Гарри Поттер и кошмары будущего прошлого

(более корректный перевод названия: Гарри Поттер и кошмары минувших будущих)

Название оригинального текста: Harry Potter and the Nightmares of Futures Past

Автор оригинального текста: Matthew Schocke (S'TarKan)

Отказ от прав Matthew Schocke (S'TarKan): Мир Гарри Поттера принадлежит Дж. К. Роулинг и различным издательствам. Я не претендую на право собственности; я просто играю в её песочнице, пока в моей голове есть сюжетные идеи. Чёртова муза всё не может оставить меня в покое.

Перевод с английского: berryfinn

Предыдущие главы перевёл Ficlate: s/9910741


Глава 4. Иной Хэллоуин

После случившегося Гарри решил менее активно вмешиваться в ход событий. Ему понравился игровой энтузиазм Оливера и их шансы в новом сезоне. Особенно сильно согрели его душу поздравления от Фреда и Джорджа. Он редко видел близнецов последнее время — они, без сомнения, были с головой погружены в какую-то шалость, — но это исправится, как только Гарри начнёт тренироваться с командой. Он полностью сосредоточился на том, что происходит здесь и сейчас, а не на том, что, как он знал, случится в будущем.

При всём его желании не искушать судьбу Гарри решил в этот раз не поддаваться на провокацию, когда Малфой во время ужина попытался вынудить его согласиться на дуэль.

— Я в любой момент могу разобраться с тобой один на один, — заявил он.

— В самом деле, Драко? Тогда давай скажем профессору Квирреллу, что мы хотим устроить дуэльный поединок? Получим за это дополнительные баллы! — презрительная усмешка Малфоя дрогнула, от чего улыбка Гарри стала ещё шире.

«Этот маленький подлец планирует подставить меня перед Филчем уже сейчас

Он встал из-за стола и впился взглядом в слизеринца, не обращая внимания на его телохранителей.

— Имей в виду, Малфой: я хочу, чтобы вся школа увидела, как я надеру тебе задницу, — прошипел Гарри.

Затем он без промедления сел обратно за стол и вернулся к своему стейку и почечному пирогу. Рон, увидев адресованную ему усмешку от Гарри, тут же рассмеялся.

— Не нахожу в этом ничего забавного, — раздраженно сказала Гермиона.

— Ой, тебе просто надо было видеть выражение лица Малфоя, — ответил Рон. — Он не знал, чего ему хочется больше: рвать или метать.

— Не понимаю, почему вы с Гарри продолжаете издеваться над ним. Ничего хорошего из этого не выйдет, — предупредила она.

— Ну не могли же мы оставить его безнаказанным, после того как он обозвал тебя, — сказал Рон серьёзно. — Ты — гриффиндорец, а мы своих в беде не бросаем.

Гермиона хлопнула глазами, и Гарри еле сдержал ухмылку, когда румянец медленно пополз по её щекам.

— Нам нужно поскорей закончить с ужином и пойти повидаться с Невиллом, — сказала она и быстро сделала глоток воды.

Рон лишь хмыкнул и продолжил есть.

• • •

Мадам Помфри довольно легко привела Невилла в сознание, но решила оставить мальчика на ночь в больничном крыле для наблюдения за его состоянием. В результате инцидента с Крэббом и Гойлом он отделался лёгким сотрясением. Невилл сидел в своей постели и как раз заканчивал ужинать, когда вошли ребята.

— Вы только что разминулись с моей бабушкой, — сказал он, улыбаясь. — Сначала она подумала, что я упал с метлы или травмировался из-за другой подобной глупости. Но когда она узнала, что это Крэбб протаранил меня, то взбесилась не на шутку и потребовала его исключения! — улыбка Невилла немного дрогнула. — К сожалению, мадам Хуч смотрела в другую сторону, когда они якобы потеряли управление, так что это расценили, как несчастный случай.

— Да это же чертовски возмутительно! — Рон почти кричал, чем заслужил острый взгляд мадам Помфри, сидевшей за своим столом.

— Вот и всё, что сказала бабушка, эм, ну почти всё. Зато мадам Хуч заставила их обоих натирать воском и перенастраивать все школьные мётлы!

— Чёрт возьми, да я с радостью это сделаю ради возможности протаранить Малфоя! — возмутился Рон.

— Ты… ты просто невыносим! — Гермиона кипела от злости. — Я рада, что с тобой всё хорошо, Невилл, — сказала она, улыбнувшись мальчику, и в гневе покинула палату.

— Да в чем её проблема? — проворчал Рон.

— Не знаю, — задумчиво сказал Гарри. — Может быть, ты ей нравишься? — с невинным видом спросил он.

Рон покраснел:

— Да ты совсем ненормальный!

