Когда Брук открыла глаза, тьма за окном прогнала день. Пару мгновений мозг расслабленно тонул в спящем режиме.
Потом мозг проснулся и тело Брук подбросило на кровати. Она вскочила, срывая простыни.
Взгляд лихорадочно метнулся к часам.
22:34.
Она проспала почти девять часов.
Брук выбросила руку, целясь в лежащий на тумбочке перевернутый телефон с горящим синим экраном, и сшибла его.
— Черт!
Она зашипела сквозь зубы и сползла на пол. В уличной одежде, ботинки валяются рядом с кроватью. После фиаско в клубе она прибежала домой, сводила собаку на улицу, привела обратно, насыпала Брюси корма в миску и упала ничком в кровать, не желая больше пытаться и терпеть неудачи.
Бруклин не планировала спать. Сон просто огрел ее сзади по голове чем-то тяжелым. Она вырубилась мгновенно.
Шесть пропущенных вызовов, три сообщения.
Джорджи, Джессика. Еще раз Джорджи.
Донни.
Снова Джорджи.
«Ты куда пропала?»
«Все в порядке?»
«Заеду к ночи.»
Она выключила звук, отправляясь следить за Дюраном и Вилкинсом, и забыла включить.
Дрожащим пальцем выбрала кнопку вызова. Послышались гудки. Потом:
— Брук! Ты жива? — Голос Джорджа звучал взволнованно, едва ли не испуганно.
— Все в порядке, я,. — ком встал поперек горло. Не ком — вранье. Слова, складывающиеся в предложения. «Разбила телефон», «Была вне зоны действия», «Была у врача и отключила мобильный», в конце-концов.
— Я забыла включить звук на телефоне, — тихо сказала она.
— Почему не звонила? Был уговор. Я решил, с тобой что стряслось! — В его тоне появились сердитые нотки.
— Я… В-возникли осложнения, — совсем нехотя выдавила Брук.
— Какие еще осложнения?! — Рявкнула трубка, и Бруклин поморщилась.
Спросонья мозги отказывались ворочаться в черепной коробке.
— Я… Я уснула, — промямлила Бёрк. Говорить правду не казалось ей хорошей идеей, и, судя по возникшему молчанию в трубке, неспроста. — Извини.
Еще какое-то время Джордж молчал, и Брук закрыла лицо ладонью, словно это могло спрятать ее от последствий.
— Твою мать, Бруклин, — весь испуг разом выветрился из его тона. Джордж звучал зло. Его голос дрожал от злости. — Ты и твой чертов режим.
— Прости.
— Ты и твоя тупая работа.
Брук сдержала рвущийся с губ стон. Он не слышал главного: как она с треском провалила задание.
— Ты понимаешь с кем я работаю? Не шути со мной такие шутки, Брук! Я на 100% был уверен, что тебе не грозит опасность. Но когда человек не подходит к телефону весь день, возникают, мать их, вопросы.
Брук молчала.
— Решил тебя там грохнули или что.
Когда она снова не ответила, Джорджи с полминуты тяжело дышал в трубку и потом резко сказал:
— Ты понимаешь, что это ненормально, просто взять да вырубиться? У нариков и алкашей такое бывает.
— Я не нарик и не алкаш.
— Да. Ты просто Бруклин. Ладно. Проехали. Я рад, что ты жива. Но напугаешь меня так еще раз, я сам тебя закопаю.
Шутил он или нет, Бруклин не хотела знать.
— Как прошло?
— Не очень.
— Что значит — «не очень?»
— Не думаю, что мне удалось выяснить что-нибудь ценное.
— Это мне решать предоставь. Слушай, я уже на пути к тебе, — Брук поморщилась. Меньше всего ей хотелось переживать фиаско заново, пересказывая его Джорджи. — Буду через полчаса. Давай что-нибудь пожрать найди. Подыхаю от голода. У Джорджи Хэкворта для тебя тоже гостинчик.
У нее подпрыгнуло сердце.
Если он имеет в виду пистолет, у Брук ничего на обмен. И что дальше?
