Платье было длиною в пол, густо-зеленое, с робким, небольшим вырезом на груди. Очень красивое… Никогда прежде Зоря такого не носила. Вдруг ее охватило сомнение. И что же делать теперь с этой внезапной, непривычной ей красотой?
«А чем плохо мое старое? — спросила она с простодушием. — Я его даже погладила…» «Понимаешь, — Билл поджал губы, — этот прием для компании очень важен. Съедутся гости со всей страны. Нужно… выглядеть хорошо». «Значит, в моем старом — я выгляжу плохо?» «Нет, нет… Ты лишь примерь. Это Джун выбирала. Вдруг ошиблась с размером?..»
Вдвоем они подошли к зеркалу, и он помог ей застегнуть платье.
— Красавица, — прошептал Билл, обняв ее со спины. Зоря опустила глаза, чувствуя, что краснеет.
— Обожди меня, — сказала она строго и спихнула его руки с талии. — Мне причесаться надо.
Когда Билл ушел, она достала из шкафа другое платье — старое, голубое — и швырнула его на постель. Теперь оно казалось ей некрасивым. Ах, и почему Билл не сказал прямо? И вправду Зоря одевалась просто, но никогда раньше не стыдилась этого; никогда раньше и Билл не пытался ее упрекнуть…
Она распустила волосы, снова взглянула в зеркало. А верно ведь, как хорошо ей в новом платье! Все, наверно, таращиться будут. И она представила, как сотни любопытных взглядов устремлены на одну нее… «Красавица, — почудился ей голос Билла, — красавица».
Зоря отшатнулась и оцепенела, дрожа. Она не могла больше смотреть в зеркало. Ее воротило от себя — и от этого проклятого платья.
Она торопливо сняла его, разгладила, разложила на кровати и взялась за ножницы. Сделала первый надрез — и еще один, еще…
Билл постучал в дверь. Зоря очнулась, отбросила ножницы и схватила платье. За считанные мгновения оно обратилось в безобразные лохмотья.
— Ты готова? — послышался голос Билла. — Лучше нам поспешить. На улице пробки, а босс не любит, когда кто-то опаздывает.
Испуганно Зоря металась по комнате. Она не знала, что делать теперь, и хотела исчезнуть, спрятаться. Ей стало так страшно, так стыдно за себя…
Вернувшись, Билл тотчас все понял, и его лицо, прежде спокойное, мгновенно помрачнело.
— Зачем ты это сделала? — спросил он.
— Я могу заштопать! Или… хочешь, я надену старое? Не такое оно и изношенное…
— Зачем?! — не своим голосом вскричал он и шагнул к ней. — Зачем ты это сделала?!
Она уронила платье и машинально закрылась рукой — это был выработанный годами рефлекс. Зоря помнила с детства: если на нее кричат, значит, вот-вот ударят.
— Извини меня, — дрожащим полушепотом, почти плача сказала она, — извини, пожалуйста…
Билл не ответил. Она опустила руки и увидела, что он сидит на кровати, сгорбившись, и прячет в ладони лицо. Теперь он казался ей абсолютно чужим.
— Билл… — позвала Зоря. Он ответил ей усталым вздохом. Зоря схватила порванное платье и, как и оставалась, в одном белье, ушла в гостиную. Там она расплакалась, упав на диван. Ей было досадно, что Билл стыдится того, как она одевается. Зоря злилась на себя, на него, чувствовала себя бестолковой. Ах, и зачем она порвала это проклятое платье?
Заслышав шаги Билла, она заставила себя успокоиться и лежала почти бездвижно, когда он сел рядом и положил руку ей на спину.
— Джун, наверное, обидится, — тихо сказал он. — Она так старалась, выбирала его… Как же нам теперь поступить?
Зоря чуть помолчала, прижимая к груди порванное платье, и наконец ответила:
— Я могу заштопать.
И опять он устало вздохнул, словно что-то в ней его раздражало. Зоря приподнялась, заглянула ему в лицо:
— Что же я делаю не так?! Совсем я тебе противна?!