— А ты что думаешь, Нев? — сказал Гарри, аккуратно подмигивая другу.

— Ну, я не знаю, — теребя торчащую из больничной пижамы нитку, сказал Невилл осторожно, поскольку Рон возмутился ещё сильнее. — Похоже на настоящую любовь, как по мне, — сказал он совершенно невозмутимо.

Гарри моргнул.

«Он в самом деле немного погрустнел, говоря это?»

И тогда Гарри вспомнил, что «прошлый» Невилл ведь, набравшись смелости, пригласил Гермиону на Святочный бал. Чувство стыда внезапно нахлынуло на Гарри. Однако сказать он больше ничего не успел, потому что возмущенный крик Рона вынудил мадам Помфри выгнать их из палаты. На обратном пути в башню Гриффиндора Гарри разгладил перед своей мантии и, почувствовав изгибы пергамента, убедился, что его письмо всё ещё на месте.

Словно прочитав его мысли, Рон искоса посмотрел на него:

— Эм, то письмо, которое стащил Малфой…?

Гарри вроде как ожидал этого вопроса:

— Да?

— Оно от моей сестры, не так ли?

— Да, от неё, — ответил Гарри. И, дабы облегчить Рону его допрос, продолжил: — Ты же знаешь, что я спрашиваю у неё про домашнюю магию. Я даже дал Гермионе копии её ответов.

— Ну, я просто спрашиваю… Ну, ты сегодня очень разозлился на Малфоя за то, что он взял его… — голос Рона неловко затих. — Просто это показалось немного странным, понимаешь?

Гарри остановился рядом с доспехами за углом перед портретом Полной Дамы:

— Рон, если это кажется немного странным, что ж. Объясню так. Знаешь, сколько писем я получил за свою жизнь?

Рон помотал головой.

— Три: письмо из Хогвартса и два от Джинни. Вот это, я думаю, немного странно. И когда у тебя чего-то никогда не было, а теперь появилось, и кто-то пытается это отнять… что ж… — его голос замер, и Гарри осознал, что он говорит не только о письмах.

Рону стало ужасно неловко, и Гарри почувствовал укол вины за то, как именно он уклонился от того, о чём Рон спрашивал на самом деле. Для Гарри легче оставить Рона с его текущим пониманием данной ситуации, но будет ли это правильно?

Гарри сделал глубокий вдох. Он ведь надеялся отложить это на некоторое время.

— Рон, я не собираюсь тебе лгать. Я считаю, что Джинни довольно особенная. Она была добра ко мне и помогла на «Кингс Кросс» прежде, чем кто-либо заметил этот алый шрам. Я думаю… это помогает мне: иметь кого-то, кому можно написать, кто находится в стороне, а не тут в гуще событий. Я знаю, что ей не хватает собеседника. Она сказала, что ты обещал написать ей, и по её словам было понятно, что ей очень одиноко, ведь она застряла дома с мамой и скучает по братьям.

Лицо Рона вновь немного побледнело:

— Я всё ещё работаю над письмом, — пробормотал он немного виновато.

— Оно не обязано быть литературным шедевром, — сказал Гарри немного раздраженно. — Она просто хочет знать, что ты не забыл про неё, уехав в Хогвартс.

Рон опустил голову на мгновение, затем снова поднял взгляд на Гарри, выражение его лица немного пугало:

— Она тебе… нравится…, да?

«Я не должен лгать».

— Я не знаю, — протянул Гарри. Это не было истинной ложью — эта Джинни может оказаться совсем не такой, какой он её запомнил. — Давай просто подождём и посмотрим, что из этого выйдет, ладно?

Рон, храни его Господь, всё ещё выглядел так, будто его сейчас стошнит. Гарри с большим трудом сдержал смех.

— Ты и впрямь ведешь себя странно, Гарри.

— Я никогда не был нормальным, Рональд, — ответил Гарри, подражая голосу Гермионы.

Рон громко рассмеялся, и они с облегчением оставили в прошлом этот неудобный момент, переступая порог Общей гостиной Гриффиндора.

• • •

Решимость Гарри избегать вмешательства в ход событий подверглась серьёзному испытанию в течение следующих нескольких недель. Сначала он вспомнил, что по идее должен быть поглощён попытками выяснить, что же Хагрид забрал из Гринготтса. Но на это раз он знал, что это было, и где оно сейчас находится, и вопрос лишь в том, что ему делать с профессором Квирреллом.

Малфой снова заметил, что Гарри прислали «Нимбус-2000», однако в этот раз Гарри отдёрнул свёрток с метлой к себе, как только Малфой попытался выхватить его из рук Гарри. Рон и Невилл оценивающе посмотрели на преградивших им путь Крэбба и Гойла, как будто всерьёз собирались разорвать их на куски. Напряжение накапливалось до тех пор, пока Гермиона наконец не поймала взгляд профессора Флитвика. Гарри невольно усмехнулся, увидев ошарашенное лицо Малфоя, когда профессор заклинаний подтвердил, что Гарри в виде исключения разрешено иметь метлу.

