Концерт Мичиру
Он не мог не смотреть на нее.
Сейя пытался отвлечься на разговоры, сыпя шутками, заглядывая в чужие глаза и искренне вникая в беззаботный трёп. Но взгляд постоянно возвращался к ней.
Усаги выделялась из толпы светом и теплом своей души. Силе ее любви можно было позавидовать. А любила она всех, кого называла друзьями. Боролась за каждого на земле и верила в людей, как никто до нее. Но особенным для Усаги всегда был ее принц.
Каждая из ее подруг могла в открытую заявить, что Усаги отдаст свою жизнь за Мамору если потребуется. Сама она на людях всячески старалась показать силу своей привязанности к принцу. Усаги не отлипала от парня, вешалась на шею, держала за руку и всячески демонстрировала — они пара. По прошествии нескольких лет все стало спокойнее, но суть оставалась та же. Усаги улыбалась хмурому принцу, рассказывала невнимательному Мамору что-то и не обижалась, когда оказывалось, что он не слушал ее.
Сейя наблюдал, как окружающие покупаются на слова и действия своей принцессы. Они даже не сомневались в ее искренности. А он смотрел и за каждой улыбкой Усаги видел ставшее уже привычным для хозяйки отчаянье. Он видел, как вздрагивали ее плечи при малейшем резком звуке, как настороженно замирала она, прислушиваясь к чему-то внутри себя, вскоре возвращая на лицо привычную всем улыбку. Каким отсутствующим становился ее взгляд, когда она думала ее никто не видит.
Он узнавал в ней сильнейшую из них. Сейя помнил, что в Усаги жила память о смертях всех ее близких людей. Он был уверен, что ей снятся кошмары. Иначе почему Усаги так ненавидела ночь? А на утро ее невозможные глаза бывали красными от недосыпа. Интересно, догадывался ли об этом ее принц? Или он, как и все остальные, верил ее неуклюжим маскам?
И его это злило.
Все они видели лишь одну сторону Луны. Скрытое в тени их не интересовало. Подруги считали Усаги немного глупенькой, по уши влюбленной, ленивой любительницей сладкого. Мамору снисходительно ждал, когда она повзрослеет, позволяя быть рядом с собой. А сама Усаги делала всё для счастья других. Принося в жертву своё.
И тут уже Сейя начинал считать про себя до десяти. Желание взять Мамору за горло и хорошенько встряхнуть становилось нестерпимым. Хотелось рявкнуть, чтобы все эти глупые курицы — ее подруги, обеспокоенные лишь своими проблемами — разбежались в разные стороны. Хотелось отобрать ее у них всех и разрешить быть счастливой.
Сейя оглядел Мамору, расслабленно беседующего с Сецуной. Она не нравилась и ему тоже. Сейя удовлетворённо хмыкнул: хоть в этом они были солидарны. Хранительница времени была чрезвычайно высокомерна и брала на себя слишком многое.
А вот Усаги рядом с Мичиру уже не сидела. Ее сменила Минако. Богиня любви поймала его взгляд и, не отрываясь от болтовни, красноречиво указала взмахом головы на террасу.
Его сердце забилось чаще.
Они не оставались наедине после визита к Сецуне. Усаги просила его не приходить больше. Просила не целовать. Просила перестать совершать любые действия в ее сторону более чем дружеского оттенка. Просила и не смотрела в глаза.
У него не было иного выхода, как согласиться.
Но сейчас Сейя хотел просто побыть рядом с ней.
Наспех извинившись, он юркнул в приоткрытую дверь на террасу. Сумерки красиво ложились на город. Усаги стояла спиной и он слышал мелодию своей музыкальной шкатулки, что отдал ей в подарок. На его губах появилась улыбка. Бесшумно приблизившись, Сейя накрыл пальцами ее руки, крепко держащие поющую золотую звезду.
И реальность исчезла.
Он видел своими глазами, как умирало лунное королевство. Он прижимал к груди принцессу Серенити, неуловимо похожую на его Усаги. Он дарил ей свой подарок и защищал, защищал, защищал. Отчаянно, словно уже смирившись со своей скорой смертью.
Чужое чувство осело на стенках его души, как родное. Словно и не забывал он, как сладостно было ощущать ее за своей спиной и знать, что принцесса смотрит только на него.