Отчаяние в ее голосе, казалось, напугало Билла. Он оцепенел, и вид его сделался жалостливым и растерянным.
— Нам пора выходить, — мягко, но строго заметил Билл. Чувствовалось, что эта обманчивая сдержанность дается ему с трудом. — Не бойся. Я скажу Джун, что это слишком щедрый подарок. Верну ей деньги… Давай выбросим эту чертову тряпку!
Даже понимая, что Билл не тронет ее, Зоря отпрянула — резко, будто стремясь защититься от пощечины — и не отдала платья. Поджав толстые губы, Билл отпрянул сам и закрыл ладонями свое гневное лицо.
— Какой же сегодня херовый день! — прохрипел он, сгорбив спину. — Сам себя не узнаю. Если не хочешь идти — не надо. Я один пойду. Один отмучаюсь…
— Да куда ж ты пойдешь, — с горечью, тихо ответила Зоря. Почему-то они долго не смели взглянуть друг на друга, молчали… Билл подал ей свою огромную ладонь. Зоря погладила его пальцы, не поднимая взгляд, а после поднялась и пошла одеваться.
…Весь путь до центра Билл надеялся увидеть радость в ее глазах. Задумчивая и бледная, Зоря никак не отзывалась на его попытки начать разговор, и даже когда Билл шутил, давила из себя слабую виноватую улыбку.
Они приехали, опоздав на час — в городе и правда были пробки.
— А давай, — с веселостью начал Билл, — на следующей неделе в Исландию рванем? Ты, кажется, хотела проведать друзей.
— Да как же? — сказала она. — У тебя работа…
— Ну ладно, — растерялся Билл. — Но я мог бы отменить все встречи. Там такая ерунда, правда. Я все решу по телефону. Или… хочешь, съездим ко мне? Я давно в Штатах не был…
Не отвечая, Зоря привлекла к себе его ладонь и проверила время на наручных часах.
— Поздно, — сказала она. — Идти пора.
Билл удержал ее за плечо:
— Стой. Давай посидим немного. Я тоже все это не люблю.
Какое-то время они пробыли в молчании, нехорошем и беспокойном. Зоря, хмурясь, глядела в окно. Билл придвинулся ближе к ней и взял ее руки в свои — но она тотчас освободилась. Ее холодность чуть огорчила его.
— Не хотел говорить, — произнес Билл, — но Зан-Чин купил для тебя огромный букет цветов. Тюльпаны. Твои любимые…
Она не ответила.
— Там, с небоскреба, очень красивый вид, — торопливо продолжил он, опасаясь, что снова наступит молчание. — Ночью мы будем смотреть на фейерверки. Тебе понравится, — и улыбнулся уголками губ, — у тебя в России, наверно, и нет такого?
— Нет, — сказала она тихо, но как-то грустно, досадливо, — такого нет.
— Будет большая вечеринка. Раньше меня на такие звали… Я собой так гордился: звезда, кумир миллионов мальчишек. И не думал, что может быть иначе… — Билл хмыкнул, сделал короткую паузу. Вспомнил то, что не стоило вспоминать. — А потом, когда парни погибли, когда я… ушел из футбола, меня стали звать как клоуна. Чтоб посмеяться у меня за спиной… Знаешь, типа: посмотрите на этого неудачника, когда-то он был велик, а сейчас не может подняться по лестнице без чужой помощи. «Маленький Билли»… Забыть не могу эти сраные рожи, полные показушной скорби.
Он не прекращал говорить лишь потому, что боялся молчания, но Зоря, переменившись в лице, слушала его тревожно и виновато.
— Как я устал, — вполголоса бросил Билл, — от этой дрянной жизни.
Зоря потянулась к нему и обхватила обеими руками. Высвободившись, он уткнулся лбом в ее плечо… Зоря сказала:
— Маленький мой…
Билл дернулся, укусил себя за внутреннюю сторону щеки:
— Я не «маленький, — и отстранился, продолжил строго, сердито: — Сюсюкаешься, как с ребенком.