— …я должен поблагодарить Малфоя за то, что мне досталась такая метла, — во второй раз это прозвучало так же сладко, как и в первый.

В течение первых тренировок по квиддичу Гарри должен был не забывать, что он в этом деле считается новичком. Он терпеливо выслушал пояснения Оливера по поводу игры и во время упражнений старался ловить мячи для гольфа не слишком креативно. Потом он начал понемногу тренироваться с командой. Вскоре Гарри взял в библиотеке книгу «Квиддич с древности до наших дней» и устроил целое шоу, читая её в Общей гостиной. Когда он попробовал осуществить финт Вронского в первый раз, то чуть не довел Оливера до сердечного приступа, но по крайней мере он узнал, что Гарри читал об этом.

Джинни очень обрадовалась, когда Гарри написал ей о вступлении в команду. Притом настолько сильно, что следующее письмо от неё было забрызгано чернилами, а её обычно аккуратный почерк превратился в торопливые каракули. Гарри ясно представил, как она строчит письмо настолько быстро, насколько может, подпрыгивая от нетерпения на своём стуле за вычищенным до блеска деревянным столом Уизли. Также она сообщила, что Рон наконец-то ей написал, но выразилась так, словно благодарила Гарри за это. Она, очевидно, догадалась, что он по этому поводу сказал пару слов её братцу, порой туго соображающему. Гарри стало интересно, сколько времени пройдет, прежде чем Джинни научится понимать его так же хорошо, как в прошлой жизни.

Теперь они писали друг другу около двух раз в неделю. Казалось, Хедвиг прям наслаждался этими частыми доставками. Очевидно, что Гарри не нужно было очень усердно учиться, чтобы сдать свои экзамены, и это без конца раздражало Гермиону. В последнее время он начал таскать учебник с собой в постель, утверждая, что любит читать перед сном, но вместо этого писал письма. Писал он их и ночью, если его будили плохие сны. Новые письма от Джинни помогали ему видеть меньше кошмаров, что было для Гарри несколько странно. Он предположил, что письма дают его воображению материал, которым можно его занять, помимо ворошения самых ужасных эпизодов войны.

Также он подметил, что она стала всё больше говорить о себе самой и меньше о том, что происходило в Норе. Он улыбнулся, прочитав её напыщенную речь о том, что старшие братья, за исключением Билла, обращаются с ней как с беспомощным младенцем. Когда она говорила о квиддиче, то упомянула, что она практикуется в полёте, тайком выбираясь из дома после наступления темноты и стаскивая мётлы своих братьев. Это вызвало у Гарри очень теплые чувства, потому что он знал, что она никогда не рассказывала об этом никому из своей семьи. Рон с близнецами про это узнают только на пятом курсе.

Она постепенно становилась другом, а, надо надеяться, не тем, кто в следующем году не сможет сказать и слова в его присутствии. Если судьба попытается этому помешать, то он ещё перекинется парой словечек с этой мерзавкой!

• • •

Гарри сильно нервничал в день Хэллоуина. Он знал, что Квиррелл собирается тайком протащить горного тролля в замок, чтобы отвлечь внимание и попытаться добраться до философского камня. Он уже было поддался искушению выследить одержимого профессора и прикончить его, но не смог найти подходящую возможность: этот человек редко покидал свою комнату, а на занятиях всегда держался подальше от Гарри. Нервная и испуганная личность профессора идеально подходила для того, чтобы держать всех на расстоянии — удобная вещь, если у вас есть Темный Лорд, торчащий из затылка. Нет, наилучшее время, чтобы убрать его, действительно будет тогда, когда он попытается завладеть камнем в конце учебного года.

Гарри был совершенно уверен, что сможет справиться с горным троллем, если это понадобится. Режущее или ударное заклятие в голову должно свалить тролля так же легко, как и человека. Более того, если Гарри будет держать своих друзей вместе, они смогут просто оставить тролля профессорам, чтобы те сами правились с ним, как изначально планировали. К несчастью, друзья Гарри сразу же заметили его напряжённое состояние. Невилл и Рон отвели его в сторону после утренней пробежки, чтобы спросить, всё ли в порядке. Гарри понимал, что не должен удивиться этому вопросу, учитывая, сколько уже времени они могли наблюдать за ним в течение этого дня.

