Наруто давно позабыл, что школьная жизнь может быть такой увлекательной и радостной. Казалось бы, только недавно он ходил сюда лишь за тем, чтобы лишний раз не попадаться на глаза Орочимару. Но теперь все изменилось.
Все было просто потрясающе!
Наруто чувствовал, что наконец-то начинает жить полной жизнью. Можно было спокойно сидеть на уроках и думать об учебе и оценках, а не о том, как бы незаметно пробраться в свою комнату по возвращении домой. Да и дом теперь был не тот. Прежний дом, родительский, вспоминался с тихой грустью, но все же словно сквозь дымку времени, будто он существовал лишь во сне. Теперь Узумаки считал своим домом квартиру учителя. Здесь стойко витало ощущение тепла и безопасности, а рядом всегда был Саске. То строго-заботливый – будто бы старший брат - то страстный и любящий, стоило только двери спальни закрыться за их спиной.
Саске морщил нос от предложения поесть на обед б/п и отправлял в отдельную комнату выполнять домашнее задание, не принимая никаких отговорок. Саске закатывал глаза, глядя на разбросанные по гостиной вещи, и заставлял убираться в квартире, пока сам готовил что-нибудь на обед. Саске толкал на кровать и покрывал тело обжигающими душу поцелуями. С Саске Наруто понял всю прелесть удовольствия, когда вдвоем принимаешь душ, вдвоем готовишь и заботишься друг о друге. Наруто засыпал в объятиях Саске-любовника и просыпался от ругани Саске-учителя, потому что они частенько просыпали и опаздывали в школу.
Саске отчитывал его за рассеянность на математике.
Да и как тут не быть рассеянным, когда обо всяких там функциях – или что они вообще сейчас проходили? – рассказывали безумно сексуальным, самым любимым в мире голосом, тем же, которым накануне ночью шептали на ухо всякие смущающие вещи, попутно вжимая в постель?..
- Узумаки.
Наруто вздрогнул. Ну вот опять.
- О чем я сейчас говорил? – Саске отложил указку и сложил руки на груди. Внимание всего класса обратилось на провинившегося ученика.
- Ну… эм… - Немного помямлив, Наруто виновато улыбнулся. Все, о чем он мог сейчас думать, это о том, как дома он снимет с Учихи эту белую идеально выглаженную рубашку. Саске со вздохом закатил глаза и продолжил объяснять тему. Одноклассники списали улыбку Узумаки на его общую придурковатость.
От Наруто не укрылось то, как Киба исподтишка внимательно на него смотрит. Наверняка Клык догадывался об их с Саске связи, но открыто они об этом никогда не говорили. Киба не задавал лишних вопросов, да и не до того ему было. На любовном фронте Инузуки разворачивалась своя личная драма: едва вернувшись, он уже прожужжал Наруто все уши о своей девушке – по удивительному совпадению, она приходилась родственницей Хьюге Неджи – и о том, что он должен каким-то образом суметь завоевать доверие ее строгого отца. Наруто понятия не имел, как помочь другу, но готов был поддержать любую его идею.
Кстати, об идеях. Последние выпуски газеты «Оборотней», на взгляд Узумаки, вышли не особо удачными, но случайно услышанный вчера разговор натолкнул его на одну мысль.
Наруто склонился над своей тетрадью и, наскоро написав несколько иероглифов, подвинул ее к Инузуке.
«Кажется, я знаю, о чем написать в следующем номере «Оборотней».
Узумаки готов был поклясться, что слышал со стороны Клыка тихий вздох. Да что это с ним? Разве они не поклялись возродить газету? Или все это случилось лишь на радостях долгожданной встречи?
«Ты уверен, что хочешь этого?» - прочел Наруто в тетрадке Кибы.
Пришлось задуматься. Раньше газета была еще одним способом отвлечься от реальности, в которой ему было негде укрыться от приставаний опекуна. А теперь…
«Да, хочу. Из-за «Акацки». Их статьи до сих пор заставляют меня сотрясаться от смеха и восхищаться раскрытыми ими «преступлениями». Я хочу сделать нечто подобное!»
«Статью снова будем писать без Енота?» - задал резонный вопрос Клык, чем заставил Узумаки немного приуныть. Раньше статьи всегда писал Гаара. У него явно был талант к писательству. Статьи, выходившие из-под его пера, отличались живостью и получались потрясающе увлекательными. Наруто с удовольствием замечал, как с каждым выходом газеты по всей школе то тут, то там ученики внимательно читали их листовки.
Но Гаара в школе все так же не появлялся. Пару раз за эти недели Наруто с ним созванивался, Сабаку но говорил, что у него все хорошо и что он до сих пор живет у какого-то друга. Возможно, такая скрытность имела смысл, если брать во внимание то, что Орочимару являлся одним из учредителей школы. Гаара был жив-здоров, и этого Наруто было достаточно. Конечно, без литературного дара Енота газета будет совсем не той, но это не главное.
«Как-нибудь вместе справимся», - быстро написал Узумаки для Кибы.
«Ну хорошо, - в конце концов, согласился Инузука. – Тогда, как обычно, после урока встречаемся в штабе».
«Рока Ли пока не зови, - предупредил Наруто. – Хочу с тобой кое-что обсудить».
