— Я не хочу никого пугать, но, — начала Рей. — Мне приснился странный сон.
Четыре пары глаз уставились на черноволосую девушку, жрицу огня в храме. Будучи связанной с миром духов, она часто видела недоступные обычным людям вещи. Пророчества и видения будущего приходили к ней через родную стихию — огонь.
— Рей, не пугай нас, — заныла Усаги.
— Да, Рей, в чем дело? Не нагоняй страх! — Поддержала подругу Минако.
Мако с интересом смотрела на жрицу огня, а Ами снова была погружена в книгу.
— Во сне лунный кристалл пытались украсть, — Рей сделала паузу и обвела всех взглядом. — Врага я не видела четко, какой-то туман… А после явился Сатурн!
— О-о-о… — Все девушки, кроме Ами заинтересованно глядели на Рей.
— Именно Сатурн! Ведущий смерть, разрушения и необратимые перемены, с большой блестящей косой! И Сатурн поведал, что отныне ничто не будет, как прежде. — Рей замолчала, задумавшись.
— Странно, — пожала плечами Минако. — Уже очень давно нет никаких проявлений злых сил.
— Можете быть уверены — мы уничтожили всё зло, — сказала Ами.
— А даже если появится, мы ему наваляем! — Мако хлопнула ладонью по столу.
— В последний раз серебряный кристалл пыталась украсть и украла та девочка из будущего, помните? — спросила Рей. Эта часть сна не давала ей покоя.
— Ну да. У неё ещё розовые волосы были и прическа, как у Усаги.
— Да, да! Точно! И жила она, притворяясь ее сестрой! Помнишь, Усаги?
— А я вообще не помню такого, — сказала тихо Ами.
— Ее имя Чибиуса! — Усаги вскочила с места и теперь с болью смотрела на подруг. — И она дочь моя и Мамору из будущего! Неужели вы не помните этого?!
Повисло молчание. Рей хмурилась, а остальные выглядели растерянно.
— Ты уверена, что мы именно забыли? — Минако с сочувствием смотрела на почти плачущую Усаги.
— Да!
— Тогда надо разобраться почему это происходит!
Рей взяла Усаги за руку и усадила обратно. Ами подняла указательный палец вверх.
— Если мы забываем то, что видели в будущем, значит оно меняется.
— Но почему меняется? Разве Усаги и Мамору делают что-то не так? — Спросила Минако.
Усаги поймала на себе взгляд Мако и поняла, что та что-то знает. Мако отвернулась, и в этом жесте Усаги прочла укор. Ей стало неуютно.
— Я поцеловала Сейю! Я знаю, это неправильно, и всё исправлю! — Сказала Усаги.
Уже четыре пары глаз смотрели на нее с укором. Этого выдержать она уже не могла. Усаги выбежала из комнаты и за ней тут же рванула Минако.
— Подожди, Усаги!
Та уже натягивала обувь в прихожей. Усаги размазывала по щекам слезы и чувствовала себя чрезвычайно одинокой.
Минако схватила ее за плечи и развернула лицом к себе.
— Мы сейчас все обдумаем, и решим что делать. Мы любим тебя, ты что забыла?
Минако улыбалась тепло и укора в ее глазах больше не было. Усаги заревела.
— Мы обязательно найдем выход вместе, Усаги, — Минако вела всхлипывающую подругу обратно.
Рей сидела напротив зажженой свечи в позе для медитации. Мако открыто взглянула на вошедших, а Ами улыбнулась.
— Извини, Усаги.
— Хорошо, что ты нам все рассказала, — сказала Мако и в ее голосе было облегчение.
Усаги уселась на свое место и вздохнула.
— Когда я нахожусь с Сейей, то мне кажется, что все будет хорошо. Но сейчас я вижу, что чуть не наделала непоправимого.
Она выглядела расстроенной, грустной и подавленной. Мако приобняла подругу, помня о том, что видела в парке вчера. Усаги и правда старалась не поддаваться искушению, противиться обаянию Сейи, но это было сильнее ее.