Их утренние пробежки стали немного более солидными, и Гарри снова начал показывать Невиллу и Рону некоторые основные боевые стойки, пока что не спеша. Как бы то ни было, трое мальчиков проводили довольно много времени вместе, и Гарри задавался вопросом, не чувствует ли Гермиона себя брошенной время от времени. Он попытался компенсировать это другими способами, хотя и не был уверен в их эффективности. Из своих книг по психологии он знал, что Гермиона, будучи единственной девочкой в их маленькой группе, скорее всего, будет чувствовать себя немного неуютно. Лаванда и Парвати — хорошие девчонки, но они всегда ведут себя слишком легкомысленно для того рода неприятностей, в которые обычно любят попадать друзья Гарри. Гендерный баланс может частично восстановиться в следующем году, но это будет ещё не скоро.

Были и другие способы подкреплять её вниманием. Гермиона была прирожденной отличницей, а Гарри хорошо учился по другим причинам. И когда им нужно было на занятии разбиться по парам, Гарри тут же хватал к себе Невилла, или «Нева». Случайно придуманное Гарри прозвище начало закрепляться, и Лонгботтом, похоже, не возражал. Гарри специально оставлял Рона работать с Гермионой, дабы следовать своему хитрому плану. Гарри и Гермиона всё ещё спорили по поводу школьных заданий, а вот по поводу программы обучения он немного больше поддерживал её вариант, особенно в тех областях, где он видел какое-либо практическое применение. Гарри знал, с чем им придется столкнуться в будущем, и хотел подготовить их к этому как можно быстрее.

К несчастью, остальной народ заметил формирование их небольшой клики…

Гарри настоял, чтобы вечером они спустились на пир в честь Хэллоуина группой, из-за чего Рон и Невилл наградили его странными взглядами. Когда они спросили его этим утром, почему он так нервничает, Гарри воспользовался единственным объяснением, пришедшим ему в голову.

Оба мальчика знали о его ночных кошмарах: даже при использовании чар тишины они иногда просыпались, когда он выходил из спальни в два или три часа ночи. В Общей гостиной он может застать какого-нибудь случайного ученика, зубрящего материал всю ночь напролёт. В итоге в Гриффиндоре было всем известно, что Гарри Поттер страдает бессонницей, и хороший сон у него бывает только одну или две ночи в неделю.

Поэтому он сказал Рону и Невиллу, что ему приснился кошмар о том, что во время Хэллоуина произойдёт нечто ужасное. Говорил он это немного смущенно, и румянец на его лице не был полностью наигранным. Но они видели его насквозь, да и оправдание Гарри в лучшем случае тянуло на троечку с минусом; его единственным утешением было то, что оно было не настолько неправдоподобным, как реальная причина его беспокойства. Гарри мысленно поблагодарил их за то, что они решили просто морально поддержать его, а не начать расспрашивать подробности о сне.

На занятии у профессора Флитвика, когда они изучали чары левитации, перо Гарри взмыло в воздух и зависло, дрожа, в двух метрах над партой… невзирая на все его усилия опустить его обратно. Рон закатил на это глаза, хотя сам не смог даже на немножко приподнять своё перо со стола, несмотря на подробнейшую инструкцию от Гермионы. Как говорится: других не суди, на себя погляди.

Когда они вместе спустились по лестнице в вестибюль, Гарри придержал друзей, пропуская вперед свору слизеринцев, только что вышедшую из подземелий из прохода напротив. Он будет чувствовать себя гораздо спокойнее, если они будут впереди, а не за его спиной. Когда Гарри, Рон, Невилл и Гермиона теснились за их спинами в толпе учеников, направлявшихся в Большой зал, до их ушей донёсся отрывок разговора слизеринцев:

— Я думаю, всё это довольно подозрительно: то, что они постоянно вместе, — сказала Пэнси Паркинсон, начинающая подхалимка Драко.

— Думаешь? Разве они ещё не слишком молоды для этого? — спросила старшекурсница из слизерина.

— Ну, я слышал, что люди низшего сорта начинают выдавливать из себя выводков уже с юности, — высказался Драко. — Кроме того, вы можете вообще себе представить, чтобы кто-то действительно желал, чтобы такая мерзкая грязнокровка, как Грейнджер, была рядом? Она, наверное, сначала для них всех ноги раздвигает, а потом и их домашнюю работу делает.

Их мантии заколыхались от грубого хохота. Кровь застучала у Гарри висках. Он уже потянулся за своей палочкой, когда услышал всхлипывания и удаляющиеся за спиной шаги. Он обернулся и увидел Гермиону, которая была уже на полпути к лестнице. Все трое поспешили за ней на второй этаж, где она нырнула за дверь женского туалета.

Они постучали, но ответа не последовало. Лишь слабые всхлипы послышались за дверью.

— Ну же, Гермиона, ты же весь пир пропустишь! — позвал её Рон.