Штабом они называли небольшую каморку с письменным столом и шкафом, которую им выделили под клуб «Любителей страшилок». Вполне удачное прикрытие для подпольной школьной газеты. В шкафу на всякий случай лежала папка с несколькими скачанными из Инета крипи-историями. Такой клуб никому не был интересен, поскольку никакой особой цели они перед собой не ставили и новых участников не привлекали, а преподавателей совершенно не занимало, что именно здесь обсуждается и происходит. Тем не менее, несмотря на отсутствие «движухи» распустить клуб не имели права, пока в нем состояло хотя бы пять участников. Над выпуском газеты работали четыре человека: Лис, Клык, Енот и Прекрасный Зеленый Зверь. В официальной ведомости для отвода преподавательских глаз бравая четверка прибавила к своим фамилиям еще и Нара. Шикамару не возражал. Ведь состоять в каком-нибудь школьном сообществе или кружке было делом обязательным, а «Любители страшилок» от него абсолютно ничего не требовали. Во время заседаний клуба счастливый Нара уходил спать на крышу.
Наконец, трель звонка известила всех об окончании урока. У класса Наруто математика была последней. Как по команде они с Кибой одним махом побросали свои вещи в рюкзаки и уже кинулись к двери, когда бархатисто-ленивый голос Учихи их остановил:
- Ну-ка стоять. Вы двое заде́ржитесь.
Блондин и шатен напряженно переглянулись. Другие ученики постепенно покидали класс.
«Если твой Саске узнает о нашей связи с газетой, нам капец», - прочел Наруто в глазах лучшего друга.
Узумаки упрямо вздернул подбородок:«Не узнает».
Заметив переглядки двух оболтусов, Саске прищурил глаза. Эти двое явно задумали что-то учудить. Но что именно, Учиха никак не мог уловить.
- Если продолжите писать друг другу любовные послания вместо того, чтобы изучать математику, - пригрозил Саске, - то на Весеннем фестивале мы поставим не «Робина Гуда», а «Ромео и Джульетту» с вами в главных ролях.
Те, кто еще не успел выйти из класса, прыснули со смеху.
Саске криво усмехнулся:
- Кто чью роль возьмет, решайте сами, но лично по моему мнению, Узумаки больше подойдет роль Джульетты.
Наруто почувствовал, как кровь прилила к лицу, и гневно уставился на Саске. Смешки уходивших учеников постепенно заглушались шумом в коридоре.
Киба, не менее красный, чем Узумаки смущенно смотрел в пол. Какого черта он стал свидетелем семейной ссоры этих двух ненормальных? Пусть делают друг с другом что хотят, но его не впутывают!
- Инузука может идти, Узумаки остается, - ровным голосом сообщил Саске.
Киба торопливо зашагал на выход.
- Хрен! – коротко бросил Наруто Учихе и выбежал следом, тихо бурча под нос: - Он меня прилюдно унижает, а я еще разговаривать с ним должен?
- Разозлится ведь, - хмуро заметил Инузука.
- Да плевать, - фыркнул Наруто. – Не хочу сейчас о нем думать.
Саске был разочарован. Убирая в стол собранные в начале урока тетради с домашним заданием, он планировал, как вечером провести с Наруто воспитательную беседу. Необходимо напомнить парню, что в школе они всего лишь учитель и ученик, и их отношения не должны влиять ни на учебу, ни на общение друг с другом. Иначе им придется эти отношения прекратить… Саске усмехнулся и помотал головой. Очень смешно. Кого он обманывает? Какое еще прекратить? Да ради того, чтобы Наруто был с ним, он готов прилюдно послать всю школу и директора вместе с министром образования в чью-нибудь глубокую темную задницу! Но ради того же Узумаки он должен убедить его, что все совсем не так.
Учиха устало потер глаза. И как так снова получилось? Казалось бы, это Наруто виноват в том, что весь урок считал ворон, а потом стал переписываться с Инузукой. И почему тогда снова обижаются на него, на Саске?
От размышлений Учиху отвлекла вошедшая в класс Митараши Анко.
- Прошу прощения, Учиха-сенсей. Директор хочет провести срочное собрание в учительской.
Саске поднял бровь. Для чего, интересно, директор собирает всех в конце дня?
- Благодарю, Митараши-сенсей. Сейчас буду.

Знакомый запах штаба-каморки вливался в легкие Наруто, вызывая приятные воспоминания и знакомые ощущения, заставляя отвлечься от обиды на Саске. И все бы ничего, если бы не возмущенные вопли Инузуки.
- Ты рехнулся или как? Это тебе не статьи о несвежих булочках в столовой и интересных надписях в туалете! Если Асума и Куренай действительно встречаются, то какого черта мы должны об этом писать?
Наруто хмуро посмотрел на друга.
- Ты читал «Акацки»? У них были действительно серьезные статьи о серьезных вещах. Кто из учителей с кем встречается, кто из преподавателей-мужчин проявляет излишнее внимание к старшеклассницам. Кто распространяет наркоту по вузу. А мы что? – Наруто потряс последним выпуском «Оборотней» и небрежно бросил его на стол.
- Вот и написал бы, кто распространяет наркоту по нашей школе, - зло оскалился Киба. – А еще лучше… - На этом Инузука замолк, услышав за дверью чьи-то шаги. Наруто включил записанную на телефон аудио страшилку. Когда в коридоре все стихло, он спросил Инузуку напрямую:
- Ты в деле или нет?
Киба смерил Узумаки скептическим взглядом и со вздохом согласно кивнул. Проще согласиться, чем что-то втолковать этому ненормальному, который полезет в самое пекло, даже если останется один, и обязательно во что-нибудь вляпается.
- Отлично! – просиял Наруто. – В ближайшее время я постараюсь достать нужные нам снимки, и тогда статья получится улетной!
Кибе это не нравилось. Совсем не нравилось. Дело пахло керосином.