— Усаги, что за вещь дал тебе Сейя?
Рей обернулась. Свеча потухла от порыва ворвавшегося ветра, а в глазах жрицы огня читалось изумление. Словно она уже знала ответ. Огонь поведал ей не всё.
Взгляд Усаги забегал по лицам подруг.
— Я хотела рассказать вам раньше, — начала Усаги. — Но Луна попросила подождать, пока она не выяснит кое-что.
— Что он тебе подарил? — Минако едва не подпрыгивала на месте от любопытства.
— Медальон, — Усаги запустила руку в сумочку и сжала гладкую поверхность пальцами. Ей не очень хотелось его доставать.
— Показывай, — заинтересовалась Ами и подвинулась ближе.
Под грозным взглядом Рей Усаги все же достала подарок Сейи и показала всем.
— Но это же…
— Он точь в точь, как…
— Как похож на…
— Не может быть, чтобы это был…
Усаги открыла крышку и зазвучала знакомая мелодия. Все умолкли, не сводя глаз с источника звука. Но, музыка играла не долго. Усаги захлопнула медальон и спрятала обратно.
— Сейя говорит, что это семейная реликвия. И я совсем ничего не понимаю.
— Поверь, мы тоже, — Ами с сожалением проводила взглядом медальон и вздохнула.
— А Луна?
— Она ничего не нашла.
— Какая-то ерунда, — с досадой буркнула Рей и скрестила руки на груди. — А Мамору хоть знает?
Сердце Усаги затрепыхалось. Вина тяжёлым грузом упала на ее плечи, что тот час сстулились.
— Я не говорила с ним, — Усаги опустила голову, пару секунд помолчала, смотря на свои руки, и, сжав кулаки, вскинула голову с отчаянием в глазах. — Я боюсь! Я не знаю, что говорить Мамору! Не знаю, как рассказать ему про Сейю!
— Мамору не нужно знать о всем, — Минако ласково дотронулась до руки Усаги, другой сделав жест остальным, чтобы молчали. — Ты же ничего не совершила плохого. А зря его расстраивать не надо. Лучше подождем и попробуем узнать побольше о твоём медальоне.
— Так и сделаем! — Поддержала ее Мако.
— Я бы ещё раз взглянула на медальон, — Ами улыбнулась.
Рей нехотя кивнула и посмотрела в окно. Начинался вечер, солнце двигалось к закату. Ее мысли крутились вокруг пророчества из сна.
Не было смысла сопротивляться, если надвигалось неизбежное.
Медальон переливался на солнце. Усаги водила пальцем по тёплому металлу.
— Доченька, он уже пятый раз звонит. Ты точно «спишь»?
Голова Икуко заглянула в приоткрытую дверь. С прошлого ее визита в комнату дочери полчаса назад не поменялось ничего. Усаги все так же сидела на полу перед кроватью и задумчиво смотрела в окно.
— Мам, скажи, что я сплю.
Усаги даже голову не повернула. Икуко пожала плечами. Мамору был неплохим парнем, да и встречались они уже долго, дело к свадьбе шло. Почему дочь игнорировала жениха весь день, она не понимала. Но вмешиваться считала лишним.
— Второму мальчику я сказала то же самое и он попросил передать, что через час придет и тебе желательно проснуться.
Усаги удивлённо обернулась.
— Второму?
— Ну этому симпатичному. Его ещё часто по телевизору показывают. Как же его?.. Сейя Коу, точно, вспомнила!
— Сейя придет? — Удивилась ещё больше Усаги.
— Я ему, конечно, сказала, чтобы приходил и поставила твой любимый пирог в духовку.
Икуко выглядела довольной и заинтересованной. Усаги с улыбкой смотрела на мать. В жизни домохозяйки интересных моментов было мало и визит звёзды, хоть и бывшей, был настоящим событием.
— К нам на чай придет Сейя Коу!
Усаги закатила глаза и засмеялась.
— Хорошо, мам, только не выдумывай ничего особенного, ладно? Он обычный человек, как ты или я.
