Концерт Мичиру
Мичиру выступила изумительно. Скрипка в ее руках превращалась в волшебный инструмент, а смычок извлекал потрясающие звуки.
Для их компании выделили целую лоджию. Усаги завороженно смотрела на сцену, всей душой поглощённая музыкой. Ее четверо подруг расположились рядом. Они негромко переговаривались и хихикали, поглядывая вниз.
Мамору не мог сосредоточиться на концерте.
В этом большом старинном театре с бархатными сидениями и позолоченными завитушками на затейливой лепнине у самого потолка, ему было до нельзя душно.
Взгляд постоянно норовил опуститься на нижний ярус, но Мамору одергивал себя и продолжал всматриваться в фигуру скрипачки на сцене, совершенно не слушая ее игру.
А внизу, ещё не замеченные только лунной принцессой, сидели «Три Огня» и девушка с рыжими волосами. Мамору не сразу признал в ней наследницу умершей планеты. Оливия выделялась из общей массы, словно изумруд из горошин. Но его взгляд притягивал парень, сидящий рядом с ней.
Сейя выглядел расслабленным и это выводило Мамору из себя. Он стал ещё более уверенным, харизматичным и сильным, чем в их последнюю встречу. Сила — она сквозила отовсюду. В каждом движении, жесте, слове, даже в повороте головы читалась неопровержимая сила.
Когда стихла скрипка и зал взорвался аплодисментами, Сейя встал первым. Он подал руку Оливии и та с улыбкой поднялась. В ее взгляде читались обожание, счастье и гордость, когда она смотрела на своего воина.
Мамору это напомнило Усаги. Раньше она часто так смотрела на него.
— Мамору! Концерт кончился, идём! — Усаги стояла у входа в лоджию. Очаровательно и опасно повзрослевшая в темном длинном платье. Она держала сумочку обеими руками и мягко улыбалась, смотря на него.
Мамору запоздало кивнул.
Они столкнулись с пришельцами на выходе. Усаги обняла Оливию, похвалила ее наряд и увела вслед за остальными подругами. Они направлялись в небольшое кафе для встречи с Харукой и Мичиру.
Мамору поздоровался с парнями из звёздного трио. Ятэн тепло его приветствовал, пожал руку, хлопнул по плечу и всячески демонстрировал расположение. Мамору это удивило, но он решил смолчать.
Его больше занимал младший из троицы. Сейя расстегнул верхние пуговицы рубашки, стянул пиджак и выглядел чертовски обаятельно. И он глаз не сводил с открытой в вырезе платья спины Усаги.
В кафе они расселись, как попало. Второй этаж был полностью забронирован ими, поэтому никто не беспокоился о лишних ушах или глазах.
Спустя пару бокалов шампанского, Мамору решил расслабиться. Пусть Сейя глазеет, но Усаги любит только одного. И тут красавчику певцу с другой планеты совсем не повезло.
Он видел, как Харука все же заулыбалась Ятэну, как спустя ещё полчаса они вместе смеялись с шуток Сейи. Мамору наблюдал, как Оливия волнительно и даже ревностно следит за каждым жестом Сейи, направленным в сторону лунной принцессы. Оливия не отходила от него, постоянно касалась и смеялась невпопад. Она явно нервничала.
Мамору ощутил собственное превосходство, полностью успокаиваясь. Усаги весело болтала со скрипачкой, посылая ему воздушные поцелуи каждые пять минут. Мамору пригубил очередной бокал, наслаждаясь изысканным вкусом. Пузырьки красиво поднимались со дна прозрачного высокого бокала.
— Могу я присесть?
Он поднял голову. Сецуна стояла в нерешительности с бокалом в тонких пальцах. Мамору кивнул и улыбнулся.
— Я не видел тебя. Недавно пришла?
Сецуна кивнула.
Мамору с улыбкой поднял бокал, они выпили.
— Мне нужно тебе рассказать кое-что. — Сказала Сецуна.
Ее тон не понравился расслабленному алкоголем Мамору.
— Если ты снова будешь мне говорить, что Сейя угроза, то я сразу уйду. Не порть настроение.
Он скривился и отвернул лицо. Сецуна тронула его за плечо и произнесла негромко:
— Ты давно видел Усаги?
— Да, она вон там с Мичиру болтает уже полчаса, — Мамору махнул рукой в сторону, где сидели девушки по его мнению.
— Неужели?
Что-то в ее тоне заставило его стать серьезным. Мамору нахмурился. Мичиру сидела и болтала с Минако. Усаги же не было нигде. Внутри него что-то оборвалось.
— Где она?!
Сецуна пожала плечами и повернула голову в сторону выхода на террасу.
— Сейи, кстати, тоже нигде нет, — как бы между прочим сообщила она, подливая масла в огонь.
