Громкая электронная музыка и низкие басы, отдающие звоном глубоко внутри.

Полумрак, то и дело рассекаемый вспышками разного цвета. Безумный водоворот запахов тел и духов смешивается с алкогольными парами. Танцплощадка заполнена ритмично движущейся массой, кажущейся одним большим организмом.

Полуобнаженные девушки на высоких тумбах разогревают свои видом людей беспрестанно, сексуально извиваясь в пределах небольших металлических клеток. Длинная барная стойка блестит холодным черным мрамором. И именно туда Минако ведет подругу. Едва пробравшись сквозь танцующих, девушка облегченно выдыхает.

— Еле добрались!

Вторая блондинка не была так рада, чувствуя себя минимум некомфортно в обстановке насквозь пропахшей алкоголем, сексом и дешевыми духами. Усаги, обняв себя руками, беспокойно оглядывается по сторонам.

— Не бойся, нас никто не заметит тут. —Минако почти перегибается через барную стойку, пальчиком приманивая бармена. Тот с дежурной улыбкой наклоняет голову вплотную к светловолосой, через пару секунд отстраняясь с более искренней улыбкой.

— Я все еще думаю, что мы делаем большую глупость. —Усаги приходиться кричать, чтобы подруга услышала. Та в ответ хитро улыбается, пожимая плечами. Бармен ставит рядом с ними два высоких стакана с темной жидкостью и льдом. Минако кокетливо протягивает деньги, не отрывая пальцев от гладкого мрамора, и посылает парню воздушный поцелуй.

— Надо же делать иногда глупости! —В ее руках два стакана и один она сует подруге. Усаги машинально отпивает из трубочки, не чувствуя вкуса. Толпа пугает, музыка слишком громкая и очень душно. Все это давит, напрягает. Она неловко облокачивается на стойку, встречаясь подавленным взглядом с подругой. Минако успокаивающе кладет ладонь на ссутуленное плечо, втягивая через трубочку большую порцию коктейля, и наклоняет лицо ближе.

— Он тут, мой источник не может врать. Не дрейфь! —Бодрым тоном проорала начинающая пьянеть девушка на ухо блондинке.

Тонкие пальцы напряженно сжимают холодящее стекло стакана. Усаги кивает словам подруги. Это правда, она сама этого хочет.

Напряженный взгляд голубых глаз скользит по разношерстой толпе, стараясь выхватить знакомые детали. Откровенные движения танцовщиц заставляют светлые брови хмуриться. Черные макушки одна за одной мелькают, но это все не то. Усаги нервно оборачивается к подруге.

— Его тут нет, мы зря пришли! —С досадой произносит девушка, с громким стуком отставляя высокий стакан. Голубые глаза влажнеют.

— Ты забыла, что звезды всегда надо искать выше, Усаги. —Минако довольно улыбается, задирая подбородок. Вслед за ней еще влажные глаза устремляют свой взгляд вверх и сердце Усаги пропускает удар. Ладони вмиг потеют и ее уши закладывает.

На втором этаже не так много людей, как тут, внизу. Аккуратные кабинки с мягкими диванами внутри почти все скрыты полупрозрачными ширмами. Официанты уверенно передвигаются в узком проходе между перилами и вип зонами.

Вспыхивающий свет рамп почти не доходит туда, сложно разглядеть людей, укромно расположившихся на местах для особых гостей.

Небрежно облокотившись на перила прямо над беспорядочно движущейся толпой внизу, стоит парень. Длинная челка падает на лицо, но ей не нужно видеть, чтобы узнать его. Усаги переводит тревожный взгляд на подругу, инстинктивно хватая ту за руку. Минако опускает глаза. Еще секунду ее красивое лицо печальной фарфоровой маской освещает вспышка розового света, но поворачивается она уже с улыбкой.

— Я же говорила, они тут. —Уже не таким победным тоном звучит хорошо поставленный голос. Усаги дрожащими ладонями берет руки подруги, беспокойно поглядывая по сторонам.

— Давай уйдем! Я не подумала, что тут может быть и Ятэн. Прости. —Ей стыдно, она прикрывает свой страх, панический и холодный, заботой о душевном спокойствии подруги, но ничего не может с собой поделать. Минако смеется и качает головой.

— Ну уж нет! Я столько сил потратила, чтобы попасть в этого логово порока, что я никогда не прощу тебя, если мы сбежим! —Она смеется громче, запрокидывая голову. Усаги замечат, что ее бокал пустой. Новая волна вины перед подругой затапливает сознание. Минако допивает остатки растаявшего льда со дна стакана и, блаженно улыбаясь, делает шаг в сторону танцующих.—Пойду разомнусь. Не переживай, Усаги!