Она исподлобья глядела на него со страхом и непониманием. Билл смутился. Он обещал самому себе, что никогда больше не будет грубым с ней — и вот, снова ранит ее резким обидным словом.
— Хоть раз, Зоря, — мягко заговорил он, — подумай о себе. Не понимаю, почему ты до сих пор меня на хер не послала. Притащил тебя в эту чужую страну, сделал своей женщиной, а теперь еще чем-то в тебе недоволен… — Он дернул уголком рта и через силу криво ухмыльнулся. — А думал-то: пусть не я, пусть хоть она будет счастлива! Только нужны тебе эти платья, этот чертов Китай? Я тебя сюда привез, чтобы самому побыть счастливым… попытаться стать счастливым… А ни черта не выходит. Может, Блокен прав, и в этом испорченном мире нет уже места счастью?
Зоря опустила голову, передернула плечами и вдруг тихо, беспомощно заплакала, закрывая ладонями дрожащий рот. Билл протянул к ней руки, но она отпрянула, распахнула дверь и вышла из машины. Билл выглянул следом, окликнул Зорю по имени. Она, не оборачиваясь, уходила прочь. Он вернулся на место, чтобы забрать ключи… И вдруг краем глаза увидел в зеркале свое резкое угрюмое лицо. Замер, всмотрелся в него, не узнавая себя и гневно, с ненавистью закусывая губу. Сердце снова стеснила боль. Он откинулся на сидении и тихо, рыча, зарыдал…
С трудом Билл взял себя в руки, вытер лицо рукавом пиджака. «Неужели ты стал девчонкой, Бертон? — бросил он злобно, вслух. — Неужели ты стал девчонкой?..»
…Она скинула туфли и добрела, шатаясь, до конца парковки, где опустилась на бордюр, сгорбившись, подтянув колени к груди. Внутри было тяжко и пусто — как во время болезни, когда боль на миг отступила и ты, цепенея, лежишь, ожидая ее возвращения.
Где-то послышался рокот — играла музыка: жуткие раскатистые ритмы американского рэпа. Мимо проехал автомобиль. Зоря сжалась, закрыла ладонями уши. Ее снова пробил озноб… Дикий ритм стих, но она плакала, кусая руку, и злилась на себя за эту беспомощную, жалкую слабость. Она хотела домой, как же она хотела!..
Здесь, у края парковки, Билл и нашел ее.
— Пойдем, — произнес он. — Мы и так уже опоздали.
Вместо ответа она вздрогнула, окинула его взглядом и отвернула заплаканное лицо. Билл смягчился:
— Сейчас неподходящее время, чтобы упрямиться, Бэмби. Пойдем. Иначе Рэн спустит с меня три шкуры…
Он шагнул к ней, но путь ему преградил Водяной, лягушачьи черты которого кривились от злобы. И Билл неожиданно понял, что Водяной не подпустит к хозяйке того, кто заставил пролить ее столько слез.
— Хорошо… — покорился Билл, — хорошо, я уйду. Найди меня, когда будешь готова. Мы вместе поедем домой. Парень… — обратился он к Водяному, — береги ее.
И продолжил, не дождавшись Зориного ответа:
— Я люблю тебя, Бэмби.
Ей огромных усилий стоило сдержаться, не ринуться вслед за ним. Билл покинул ее, и Зоря ладонью поманила Водяного к себе. Он прыгнул ей на грудь, обратившись в маленькую лягушку. «Что же нам делать теперь, Водянушка? — погладив его, прошептала Зоря. — Совсем мы остались одни…»
Она не сомневалась, что Билл любит ее. Но даже любя ее он совсем не понимал, что Зоря устала ждать, когда наступит для них тихое, робкое счастье, о котором она мечтала с детства. Билл не верил в такое счастье — и за свое неверие откупался этими платьями, ласковыми словами…
Теперь отчего-то Зоря боялась его, боялась так, будто он был для нее чужим. Был врагом… Но продолжала любить — сквозь боль и непонимание, беспрекословно, слепо. И иначе не могла.