Воин умер там, но Сейя продолжал видеть. Как стремительно подставился земной принц. Сейя не увидел в его жесте защиты, только желание смерти. А после, когда его губы неслышно кричали об опасности ей — склонившейся над бездыханным телом — он ещё раз умер, уже вместе с ней.
Сейя открыл глаза. Пульс зашкаливал. Реальность резко ударила по всем органам восприятия. Слишком ярко.
Девушка в его объятиях развернулась к нему лицом. Он увидел свое отражение в ее влажных глазах. Прекрасная, неземная лунная богиня боялась той правды, той тайны, что открылась для них двоих.
Усаги боялась, но не уходила. Она смотрела и смотрела на него, словно пила после долгой жажды. Его ожившая мечта. И Сейя приник к ее приоткрытым губам, выпивая весь ее страх до отстатка.
Сейчас, во власти ещё свежих воспоминаний о пережитом, они с новой жадностью, нежностью и любовью держали друг друга в объятиях. Воин и принцесса не видели вокруг ничего. Не замечали, поглощённые друг другом.
— Отпусти ее!
Усаги вздрогнула от этого голоса. Одновременно с Сейей они повернулись к его источнику. Мамору подлетел к ним. Он оттолкнул Усаги к перилам, а Сейю схватил за ворот рубашки и занёс кулак для удара.
— Мамору, перестань! Ты ничего не знаешь! Прекрати!
Ее кулаки сжались. Но принцесса ни на йоту не сомневалась в способности воина постоять за себя. Усаги злилась. Мамору не так должен был обо всем узнать.
Сейя словил направленный в его челюсть кулак. И только тогда поднял взгляд на разъяренного земного принца. Тот был силён в своем праведном гневе. Мамору высился над Сейей почти на полголовы, но воин знал о своем превосходстве. Его закаляли с самого детства в схватках с братьями. Его — прирожденного воина, которому не было равных.
В глазах Мамору плескались стыд, боль и отчаянье. Ещё он очень хотел, чтобы этот вечер оказался дурным сном.
— Сейя!
Оливия сбежала по ступеням, смотря только на своего воина. Ей очень не понравилось увиденное. Мамору и Сейя могли сцепиться только из-за лунной принцессы, и она была уверена, что произошло именно так. И от этого Оливии хотелось разреветься. В который раз она видела подтверждение тому, что никогда не будет на первом месте у того, кому нечаянно отдала сердце.
Оливия хотела было стать между парнями, но Усаги взяла ее за руку и дернула в сторону, не позволяя вмешиваться.
Сейя и Усаги переглянулись и в этом мимолётном движении Оливия прочла намного больше, чем если бы увидела их поцелуй минутой ранее.
Мамору отпустил руки, делая шаг назад. Увиденное снова и снова вставало перед его глазами, расковыривая свежую рану.
— Чего я не знаю? — Мамору посмотрел на Усаги и в его глазах она прочла небывалое отчаянье. — Что я должен узнать, чтобы понять, почему моя невеста целуется с другим?
Сейя взъерошил волосы, краем глаза замечая вытянувшееся лицо Оливии. Он ненавидел ее слезы. А она, казалось, вот вот должна заплакать. Рыжеволосая красавица смотрела на него, и ему хотелось сбежать от этого ждущего взгляда.
Мамору беспомощно глядел на Усаги. От него так и веяло безысходностью. Сейе даже стало жалко принца.
— Прости, Мамору. Ни я, ни Усаги не хотели причинять тебе боль, — сказал Сейя. Он приблизился к возлюбленной и взял ее за руку. Скрывать что либо не имело больше смысла.
Оливия молчала. О ней никто и не вспомнил. Словно ее чувств и не существовало. Сейя сделал вид, что ее нет. Более яркого способа заставить ее почувствовать себя пустым местом было сложно придумать. Она бы убежала, и может горе, стыд, ревность и боль растерялись бы по дороге. Но сдвинуться с места ей словно что-то мешало. Оливия чувствовала, что происходящее не просто минутная прихоть или нечто необдуманное. В поведении Сейи и Усаги она видела целостность и общность. Словно их связь была намного глубже и прочнее, чем привыкли думать все.