Мамору вскочил. Его взгляд быстро просматривал всех присутствующих, не находя ни Сейю, ни своей любимой. Мамору вспомнил, какой непривычно взрослой и чувственной выглядела Усаги сегодня в платье. И сразу же на ум пришли горящие глаза Сейи.
— Этого не может быть, — твердил он про себя, словно мантру.
— Я ведь предупреждала, Мамору! — Сецуна выглядела очень серьезной и очень грустной. Она подошла к нему и заглянула в глаза.
— Я не верю в это! Усаги не могла, — упрямо твердил Мамору.
Он увидел беспокойно оглядывающуюся Оливию. Красавица в изумрудном платье рассеянно отвечала на вопросы Ятэна и печально улыбалась.
Сейи и Усаги не было нигде.
— Присядь, Мамору.
Он послушно сел. Ему не верилось, что те двое могли скрыться, чтобы уединиться для чего-то интимного. Но противный червячок сомнений уже порядком подпортил его уверенность.
Сецуна протянула ему бокал, он машинально взял его и сделал глоток.
— На прошлой неделе я увидела их в парке. Не хотела тебе говорить. Но сейчас, ты и сам видишь — это зашло слишком далеко.
— О чём ты? — Мозг Мамору работал слишком медленно, отравленный сомнениями. Он продолжал искать взглядом светлую макушку Усаги среди всех вокруг.
— Сначала, я подумала, что обозналась. Но присмотревшись поняла, что вижу именно их, — Сецуна перевела дыхание. — Тогда в парке Сейя и Усаги поцеловались.
— Это бред.
— Они были так увлечены друг другом, что даже не заметили меня.
— Врешь.
— Увы, нет.
— Врешь! — Мамору стукнул кулаком по столу и стоящая на нем посуда угрожающе зазвенела. На него оглянулись несколько пар любопытных глаз.
Сецуна присела рядом и взяла его за руку.
— Мне очень жаль, — ее взгляд был наполнен сочувствием.
Мамору не понимал, как он мог не заметить уход своей девушки. И где теперь искать ее? И надо ли искать? По словам Сецуны, Усаги сейчас где-то вместе с Сейей. И вновь Мамору почувствовал, что не может до конца поверить в такую грубую измену от той, что любила его всегда.
Эта мысль привела его в чувство.
— Спасибо за информацию, Сецуна. Я ее проверю. А теперь извини. Мне нужно найти мою невесту.
Он встал и, прихватив пиджак, пошел в сторону входа на террасу. Сецуна так и осталась сидеть. Ее ладони хранили тепло его руки, а печальный взгляд был прикован к удаляющейся спине Мамору.
Когда Усаги проснулась утром после встречи с прилетевшими накануне Сейей и Тайки, она решила, что произошедшее вчера ей приснилось. И Сейя у нее в комнате, забравшийся через балкон, и встреча в кафе, и поздняя прогулка с поцелуем… При мысли о поцелуе Усаги ощутила смятение. Какого-то воспоминания не хватало, но понять что именно она забыла, Усаги не могла.
И тут ее взгляд упал на медальон в форме звезды, спокойно лежащий на кровати рядом со спящей кошкой. Усаги прижала руку к губам.
Невозможно!
Пятиугольная звезда, артефакт из старательно забытого прошлого. Прошлого, где она на коленях вытягивала руки к своему принцу, умоляя прислушаться к слабой мелодии из этого самого медальона. Прошлого, где она видела смерти своих друзей и почти умерла сама. Где обрела любовь и потеряла ее.
Она быстро стянула медальон с покрывала и сжала пальцами.
Усаги держала его в ладони, чувствуя вес, гладкость металла и тепло.
Она не понимала, как такое могло случиться. Сейя говорил, что эта вещь значит для него многое… Усаги нахмурилась, воспоминания были нечёткими, словно кто-то окунул их в туман.
Ее пальцы сами нажали на выступающую по центру часть и медальон раскрылся. Чистая и прекрасная мелодия полилась из рук замеревшей Усаги. Вот только она знала ее наизусть.
Широко раскрытые глаза кошки Луны смотрели на нее с кровати.
— Откуда он у тебя, Усаги?
— Это ведь то, что я думаю, да, Луна?
— Без сомнений! Но он же был уничтожен давным давно…
Кошка казалась растерянной не меньше хозяйки. Грустная мелодия закончилась и Усаги захлопнула крышку медальона.
— Мне его дал Сейя.
— Сейя? Когда? Они же улетели к себе.
— Они вернулись. Вчера Сейя подарил мне этот медальон.
Усаги выложила рядом вещицу, позволяя кошке рассмотреть его поближе. Луна обошла золотистую звезду и уселась напротив хозяйки.
— Этого не может быть. Тот медальон принцесса Серенити подарила земному принцу в знак любви. — Сказала кошка.