— Гермиона, всё хорошо. Таких людей вообще не стоит слушать, — сказал Невилл.

Гарри был почти в бешенстве. История снова пытается повториться.

— Гермиона, выходи, или мы зайдем за тобой!

— Вы определенно не станете этого делать, Поттер!

Гарри обернулся и увидел своего самого нелюбимого профессора, незаметно подошедшего к ним.

— Она расстроена, сэр, — сказал он, стараясь вести себя максимально соответственно этикету, дабы сдержать свою вспыльчивость.

— Эмоциональные истерики Грейнджер — это её собственная забота, Поттер, — отрезал профессор Снейп. — Все трое, сейчас же возвращайтесь в Большой зал! Живо!

Рон и Невилл, надо отдать им должное, и с места не тронулись после этих слов. Вместо этого они посмотрели на Гарри, что ещё больше разозлило Снейпа. Гарри ещё никогда не чувствовал себя настолько беспомощным, с тех пор как вернулся в прошлое.

— Мистер Поттер, что вы, мистер Уизли и мистер Лонгботтом здесь делаете? — голос МакГонагалл прорезался сквозь напряжение, повисшее в воздухе.

— Там Гермиона, профессор, — заговорил Рон. — Она очень расстроена.

— Она нечаянно услышала, как некоторые люди, — добавил Невилл, уставившись на Снейпа, — говорили о ней очень ужасные вещи.

При иных обстоятельствах Гарри отдал бы хорошую сумму, чтобы увидеть то, как Невилл оскалится на профессора Снейпа.

Профессор МакГонагалл перевела взгляд с учеников своего факультета на своего коллегу и обратно. Она раздражённо поджала губы:

— Будет лучше, если вы оставите её в покое и дадите ей возможность успокоиться. Если она не присоединится к нам через полчаса, я сама поднимусь сюда и поговорю с ней.

Гарри открыл было рот, чтобы возразить, но тут же захлопнул его. Он и в самом деле не мог ничего сказать, кроме:

— Спасибо, профессор.

Гарри повел друзей обратно в Большой зал. Когда они туда вошли, он проигнорировал живых летучих мышей и искусно вырезанные тыквы: он заметил лишь то, что многие слизеринцы смотрят на них и смеются.

«Чёрт возьми, они ведь сделали это нарочно!» — прорычал он про себя.

Наша троица села за гриффиндорский стол, и его друзья стали ждать начала пиршества. Гарри же ждал кое-чего другого. Не успели тарелки наполниться едой, как в зал ворвался профессор Квиррелл. Как только слово «тролль» слетело с его губ, Гарри вскочил со своего места. Рон и Невилл, видимо, мотивированные утренним плохим предчувствием Гарри по поводу этого дня, были всего в полушаге позади него, когда он достиг дверей.

Они ринулись вверх по лестнице и услышали, как вдалеке Дамблдор зовет старост. «Обстоятельства немного другие, — подумал Гарри в отчаянии, — возможно, у нас теперь не так много времени, как в прошлый раз». К счастью, ежедневные пробежки принесли свои плоды, потому что знакомый крик раздался, когда они уже поднялись по лестнице на второй этаж. Свернув в коридор, они увидели спину весьма крупного тролля, протискивающегося в женский туалет.

Гарри мгновенно выхватил свою палочку и закричал: «Редукто!» Бьющее заклятье выбило кусок дверной рамы, который врезался и отскочил от каменной кожи тролля. Сердитый рев эхом раздался из туалета, и тролль попятился обратно в холл через узкий дверной проем.

«Диффиндо!» — режущее заклятье Гарри оставило порез на плече тролля, как только тот показался. В его левой руке была гигантская дубинка. Гермиона вновь закричала. «Либо мои магические силы слабее, чем я думал, либо эта тварь устойчива к магии!» — подумал Гарри. Его мозг начал лихорадочно соображать, пытаясь вспомнить наиболее подходящее заклятье.

Когда тролль наконец выбрался в коридор и повернулся к ним, сердце Гарри замерло. Правая рука тролля волокла за собой Гермиону: огромные грязные пальцы запутались в краях её мантии. Она вскочила на четвереньки, пытаясь найти что-нибудь, за что можно было бы ухватиться, но противостоять силе тролля было бессмысленно.

Гарри через силу снова поднял палочку, обеими ладонями обхватив гладкое дерево. Он тщательно прицелился и крикнул: «Конъюнктус!» Фиолетовый луч света вырвался из кончика его палочки и ударил горного тролля прямо меж глаз. Тролль взревел и начал тереть глаза своим волосатым левым предплечьем. Гарри вздохнул с облегчением.

«Если Конъюнктус помогает против драконов, то, по идее, он должен подействовать и на троллей».