А Усаги была так красива сегодня. Черное длинное платье делало ее выше. Тонкая шея казалась ещё тоньше из-за высокой причёски. Обнаженные узкие плечи и спина, куда весь вечер глазел наглый Сейя, магнитом притягивали взгляд.
Когда она успела так повзрослеть? Из неуклюжего подростка в ту богиню, которая смотрела на Мамору сейчас с жалостью и виной.
Усаги протянула руку. В ее пальцах блестела золотая звезда. Мамору с замиранием сердца узнал в побрякушке тот самый медальон, послуживший им билетом в прошлое когда-то.
— Я думал, мы потеряли его навсегда, — сказал Мамору.
— Этот медальон подарил мне Сейя.
— Но как это возможно?
Мамору смотрел на невозмутимого Сейю. Слишком невозмутимого для парня, застигнутого в объятиях с чужой почти женой.
— Принцесса обронила подарок воина при первой атаке землян. И так и не нашла его в руинах, — Сейя забрал звезду у Усаги, покрутил в пальцах, с улыбкой рассматривая, и протянул Мамору. — Земной принц прикарманил медальон и так и не вернул хозяйке.
— Это все ложь!
Мамору ударил по протянутой руке. Медальон покатился по каменному полу. Оливия вздрогнула и дернулась в сторону. Усаги ахнула и склонилась, чтобы поднять реликвию, но не успела.
— Не прикасайся к нему!
Мамору схватил ее за руку и потянул на себя.
— Почему? — Усаги хмуро глядела на их сцепленные ладони. Его хватка причиняла ей боль.
— Это колдовство, не иначе! Он заколдовал тебя с помощью этого медальона, — сказал Мамору. — Идём отсюда.
— Заколдовал? Ты смеёшься? Усаги полюбила меня ещё до знакомства с тобой, — сказал Сейя.
Оливия сглотнула. Ей не было места тут. Если все, что говорил ее воин, правда, то у неё, как у девушки, не было ни единого шанса. Конкурировать с лунной богиней, которой Сейя бредил два года на Кинмоку, чье имя он шептал во сне, ей было не под силам.
Сейя выглядел обманчиво расслабленно. Его голос звучал сталью, а взгляд темнел когда падал на тонкую ладонь Усаги в руке Мамору. Но ее умоляющие глаза останавливали его от действий.
Усаги не хотела драки. Мамору был дорог ей, и Сейя, безраздельно доверяющий возлюбленной, ждал когда противник сам сдастся.
— Любишь… Его?
Мамору потеряно смотрел на Усаги, продолжая держать за руку. По ее щеке скатилась слеза. Усаги было невыносимо причинять боль настолько близкому человеку.
— Да, люблю его. Я полюбила воина ещё задолго до нашей с тобой встречи, Мамору. Мне очень жаль.
Мамору смотрел, как двигаются ее губы, слушал слова и пытался понять сказанное. Но смысл не желал укладываться в голове.
Привычный мир рухнул, словно замок на песке. Мамору был потрясён, шокирован и полностью дезориентирован. Что делать сейчас — он не понимал. Его свет, смысл его жизни, та, что прогнала темноту из его жизни, наполнив новыми красками, говорила ужасные вещи.
Но смотря на любимые голубые глаза, наполненные слезами, Мамору понимал, что отпустит ее. Лишь бы сделать Усаги счастливой. Как хотела всегда она.
Он отпустил ее руку.
— Вы совершаете большую ошибку!
Двое парней и Усаги с Оливией обернулись к двери на террасу. Свет из зала скрывал черты девушки, оставляя видимым только темный силуэт. Но все знали, кто она. Сецуна сделала к ним пару шагов и замерла. Ее взгляд, полный ненависти, был прикован к Усаги.
— Маленькая Леди никогда не могла положиться на тебя.
— О, нет! — Усаги побледнела.
Она забыла! Как она могла забыть о маленькой девочке? Усаги спасала ее, рискуя жизнью столько раз, а сейчас так просто забыла?
Она в панике оглядела всех. Озадаченное лицо Мамору, хмурое Сейи, заинтересованное Оливии и торжествующее Сецуны.
— Я не могу вспомнить ее лица, Мамору! Что я наделала?