Ее светловолосая макушка растворяется в толпе. Блондинка отворачивается к барной стойке, хватая свой стакан. Разбавленный алкоголь ощутимо ударяет в голову спустя пару глотков. Сейчас не помешает немного расслабиться. Хотя бы раз за все это время по-настоящему отпустить напряжение, тенью преследующее день за днем уже несколько месяцев.

Она не может не смотреть туда. Отойдя в более темный угол, почти рядом с огромной колонкой, Усаги, сжав у груди полупустой стакан, не смела отвести остекленевшего взгляда от заветной кабинки. Ятэн уже явно вернулся к братьям. Приоткрытая шторка давала небольшой обзор, но черноволосой головы так и не было видно. С неким шоком она понимает, что парни отдыхали не одни. Одна за одной три красивые девушки выскальзывают из кабинки, со смехом направляясь в сторону уборной. Усаги прикусывает нижнюю губу, хмуря брови. Нет, она не уйдет, пока не увидит его хоть краем глаза. Судя по движению наверху, в кабинке братья ссорились. Ятэн, профиль которого она все это время могла наблюдать, резко поднялся, выставив обе руки вперед. Его лицо, искаженное гримасой злости, неровный взмах руками, и резко чья-то ладонь, схватившая за ворот пижонского пиджака. Усаги забывает, как дышать.

Аристократичный профиль, угольные брови сердито нахмурены, глаза блестят от ярости и спутанная черная шевелюра. Сейя притягивает ближе брата, заставляя наклониться, сквозь зубы что-то говорит прямо в напряженное лицо и с силой отталкивает его. Ятэн, не устояв на ногах, валится на диван. И тут весь вид загораживают вернувшиеся девушки. Усаги сглатывает неприятный ком, усилием воли заставляя себя отвести взгляд от випзоны.

Теперь она сделала, что хотела. Сейчас найти пьяную Минако и убраться отсюда к чертям. А дома, за закрытой дверью ванной, можно будет дать волю слезам.

Подруги почему-то не было видно в толпе танцующих. С беспокойством блондинка всматривается на танцпол. Продолжая сжимать стакан, Усаги поднимается на пару ступенек, надеясь найти Минако быстрее с удобной позиции для наблюдения. Еще пару шагов вверх, не отрывая взгляда от толпы, и грубый толчок заставляет девушку вписаться боком в металлические ограждения, выронив стакан. Она хватается за перила, стараясь сохранить равновесие и не свалиться на лестницу, но соскальзывает подошвой туфли со ступеньки. В панике блондинка жмурится, все силы вкладывая, чтобы удержаться за скользкий металл. И тут же вокруг ее талии обвивается сильная рука, вытягивая из падения и прижимая к напряженному телу.

Знакомый запах ядовитой петлей сковывает сознание. Она стоит к нему спиной, не смея обернуться. Частое горячее дыхание обжигает обнаженную кожу на шее.

Наваждение длится пару долгих секунд, после чего он убирает руки и отстраняется, обходя застывшую девушку и спускаясь на пару ступенек ниже.

— Твоя подруга наверху. Забери ее от сюда, чтобы еще больше глупостей не натворила. —Глухой голос слышен даже сквозь оглушающую музыку, он не смотрит на нее. Небрежно прислоняется боком к перилам, отрезая ей путь вниз. И только от одного его вида у нее слабеют колени. Невыносимо красивый, нарочито расслабленный, словно хищник, выслеживающий жертву перед атакой. Взгляд касается сильных рук, спасавших ее не один раз, поднимается к широкой груди, прячущей искреннее и беспощадно разбитое ею же сердце, и останавливается на лице, сейчас равнодушно повернутом в сторону. До зуда в кончиках пальцев ей хочется коснуться его, рассказать обо всем, сломать все выстроенные стены, чтобы увидеть тот самый блеск в поразительных глазах. И утонуть в них. Усаги судорожно пытается совладать с собой, вспоминая о подруге.

— Минако! Не говори о ней так, ты совсем не знаешь ничего. —Это она виновата в том, что Минако пьяна. Стыд за свою слабость, вина за последствия заполняет ее. Блондинка с отчаяньем разворачивается, намереваясь подняться к випзоне. Хоть бы ее подруга не наделала непоправимого.

— Усаги! —От его голоса она прирастает к месту, словно приколотая иглой.