- Лис, ты уверен? – хмуро спросил Инузука. – Мне кажется, это отдает вмешательством в личную жизнь…
Но Наруто уже было не унять.
- Давай хотя бы я полезу на амбразуру за снимками, а не ты? – снова вздохнул Киба. – По-моему тебе и так хватает проблем.
Наруто опустил взгляд и немного замялся.
- Вообще-то, Клык…
Киба тут же почуял неладное.
- Я хотел тебя кое о чем попросить… Ты знаешь Кабуто, нашего школьного психолога?
Инузука потер уголок губы, смутно припоминая молодого мужчину с пепельными волосами, собранными в низкий хвост, и круглыми очками в черной оправе.
- Ну так, - Киба неопределенно пожал плечами. – Ты про него тоже хочешь написать?
- Нет, - протянул Наруто и поводил пальцами по столешнице. – Дело в том… Он заодно с Орочимару.
В непонимании Киба уставился на Узумаки.
- В смысле?
- Как-то раз, когда я уже жил у Саске, я заехал домой за вещами. Орочимару и Кабуто были дома, они меня не заметили и обсуждали… - Наруто сглотнул. – Ну… свои дела.
- Какие дела? – Киба задницей чувствовал, какие именно, но вопрос вырвался сам собой.
Наруто до побеления поджимал губы и смотрел на свои сцепленные на столе руки. Наконец, он бросил на Кибу оценивающий взгляд и, в конце концов, решился:
- Гаара… Они говорили о Гааре.
Киба в непонимании помотал головой. Наруто вздохнул.
- В тот день я узнал, что у Гаары тоже есть опекун из реабилитационного центра. Тот же, что и у меня. Орочимару.
Инузука смотрел на друга с отвисшей челюстью. Потом потер лицо, чтобы прогнать оцепенение, и попытался привести мысли и воспоминания в порядок. Енот никогда с ними не откровенничал. Вечно обиженный на весь свет он неимоверно раздражал Кибу своей непробиваемой меланхолией. Енот принимал таблетки. Инузука искренне не понимал, чем он мог привлекать Наруто. А потом, после того как Лис признался ему в чувствах, Сабаку но просто исчез. Заперся у себя дома, перестав посещать школу. И причина всего этого…
- Ты хочешь сказать, - Киба прочистил охрипший голос, - что Гаара… что они… они с Орочимару…
Наруто смотрел взглядом побитой собаки. Киба с шумом втянул воздух в легкие и принялся нервно расхаживать по каморке. Меньше всего Кибе сейчас хотелось думать о Гааре или узнавать эту историю целиком, поэтому Инузука решил задать вопрос полегче:
- Как этот Кабуто может быть связан с Орочимару?
- Я не знаю, - тихо ответил Наруто. – Это я и хочу выяснить. Скорее всего Кабуто шпионит для Орочимару и передает ему информацию. Например, обо мне. Или о Гааре. Появляемся мы в школе или нет, с кем дружим, с кем общаемся.
Помолчав, Узумаки добавил:
- Гаара недавно уехал из своего дома к другу, чтобы скрыться от Орочимару. Я видел Гаару перед этим. Он не удивился тому, что мне известно об Орочимару и о том… какую опасность он представляет.
- Что ты имеешь в виду? – нахмурился Киба.
- Гаара знал, кто мой опекун, - на челюстях Наруто заходили желваки. – По крайней мере, какое-то время. А Орочимару знал, что мы с Гаарой друзья. Я думаю, это Орочимару рассказал Еноту о том, что он является моим опекуном. Наверняка этот извращенец шантажировал Гаару тем, что может что-то сделать со мной, иначе почему Енот не уехал из дома раньше?
Кибу тут же осенило:
- Скорее всего ты прав! Гаара звонил мне, когда я еще был в лечебнице. Он спрашивал о тебе и, узнав, что ты живешь у нашего сенсея, тут же повесил трубку, сказав только «спасибо». Я тогда ничего не понял, но, видимо, новость его обрадовала.
Наруто ничего не ответил. Кулаки сами собой сжимались, чтобы снова обессилено разжаться. Киба поспешил сменить тему:
- Так ты хочешь что-то узнать про Кабуто?
- Пока сам не знаю, - ответил Узумаки. – Просто хочется, чтобы он был под присмотром. Мало ли, что мы еще можем узнать.
- Идея неплоха, - согласился Киба. – Но как ты планируешь это устроить?
- Вот в этом-то и проблема. - Наруто снова провел пальцем по столешнице, выглядел он смущенным. – Я хотел попросить тебя походить к нему на сеансы.
- Чего?! Какие еще сеансы?!
- Ну… - смущенно продолжал Наруто. – Наврал бы, что проблемы в семье и все такое…
- Ты сам сказал, что этот Кабуто – приятель Орочимару! – замахал руками Киба. – Я ни за что не сунусь к этому извращенцу!
- Не надо никуда соваться, - проворчал Узумаки. – Ты будешь ходить в кабинет Кабуто в школе.
На лице Кибы застыла гримаса отвращения.
- Никуда я не буду ходить, - вынес вердикт Инузука. – Хоть убей меня.
- Ладно, забудь, - помолчав, ответил Наруто ледяным голосом. – Давай лучше обсудим газету.
Киба ощутил угрызения совести. Ну и чего он так разорался, как будто его уже насиловать начали? Наруто столько времени жил в одном доме с извращенцем, а он, Киба, видите ли боится приближаться к человеку (который не факт, что тоже извращенец) в общественном месте с кучей свидетелей вокруг. Нормальный он или кто?