Икуко закивала и ушла по коридору, фальшиво напевая одну из песен «Трёх Огней». Усаги встала, подошла к двери и закрыла, следом прислонившись спиной.
Сегодня Мамору поверит, что она спит. А завтра придется придумать что-то новое. Или встретиться с ним. Усаги не понимала, как теперь вести себя с женихом. Чувства к Мамору все ещё жили в ее сердце, но там же обосновались новые, и она совершенно не знала что делать. Особенно после того поцелуя.
Усаги приложила пальцы к губам. Но не поцелуй беспокоил ее. То всепоглощающее, разрушительное чувство потери, проснувшееся у нее внутри, поселило страх. И самое страшное было понимание дежавю происходящего. Словно все это уже было. Усаги не знала, как объяснить это даже себе, чего уж там говорить об остальных.
А ещё, она хотела, очень хотела пойти к Сецуне. Но ей не хватало смелости. Усаги боялась ответов на свои вопросы и осуждения в глазах хранительницы времени.
— Куколка, а твоя мама сказала ты спишь, — насмешливо прозвучало сверху.
Она определённо знала, кому принадлежит этот голос.
— Сейя?! — Усаги подняла голову и наткнулась взглядом на низко склонившегося парня совсем близко к ней. От неожиданности она дернулась и стукнулась затылком о дверь. — Ай-ай! Не надо так резко приближаться! Так и убиться можно!
Сейя засмеялся. В гневе Усаги была прекрасна. Глаза метали молнии, щеки горели. Она часто дышала и от этого была похожа на милого кролика.
Он рывком поднял ее на ноги и прижал к себе. Усаги сразу же стихла.
— Голова не кружится? — Заботливо поинтересовался Сейя.
— Нет.
Усаги и вправду почувствовала себя лучше. Ворчать и ругаться расхотелось.
— А так? — Спросил он.
Она посмотрела на него, готовясь спросить: как? — ведь положение не изменилось, и Сейя поцеловал ее.
Медленно и нежно. Он целовал так, как хотел уже давно. Неспешно распаляя ее, заставляя забыть обо всем, кроме происходящего сейчас, и хотеть большего. Тут с ним.
Спиной Усаги ощутила гладкую поверхность двери. Голова кружилась, а ноги стали ватными. Хорошо, что Сейя держал ее, иначе она упала бы.
Усаги даже не знала, что такое можно чувствовать. Сейя словно подобрал ключик к тайной шкатулке внутри нее и теперь умело играл на инструменте, найденом внутри.
Поцелуй прервался от стука в дверь. Мама Усаги беспокоилась и требовала дочь к себе для помощи.
Усаги пообещала спуститься и, дождавшись стихнувших шагов, нервно хихикнула.
— Она бы очень удивилась, если бы зашла, — сказала Усаги.
— Мне наверное нужно выйти и зайти через дверь, да?
— Да.
Сейя нехотя отстранился, выпуская ее из объятий. Он направился к балкону.
— Сходишь со мной к Сецуне?
Усаги напряжённо ожидала ответа. Самой идти было страшно, но звать кого-то из подруг она не хотела.
— Когда? — Сейя стоял вполоборота уже в темных очках. Усаги прищурилась. Солнце играло в черных волосах парня и заставляло переливаться его серьги.
— Сегодня, после чаепития с мамой.
— Сходим. Только ненадолго.
— Тебе никто не говорил, что лазить к девушкам через балкон — это невежливо? — Усаги улыбалась.
— До встречи внизу, куколка!
Блеснули в улыбке зубы и Сейя исчез за балконной дверью. Почти сразу раздался звонок, оповещающий о приходе гостя, и Усаги услышала кудахтанье мамы с первого этажа.
Сейе понравился лимонный пирог, а сам он привел маму Усаги в восторг. Икуко хихикала и краснела, как школьница, заваливая его вопросами, на которые он едва успевал отвечать. Усаги еле убедила маму, что им с Сейей пора уходить, иначе та продолжила бы допрос ещё надолго.