Блондинка неосознанно водит плечами, чувствуя взгляд на себе, как что-то материальное. Но улыбки она не слышит в его словах. —Тебе не стоит появляться в таких местах. Я всякое могу подумать.

Тонкие пальцы сжимаются в кулаки. Ее пугают такие его слова. Пугает своя реакция на тот, вложенный им смысл. Признаться даже себе в этом она не готова сейчас.

— У меня все хорошо. Я просто заберу Минако и мы уйдем. —Она взлетает по лестнице, минуя охрану без особых помех. Его голос до сих пор звучит в голове.

Минако находится на диване в кабинке. Пустые глаза невидяще смотрят куда-то перед собой. На щеках видны черные потеки от слез.

Усаги опускается рядом, обнимает подругу, шепча извинения. И та через пару секунд отмирает.

—Ты ни в чем не виновата. —Еще дрожащим и слабым голосом произносит Минако —Спасибо, что пришла за мной.

—Идем от сюда. Подальше. Щас выйдем на улицу и сразу станет лучше.— Блондинка приобнимает подругу, помогая ей подняться. Они движутся к лестнице, осторожно начинают спускаться. На последних ступеньках Усаги, словно ужаленная, поднимает голову, натыкаясь взглядом на черноволосого красавца.

Чувственные губы растянуты в лукавой улыбке, шепчут что-то явно неприличное красивой брюнетке слева, и тут же он белозубо смеется от чего-то, рассказанного коротко стриженной блондинкой справа. Обнимая двоих очаровательных девушек, кумир миллионов направляется к черному выходу.

Усаги зачарованная зрелищем замирает у ступенек, стараясь покрепче держать начавшую оседать подругу. И их взгляды встречаются. В первый и последний раз за этот вечер. Внутри нее что-то обрывается. Леденящая волна глухой боли, горькой тоски, тупой ярости и беспросветной обреченности достигает ее, окатывая с головы до ног. Всего секунду, и он отводит взгляд. Сейя уже снова блуждающе улыбается, пропуская своих девушек первыми в дверной проем, где следом и скрывается сам.

Полностью подавленная Усаги тянет подругу в строну выхода. Уже на улице прислонив, начавшую снова плакать, Минако к стене, достает мобильный. Вызывает такси на автомате, называя только один адрес.

В машине она обнимает тихо плачущую подругу. Молча и без лишних слов понимая весь запутанный клубок чувств охватывающий девушку, обычно служившую жилеткой ей. Та вскоре затихает. И только в маленькой квартире Минако решается заговорить.

— Я просто подошла поздороваться. — Размазанные потеки на щеках делают ее похожей на грустного клоуна. Девушка плюхается на диван, запрокидывая голову и закрывая глаза. — А он обозвал меня идиоткой. Сказал, что не желает видеть больше и я ему противна. И эта размалеваная дура на его коленях смеялась.

Усаги с болью смотрит на подругу, слушая ее бесцветный голос. Из под длинных черных ресниц, в который раз за сегодня, начинают течь слезы. Минако яростно растирает их по щекам, грустно улыбаясь.

— Сейя вступился за меня. Сказал, что Ятэну хватит пить и он мелит чушь. Начал агитировать всех убраться из клуба. А потом, когда все начали подниматься, я почувствовала себя виноватой и решила извиниться. И Ятэн толкнул меня. На диван, правда. — Она громко всхлипывает, закрывая лицо ладонями. — Наклонился и прошипел прямо в ухо, что меня такую никто не сможет полюбить.

Усаги обнимает подрагивающие плечи, гладит по светлым волосам. У нее внутри все переворачивается от чудовищной несправедливости, постигшей ее самую близкую подругу. Но на самом деле она рада сейчас вот так сидеть и погружаться в чужую боль. К своей она еще не готова.

— Он полный придурок. Ты же знаешь, ну. — Она заглядывает с теплой улыбкой в заплаканные глаза. — Сейчас сделаю нам какао и увидишь - станет лучше.

Они пьют какао, включают музыку. Минако веселеет, улыбается и в который раз за последнюю неделю рассказывает о выгодном контракте с одной студией. Усаги слушает с улыбкой, не будь такой увлеченности - подруга в конец раскисла бы.

Уже под утро хозяйка квартиры засыпает.

Усаги выходит на улицу. Ежится от утренней прохлады и идет вдоль высокого забора в сторону своего дома. Мобильный в кармане узких джинс в который раз светится входящим звонком. Девушка отмечает уже далеко даже не десятый звонок с садисткой долей удовлетворения. Подождут, все подождут. Она ждала немало, теперь ее очередь томить.