- Хорошо, - вздохнул Киба, задней мыслью решив, что все же вляпывается куда-то не туда. – Я согласен следить за Кабуто.
В ответ Наруто просиял.
- Но с тебя статья про Асуму и Куренай, - поставил условие Инузука. – Материал будешь доставать сам.
- Без проблем, - усмехнулся Лис.

~~~

Итачи хмуро смотрел, как официант ставит перед Саем тарелку с заказом.
Первые несколько встреч прошли отвратительно мерзко. Сай, в силу привычки, которая тщательно взращивалась и укреплялась в нём годами, старательно соблазнял Итачи. Мужчина пытался не обращать на это внимания, но Сай с каждым разом становился настойчивее.
Ловя недоумённые взгляды молодого человека, Учиха тяжело вздыхал и возвращался к самому главному вопросу.
«Что же с ним делать?»
Итачи изучал психологию, но он не был специалистом в этой области, и у него не было практики. Да что там практика? В университете этой дисциплине посвятили один единственный семестр. У них математического анализа было больше, чем этой проклятой психологии! А теме насилия в общей сложности посвятили едва ли несколько пар.
Заманчиво было бы взять несколько тематических книг и углубиться в изучение проблемы, но Итачи мало доверял текстовому материалу. Намного лучше, когда такие абстрактные вещи преподносятся живым человеком с практическим опытом, а не учебником без нормальных пояснений для непосвящённых людей.
- Я знаю, что вы задумали! – с улыбкой сообщил Сай, подняв с помощью палочек кусочек рыбы. Торжественно отправив его в рот, он продолжил:
- Вы делаете вид, что не заинтересованы мной, и ждёте, когда я потеряю бдительность. Но, в конце концов, вы затащите меня в постель. Так зачем тратить время? Я готов переспать с вами прямо сейчас.
Вздохнув, Итачи отвёл глаза и уставился в большую витрину кафе. Сейчас был обед. Учиха хотел бы отдохнуть и расслабиться, но ему приходилось сидеть здесь и выслушивать подобный бред.
- Думай как хочешь, - тихо отозвался Итачи, устало прикрыв глаза. Голова гудела от напряжения: редкие разговоры с Саем выматывали сильнее напряжённой работы.
Удивительно, но парень не отличался особой болтливостью. А когда он начинал рисовать, вовсе замыкался в себе и практически не реагировал на внешние раздражители. Возможно, именно тогда перед глазами Итачи появлялся настоящий Сай. Но таких моментов было мало. И почему-то они воспринимались тяжелее злосчастных попыток соблазнения.
Уголки губ Сая опустились. Он начал задумчиво ковыряться в еде, иногда поднимая на Итачи свои тусклые чёрные глаза.
- Может, не нужно строить из себя великого мученика? – непривычно зло спросил Сай, продолжая смотреть в свою тарелку. Мужчина открыл глаза и с подозрением уставился на собеседника. Ощущение было такое, словно его, Итачи, окатило ледяной водой.
– Да, не очень-то весело слушать такого как я, но это не даёт вам права возводить себя в ранг святого. - Подняв голову, Сай усмехнулся: - Не удивляйтесь. Мне отлично видно, как я вас раздражаю и как вы изо всех сил делаете вид, что своим смирением совершаете величайший подвиг. Но лучше оставьте эту монополию христианскому Иисусу.
Сощурив глаза, Итачи с жадностью наблюдал, как всё напускное и фальшивое трескается, выпуская наружу настоящего Сая. Он был злым, раздражённым и… таким же уставшим, как сам Итачи.
Прикрыв лицо ладонью, Сай старался спрятать эмоции, которых накопилось слишком много, чтобы парень быстро взял себя в руки и вернул привычную маску отъявленной шлюхи. Но если лицо у него получалось закрыть, речь так просто остановить не получалось.
- Жертва! Ха! Вам далеко до того, что происходило со мной. Но почему-то я не строю из себя страдальца. – Сай убрал руку, и Итачи увидел его искажённое гримасой злобы лицо. Учиху передёрнуло.
– Мне было десять лет, когда Орочимару решил, что мне пора становиться «взрослым». Было очень больно. Я плакал и просил, чтобы он оставил меня в покое. Но разве меня кто-то пожалел? Всем было наплевать. Вот и мне наплевать на ваши «страдания». Вы знали, на что шли, и вы сделали это добровольно.
Сай отодвинулся на стуле и встал из-за стола. Перекинув через плечо сумку, он запустил руку в карман, вытащил деньги и кинул их на стол.
- Это всё, что ты можешь мне сказать? – холодно спросил Итачи, заставляя парня остановиться.
- Могу рассказать подробности моего первого сексуального опыта, – хмыкнув, предложил Сай. – Ничего особенного. Он прижал меня к кровати и…
- Прошу, не нужно. Это последнее, что я хотел бы услышать, - сглотнув подкативший к горлу ком, попросил Итачи.
- Слабак, - с отвращением кинул Сай.
Итачи пришлось догонять его. Парень быстро покинул кафе и собирался вернуться домой, но Учиха, который с таким трудом дождался первых сдвигов в деле, не мог так просто отпустить Сая.
Перехватив парня за предплечье, Итачи снова заставил его остановиться.
- Прости, я не хотел тебя обидеть, - сказал Учиха, дождавшись, пока Сай повернёт к нему своё лицо. – Давай найдём спокойное место и нормально поговорим.
- Вы уже не против секса? Отлично! У меня или у вас?