Усаги бросилась к жениху, но в его глазах не нашла ничего кроме непонимания. Отчаянье все сильнее затягивало ее в беспросветную пучину.
Тогда она шагнула к Сейе, ища на его лице хоть что-то, способное помочь ей сделать верный выбор сейчас. Сейя взял ее за холодные ладони, поднес к губам, поцеловал и улыбнулся. Ее сердце дрогнуло.
— Ты уже сделала выбор, Куколка, — сказал он.
Сейя не смотрел ей в глаза.
Усаги стало не хватать воздуха. Она кожей ощутила, как он отдаляется, хотя Сейя даже не пошевелился.
Она ведь только обрела его! Это несправедливо! Так не должно было случиться!
— Нет! Нет, не уходи! Прошу, пожалуйста!
Она снова и снова искала его взгляд.
Ее сил хватило чтобы сжать пальцами его ладонь. После чего Сейя поймал оседающую на каменный пол Усаги уже без сознания.
...
— Ты не имеешь права заставлять ее делать что либо.
— Я никогда не заставлял ее.
Их голоса звучали приглушённо. Оба парня стояли у окна. Второй этаж кафе, где они собирались опустел и погрузился во мрак.
Они ждали ее пробуждения. Один надеялся, что она предпочтет его, а второй знал.
— Медальон показал вам..?
— Какая разница, что он показал? — Сказал Сейя.
Он не сводил взгляда с лежащей девушки. Усаги была бледна, а глаза беспокойно двигались под веками. Но Ятэн уверял, что она только спит. И теперь он ждал, когда она откроет свои невозможные глаза. Убедиться, что с ней все хорошо, и уйти.
Даже от Мамору была польза. Тот шустро разогнал налетевшую шайку подружек Усаги, оставив их втроём. Видимо сказывался опыт.
Судьба жестокая шутница. Разлучив их насильно в прошлом, она смеялась в лицо, подсовывая то же самое в настоящем. Какая ирония.
— Ты дал согласие жениться на ней. Чтобы объединить ваши народы. Чтобы избежать войны и ненужных жертв, — тихо, но четко сказал Сейя. — Это был смелый поступок. Смертный обручился с богиней.
Мамору внимательно слушал.
— А потом твой народ взбунтовался. Во главе с оскорбленной бывшей невестой они пришли и уничтожили всё и всех.
— Погибель… — Прошептал Мамору. Он тер висок и хмурился. — А что делал там ты?
Присутствие Сейи в событиях далёкого прошлого стало для Мамору шокирующим открытием. Он не помнил такого.
— А я… Я защищал ее и тебя до последнего.
Губы Сейи скривила грустная улыбка.
— Я не об этом. Ты говорил, что вы…
Мамору запнулся. Ему сложно было даже произносить это. Но чем дальше он глядел на Сейю, тем явственней понимал, что было именно так: принцесса любила воина.
Сейя поднял голову и их взгляды встретились. Мамору нахмурился сильнее. Уверенность в синих глазах напротив не сулила ничего хорошего. Между лопатками противно пробежала капля.
— Мы? — Сейя насмешливо поднял бровь и вновь отвернулся к спящей. — Мы были обречены.
Мамору мотнул головой. Чертова уверенность Сейи! От нее шел холодок по коже!
И тут выражение лица Сейи поменялось: жесткость сменилась нежностью и теплотой. В секунду он оказался у дивана, где лежала Усаги.
— Где я? — Она приподняла растрепанную голову с дивана и охнула, прижав пальцы ко лбу.
— Все хорошо, Куколка, — сказал Сейя. Он приобнял ее за плечи, помогая присесть. — У тебя был шок. Но теперь все хорошо.
Пальцы Усаги сжали подол черного платья. Она не поднимала головы.
— Сейя… — Начала Усаги дрожащим голосом, но словно передумав, продолжила. — А где Мамору? Он здесь?
— Да. Я тут.
Мамору приблизился к ней и стал напротив. Усаги подняла голову и серьезно посмотрела в глаза земного принца.
Ладонь Сейи на ее плече была сильной, а от всей его фигуры веяло теплом. Усаги понимала, что сейчас сделает непоправимое. Разобьёт любящее сердце и пойдет против себя. Но она не могла иначе.