— У тебя проблемы, — первое, что сказал Блокен, увидев его.
— Знаю, — отозвался Билл, усмехнувшись, и поправил галстук. — Прости, что опоздал… Думаешь, будет здравой мыслью появиться сейчас перед Рэном?..
— Почему она не с тобой?
Билл стиснул зубы.
— Верни ее в Россию, — продолжил Блокен. — Или, если боишься, — друзьям. Думаю, тот неуклюжий викинг сможет о ней позаботиться.
— Черт возьми, Блокен, перестань вести себя так, будто управляешь моей жизнью!
— Но ты ведь сам хочешь, чтобы кто-то тобой управлял?.. Она хороший человек. Но ей нет места в нашем мире.
— Хотелось бы знать, где наш мир, — сказал Билл с бессильной злобой, — и наше место.
— У Его трона, — тотчас нашелся Блокен. — Поэтому мы не можем позволить себе жить, как обычные люди…
Вдруг он опасливо замер и фыркнул — гневно, с брезгливостью:
— Шла за тобой, а теперь подслушивает.
Билл оглянулся. Зоря следила за ними издали, из сада, притаившись за деревом. У Билла согрелось сердце.
— Бэмби, — позвал он.
Зоря приблизилась к ним, тихо ступая, и, босая, сошла с газона на асфальт. Блокен смотрел на нее неотступно, с легкой насмешкой — поэтому она невольно отвела глаза.
— Кажется, вы хотите, чтобы я ушел? — сказал Блокен, когда Билл метнул на него осуждающий взгляд. — Хорошо. Тогда я буду ждать вас в холле… — и продолжил словно невзначай, но было ясно, что его слова обращены к Зоре. — А бояться меня не надо. Я этого не люблю.
Вслед ему Билл рассмеялся, но Зоря осталась безмолвна, и он неловко притих.
— Что, малышка, — произнес он, помедлив, — может, к черту этот прием?
Зоря ответила:
— Вызови мне такси.
Весь этот вечер ее лихорадило и рвало. Сначала ей думалось, что она простыла, но после она сделала купленный в аптеке тест и едва сдержалась от ликования: вот оно, то известие, которое принесет ей счастье! Забыв об обидах, она пыталась позвонить Биллу в надежде разделить с ним свою неожиданную радость, но сначала он долго не отвечал ей, а после выключил телефон. И тогда Зоря подумала, что Билл все еще зол на нее, и что, наверно, совсем не обрадуется этой новости, ведь узнав о ней, снова будет угрюм и недоволен…
Билл приехал поздно. Зоря лежала неподвижно, сжавшись под одеялом, и тревожно ждала его. Ее снова лихорадило, она вся дрожала.
Билл, шатаясь, зашел в спальню, кинул пиджак на стул и рухнул на кровать. Зоря опасливо приподнялась и поглядела на него. Билл, закрыв глаза, громко фыркнул носом, после вдруг сам посмотрел на Зорю и пьяно, хрипло захохотал.
— Красотка, — сказал он вдруг.
Зоря подорвалась с кровати и бросилась в ванную. Она громко, до боли кашляла, ее рвало. Грудь ныла, голова была тяжелой и горячей. Зоря думала, что вот-вот умрет.
— Как ты там?.. — постучав в дверь, спросил Билл и попытался усмехнуться: — Говорил же не брать еду на том рынке.
— Все хорошо, — нетвердо отозвалась Зоря. Билл зашел к ней. Она суетилась у зеркала, зачесывая назад распущенные волосы. Вид у нее был слабый и болезненный. Билл взял ее за плечи и развернул к себе.
— Простудилась, — сказала Зоря, опустив глаза.
Она умылась, и Билл отвел ее в комнату, уложил на кровать, а сам стал искать аптечку. Зоря спросила:
— Как там, на приеме?
— Хреново, — задумчиво и отрешенно ответил Билл.