— Ага.
— И чудом Мамору удалось его сохранить в перерождении.
— Да.
— Ты этой мелодией возвратила ему память тогда.
— Да… Но почему-то медальон здесь и это подарок Сейи.
Они обе вздохнули.
— Черти что… — Буркнула кошка и спрыгнула с кровати. — Пойду поищу в архивах. А ты молчи пока о своем подарке.
Луна исчезла в приоткрытом окне.
Усаги смотрела на красивую безделушку. Она притронулась кончиками пальцев к тёплому металлу. А затем, повинуясь неведомому порыву, схватила медальон и прижала к груди. По ее щекам неконтролируемо потекли слезы.
Усаги не понимала, почему ей так грустно было держать его в руке. Словно она потеряла что-то несоизмеримо важное навсегда.
Когда Сейя открыл глаза, он не понял где находится. Темнота в комнате забралась во все углы, лишая его шансов рассмотреть что либо.
Сейя вспомнил, что вчера уснул едва голова коснулась подушки. Но неужели он проспал сутки и сейчас опять ночь? Пропускать день он не планировал.
Рядом кто-то завозился. Сейя знал, что это принцесса. Оливия не могла спать, если рядом не было его. После всего, что она пережила, никто не упрекал ее в этой слабости. А Сейе выбирать не приходилось.
Обычно, Оливия сворачивалась рядом с ним, подложив ладони под свою красивую головку, и мирно спала. Она говорила, что если рядом ее воин, то кошмары отступают.
Разбалованная нежная и хрупкая принцесса.
Когда она пришла в его спальню впервые, он отказался. Сердце все ещё кровило воспоминаниями о прекрасном лике лунной богини. Но Оливия оказалась настойчивой.
Она говорила, что ближе его у нее нет никого. Что только рядом с ним ее душа обретает покой. Что она не может спать и ничего не помогает. Долго плакала.
Сейя все это слушал и кивал, но едва она засыпала рядом с ним, брал Оливию на руки и относил в ее покои. И так продолжалось, пока однажды она не упала в обморок посреди дня на глазах у всех трёх братьев. Ее успел словить Ятэн, сразу же принимаясь за лечебную магию.
Тайки глянул с осуждением, Ятэн с плохо скрываемой завистью и злостью. И тогда Сейя сдался. В тот вечер он впервые пришел в покои принцессы вечером.
Оливия на утро выглядела счастливой, посвежевшей и полной сил. Но с тех пор между Ятэном и Сейей началась холодная война.
Ятэн делал все, что требовалось от него в делах касающихся планеты, шутил, смеялся. Но не забывал уколоть Сейю какой-нибудь мелочью с упоминанием о Земле и лунной богине.
Сейя старался не реагировать. Он любил брата и понимал, чем вызваны его подколки. Но Ятэн не был бы собой, спустив все и смирившись с таким положением.
Поэтому стабильно раз в неделю между братьями проходил незапланированный спарринг. Сейя и там выходил победителем, но зато Ятэн успокаивался. До следующего раза.
А Оливия не желала замечать наполненные тоской влюбленные взгляды светловолосого из братьев, воспринимая как должное внимание и заботу.
Сейя нащупал под кроватью продолговатый кусок пластмассы и тыкнул кнопку наугад. Плотные шторы почти неслышно разъехались, впуская дневной свет в спальню.
Оливия наморщила ровный нос, но не проснулась. Сейя осторожно выбрался из постели, набросил белый халат и подошёл к окну. Шел дождь.
Вчера он поцеловал свою куколку. Воспоминание трепетом отозвалось в его груди. Сейя не хотел искать ей оправданий или давать себе лишний повод надеяться. Он просто был счастлив о того, что это случилось.
И Усаги вчера тоже казалась счастливой. Особенно она обрадовалась подарку. Сейя не задумываясь отдал ей самое ценное, что осталось в память о сильном и могущественном роде, последним потомком которого был он.
Ещё в далёком детстве, он разобрался в старинном механизме маленькой музыкальной шкатулки и она снова заиграла красивую мелодию. Сейе было интересно, сумеет ли Усаги понять, что медальон с секретом.
Тонкие ладони обвились вокруг его груди, а к лопаткам прижалась голова.
— Я думала, ты проспишь до вечера.
Все же он разбудил Оливию.
— Это ты у нас соня, а не я.
Сейя разомкнул ее руки и повернулся к принцессе лицом. Глубокие карие глаза в обрамлении вееров из угольно черных ресниц внимательно глядели на него. В сочетании с молочной белой кожей, каскадом рыжих волос и припухлыми ото сна губами — это было очень красиво. Ночная рубашка на тонких шлейках нежно зелёного цвета придавала хозяйке особого очарования. Сейя задержал взгляд на соблазнительных губах. Оливия обняла его за шею и с улыбкой прошептала:
— Ты словно где-то витаешь со вчерашнего вечера. Что тебя тревожит?
