Любые слухи, особенно те, что перелетают между людьми с яркой биркой с пометкой "секрет", всегда разносятся очень быстро; сначала ты рассказываешь интересную новость одному, а через буквально пару-тройку часов ее знает добрая часть города. Есть, конечно, и те, кто похоронит твою тайну глубоко в своей душе, но, увы, таких лишь единицы. Она не слишком любит слухи, ведь юной бунтарке все равно, кто где с кем когда и почему, но с другой стороны так она находит себе работу - единственную отдушину в этой жизни. Оторванные конечности, яркие пятна крови на "молодой" траве и выражения агонии на лицах своих жертв будоражат ее, а битва заставляет чувствовать себя живой. Когда-то эта ледяная леди пыталась жить спокойной жизнью, вот только сложно распрощаться с привычным с детства образом жизни. Впервые познав вкус крови и радость сражения, невозможно повернуть назад, как бы ты ни хотел; быть может, сильная воля помогла бы, вот только в конце концов все вернётся на круги своя, ибо это чувство невозможно забыть, а жажда крови вечно шепчет, словно демон-искуситель, и ты уже не замечаешь, как с твоих уже казалось бы чистых рук стекают остатки чьей-то жизни…
Наконец проснувшись, она нехотя разлепила глаза и потянулась. Жаль, что на Мондштадтских крышах не слишком комфортно, но, благо, свежий воздух всегда идёт только на пользу здоровому сну. Девушка медленно огляделась по сторонам, пару раз моргнула и осторожно выглянула с крыши, чтоб случайно не наткнуться на чей-то случайно брошенный взор, владелец которого потом обязательно расскажет остальным сестрам, где же на этот раз юная бунтарка отлынивала от работы. И хотя день уже давно близился к концу, лентяйка не спешила возвращаться обратно: истинная работа скоро начнется.
Проведя какое-то время в местном баре в поисках интересных новостей и прекрасной выпивки, она, наконец, покидает городские стены, чтобы найти цель своей сегодняшней вылазки: поговаривают, что где-то в районе Храма Тысячи Ветров прячется вор, который уже несколько раз пробежался по ночным улицам города свободы в поисках легкой наживы, а в последний раз мистер неизвестный буквально растворился на месте, прихватив с собой жизни нескольких стражников. Жители города в страхе; сестра бы даже сказала, что это совершенно нормально бояться того, что сильнее тебя, вот только ей самой плевать: сильнее ли он только лишь обычного хиличурла, а, может, и на уровне магистра, да пусть хоть сильнее Архонта, даже если это и невозможно – девушке в митре интересен лишь его труп.
Мондштадтские ночи теплы и красивы, а попутный ветер всегда несет путников вперед к желаемому. Возможно, многие жители бы сказали, что все они до ужаса похожи друг на друга, но она скажет, что это совершенно не так. Плавной походкой она прогуливалась по окрестностям Долины звездопадов, всматриваясь в тьму ночи в поисках своей сегодняшней цели. Сестра сегодня особенно ленива, да и торопиться особо некуда: все равно никто не будет искать ни ее, ни того, чье тело через какое-то время испустит последний вдох. Очередной раз кинув взгляд в недалеко стоящее небольшое скопление кустарников и деревьев, острый ледяной глаз заметил едва уловимое движение - слово идущий по своим делам маленький зверек заметил незваную гостью и замер, почувствовав опасность. Губы девушки изогнулись в лёгкой ухмылке, ведь она прекрасно знала, что ночь-это ее время, и что ни одна мышь не сможет вырваться из ее цепких пальцев под покровом тьмы. Девушка замерла на месте: кто сделает первый неосторожный шаг, тот и обагрит ярко-зелёную траву под ногами, ведь мало ли, никто не знает, насколько силен ее оппонент; быть может, она бы даже слегка испугалась, но инстинкт уже сделал свое дело: доля секунды – и копье, которое, как владелица Крио Глаза Бога думала, никогда не будет убивать во имя церкви, уже проткнуло неизвестного мужчину насквозь. Кинув на него безразличный ледяной взгляд, сестра решила обыскать бездыханный труп. Ничего интересного, кроме ножа – того самого, что забрал несколько жизней защитников города. Вздохнув с разочарованием, она убрала копье и развернулась, ведь, к глубокому сожалению, каких-нибудь других особо смелых воров тут днем с огнем не сыскать, да и больше нет никакой интересной работы, что значит, пора возвращаться.
-Сегодня спокойная ночь, и я позабочусь, чтоб и завтра было так же, - произнесла сестра, устремив свой взор на стоящую вдали статую Анемо Архонта.
Девушка в митре пришла в себя только у одного из задних ходов в церковь, через цель которой просачивался слабый свет еще не потухших свечей. Она легонько приоткрыла дверь, чтобы узнать, кто из этих правильных сестер сегодня решил проигнорировать правила. Сквозь мелкую щелку была видна Барбара, что, судя по действиям, разучивала новую мелодию и движения прямо в молитвенном зале, где, видимо, легче представить себя на сцене, что, в принципе, уже происходит не в первый раз. Но ей можно это все простить, ведь так старается для всех кроме себя. Пусть юная сестра с пепельно-русыми хвостиками и дальше несет свет в эти земли, отдавая всю себя окружающим, а та, чьи светло-бордовые волосы спрятаны под митрой, и будет продолжать своевольничать, заставляя замолчать навсегда тех, кто стремится затемнить яркое солнце Мондштадта. Слабо улыбнувшись, она тихонько закрыла дверь и вновь растворилась во тьме.
Каждый ее день полон лени, сна, сбегания от других сестер, пряток и работы. Не сказать, что такая жизнь - мечта каждого, но ее вполне все устраивает: жизнь в церкви под покровом Архонта свободы, который позволяет делать то, чего душе угодно, с вкусными нотками вина, песен и битв – пусть и не сказка, но сестра живет именно так, как захотела она сама; ведь жить в гармонии с собой, не меняя никаких привычек и без каких-либо подавляющих ограничений, возможно, то, чего она всегда и желала, а ради развлечения и самоудовлетворения можно и поубивать во имя церкви, для, так сказать, «спокойствия остальных горожан»…
Тихое хихиканье раздалось в одном из самых темных закоулков церкви: кажется, сестра Розария уже знает, чей последних вздох уже завтра будет похоронен в тьме Мондштадской ночи.
