Крови было много. Усаги в ужасе смотрела на осколок зеркала, торчащий из груди Мамору.
Сейя по-прежнему загораживал ее собой. Из-за его плеча Усаги смотрела на мертвого жениха и внутри нее холодело от страха.
— Надо уходить.
Она не узнала свой голос. Сейя обернулся, бледный и испачканный красным.
Его пальцы дрожали. Изрезанные. Скользкие в ее ладони.
— Сейя! Нам надо уходить!
Наконец, он кивнул.
— Надо достать бензина.
Сейя выпустил ее ладонь и вышел из комнаты. Мягкий ковер уже перестал впитывать кровь и теперь темно красная лужа приближалась к белым туфелькам.
Открытые глаза Мамору словно смотрели куда-то. Обманчиво расслабленный он лежал посреди комнаты. Красный всегда шел ему.
Усаги попятилась и натолкнулась на Сейю. Канистра с бензином со стуком приземлилась на пол.
Усаги спрятала лицо на плече Сейи. Ее трясло, в горле стоял ком, от страха сбивалось дыхание, но слез не было. Сейя прижимал к себе и обнимал пока она не перестала дрожать.
— Садись в машину, я скоро приду.
Усаги пошла и ни разу не обернулась. Образ мертвого жениха и так навсегда остался в ее памяти.
В красной спортивной машине Сейи казалось, что ничего не случилось. Привычно пахло мятой. Из зеркала заднего вида на нее смотрела бледная, словно восковая, копия ее самой.
Усаги стянула со спинки сидения кожаную куртку Сейи и завернулась в нее. Холод внутри никак не желал уходить.
Распахнулась дверца и Сейя плюхнулся на водительское место. Он крутанул ключом в замке зажигания и заревел мотор.
— Пристегнись!
Усаги молча щёлкнула ремнем. Сейя сорвал с места машину, словно за ними была погоня. От скорости ее вжимало в сидение.
— Прости.
В ответ он нахмурился и покрепче взялся за руль. Исполосованные пальцы белели костяшками на темном руле.
Рубашку Сейя снял и остался в майке. Белая ткань узором впитала в себя красные пятна, и сейчас они походили на дизайнерский принт.
Усаги всё смотрела на красивый профиль парня, а за окном мелькали сосны. Сегодня ее жизнь разделилась на до и после.
Она всегда хотела лишь обычного счастья. И ей для этого требовалось всего-то — любимый человек, дом и мир в душе. Усаги почти достигла своей цели, но случилось непредвиденное.
Мамору все чаще стал задерживаться на работе. Игнорировал ее вопросы и иногда Усаги думала, что он и вовсе ее не слышит. Не будучи ранее особо теплым в общении, Мамору совсем охладел.
И тогда, заполняя все ее свободное время, которое по праву принадлежало Мамору, в ее жизни появился Он. Сейя всегда говорил, что любит ее. Но при этом, они были друзьями. До того вечера, когда он впервые поцеловал ее.
Усаги испугалась. Сбежала и отключила телефон. Мамору заметил только отсутствие ужина и отчитал ее, как школьницу. Но теперь уже Усаги не слушала его, кивая невпопад.
А потом, потом начался ад. Ей стали приходить сообщения с угрозами, с требованиями оставить Мамору и унизительным оскорблениями. А сам жених внезапно стал проявлять ревностный интерес ко всему в ее жизни.
И надо же было случиться тому поцелую. На видном месте, в парке недалеко от их дома. Глаза Сейи обещали блаженство и покой. И она сдалась.
Тем же вечером фотографии с поцелуем Мамору швырнул ей в лицо. Такой злости Усаги не ждала и не сообразила, что на лице жениха читалось неприкрытое безумие. Очнулась она в их загородном домике. Рай в глубине леса обещал стать ее могилой. Но Мамору в своем сумасшествии не учел один факт.
Сейя действительно любил Усаги. И он давно уже наблюдал за тем, выжидая, когда же он оступится. Чтобы выложить все неприглядные вещи перед Усаги.
Момент пришел и Сейя оказался именно там, в лесном домике. Убивать соперника не входило в его планы, но Мамору был слишком неуправляем. И Сейя боялся, если оставить его в живых, он мог навредить Усаги.
Они боролись недолго. Волей случая Сейя приземлился на стену и разбил зеркало, едва уклонившись от удара Мамору. Далее осколок, режущий пальцы, нашел свое пристанище в груди его соперника, и сердце того остановилось навсегда. Мамору удивлённо посмотрел на Сейю, затем обхватил острый край и открыл рот. Вот только вместо слов хлынула кровь.
Усаги чувствовала вину. Из-за нее погиб человек. Пусть и не самый лучший, но никто не заслуживает смерти. А ещё из-за нее теперь руки Сейи запятнаны навсегда. И последнее било сильнее по ее расшатанным нервам.
Сейя припарковался на обочине. Молча вышел из машины, а через пару секунд вытянул и ее.
— Тебе не за что извиняться.
Воздух пах сыростью и хвоей. Небо постепенно светлело. Холод заползал отовсюду, но в тех местах, где соприкасались их тела, у него не было шансов.
Губы Сейи, горячие и сухие, целовали с жадностью, и Усаги охотно отвечала им. Ведь, когда он целовал ее, она забывала обо всем.