Проклятая фальшивая улыбка отняла надежду, возникшую каких-то несколько минут назад. Уже давно Итачи не чувствовал себя таким потерянным и разочарованным.
- Нет, я просто хотел поговорить.
Сай ушёл, а его злой и отчаянный голос продолжал звучать в голове Итачи. Да, парень был прав. У него было больше прав выставлять себя жертвой, но он этого не делал. Наоборот, глядя на него, ты сам чувствовал себя пострадавшим.
Тряхнув головой, Итачи старался отогнать образ маленького испуганного мальчика, который отчаянно звал на помощь и которому не суждено было её получить.
Мерзко. Очень мерзко. И грустно.

~~~

К тому времени как Саске вошел в учительскую, там было уже не продохнуть. Неужели директор решил собрать абсолютно всех учителей в таком небольшом помещении? И для чего понадобился такой всеобщий сбор? Сам директор пока не появлялся, и Саске, уже было раздосадованный перспективой нудного ожидания, вдруг оживился. Что за важный и срочный вопрос директор хочет обсудить с ними в конце рабочего дня? А если… Саске вмиг похолодел, представив, что все собрались здесь из-за того, что узнали об их с Наруто отношениях. Но нет. Это же невозможно.
Тем не менее, даже если не учитывать то, что они спят друг с другом, сама ситуация, когда ученик живет у своего учителя, может вызывать много лишних вопросов. И если об этом стало известно…
Сохраняя на лице беспристрастную маску, Саске медленно подошел к кулеру и налил себе воды. Как только стаканчик опустел, Учиха тут же смял его в руке и выбросил в мусорное ведро. Какого хрена он чувствует себя словно извращенец? Все совсем наоборот: это он спасает Наруто от похотливого опекуна. И если что, Узумаки уже давно достиг возраста согласия, а он, Саске, его ни к чему не принуждал. Если Наруто решит, что такие отношения ему не подходят, он тут же отпустит его.
От таких размышлений легче не стало. Потому что если Наруто и правда уйдет от него… Саске почувствовал, как его подташнивает. И когда он успел так сильно прикипеть к Узумаки? Всего два месяца прошло…
Саске налил себе еще воды и залпом осушил пластиковый стакан. На него уже начинали странно посматривать. От расспросов заботливых коллег спасло внезапное появление директора. Крупный мускулистый мужчина больше походил на боксера, чем на главу учебного заведения. Внушительной ширины плечи были затянуты в черный пиджак, однако это вовсе не выглядело смешно. Солидно – да. С таким человеком никому не хотелось бы шутить. Темная кожа директора контрастировала со светлыми, зачесанными назад волосами. Такие же светлые, вечно сведенные к переносице густые брови, короткие усы и острая борода разнообразили выразительные сильные черты лица. Директор, казалось, был в скверном настроении. Впрочем, он был таким всегда. За директором семенила светловолосая девушка-секретарь, Мабуи.
- Здравствуйте, Эй-сама, - многогласно прошуршало по учительской, в знак уважения все поклонились. Пользуясь тем, что он находится дальше всех, Саске не стал здороваться, ограничившись лишь поклоном.
- Эй-сама, - Мабуи протянула директору какой-то свернутый лист. Эй с раздражением тряхнул свертком, представляя взглядам учителей печатную листовку формата А3. Вся учительская замерла, и присмотревшись к газетенке, Саске понял почему. Кажется, это был один из номеров тех самых «Оборотней», о которых он уже не единожды слышал от других преподавателей. Какие-то хулиганы периодически выпускали сатиристические статьи о нелицеприятной изнанке школы, которая существовала у любой организации, будь то хоть учебное заведение, хоть коммерческое предприятие. Саске усмехнулся и сложил руки на груди. Ну и что директор хочет от них?
- Эта писанина меня достала, - не стал ходить вокруг да около Эй, хлопая газетой о близстоящий письменный стол. – Я хочу, чтобы их нашли и наказали.
«Прилюдно высекли, что ли?» - мысленно усмехнулся Саске. Учителя молчали и переминались с ноги на ногу, не зная, что предложить в качестве способа поимки хулиганов.
- Никаких идей ни у кого нет, я так понимаю. – Брови директора сходились все ближе друг к другу. Учиха стал замечать, как коллеги втягивают головы в плечи. В воздухе словно запахло приближающейся грозой. Вздохнув, Саске вышел вперед и взял в руки номер газеты, пробегая взглядом по крупным буквам названия.
«ОБОРОТНИ: такими нас сделала луна».
Намек на некую связь с «Акацки», девиз которых: «Луна выйдет из-за облаков, и тайное станет явным»?
Саске рассмотрел листовку получше. Никаких штампов издательства или чего-то подобного.
- И как вы хотите, чтобы их нашли, Эй-сама? – скептично поинтересовался он. – Эту газету печатают либо дома, либо по договоренности о неразглашении адреса печатной компании. Предлагаете установить слежку за каждым из учеников?
- Да хоть отпечатки пальцев со всех снимайте, - отрезал директор. - Это уже не мои проблемы. У меня есть более важные дела, чем поимка нескольких лоботрясов.
Саске наградил директора недобрым взглядом. Хватает дел, значит? А ничего, что двое учеников этой самой школы подвергались домогательствам и насилию со стороны опекуна, и никто ничего не заподозрил?
Судя по всему, взгляд Учихи вывел директора окончательно.
- Учиха-сенсей. – На скулах Эя ходили желваки.
- Да, директор-сама, - с нажимом ответил Саске.
- Это вы, кажется, закончили вуз, в котором процветали нашумевшие «Акацки»?