Они быстро распрощались лишь потому, что Сейя дал обещание прийти в гости ещё.
— У твоей мамы очень цепкая натура! Ей надо идти в журналисты.
— Ты ещё брата моего не видел, — Усаги смотрела в окно на мелькающий городской пейзаж и улыбалась, явно довольная чаепитием. Сейя выглядел забавно, выкручиваясь в вопросах, на которые не мог ответить честно в силу того, что был с другой планеты.
Сецуна жила в другом конце города, но время, проведенное в одной машине с Сейей пролетало быстро.
Сецуна отказала Усаги даже не пустив ее на порог.
— Ты хоть понимаешь, что творишь? В твоих руках не только твоя жизнь!
— Сецуна, но я…
— Мне не о чем с тобой говорить! Я знаю, что ты хочешь узнать — я не покажу тебе ничего. Забудь о этом.
— Чего хочу я ты тоже знаешь? — Сказал Сейя и Сецуна, не подозревающая до этого момента о его присутствии у двери, побледнела. Высокая смуглая девушка смотрела на певца, как на надоедливое насекомое.
— Ты разрушаешь все, воин, — негромко сказала Сецуна. — Твой путь — война, а не любовь.
— Не смей указывать мне! — Его выводила из себя чужая твердолобость и ничем не подкреплённая уверенность в истинности своих суждений.
— Только скажи мне с ней все в порядке? — Спросила Усаги.
— С кем?
— С моей будущей дочерью.
Сецуна замолчала. Она ошиблась. Хранительница времени была уверена, что эта парочка приехала сегодня к ней запросить информацию о прошлом. О том прошлом, которое исчезло из истории одним широким мазком волей судьбы. Если бы не случайность, то и Сецуна не узнала бы эту тайну, но великий Хронос пожелал этому случиться.
Она смерила взглядом Усаги и ее спутника.
— Я не знаю. Будущее размыто и я не могу попасть туда.
У Усаги похолодело внутри. Не могло быть так, что она уничтожила Чибиусу! Она ведь помнила ее. Все ещё помнила!
Взгляд Сецуны притягивал блеск полумесяцев в ушах певца. Там, где она побывала, эти серьги принадлежали другому владельцу.
— Но, Чибиуса, она же не… — Усаги не могла вслух произнести то, от чего сжималось сердце.
Сецуна почти наслаждалась состоянием безалаберной, ненадёжной и своевольной лунной принцессы. Пусть поймет, к чему приводят связи, которых не должно быть. Но, глядя на скатившиеся две слезы Усаги, Сецуна сжалилась.
— Она жива. Пока что. А теперь, уходите.
Она закрыла перед ними дверь.
Усаги уткнулась лбом в плечо Сейи и заревела. Он приобнял ее, оказывая нужную сейчас именно молчаливую поддержку. Сейя понимал, что из девушки выходит напряжение, терзавшее ее последние дни, и просто был рядом.
— Мы не можем быть вместе.
— Я буду рядом все равно.
Концерт Мичиру
На террасе было тихо. Усаги выскользнула туда, воспользовавшись тем, что Мамору отвлекся на подошедшую Сецуну. Ей чертовски не хватало воздуха этим вечером. Мамору выглядел слишком напряжённым, чтобы заметить ее состояние.
Усаги делала всё, чтобы отвлечься сегодня от мыслей о Сейе. Но он с завидным постоянством лез в ее голову, не смотря на усилия.
Все полетело прахом, едва они столкнулись в коридоре. Усаги кожей ощутила его взгляд на себе и с тех пор иллюзия касания не исчезала. Более того, она то и дело отвлекалась от разговоров на его голос, невольно прислушиваясь к интонациям.
Но Мамору не замечал ничего. Может это было и к лучшему. Усаги не могла принести в жертву будущее, свою дочь, как бы ее не тянуло к Сейе. И она боролась изо всех сил.
Облокотившись на перила, она достала медальон из сумочки. Такой красивый, блестящий. В прошлый раз он вернул память ей и Мамору, сделав навсегда их возлюбленными. Может он и сейчас выручит ее?