Джордж бросил трубку. Брук еще пару секунд смотрела на немой телефон у себя в руке, с этим повисшим в нигде вопросом «и что дальше?», потом поднялась на ноги.
Отец привез мясо, рыбу, овощи и фрукты. Никаких колбас, конфет, закусок и баловства. Ничего существенного приготовить она не успевала. Бруклин помыла фрукты, поставила чайник, вытащила из морозилки сосиски, достала лапшу из буфета и приготовила кастрюли.
Джорджи любил хорошую еду, но в былые дни на работе в клинике ел все.
Приготовившись к новой волне едкой критики, Брук перелила кипяток в емкость, поставила на огонь и забросила в воду лапшу.
В коридоре раздалось мягкое цоканье. Бруклин слегка повернула голову и увидела Брюси, осторожно выглядывающего из дверного проема. Он выглядел испуганным. Он всегда выглядел испуганным.
Горькая ирония заключалась в том, что Брюси сам пускал мурашки по ее спине. Пес так неподвижно стоял и так странно высовывал голову со слишком широко раскрытыми глазами из-за угла, что зрелище выходило противоестественным.
«У козлов суставы под таким углом не выгибаются», — вспомнилось ей, и по затылку прошлась дрожь.
С того вечера прошло немного времени. Ей должно было быть спокойнее в квартире с живым существом. Но в какие-то моменты от мысли, что она находится вдвоем с квартире с этим псом, становилось жутко.
Он вел себя ненормально для собаки.
Учитывая, через что прошел Брюси, Брук задавалась вопросом, не поехал ли он часом рассудком. Могут собаки свихнуться?
— Иди ко мне.
Конечно могут, ответила она себе. Любой может тронуться.
Брюси не пошел. Через секунду его голова исчезла в дверном проеме.
Брук понимала, что Джокер и его представление в ветклинике в этом виноваты, но ничего не могла с собой поделать. В собаке виделось что-то зловещее. Каждый раз, глядя на Брюси, она вспоминала страшное белое лицо со звериной улыбкой, и прячущуюся под шерстью воспаленную кожу со следами уколов.
Брук пару раз ловила себя на мысли, что хочет отвести его в ветклинику и оставить питомнике.
Но она не могла так поступить, не только потому, что Джокер наблюдал за ней, но и потому, что это стало бы предательством по отношению к кобелю. Собаки все понимают. Что стало с его первым хозяином Бруклин не знала, но Джокер сломал его настолько, что животное превратилось в тень.
Теперь пес был в ее руках. Последнее, что ему требовалось, это чтобы новая хозяйка его бросила. Собаки не забывают предательства.
И где-то в глубине его глаз Бруклин видела, что Брюси хочется к ней подойти.
Ее квартира была небольшой. Всего одна комната, кухня, ванная, совмещенная с санузлом, коридор и балкон с выходом во двор. Бруклин хватало. У нее было немного вещей. Она не нуждалась в вещах. Ее страстью были книги, но книги Брук предпочитала в электронном виде.
Минимализм и опрятность расширяли пространство. Жилище не казалось маленьким.
Но в чересчур узком коридоре массивному Джорджу было мало места, чтобы развернуться.
Он приехал через пятнадцать минут, раньше, чем обещал. Бруклин чуть нахмурилась, увидев у него в руке, кроме кожаного портфеля, пакет с логотипом знакомого магазина.
— Знал, что у тебя в холодильнике шаром покати. Заскочил в магазинчик у вас внизу, купил нам перекусить. Принимай, — он сунул покупку в ее руку.
Брук заглянула внутрь и подняла на него взгляд.
— Я приготовила еду.
Хэкворт втянул ноздрями воздух и пренебрежительно поморщился.
— Да, я чую. Давай, тащи все на кухню, — он повесил свое черное шерстяное пальто на вешалку с плечами. — Пойду помою руки. Бог мой, это все та же дыра, какой я ее помню! — Озираясь, он грузно прошел в ванную. Джорджи был у нее в квартире дважды.
Через десять минут они сидели на кухне. Помимо фруктов на столе появились нарезки сыра, ветчины, хлеба и коробка с шоколадными конфетами. Бруклин разлила чай по чашкам, добавила Джорджи два кубика сахара, как всегда, и поставила перед ним.