Невилл попытался обезоружить тролля, но его «Экспеллиармус!» лишь разозлил монстра. Рон же в это время подкрадывался к Гермионе, нервно поглядывая на ослепшего тролля.

Гарри уже собирался с силами для очередного заклятия, когда тролль взревел, неожиданно быстро поднял правую руку и швырнул в него Гермиону. Гарри развёл руки и попытался подготовиться её поймать, но она двигалась так, словно ею выстрелили из пушки. Тогда Гарри просто зажмурил глаза и приготовился уже было к костедробящему столкновению, как вдруг до его сознания донёсся чей-то крик.

«Вингардиум Левиоса!» — Рон закончил заклинание, и Гермиона плавно остановилась в нескольких дюймах от Гарри. Она открыла зажмуренные в полёте глаза. Её начало раскачивать из стороны в сторону, пока она плыла по воздуху обратно к Рону.

Гарри уже было облегченно вздыхал, как вдруг коридор внезапно накренился, и стена полетела навстречу Гарри. В тот же момент он услышал громкий щелчок, и его правая рука онемела. У него перехватило дыхание, так как воздушный поток выбил из него последние силы, и он почувствовал, как палочка выскользнула у него из пальцев.

Массивная деревянная дубинка, припечатавшая его к стене, внезапно отдёрнулась от бока Гарри, и он опустился на колени. Ему стало дурно, когда кровь прильнула к его повреждённой руке. Гарри уставился на неё: из рукава его мантии торчал острый конец кости.

«Риктусемпра!» — завопил Невилл. Тролль, отступавший для очередного маха дубинкой вслепую, замер как вкопанный. Он открыл рот и начал издавать странный стонущий звук: щекочущие чары овладели им и заставили его смеяться.

Гарри, стоя на коленях и не сводя глаз с тролля, ощупывал пол пальцами левой руки до тех пор, пока они не схватили его палочку. Он начал медленно поднимать её, целясь в уродливый рот существа. Даже когда щекочущие чары перестали действовать, он не стал спешить.

Невилл увидел прицеливающегося Гарри и ещё раз крикнул: «Риктусемпра!», после чего его голос охрип. Тролль снова расхохотался.

«Диффиндо!» — прорычал Гарри. Режущее заклятие попало прямо в открытый рот тролля и, пробив насквозь его горло, вылетело из шеи в брызгах темной крови.

Гарри медленно моргнул.

Открыв глаза, он увидел, что коридор наполнен людьми, а Невилл присел рядом с ним. Мальчик держал в руке скомканную мантию и крепко прижимал её к правой руке Гарри. Перед ним стояли Рон и Гермиона. Лицо Гермионы было безобразным, перепачканным грязью от того, что её тащили, со следами от слез; он подумал, что она никогда ещё не выглядела настолько красиво. Рядом с ней стоял Рон, лицо его было бледным и серьёзным. Гарри протянул вперед левую руку и осознал, что всё ещё держит в ней палочку. Разве он не правша?

Рон, казалось, прочитал его мысли, так как наклонился и подхватил Гарри за предплечье, помогая ему подняться на ноги. Это — Рон, всегда помогающий людям снова подняться; он истинный Уизли.

В этот момент уши Гарри как будто снова включились, и он понял, что вокруг него повсюду раздаются возгласы людей.

— Это ещё один пример полного пренебрежения к… — прозвучал самый громкий голос, без сомнений принадлежавший самому нелюбимому профессору Гарри.

«Ну вот не может он просто довольствоваться тем, что убьёт директора через несколько лет, ему необходимо сперва сделать всех вокруг чертовски несчастными».

— Нюниус, заткни свою пасть, — невнятно пробормотал Гарри.

Внезапно воцарившаяся тишина была блаженной. Разворачиваясь к Гарри, Снейп слегка прихрамывал. Чёрные яростные глаза профессора сразу же впились в него, пытаясь прорвать защиту, ослабленную шоком и болью. Гарри ответил пристальным взглядом, но его ментальная защита медленно разрушалась. Тогда он поднял свою волшебную палочку и услышал, как Гермиона ахнула.

— Господи, Гермиона, я не собираюсь его заколдовывать. Протего, — прошептал он. Появился светящийся щит, и град ударов по сознанию Гарри прекратился. Он увидел обрывки чужих воспоминаний, вероятно принадлежащие Снейпу, но Гарри был слишком слаб и рассеян, чтобы понять их смысл.

— Так-то лучше. Чувствовал ведь, что ты пытался что-то сделать со мной.

— Северус, — тихо сказал профессор Дамблдор, одарив мастера зелий каким-то особым взглядом, но Гарри слишком устал, чтобы суметь его проинтерпретировать.