— Я приняла решение. Я выйду замуж за тебя, Мамору, — слова давались ей с видимым трудом, но голос не дрожал. — Я не могу пожертвовать Чибиусой. Прости, Сейя.
Одним слитным движением Усаги сбросила с плеча руку Сейи и встала на ноги. Она сделала шаг к Мамору и обернулась.
Оставшийся сидеть на диване Сейя выглядел, как обычно. Белоснежная рубашка была расстёгнута, обнажая шею. Черные волосы почти сливались с темной в полумраке. И почему-то ярко блестели глаза, в контрасте с блеклыми полумесяцами в его ушах.
Сейя выглядел, как обычно — словно сошедший с обложки модного журнала. Но Усаги знала, что внутри его бурлит настоящий ураган, разрушающий и неумолимый.
— Ты точно все обдумала? Это твое окончательное решение?
Он смотрел цепко, не позволяя ей отвести взгляд. И что-то внутри нее навсегда умирало от этого.
— Да.
Сейя шумно выдохнул, наклоняя голову. Затем, обеими руками зачесал волосы назад и смял пальцами шею. Он встал и оглянулся по сторонам, словно что-то искал. Но не нашел и пошел к выходу. По пути Сейя споткнулся об стул и тот с грохотом перевернулся. И уже у самой двери он сказал, не оборачиваясь:
— Будьте счастливы.
Слова глухо отразились от стен, утонув в пустом темном зале. Хлопнула дверь.
Усаги уткнулась в грудь Мамору и беззвучно заплакала. Ее побелевшие пальцы сжимали полы его пиджака.
Со стороны казалось, что счастливые жених и невеста обнимаются, наконец оставшись наедине.
А Мамору совершенно не ощущал себя победителем. Хотя вот же главный приз рыдает на его груди. Пусть Усаги любила Сейю, но выбрала она не его. И в ее сердце, Мамору был уверен, было место для принца Эндимиона. А позже у них появится дочь и Усаги думать забудет о красавчике пришельце.
Вот только вопреки всему этому Мамору не ощущал себя победителем.
...
Минако устроила им встречу в полупустом кафе «Корона». Усаги не знала, как и чем та уломала Сейю на встречу, но была благодарна подруге. Хотя сейчас толком и не знала, что говорить. Всё уже было сказано.
Сейю привез Ятэн в машине с тонированными стеклами и не стал даже здороваться с Усаги. А сам Сейя уселся напротив, стянул темные очки и уставился воспаленными глазами поверх ее головы.
— Я слушаю.
Внутри Усаги все замерло от холодности его тона. Так Сейя не разговаривал даже с самыми ненавистными своими врагами.
— Я хотела все объяснить.
— Зачем? Это изменит что-то?
— Нет, но я хочу, чтобы ты знал!
Подошедшая официантка во всю глазела на Сейю. Он заказал для Усаги молочный коктейль, а сам отказался от чего либо.
— Что же я должен узнать нового?
Пока Усаги собиралась с мыслями заказ принесли. Сейя с явным раздражением ещё раз отказался заказать что-то для себя.
— Если бы ты познакомился с ней, то понял меня. Она чудесный ребенок. Я не могу позволить такой чистой душе пропасть.
— Ясно.
— Она очень похожа на меня, хотя, мне кажется, что Чибиуса более сообразительная, — Усаги попробовала улыбнуться, но не встретив отклика у Сейи, совсем сникла. — Я не смогу спокойно жить, зная, что потеряла ее.
— Я понял.
— Дело не в том, что я не люблю тебя или Мамору…
— Я понял!
Усаги аж подпрыгнула, сидя на мягком диване. Она понимала, что словами уже не исправит ничего. Но желание заручиться его поддержкой, одобрением и пониманием заставляло ее вести этот нелепый диалог больше напоминающий ее неуклюжую попытку оправдаться.
Последние слова Сейи отбили у нее желание продолжать. Усаги не хотела ещё раз услышать в ответ раздражённый тон. Ибо тогда чувство вины стало бы невыносимым. Поэтому, она просто смотрела на него сидящего напротив. Но от молчания Усаги становилось только хуже.
Она ненавидела, когда он молчал.