В свой она сахар не клала.
Усевшись напротив гостя, Бруклин без зазрения совести изготовила из ветчины и хлеба, которые принес Джордж, бутерброд, и откусила большой кусок.
— Ну. Рассказывай, — Джордж соорудил себе внушающих размеров конструкцию из двух кусков хлеба и нескольких этажей ветчины и сыра.
Бруклин вздохнула, дожевала еду и принялась за отчет. С подробностями проблем не возникло — она хорошо запоминала такого рода вещи и воспроизвела услышанное чуть ли не дословно, опустив момент, когда незнакомец по имени Дик, назвавшийся другом ее отца, вмешался и сорвал ей задание.
Джорджи слушал внимательно, и по его лицу Брук видела, как вертятся мысли в его большой голове. На протяжении всего рассказа он ни разу не выглядел разочарованным, и удивление в Бруклин росло вместе с надеждой.
Иногда он задавал уточняющие вопросы.
— Думаешь, спалили тебя? — Серьезно спросил он, его голос звучал деловито.
Брук замялась.
— Не думаю. Дюран смотрел на меня пару раз… Даже улыбнулся. Я ушла, как только он стал что-то подозревать…
— Так он стал что-то подозревать? — Резко.
— Не знаю. Возможно, — нехотя ответила Брук. — Как только мне показалось, что я начинаю палиться, я встала и ушла, — повторила она.
Джордж помолчал.
— Ну, надеюсь это не было слишком резко, — сказал он. — Ладно, неважно. Он видел тебя один раз. В самом деле не думаю, что ему что-то там пришло в голову, — он смерил ее взглядом и вдруг улыбнулся. — В конце концов видок у тебя тот еще, Бруки. Может, подумал, ты наркоманка или еще чего. Выглядишь безобидно.
Бруклин фыркнула и отвернулась.
— Еще что случилось из ряда вон?
Брук подумала о Дике, но Дик не касался Джорджа. Только ее.
— Нет, в остальном все прошло гладко, — сказала Брук и тут же пожалела о выборе слов. Это она называет «гладко»?
— Понял. Ну, что ж. Спасибо, Бруки. Ты отлично справилась.
Ее удивлению не было предела, но Брук справилась с ползущими наверх бровями и не выпалила в ответ ничего вроде «Что, правда что ли?». Она улыбнулась краешком рта и кивнула, восстанавливая в голове все, что только что пересказала Джорджи, пытаясь понять, что из этого мусора купило ей оценку «А+».
— Знаю, я сказал, пушка будет через пару дней. В общем, мне повезло. И я так расписал своим, какая ты вся из себя замечательная, и как быстро сделаешь нам это маленькое одолжение, что они расстарались.
Джордж наклонился к кожаному портфелю, стоящему на полу рядом с его стулом, и расщелкнул застежки.
Он выпрямился, отодвинул от себя тарелку и положил на стол сверток. Увесистый, но небольшой.
Брук жадно уставилась на него, потом в лицо Джорджи.
— Вуаля, — мужчина развернул крафтовую бумагу. Через десять секунд на столе лежал матово-черный пистолет. Сердце Брук слегка упало: он был маленьким, легко умещаясь у Джорджи в ладони.
Бруклин казалось, ей нужна огромная пушка. По меньшей мере дезерт игл, которым герои любят размахивать в кинофильмах. А что может сделать эта малютка? Рассмешит до смерти?
— Сделай-ка попроще лицо, Брук. Ты чего ожидала? КПВТ?
Брук покраснела и передернула плечами.
— Это хоть работает? — Брякнула она.
Джорджи сдержанно улыбнулся.
— Размер имеет значение, Бруки, — он подмигнул. — Но тебе этого за глаза хватит. Ты не на войну собираешься, надеюсь. Гражданское оружие. Стреляет .22 калибром, семь патронов, — он взял пистолет в руку — его пальцам было тяжело управляться с такой миниатюрой — продемонстрировал пустой магазин и вставил обратно. — сто двадцать пять миллиметров. Легко спрятать, не запрещено к ношению, — он сунул руку в карман и достал сложенный в несколько раз лист.