— Ничего, принцесса, — сказал Сейя.
— Тогда поцелуй меня.
Оливия знала, что он соврал ей. Такой задумчивый и грустный взгляд у Сейи был всегда, когда он вспоминал об Усаги.
Он накрыл ее губы своими, но Оливия чувствовала его отстраненность. Она понимала, что поступает эгоистично, но не могла остановиться.
Тонкий шелк ее рубашки упал к ногам и, наконец, Оливия поняла, что Сейя именно с ней, здесь и сейчас, а не в поднебесной в мечтах и грёзах.
— Какая ужасная история.
После минутного молчания подвела итоги Ами.
Короткий пересказ Минако произвел впечатление на двух девушек. Ами и Мако не присутствовали вчера вечером на встрече с пришельцами и Усаги собрала всех вместе, чтобы поделиться новостями. О медальоне она пока молчала по просьбе Луны, но ее так и подмывало рассказать о необычном подарке подругам. Она не смогла оставить его дома и теперь он давил приятной тяжестью со дна сумочки на ее коленях.
— Я предлагаю сходить к ним, — сказала Минако. — Надо показать и мальчикам и их принцессе, что мы поддерживаем их.
Девушки дружно закивали в ответ.
— Эй, ты собираешься в гости, а где сейчас живут «Три Огня» хоть знаешь? — Рей спустила Минако на землю.
— Не будь гадиной, Рей!
— Я узнаю где они живут, или я не Минако Айно!
— А я напеку печенья и сделаю пирог!
— Ага, и Усаги съест его по дороге.
— Вот зачем ты так?!
— А что? Тебе можно. Мамору тебя не бросит, если растолтеешь.
— Ты делаешь из меня чудовище, Рей!
— Да ни в жизни! Уже третий молочный коктейль пьешь с тех пор, как мы пришли.
— Я нервничаю и переживаю за мальчиков, вот и много ем!
— Ой, не оправдывайся. Ты всегда много ешь!
— Не правда!
Усаги насупилась и отвернулась от Рей. Та махнула рукой в ее сторону.
Мако и Минако дружно засмеялись.
— Вы прям, как всегда.
— Хорошо, что некоторые вещи не меняются.
— Я нашла их адрес.
Тихий голос Ами привлек всеобщее внимание. Короткостриженная голова склонилась над планшетом.
— Вау! Ами, ты потрясающая! — Усаги искренне восхитилась подругой.
— Это было не сложно. Я просто проверила состояние их недвижимости и поняла, где они могут жить.
На Ами смотрели четыре пары удивлённых глаз. От пристального внимания она покраснела.
— Отлично! Тогда завтра зайдём в гости с гостинцами, — радовалась Минако.
— Поможете мне с выпечкой? — Мако с надеждой глянула на подруг.
— Я точно пас, — сказала Рей. — В храме бардак, а дедушка совсем от рук отбился. Так что без меня.
— Мне бы очень хотелось, но сегодня буду занята, — сказала Ами и вздохнула.
— А я помогу! — Улыбнулась Усаги.
— Конечно, у самой дел нет, а пожрать всегда охота. — Рей улыбалась и Усаги поняла, что та шутит.
— Минако, а ты? — Мако могла и сама справиться, но в компании ей было веселее.
— Я? Я конечно же помогу! — Минако стукнула кулаком по ладони. — Ятэн сразу поймет глубину моих чувств, когда съест печенье, что я приготовлю специально для него!
Все засмеялись.
Рей и Ами вскоре ушли.
— Мне так его жалко, — сказала Минако, задумчиво глядя в окно.
— Кого? — Брови Мако удивлённо приподнялись.
— Сейю. Он ведь влюблен в Усаги.
— Ты думаешь, что он до сих пор любит ее?
— Уверена.
Они разговаривали, сидя рядом с Усаги, но та не слышала их. Уже минут пять она смотрела на стекающие по стеклу капли и думала о своем, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг.
— Как вы думаете, Чибиусе понравились бы Сейя, Тайки и Ятэн? — Тихо спросила Усаги.
— Наверное, да, — Мако улыбнулась и положила ладонь на плечо подруги в успокаивающем жесте.
— Конечно понравились бы! Они ведь красавчики, — Минако засмеялась.
— Странно, кстати, что Чибиуса не прилетает в гости, — сказала Мако.
— Она наверное усердно учится. Она же принцесса!
Усаги кивала и натянуто улыбалась. Подруги были правы. Ей не о чем беспокоиться, ведь Мамору жив и рядом с ней. Вот только она все никак не могла вспомнить лица своей будущей дочери.