- Они и сейчас процветают, - усмехнулся Учиха. – Их так и не поймали.
- Что ж, как бы там ни было, ясно, что у вас больше знаний о такого рода вещах, чем у любого из здесь присутствующих. Вот вы-то и назначаетесь ответственным за поимку этих «Оборотней».
- Да, Эй-сама, - стиснув зубы, Саске с деланным почтением склонил голову. Сам виноват. Нечего было лезть на рожон. Молчал бы, как все остальные, ничего бы не случилось. Инициатива, как говорится, наказуема.
- Вот и отлично. – Директор заметно смягчился. – Все свободны.
Учителя тихонько переговаривались и постепенно расходились. Саске поставил в шкаф классный журнал. Некоторые коллеги, проходя мимо него, добродушно желали удачи в поимке нерадивых учеников и обещали по мере сил помогать. Учиха вежливо благодарил, хотя и сомневался, что ему потребуется какая бы то ни было помощь.
К концу рабочего дня Саске с неудовольствием отметил про себя, что не рад скорому возвращению домой. Мысли вернулись к затее директора, в которой Учиха играл не последнюю роль.
Тяжело вздохнув, Саске вышел из класса и отправился на выход.
Дома было шумно. Наруто, не любивший сидеть в тишине, включил телевизор, музыку на ноутбуке, а сам сидел на полу в гостиной, обложившись тетрадями и учебниками. В данный момент он усиленно грыз кончик ручки, застопорившись на одном из заданий по математике. Заметив приход учителя, Наруто поспешно захлопнул тетрадь и подвинул к себе учебник по биологии. Раскрыв его на нужной странице, он углубился в анатомию человека, хмуро поглядывая на Учиху.
Саске усмехнулся. Какой забавный способ показать своё негодование.
- Что будешь на ужин? – будничным тоном поинтересовался Саске, снимая тёмно-синий пиджак.
- Мне всё равно, - буркнул Наруто, переворачивая страницу. Саске готов был поклясться, что его ученик ни за что не перескажет начало параграфа.
- Вот как? – Саске подошёл ближе. Наруто отодвинулся.
- Тогда я пойду готовить овощной салат.
Он не успел и шага сделать, когда Наруто схватил его за щиколотку.
- Я против. Это гадость, - еле слышно выдавил он.
Ничего удивительного. Узумаки уже давно и однозначно показал свою нелюбовь к свежим овощам.
- Тогда прекращай вести себя как обиженная девица и скажи, что хочешь на ужин, - сказал Саске, прикрыв глаза.
Задумавшись, Наруто отпустил его. Учиха развернулся и, сложив руки на груди, стал наблюдать за сложным мыслительным процессом, отраженным на лице ученика, попутно оглядывая устроенный им бардак. Неуважительное отношение к собственным записям и имуществу школы Саске не одобрял, но ему было проще закрыть на это глаза, чем устраивать новый скандал. Они ещё не закончили со старой ссорой.
- А это что такое?
Снова этот учительский тон. Наруто вздрогнул и поднял на Саске удивлённый взгляд.
Учиха наклонился и вытащил торчавшую из учебника по истории листовку «Оборотней». Хмуро оглядев творчество клуба «Любителей страшилок», Саске выжидательно уставился на Наруто.
- Нууу… это газета, – неуверенно ответил Узумаки.
- Газета? Эта глупая листовка? – Саске вскинул брови. – Рекламный спам большую ценность имеет, чем это «творчество». Зачем ты её сюда притащил?
Слова Саске неприятно полоснули, оскорбляя не только детище Наруто, но и его самого.
- Она не глупая! – поспешно возразил Узумаки, вставая с пола. – Это ты дурак, если не видишь в ней смысла!
Наруто не хотел, чтобы Саске смотрел на него сверху вниз, но оказавшись на ногах, все равно не смог возвыситься над учителем. Это раздражало и бесило.
Саске видел недовольство Наруто, но ничего не делал, чтобы это изменить. Он продолжал смотреть на ученика с некоторым снисхождением, не принимая его как равного. Учиха никогда не прощал глупость, даже если она исходила от близкого для него человека.
- Ты ведёшь себя как маленький ребёнок, Наруто, - медленно и чётко произнёс Саске, ни на секунду не прерывая зрительный контакт. – Ничего полезного эта газета не даёт. Одни лишние проблемы. Не более.
- В этой газете раскрывают правду, - сказал Наруто, понижая голос, поскольку Саске подался вперёд. – Это честь и совесть нашей школы.
- Правда? – прошептал Саске. – Ты серьёзно думаешь, что глупости, которые пишут в этой газете – честь и совесть целой школы? А мне показалось, что подобная писанина направлена на что угодно, кроме благородных целей. Например, чтобы привлечь внимание.
- Вы не правы, Учиха-сенсей, - настаивал Наруто, снова переходя на официоз.
- Ладно, я не могу ничего тебе советовать и тем более менять твою точку зрения, - сдался Саске.
Наруто довольно оскалился и уселся обратно на пол.
- Кстати, сегодня было собрание учителей, - как бы невзначай упомянул Саске, - Обсуждали «Оборотней», решали, что с ними делать.
Наруто вздрогнул. Саске ухмыльнулся и продолжил:
- Меня назначили ответственным за поимку этих хулиганов. И когда я их найду, им не поздоровится.
- Зачем ты мне об этом говоришь? – хмуро поинтересовался Наруто, оглядываясь на учителя.
- Вдруг ты сможешь передать им, что у них всё ещё есть шанс избежать наказания? – пожал плечами Саске и развернулся к дверям. – Я не сомневаюсь, что у тебя есть знакомые из «Оборотней», мой глупый лисёнок.