— Вы правы, директор. Пожалуй, Поттера следует сопроводить в лазарет, пока мы будем обсуждать надлежащие дисциплинарные меры, — протянул Снейп, переводя буравящий взгляд на разъяренную МакГонагалл.

Гарри почувствовал, как кто-то тянет его за правую руку: Невилл своим ремнем закрепил на его ране скомканную ткань. Это была грубоватая, но зато эффективная давящая повязка. Гарри позволил магическому щиту опуститься, одарив Невилла тусклой улыбкой:

— Спасибо, напарник.

Затем Гарри повернулся к МакГонагалл и Дамблдору, делая глубокий вдох.

— Быть может, вы полагаете, что мы должны были дождаться вашего прихода, — сказал он спокойным голосом, — но дело в том, что тролль уже схватил Гермиону, когда мы оказались тут. Ещё бы немного, и кто знает, что могло бы случиться. Когда дело касается моих друзей, я предпочитаю действовать наверняка.

Он мог поклясться, что заметил проблеск уважения в глазах профессора МакГонагалл.

— Ах да, Мисс Грейнджер, — ровным голосом сказал Снейп, его глаза опасно блеснули, — если бы вы не пожелали тут уединиться, то всего этого не случилось бы. Ваш эмоциональный всплеск чуть ли не убил вас и ещё троих учеников; у вас есть что сказать в свое оправдание?

Краем глаза Гарри заметил, что лицо Гермионы побелело, как будто ей дали пощёчину. Она стряхнула руку Рона, придерживавшего её, и направилась прочь отсюда. К несчастью, её путь пролегал мимо ухмыляющегося Драко Малфоя. Когда она проходила мимо, он что-то прошептал, и она остановилась как вкопанная. Затем крутанулась на каблуках и отвесила Драко оплеуху. Видимо, она вложила в удар все свои силы, так как голову и плечи Драко развернуло от пощёчины, и он потерял равновесие, упав на одно колено.

Гарри бы засмеялся, когда она ушла, но его веки вновь налились свинцом. Он повернулся и задумчиво кивнул МакГонагалл:

— Ему и впрямь не следовало называть её грязнокровной шлюхой, — сказал он деловым тоном.

Гарри услышал, как несколько человек ахнули, но не мог точно сказать, кто это был.

Его глаза медленно закрывались…

— …Я не знаю, о чем думали эти так называемые взрослые. Вы явно были в шоковом состоянии, к тому же у вас открытый перелом правой руки, а другая сторона тела сверху донизу усеяна синяками. Отвели ли они тебя сразу в лазарет? Нет, давайте лучше устроим допрос на месте! На то, что люди истекают кровью на полу, внимания можно не обращать, — до боли знакомо проворчала мадам Помфри.

Гарри открыл глаза. Целительница втирала отвратительно пахнущую мазь в его левую — несломанную — руку, покрытую синяками, полученными от удара о каменную стену коридора второго этажа. От втирания она немного ныла, но тепло, которое начало распространяться от мази, прочь отогнало боль. Мадам Помфри вытерла лишние остатки и вскочила, когда поняла, что глаза её пациента открыты.

— О, здравствуйте, мистер Поттер. Я и не знала, что вы проснулись.

— Не обращайте на меня внимания, продолжайте вашу мысль. Я согласен с вами, — прошептал он.

Школьной медсестре хватило такта слегка покраснеть.

— Осуждать пациентов не совсем профессионально, однако мне очень интересно, что заставило вас, мальчики, напасть на взрослого горного тролля?

Гарри чуть было не совершил ошибку, собравшись пожать плечами, но вовремя поймал себя.

— Он схватил мою подругу, — ответил Гарри, а затем добавил: — Невилл очень сообразительный парень: он придумал, как помочь мне пробить насквозь толстую шкуру тролля.

— Это он перевязал тебе руку?

Гарри кивнул.

— Хорошая работа. Не часто можно встретить человека, который так быстро соображает на ходу. Знаешь, а ведь он, вероятно, спас твою руку.

Гарри тихонько присвистнул.

— Я и не знал, что всё настолько плохо, — признался он.

— Вы были в состоянии глубокого шока, когда вас доставили сюда. И я убедилась в том, что директор будет осведомлён об этом, — ему почудилось, или у мадам Помфри действительно дернулся уголок рта? — Я так понимаю, вы там кое-чего наговорили, пока не отключились.

Гарри на мгновение озадачился, а затем начал краснеть. «Неужели я назвал его… ох, чёрт бы меня побрал».

— О, хорошо. Цвет кожи улучшается, значит кровяные восстановители работают. Перелом был скверный, но аккуратный, и он уже затягивается. Завтра смогу разрешить вам вернуться к занятиям, но на ночь вы останетесь здесь, — голос медсестры снова звучал бодро и серьёзно, и Гарри благодаря большому опыту знал, что спорить с ней бесполезно. Он просто кивнул.