— Я звонила. А ты телефон выключил…
Зоря почувствовала, что Билл сел рядом, и взглянула на него. Он потер лицо рукой и виновато сказал:
— Прости.
— Ты на меня обиделся…
— Решил, что ты хочешь меня кинуть. — Билл засмеялся. — Какой же придурок.
Она чуть помедлила и снова заговорила:
— Я сегодня сделала тест. Доктор сказал нам, помнишь? Кажется… кажется у нас будет ребенок.
Несколько мгновений Билл недвижимо смотрел на нее, но после отвернул лицо, поднес ко рту руку и стал гневно, в задумчивости кусать пальцы.
— Ты не рад… — даже не спросила — поняла Зоря. Он снова взглянул на нее и улыбнулся той своей лицемерной улыбкой, которую она ненавидела:
— Это отличная новость. Мне… сложно поверить.
— Да я и сама не верю, Билл…
— Нужно побывать у врача… Я могу завтра отменить встречу, и…
— Не нужно, — неожиданно резко прервала его Зоря. — Я устала от того, что ты мне постоянно врешь.
— О чем ты, — с меркнущей улыбкой отозвался он, — милая?
— Думаешь, я слепая? Думаешь, не вижу? Улыбаешься… зачем ты так улыбаешься?
Сначала он чуть погрустнел, опустил глаза. После его лицо стало угрюмым, серьезным, суровым.
— Ты не понимаешь, — сказал Билл. — Ты не видела того, что видел я. Этот мир — арена… место вечной борьбы. Оказался слабее, чем нужно, оступился на шаг — и тебя сожрут… И как, зная об этом, впустить сюда новую жизнь? Обречь ее на вечную, беспрерывную борьбу?
Он говорил мягко и спокойно, чтобы она поняла его, но с каждым новым словом все больший ужас охватывал Зорю. Когда Билл замолчал, она приподнялась и отпрянула, нервно качая головой:
— Нет… нет…
Раньше он обещал ей чуда — волшебных врачей клана Тао, способных излечить любой недуг. Но каждый раз анализы были плохими, и Зоря почти утратила веру в то, что она, истерзанная советскими опытами, однажды сможет стать матерью… А теперь, когда вблизи забрезжился робкий свет надежды, Билл говорит такие слова!
— Ты его не получишь! — бросила Зоря злым срывающимся голосом. — Ты его не убьешь!
Билл смотрел на нее беспокойно, с жалостью. Он был почти не удивлен, словно с самого начала понимал, что Зоря не разделит с ним его взгляды.
— Я дам ему все, что понадобиться, — наконец тихо произнес Билл. — Но когда он вырастет и захочет уйти от нас, я ничем не смогу помочь.
— Глупости! — Зоря поджала губы. — И зачем ему уходить…
— Чтобы отыскать свой собственный путь. Он станет взрослым. Ему придется учиться борьбе самостоятельно. У тебя не выйдет привязать его к себе.
Она легла набок. Ее колотило.
— Не может быть так, чтобы все были счастливы, — с горечью продолжил Билл. — Да и стоит ли что-то такое счастье, если за него не надо бороться?
— Замолчи! — бросила она. — Если… если ты его тронешь, я тебя убью!
Ненадолго смолкнув, Билл невольно хохотнул. Она поднялась и поглядела на него. Он улыбался слабой дрожащей улыбкой… Издав короткий крик, Зоря его ударила и, понимая, что совершенно бессильна перед ним, зло, судорожно заплакала. Билл притянул ее к себе, стал бестолково, настойчиво осыпать поцелуями ее голову, лицо: «Ты не так поняла меня… не так поняла. Я никогда тебе не наврежу». Она сникла, присмирела в его руках…
Ночь они провели вместе, но — как чужие; Зоря часто просыпалась, с тревогой смотрела на спящего Билла. Утром они позавтракали в молчании. Билл хмурился и не поднимал глаз; между бровей у него залегла новая морщинка. Он выглядел грустным, и Зоря невольно жалела его.
К врачу она отправилась одна. Тест оказался верен. Она и правда ждала ребенка…