— Что это?
— Твое разрешение на огнестрел, — Бруклин подняла бровь. — Не терпится пободаться с законом? — Он развернул бумагу и подвинул к ней. — Сюда вклеишь фото, здесь распишешься. Остальное готово.
— Спасибо, Джордж…
— Это входит в комплект. Коробки от пушки нет, извини, — он протянул ей пистолет и Бруклин взяла его в руку. Несмотря на габариты, он лежал в ладони приятной тяжестью. Не игрушка, настоящий. Вблизи Брук рассмотрела, что пушка не новая — местами на черном металле остались стертости и зазубрины. — Беретта Бобкэт. Полуавтомат.
— Из него хоть никого не убили?
Джордж раздраженно уставился на нее.
— Я же сказал, ствол чист. Стал бы я давать тебе абы что?
— Спасибо, — Бруклин повертела пистолет в руках. Он начинал нравится ей. Повторяя действия Джорджа, она вытащила и вставила магазин обратно. — А патроны?
— Держи, — он вытащил из внутреннего кармана пиджака сначала одну небольшую коробку, потом еще две. — Хватит за глаза. Надеюсь, — он почесал затылок. — Да, и плюс таких игрушек — они тихие. С .22 калибром — как легкий хлопок. Поэтому если даже ты кого-то грохнешь и решишь смыться, труп не обнаружат по звуку выстрела через минуту.
— Джордж!
— И по лицухе тебя тоже не отследят. Так что, считай, сейчас самое время начать карьеру убийцы, если хотела, но не решалась. Но попадешься на горячем — ничем помочь не смогу, извини.
— Я учту, — ей было не очень смешно, но тихий выстрел — это плюс, безусловно. — Джордж, — ей было неловко наседать на него с глупыми вопросами, но это было важно, и Бруклин нервничала. — Джордж, но она остановит человека, если из нее выстрелить?
— Чего? — Резко спросил он. — Не понял.
— Ну, он просто оставляет дырки, или все-таки наносит э-э-э, раны, которые, там, ну,. — Его лицо вытянулось. — Я имею в виду, он маленький, и…
Джордж закатил глаза.
— Боевой пистолет, Брук. Для самозащиты. Читай для убийства, — он начинал сердиться. — Конечно пуля крупного калибра из крупной пушки может порвать. Но не нужно недооценивать эту пукалку. Раз ты у нас по ту сторону закона, к слову, надеюсь, тебе хватит ума просто попугать или поранить. Убийство есть убийство, — при этих словах у нее по спине пробежал холодок. Она в самом деле собиралась убить его? У нее получится?.. Он знает?.. — Стреляй по коленям, по рукам… Если совсем все плохо, в башку. Но в башку пуля — не гарант, что сдохнет, хочу сказать. В пах стреляй… Про тебя думать забудет — гарантировано… Черт, ты стрелять-то умеешь?
— Стреляла пару раз в тире.
— В тире который тир, или в тире, который у нас в Парке Развлечений? — Кисло осведомился Джорджи.
— Второе, — нехотя призналась Брук.
— Браво. Ты в курсе, что они сбивают оружию прицел и траекторию пули? — Он достал из внутреннего кармана пиджака ручку и блокнот, чиркнул в нем что-то, вырвал страницу и подвинул ей. — Вот. Сходишь туда. Скажешь, от Большого Джея, — Брук округлила глаза, уставившись на него. — Тебе все покажут. Дадут пострелять. И пушку свою прихвати. Но патроны, что я тебе дал, не трать. Если не предложат свои — спрашивай, настаивай, не стесняйся.
— Да мне особо не надо, — тащиться в тир не хотелось.
— Если приобретаешь пушку, нужно уметь стрелять, Брук. Никогда не знаешь, когда пригодится. Не валяй дурака.
— Ладно. — Джорджи прав. От умения пользоваться этой штуковиной будет спокойнее. — Спасибо.