Узумаки в недоумении уставился вслед Саске.
Учиха понимал Наруто. Когда тебя разъедают неприятные мысли, а вокруг творится настоящий ужас, ты готов отвлечься на что угодно, только бы не сойти с ума.
Но сейчас Узумаки не имел права на ошибку. Если он и дальше будет привлекать к себе внимание, он добьётся того, что его вычислят. Саске со своей стороны будет молчать, но остальные учителя не были дураками. Рано или поздно они догадаются. И тогда Наруто отправят к директору. А что первым делом сделает руководство? Естественно обратится к опекуну. И тогда у Орочимару появится шанс вернуть Наруто себе.
Но Узумаки слишком упрямый, чтобы послушаться и бросить свою затею. Кроме того, опасные авантюры вызывают не меньшую зависимость, чем наркотики. Саске знал об этом не понаслышке, поэтому волновался ещё сильнее.
И почему, когда всё начинает налаживаться, всплывают новые проблемы?

~~~

Больше всего в этом стрип-клубе Кабуто нравилось то, что здесь разрешалось курить. Сквозь извивающиеся сквозь полумрак клубы дыма он видел, с каким скучающим выражением лица Орочимару смотрит на очередного парня, что крутился на пилоне неподалеку от их столика. У Кимимаро была отличная спортивная фигура, но Кабуто прекрасно знал, что для Орочимару она не представляет никакого интереса. Парень для него слишком взрослый. Орочимару ценил исключительно юношескую угловатость и даже некоторую неуклюжесть в движениях. Орочимару сам сказал ему об этом, когда они были друг для друга опекуном и подопечным. Любовниками.
В стрип-клуб гомосексуальной направленности, которым втайне владел начальник городской полиции Мадара, Кабуто и Орочимару заходили нечасто. Работали здесь исключительно совершеннолетние танцоры и шлюхи, поэтому основной целью визитов в основном являлись разговоры с Мадарой и дружеские посиделки.
Однако в этот раз Кабуто и Орочимару пришли сюда по другой причине.
- В школе Гаара-кун тоже не появлялся?
За ленивым тоном Орочимару скрывались печаль и раздражение. Кабуто отпил из стакана коктейль и с искренним сожалением покачал головой:
- Нет. Он все так же нигде не объявлялся. Ни в школе, ни на работе.
- Понятно.
Кабуто нахмурился. Обычно ему нравилось слушать голос Орочимару, хрипловатый с тянущими нотками. Завораживающий. Но сейчас в нем было столько грусти, что самому становилось тошно.
- Зато Наруто-кун исправно посещает занятия. – Кабуто очень хотелось хоть чем-то порадовать бывшего опекуна. Орочимару скосил на него взгляд своих янтарных глаз. Никогда и ни у кого в мире не будет таких удивительных глаз! Такого узкого, почти вертикального зрачка, что кажется, будто на тебя смотрит очень сильный и опасный хищник.
Однако обычно Орочимару ласкал его взглядом, а сейчас смотрел хмуро и неодобрительно. Настолько, что становилось почти физически больно. Кабуто почувствовал себя так, словно его ударили обухом топора.
- Сумимасен, - спохватился он и, чуть привстав, уважительно склонил перед Орочимару голову. Какой же он дурак! Зачем нужно было упоминать о Наруто-куне? Орочимару-сама ведь так расстраивается из-за того, что они с ним не вместе.
- Все в порядке, Кабуто.
К счастью Якуши, голос Орочимару снова звучал мягко и тепло. Он почувствовал на подбородке длинные тонкие пальцы – опекун приподнял его за подбородок.
- Орочимару-сама… - Кабуто тут же почувствовал, как по телу пробежала приятная дрожь предвкушения. В отсутствие подопечных Орочимару-сама всегда проводил время с ним, и хотя такое случалось все реже, Кабуто искренне упивался вниманием опекуна.
- Орочимару-сама, мы могли бы воспользоваться одной из гостевых комнат Мадары-самы. Я бы мог помочь вам расслабиться.
Кабуто был уверен, что его желания совпадают с мыслями бывшего опекуна, но вместо ответа в глазах Орочимару мелькнуло странное выражение. Что это? Удивление?
Орочимару улыбнулся уголком губ и ласково погладил Якуши по руке.
- Спасибо, Кабуто. Но не нужно.
Обескураженный Якуши смотрел, как взгляд Орочимару вновь останавливается на полуобнаженном танцующем Кимимаро. Что все это значит? Орочимару-сама раньше никогда от него не отказывался.
Взгляд Кабуто отстраненно шарил по мускулистому телу Кимимаро. И тут его осенило. От осознания простой истины Кабуто сковало оцепенение. Не может быть. Он что…
Стал для Орочимару слишком старым?
Кабуто снова глотнул коктейля и с силой сжал в руке стеклянный стакан. Бросил взгляд на Орочимару. Да, так и есть. Слишком стар, слишком неинтересен.
Но разве это справедливо? Он, Кабуто, всегда был рядом с ним, сколько себя помнил. Отдавал всего себя, любил без остатка. Неужели он заслуживает участи быть брошенным лишь из-за того, что он… повзрослел?
Задумавшись, Кабуто не заметил, как погрузился в собственное прошлое.
Первое чёткое воспоминание – старое здание приюта, в котором не делали ремонт едва ли не со дня его основания. Мало персонала, много сирот и почти никакого финансирования. Это было обычным делом в провинции страны.