Она открыла крышку и, закрыв глаза, стала слушать приятную мелодию. Она знала ее наизусть, но это не мешало наслаждаться ею заново.
Усаги почувствовала, как ее ладони с медальоном накрыли теплые пальцы. На ее губах появилась улыбка.
Она мысленно молила поющий медальон о помощи, взывала к своей хранительнице Луне и верила, что ей помогут.
А мелодия все играла и играла, погружая стоящих напротив Усаги и Сейю в некий транс. Перед их глазами проносились события, о которых история умалчивает. Медальон, как и задумывалось, послужил шкатулкой памяти для них, бережно храня воспоминания двух влюбленных сердец, активировавшись по желанию последних.
— Я отведу тебя домой. Идём.
Он стоит и протягивает раскрытую ладонь. Она не видит его лица, не видит ничего вокруг — от слез все расплывается. Невыносимо больно внутри и она готова кричать от несправедливости.
Солнце вот-вот взойдет, времени почти нет.
Ее платье струится полупрозрачными волнами до самых босых пят. Принцесса забыла про туфельки, едва сегодня увидела с балкона его фигуру. А воин, весь в черном, с единственным мечом за спиной — почти безоружный — смотрит, как в последний раз. Словно прощаясь.
Под кроной вечного дерева их не видит никто, но ее обязательно хватятся с первыми лучами солнца. В великом королевском саду последние минуты ночной прохлады и тишины.
Тонкие ладони закрывают лицо. Слезы текут по щекам. Принцесса очень старается быть сильной, но сейчас это невозможно. Сердце ее сжимается от горя потери. Это их последняя ночь.
Быстрым жестом она снимает массивные серьги. Сжимает пальцами единственную ценность доставшуюся ей от отца. И так же порывисто вкладывает их в его раскрытую ладонь.
— Обещай помнить меня!
— Я не забуду тебя даже после смерти!
Он недолго глядит на подарок, прячет в кулаке и притягивает к себе принцессу. Сцеловывает слезы с ее бледных щек. Полумесяцы больно колят кожу, но для воина это боль ничто, заглушенная душевной мукой. Он бессилен поменять что либо, и это погружает в пучину отчаяния.
Самый сильный воин. Непобедимый! Пал перед нелепостью судьбы. Сражен любовью и почти уничтожен.
Он достает из-за пазухи блестящую золотом звезду — бесценный символ его рода. Сжимает пальцами, мысленно прося прощения у предков, и сует в руку лунной богине.
— Чтобы ты тоже помнила нашу любовь, — улыбка украшает лицо воина. Когда-то принцесса влюбилась именно в нее.
Ее волшебные глаза смотрят на него с любовью тысячи планет, и он понимает, что все сделал верно. Недолгий поцелуй, горький и сладкий одновременно, как обещание несбыточного, и наглые солнечные лучи торопят их, приближая заветный час. И они спешат.
Она любит его настолько, что готова умереть за это. Но ей никто не позволит такой роскоши. Сжимая пальцами золотистую звезду, она оборачивается в последний раз. С высоты балкона спальни принцесса смотрит на него, замершего в тени.
В его синих глазах танцуют искры. Губы беззвучно шепчут признание в любви и громкий взрыв сотрясает пространство.
Взлетает в воздух часть королевского дворца и сада. Воин взмывает к ней за секунды, но стража уже уводит дочь королевы в укрытие. Принцесса плачет и все списывают слезы на испуг от взрыва.
Земной принц, человек стоит у входа в ее покои. Воину хватило бы пяти секунд, чтобы тот валялся бездыханным у его ног. Но этим он не решит ничего. Их взгляды пересекаются, словно мечи. И воин исчезает в тенях, до того, как принц успевает что-то сказать.
А тот — наследник человечества Эндимион — поднимает с пола блестящий предмет. Рассматривает золоченую звезду пару секунд и прячет в сладках одежды. У него ровный профиль и черные волосы. Они бы казались братьями с воином.