— Да не за что. У нас ведь был уговор. И я не могу притвориться, что все окей и бросить тебя с этим. Бруки, — он жестко глянул ей в глаза. — Я понимаю, есть особые ситуации. Но ты крепко подумай. Еще раз, хорошенько. Помочь тебе?
Бруклин открыла рот и застыла на полуслове, повернув голову к дверному проему одновременно с Джорджем. Мягкое цоканье когтей остановилось. Брюси удалось подкрасться к ним почти незаметно.
— Бог ты мой, Бруки, ты что, псину завела? Я подумал было, у меня глюки, — Джордж наклонился, рассматривая собаку, и прищурился. — Что с ним?
— Предыдущий хозяин был садистом, — кратко ответила Брук.
Джордж стрельнул по ней взглядом. В его глазах загорелись сердитые огоньки. Хэкворт не отличался терпимостью к мучителям животных.
— Бил его?
— Не знаю, — честно ответила Брук. — Собака очень запугана, — ни слова об уколах. Как-то Джордж выследил бывшего хозяина щенка таксы, оказавшегося у них в приюте без глаза и с сильными ожогами брюшной полости. Убедился, что человек — именно тот, кто мучил псину, и избил садиста прямо у подъезда, в мясо. Брук знала, потому что на следующий день бинтовала ему разбитые костяшки кулаков, спросила «Откуда», и Джордж сказал. — Крики, наказания, должно быть. Неблагополучная обстановка дома. Похоже на психологическое.
— Ублюдок вшивый.
Брук кивнула.
Повисло молчание. Джордж шумно дышал через нос, рассматривая пса. Его крупные короткие пальцы отломили от бутерброда кусочек хлеба, и теперь бездумно мяли его. Переминали и раскатывали. Где-то там, где жило бессознательное, кусочек хлеба, должно быть, представлялся ему хозяином Брюси.
Брук хотела бы, чтобы с Джокером было решить проблему так же просто, как с ломтем в пальцах Джорджи.
Брюси несмело зашел на кухню, следя взглядом за чужаком, подошел к своим мискам и принялся лакать воду.
Хэкворт перевел взгляд на Брук.
— Ну? Не передумала еще?
Бруклин покачала головой.
— Нет.
— В чем проблема хоть? Преследует кто? Денег задолжала? Перешла кому-то дорогу?
— Не суй свой нос в чужую миску, Хэкворт.
Джордж сдвинул челюсти, секунд десять наблюдая за ней суженными глазами.
— Не вздумай ко мне кого подослать, — с нажимом добавила Брук.
— Ты думаешь я царек там, Бруки? У меня нет шестерок, — сухо отозвался Джордж. — Предложение в силе, учти. Нужна будет помощь — сам разберусь.
Она кивнула.
Минут двадцать посидели, Джордж воспользовался уборной и вдвоем покинули квартиру: Брюси надлежало выгулять. Уходя Брук не забыла зарядить магазин патронами и сунуть беретту в карман.
— Предохранитель, — сухо брякнул Джордж. — Ногу не прострели.
— Поставила, Джордж, — возразила Брук.
Они стояли в двадцати шагах от подъезда, там, где дорога поворачивала на авеню, и вдоль детской площадки под фонарями теснились старые лавочки. Джордж держал в руке свой кожаный портфель и выдыхал в ночной воздух облачка пара, Брюси переступал с ноги на ногу, привычно опустив морду к земле и бросая украдкие взгляды на людей.
— Ну, ладно. Имей ввиду, что я тебе сказал. Мне надо бежать. До связи, Бруки.
— Пока, Джордж.
Он нагнулся и чмокнул ее в щеку, кольнув легкой щетиной. Брук приобняла его в ответ и быстро коснулась губами холодной кожи.
Джордж махнул ей рукой, не улыбнувшись, в глазах застыло беспокойство. Потом развернулся и, сунув левую руку в карман, заспешил прочь. Там за домами, на авеню, верно был припаркован его автомобиль.
Брук не стала дожидаться, пока он скроется за углом, и потянула поводок, увлекая за собой собаку.
С береттой в кармане ночная прогулка не казалась такой страшной. Выгуляв Брюси по дворам положенные полчаса, Брук повернула к дому.
