уже два дня, а никаких улучшений нет! Хоть об стенку головой колотись.
Грэг взял забытую на столике трубку городского телефона. Покрутил ее в руках. Посмотрел на часы: два часа дня. Значит, в Принстоне пять. Самое время.
Трубка отозвалась на длинный междугородний набор злыми долгими гудками. Потом в ней раздалось торопливое:
- Хаус! Слушаю, говорите!..
- Привет, - сказал Грэг. – Это я.
- Сандерс, - ехидно произнесла трубка. – Что случилось?..
И тут Грэга прорвало. Он сбивчиво рассказывал о том, что второй день сходит с ума. Что совершенно непонятно, почему вдруг такая отрицательная динамика. Что эффералган ни черта не помогает, и обильное питье – тоже; что и пот, и бледность, и кашель такой, что слушать невозможно, и каждый раз все внутри просто переворачивается, и что медицинская страховка есть, конечно, однако Гил категорически отказывается, потому что….
- Так, - оборвал Хаус в трубке. – Судя по тому, что ты говоришь, черт бы вас всех подрал, - это пневмония! Пневмония на ногах на шестом десятке: у твоего Гриссома мозги вообще есть? Или всё в криминалистику ушло? Он уже, судя по всему, получил неслабое осложнение: и ему что, в его бурной жизни только какой-нибудь онкологии потом не хватало? Идиоты! Что значит «не хотел оставаться дома»? Его нужно было привязать… нет, приковать к кровати наручниками! А прокуроршу эту вашу выпинать вон с матюгами! Ты где был в это время?
- На работе, – вздохнул Грэг.
- Ясно, - подытожила трубка. – И что теперь ты от меня хочешь? Да, я диагност, но я не могу определить лечение на расстоянии! Разве что ты скажешь мне – какая это пневмония: микоплазменная, стрептококковая, легионелёзная? А может, вызванная кишечной палочкой? Я хочу увидеть хотя бы анализ крови и рентген легких! Ты вот попроси своего Гила исследовать улику по телефону! Или сам попробуй!...
- Но, Грэг… - начал было Сандерс, даже забыв, что он обычно не называет своего тезку по имени.
- Что, Грэг? – саркастически отозвался Хаус. – Сколько времени вы упустили со своим эффералганом? Давно нужно было антибиотики начинать! И вот скажи, какого хрена он поперся на работу? Ему что, делать было нечего?
- Это нам без него делать было нечего! – взорвался криминалист. – Если бы Гил не вышел на работу, мы бы в жизнь не узнали, что знак поддельный! И не раскрыли бы дело Альварадо, с которым весь департамент бьется уже который месяц…
- Я не знаю, кто такой этот ваш Альварадо, но такое впечатление, что этот самый Альварадо тебе нужнее Гриссома! – орал Хаус. - Значит, так: если я сам приеду – толку от меня будет ноль, потому что нужно диагностическое оборудование. Хотя потом все равно придется заглянуть, раз вы такие бестолочи! А сейчас я позвоню одному своему знакомому в Ньюарк: у него кто-то был в вашей клинике… как там ее, Дезерт Палмс? – в пульмонологии. Он свяжется с тобой и возможно, заберет Гриссома на три дня в больницу на обследование: уж из больницы его ни одна прокурорша не дернет, и сам он не сбежит! Так и передай ему: если он однажды не хочет заиметь своим врачом Уилсона, пусть пока слушается меня….
- Хаусу привет, - вдруг раздалось в дверях. А потом, конечно же, – душащий сухой кашель.
- Гил! Зачем ты встал?
- В туалет сходить, - улыбнулся Гриссом. – Или нельзя?
Он мягко взял у Грэга из рук трубку:
- Хаус? Так куда ты меня там отправляешь? В сумасшедший дом или сразу в морг?
Трубка разразилась новой порцией воплей.
- Ну хорошо, хорошо, - ответил Гриссом, сдерживая кашель. – Три дня согласен отдохнуть. Тем более всю текущую работу я пока сделал… Понял, за помощь спасибо, Джеймсу привет!..
- Медведь, - с досадой произнес Грэг, как только разговор с Принстоном был окончен, - вот скажи, зачем ты в самом деле вышел на работу?...
- Тебя Хаус тоже осложнениями напугал? Это он может, - улыбнулся Гил, садясь рядом с Грэгом на диван. – А ты представляешь, как мне было приятно в докладе для присяжных лично сообщить, что «криминалист Сандерс определил траекторию…» Мне очень нравится в разговоре с другими называть тебя криминалистом Сандерсом. И рассказывать о твоих – немаленьких, между прочим! – достижениях… Ты молодец, Грэг.
- Но, Гил, - ты сам-то к концу смены расклеился до такой степени, что Уоррик занимался пополнением твоего чемоданчика! И потом вы чуть не взорвались вместе с ним!
- Должно же было что-то и мне достаться, не тебе же одному все взрывы? – Гриссом пытался шутить и выглядеть бодро, но видно было, что дается ему и то и другое с определенным трудом. – Сам-то вон…. И марафон фильмов о серфинге, про который Арчи всем прожужжал уши, даже не смотрел….
Грэг вздохнул: это верно, про марафон он забыл даже. Как-то сейчас ему уже и не до серфинга.
- Гил… может, маме позвонить? Пусть миссис Оливер приедет?
- Миссис Оливер – няня Патрика, а не моя, - голос Гриссома стал строгим, хотя кашель явно мешал этому. – Думаю, мы справимся. Видишь, мне уже получше…
- Вижу, – буркнул Грэг в сторону. – Тебе антибиотики надо, причем Хаус не сказал – какие. В больнице назначат после обследования…
- Вот и хорошо, - Гил придвинулся еще поближе. – Вот что, ушастый… я, конечно, заразный и все такое, но ты не возражаешь, если я тебя обниму?...
Грэг аж потерял дар речи. Он возражает? Да он мечтает об этом третий день! Просто обняться. Ничего больше пока не надо.
- Мэдди сказала, что теперь она у меня в долгу, - негромко рассказывал Гриссом, обхватив Грэга за плечи. – Учитывая наш с тобой шаткий статус, это очень много значит для нас обоих…
- Ты для меня значишь больше. – твердо возразил Грэг. – Пусть лучше Кляйн не была бы тебе должна, но ты бы так не расклеился…. Хаус вон пугает, что если так и дальше продолжится, то твоим лечащим врачом может стать Уилсон!
- Разве что лет через двадцать минимум, - отшутился Гил. – Раньше я не дамся в руки даже Уилсону. Тем более это совсем не продолжится, я же поеду на обследование… А сейчас пойдем чай пить?
- Пойдем, - выдохнул Грэг и уткнулся головой Гилу в плечо. Почему-то страшно хотелось заплакать, хоть и мужик. Но еще мама Астрид говорила, что «больного вредно нервировать».
Значит, сдержимся. Тем более что Хаус пока только пугает. Есть у него такая скверная привычка, что делать.