Переполох. Стража обыскивает сад, слуги снуют на развалинах. Королева тяжёлой поступью идёт прочь от места катастрофы. В ее словах сталь правительницы. Бал состоится. А брак юных принца и принцессы необходим, и они поженятся.
Воин сжимает кулаки, провожая королеву яростным взглядом. Но даже он понимает, что это единственное верное решение. Забрать принцессу с собой и бросить на уничтожение весь ее мир слишком эгоистично.
Уши горят и непривычна тяжесть металла в них. Воин усмехается страже и входит в бальный зал. Он все острее чувствует себя чужаком среди лёгкого народа лунного королевства. Но вмиг забывает обо всем — на возвышении принцесса сидит у трона матери. Бледная и прекрасная, как сама Луна. Его сердце заходится в радостном порыве, но не надолго. Земной принц, мрачный, грузный, внешне чем-то напоминающий воину себя, сидит подле принцессы и держит ее за руку.
Какая жестокая несправедливость! Какая непомерно высокая цена за благо народа!
Он не может отвести глаз от печальной невесты. И, словно повинуясь неведомому порыву, словно ощутив его взгляд на себе, лунная принцесса смотрит на него. А воин недвижимый стоит среди беспрестанно танцующих пар. Прекрасные и воздушные, они кружат вокруг него, словно не замечая. Кровь шумит в ушах и музыки совсем не слышно. Его губы трогает слабая, грустная улыбка. По ее щеке катится слеза.
И начинает падать свод. Рушатся стены и колоны, со звоном лопается стекло. Паника и крики, бегущие в разные стороны те, кто недавно беззаботно кружился в танце. Атака землян безжалостна.
Воин сжимает меч. За его спиной королева и новобрачные. Он не думает, когда отражает атаки красноволосой ведьмы одну за одной. Его тело движется само, защищая единственную его ценность.
— Сейя! — Она кричит в страхе, прижимая ладони к груди. И воин оборачивается.
Принцесса прекрасна. Золото волос оттеняет белизну кожи, а влажные глаза сверкают драгоценными камнями. И это последнее, что видит воин.
Женщина с красными волосами, обладает черной опасной магией. Она не промахивается. Принцесса умирает душой вместе с бездыханным телом, упавшим к ее ногам.
Такие красивые туфельки становятся красными от его крови. Вокруг все больше смерти и разрухи. На это больно смотреть, но она смотрит.
— Ты не получишь Эндимиона! — Крик ведьмы пропитан ненавистью. Принц молча стоит рядом с принцессой и замечает, что королевы уже давно нет на троне. Его пронизывает страх и он удивленно провожает взглядом хрупкую на вид девушку.
— Прошу тебя, перестань! — Слезы, много слёз. Принцесса не знает, как остановиться, как пережить утрату.
Она шагает навстречу безумной ведьме, протягивая руки. — Мы можем понять друг друга! Прошу тебя, перестань!
Темная аура вокруг красноволосой женщины все гуще. Ее только раззадоривает глупая принцесса. Она направляет поток энергии именно в неё, но принц быстро оказывается между ведьмой и невестой. Принимает на себя атаку и медленно оседает с кровавой улыбкой на губах.
— Ты проиграла, Беррил… — Его последние слова напрочь лишают ведьму последних крох рассудка.
— Это ты виновата во всем! — Она смотрит на принцессу безумным взглядом. А та не слышит ничего, склонившись над погибшим воином. Перебирает черные волосы, гладит пальцами губы и целует в лоб. Ей уже все равно, она готова умереть.
Удар Беррил и принцесса мертва, как и все вокруг. Залиты кровью белые поваленные колоны, горят рубинами осколки. Погибшие жители луны рассыпаются прахом и вскоре на развалинах становится пусто. Ничто уже не напоминает о волшебном празднестве, радости и танцах.
А над луной магическим заклинанием разносится молитва королевы к ее личному божеству. Она молит о новой жизни всем, кто погиб в трагедии. Серебряный кристалл мерцает в темноте, забирая ее жизнь, как плату за исполнение просьбы и мир погружается во тьму.