Утром ей придется позвонить Джессике и Донни.
Они думают, она болеет и спит, быть может. Но их дома близко. Брук продолжит не отвечать — и они явятся к ней домой.
— Привет.
Знакомый голос заставил Брук вздрогнуть. Она обернулась, Брюси заскулил. На скамейке под фонарем сидел человек и улыбался. Мозгу потребовалось шесть секунд, чтобы сопоставить информацию и опознать его.
Высокий, худой, опрятный, очки в легкой оправе, каштановые волосы, интеллигентный вид.
Незнакомец из магазина. «Дядя».
— Добрый вечер, — Она остановилась, легонько натянув поводок, тормозя Брюси.
Вечер — громко сказано. Через полчаса полночь.
— Собаку завела?
— Можно и так сказать, — уклончиво ответила Бруклин. Хотелось домой, но извиниться и уйти казалось невежливым. Этот человек спас ее от серьезных неприятностей.
— Вот как?
— Хозяин не мог им заниматься. Пришлось взять собаку себе, — Брюси дрожал и тянул носом воздух, разглядывая человека на лавке. Мужчина перевел взгляд на пса и поманил его к себе.
И Брюси пошел.
— Животные меня слушают, — объяснил человек, ероша кобелю шерсть на загривке. Брюси покорно терпел, глядя на него снизу вверх с непонятным выражением морды. Заискивание, радость, страх, робость — не разобрать. — Хороший мальчик.
Человек убрал руку, и пес сел на землю.
Полуночные беседы не входили в планы Брук, но резкий уход по-прежнему казался грубостью, и любопытство брало свое.
— Живете здесь?
— Да. В тех домах, — он неопределенно махнул рукой в сторону зданий напротив. — Не всегда. Сдаю здесь квартиру. Жильцы съехали. Пока ищутся новые, вот, приехал пожить ради интереса.
— Вы из Ист Энда?
Он помешкал.
— Из Нэрроуз, — Брук внимательно посмотрела на него. Нэрроуз — ужасный район, дыра, откуда Готэм изрыгает худшие отбросы общества. Сидящий на лавке мужчина был опрятен, вежлив, и, несмотря на жесткость в разговоре с охранником, производил впечатление человека мягкого. Он больше походил на школьного учителя или библиотекаря, чем на выходца из Нэрроуз.
Впрочем, семья Джорджи тоже жила в Нэрроуз, прежде чем перебраться в Старый Готэм. Отец Джорджи был бандитом, но сын самостоятельно получил образование. Джордж Хэкворт не был единственным человеком из низов стремящимся к лучшей жизни.
— Но я много переезжал. Можно сказать, я отовсюду.
— О, — Бруклин поудобнее перехватила поводок. Собеседник был достаточно словоохотлив и не возражал против вопросов. — Еще раз спасибо за помощь в магазине, — чуть неуклюже ввернула она.
Человек улыбнулся, прищурился и кивнул. Бруклин по-прежнему не знала его имени.
Следовало уходить: дань вежливости отдана, путь свободен. Ей не нужно его имя.
Но Брюси сидел на заднице, смотрел на нее и не сдвигался с места.
Бруклин чуть потянула поводок.
— Уходите?
— Поздновато. Мне пора домой, завтра на работу, — соврала она, чувствуя легкий укол совести. Врать определенно не было ее коньком.
— Оу. Ну-ну.
Брук потянула поводок снова. Пес как-то нехотя поднялся на ноги.
— Ко мне, — прижав уши к черепу и поджав хвост, Брюси проковылял к ее ноге. Большой кобель казался маленьким оттого, что вечно жался. Брук нахмурилась, наблюдая за псиной.
Пробормотав слова прощания, она развернулась, чтобы уйти.
— Прежде чем ты ушла…
Бруклин притормозила и обернулась.
— Извините, но мне в самом деле…
— Прежде чем ты ушла, хотел сказать одну вещь.
Он поднялся, протянул руку, и, прежде, чем Брук успела понять, что происходит, у него в руке оказался пистолет.
Ее пистолет.