Единственным человеком, который о нём заботился, была одна из воспитательниц - Ноно Якуши. Славная добрая женщина, лично проследившая за тем, чтобы Кабуто научился писать и читать, ассоциировалась у мальчика с настоящей матерью. Он любил её и обожал, и та отвечала ему взаимностью. Как-то раз Ноно пообещала усыновить Кабуто. Но обещания она не сдержала.
Однажды Ноно и другие воспитатели исчезли, и на их место пришли незнакомые люди. Они с первого взгляда не понравились Кабуто. Среди них не было ни одной женщины, все мужчины были покрыты странными татуировками, что наводило на мысли о якудза, а их лица ничего не выражали. Имён этих людей Кабуто не запомнил, зато без труда мог воссоздать в памяти картину первого акта «воспитания» провинившихся детей. Дикие крики, запах крови и сумасшедшие глаза «воспитателей» - всё это, по словам новых «учителей», было направлено на установление дисциплины и взращивания в них беспрекословного послушания. Но Кабуто не был дураком. Он понимал, что мужчины не воспитывают, а наслаждаютсянасилием.
Избитые и сломленные дети, опасаясь дальнейших издевательств, исполняли любое пожелание своих новых наставников. Начиналось «взросление никому ненужных спиногрызов» с работы на улицах в качестве попрошаек. Унизительно, но лучше, чем сломанная рука или разбитое лицо. В один из дней после общения с «воспитателем» Кабуто встал напротив зеркала, приподнял футболку и увидел фиолетово-жёлтое пятно, занимавшее правую половину его тела. Три дня он не мог нормально спать. Дикая боль из-за нечаянного поворота на правый бок будила задремавшего мальчика. Но и это было не самым ужасным. Некоторое время спустя мужчины поняли, что на детях можно заработать гораздо больше. С тех пор из приюта начали пропадать сироты.
Почему полиция ничего не замечала? Сейчас Кабуто это отлично понимал. Лично был знаком со служителями закона. Но тогда мальчик на что-то надеялся. С трудом сбежав из этого проклятого места, Кабуто добрался до отделения полиции и рассказал всё, что знал.
К вечеру на пороге полицейского участка появился один из «воспитателей». Он посмотрел на Кабуто и оскалился, обнажая желтоватые зубы. Внутри Кабуто всё оборвалось. Он понял, что если вернётся в приют, не проживёт и суток. В первый раз в жизни Кабуто расплакался. Он бился в истерике, пока пришедший за ним «воспитатель» тащил его в свою машину.

- Что вы делаете с ребёнком? – послышался властный голос.
Кабуто умолк и повернул голову в сторону, откуда этот самый голос исходил.
Высокий мужчина средних лет не вызвал у мальчика особых эмоций. Зачем напрасно себя обнадёживать? Кому он, Кабуто, нужен? Все его бросили, даже Ноно. Он ждал, что «воспитатель» пошлёт человека куда подальше, и тот уйдёт, едва запахнет опасностью.
- Не твоего ума дело, старик. Если не хочешь проблем, вали отсюда, - «воспитатель» среагировал именно так, как и ожидал Кабуто.
Но насчёт реакции мужчины он ошибся. Тот остался стоять на месте, без страха, но с усмешкой рассматривая заговорившего с ним человека.
Один из полицейских подошёл к «воспитателю», наклонился к его уху и зашептал что-то такое, отчего державшие Кабуто руки разжались.
- Простите, Орочимару-сан, я не знал, что это вы, - «воспитатель» изменился в лице. Низко поклонившись, он не поднимал головы до тех пор, пока мужчина не ответил ему:
- Я заберу мальчика с собой. - Орочимару медленно и грациозно направился к Кабуто. – Ты можешь быть свободен. Или есть какие-то проблемы?
- Нет! Конечно нет! – поспешно заверил его «воспитатель» и исчез раньше, чем Орочимару коснулся руки Кабуто.
- Пошли, малыш, - Орочимару погладил мальчика по волосам. – Теперь я буду твоим папой.

От воспоминаний в груди Кабуто потеплело. Образ Орочимару навсегда отпечатался в его голове как образ ангела-спасителя.
Вернувшись в реальность, Якуши взглянул в сторону самого дорогого для него человека. Орочимару целовал шею сидевшего на его коленях Кимимаро. Молодой парень с безразличием смотрел в потолок, привычными движениями поглаживая спину клиента и вовремя постанывая, поощряя чужие ласки.
Стиснув зубы, Кабуто отвернулся в другую сторону. Он не понимал, почему этот неблагодарный белобрысый ублюдок заслужил столько внимания. Орочимару достоин большего, чем вынужденная покорность. Но не ему судить о чужих вкусах.
Для себя Кабуто решил никогда не повторять ошибок отца. Дети слишком глупые и непостоянные. Они почти никогда не способны по достоинству оценить заботу о них. Якуши уже давно хотел начать отношения, но всё время откладывал, надеясь, что Орочимару изменит своим принципам. Сегодня Кабуто окончательно убедился – пора. Пора двигаться дальше. Он обязательно найдёт себе любовника. И ни за что не поменяет его на другого. Уж кому как не ему знать, насколько больно быть брошенным.
- Кабуто не жди меня, - сказал Орочимару, не отрывая взгляда от гибкого юношеского тела. - Иди домой. Отдохни. Завтра тебе на работу.
- Да, Орочимару-сама.
Кабуто проводил взглядом удаляющихся в сторону гостевых комнат Орочимару и Кимимаро, печально улыбнулся и встал из-за стола.
И всё-таки отец заботится о нём.