— Всё же я не думаю, что кто-либо воспринял ваши слова слишком серьёзно. Профессор Снейп даже обеспечил меня снотворным, так что вы можете быть уверены в том, что вас ждет хороший отдых после всех ваших мучений, — сказала она, принеся пузырек с густой пурпурной жидкостью.

Гарри напрягся. Он не хотел пить ничего из того, что этот человек приготовил специально для него. Он знал, что некоторые снотворные зелья имеют побочный эффект снижения умственного сопротивления, и поэтому полезны для магических мошенников и аферистов. Гарри не исключал, что Снейп подсунул ему именно такое зелье, чтобы снять его барьеры окклюменции.

— Э-э, не стоит, всё в порядке, — быстро сказал он.

Мадам Помфри слегка ощетинилась:

— Мистер Поттер, пока вы находитесь в моей палате, я обязана заботиться о вас.

— Понимаете, просто… ну, мне снятся кошмары. Бывают и довольно плохие. Если я проснусь, ничего страшного не будет, но пару раз я не мог проснуться, и тогда, ну, происходили плохие вещи, — тихо сказал Гарри, надеясь, что она не станет настаивать на подробностях. Ему не нравилось лгать женщине, которая заботилась о нескольких поколениях учеников Хогвартса, включая его самого. «Плохие вещи», которые могут случится, выпей Гарри снотворное, могут включать в себя как Снейпа, получившего преимущество для выяснения правды, так и случайную магию, как, например, поджог кровати.

— Хорошо, — сказала она после минутного раздумья. — Если хотите, мы можем обсудить это позже. И как долго вас мучают эти кошмары?

Гарри пожал плечами.

— Достаточно долго. Честно говоря, я уже вроде как научился жить с ними.

Она задумчиво кивнула.

— Зайдите ко мне, если они будут продолжаться, мистер Поттер. Хронические кошмары ненормальны для человека вашего возраста, и чрезмерное утомление также может повлиять на вашу магию. Что ж, на этой ноте я позволю вам немного отдохнуть.

Когда свет погас, Гарри откинул голову на подушку. Его тело всё ещё немного побаливало, пока он лежал и делал упражнения по окклюменции; усталость окутывала его, как теплое одеяло.

• • •

На следующее утро Гарри пропустил пробежку, но встал к завтраку и спустился в Большой зал. Он чувствовал такое облегчение из-за того, что все остались живы, что на своём пути чуть не пропустил нужный коридор. Войдя в Большой зал, он оступился, поняв, что все пристально смотрят на него.

Лица сидевших за гриффиндорским столом были особо угрюмы. Его друзья даже не взглянули на него, а старшеклассники молчали.

За исключением близнецов, конечно же.

— Эй! Поттер! Каков следующий шаг? — весело спросил один из близнецов, заставив нескольких человек вокруг него вздрогнуть.

— Следующий на очереди великан? — подсказал другой.

Гарри с задумчивым видом плюхнулся на свое место.

— Не-а, думаю оставить его на следующий год, — с невозмутимым лицом ответил он.

Близнецы взглянули друг на друга на секунду и затем рассмеялись.

— О, наш малыш Гаррикинс отрастил клыки, — хихикнули они, и позитивному настрою Гарри пришёл конец.

Он застонал: похоже, именно это прозвище теперь будет преследовать его вечно. По крайней мере, Рон и Невилл перестали тупо пялиться в свои тарелки, однако продолжали избегать его взгляда. Гермиона всё ещё сидела, уткнувшись подбородком в грудь, и смотрела вниз. Гарри вздохнул. Он прекрасно понимал, почему они ведут себя так тихо. И лучше всего разобраться с этим сейчас:

— Всё в порядке, ребята?

Рон сглотнул и прочистил горло:

— Гарри, э-э-э, нам всем очень жаль, что ты пострадал из-за нас.

— Почему это? Я же сам, как дурак, спровоцировал его своими заклятиями.

— Да, в то время как мы просто стояли рядом, словно… — начал было Невилл, но Гарри оборвал его.

— В то время как Рон спасал меня и Гермиону с помощью заклинания левитации, а ты догадался, как заставить его открыть пасть, чтобы я смог добить его. О да, вы двое не сделали ничего… — Гарри закатил глаза.

Гермиона громко фыркнула, но это было не её обычное «какие же вы беспомощные», а скорее «я вот-вот заплачу».

— Но никого из вас бы там не было, если бы я не была такой дурой.

— Может быть, — согласился Гарри, — но ты не можешь знать наверняка. Сказать пару весьма оскорбительных вещей — это для Малфоя вполне естественный способ обретения душевного равновесия перед праздником.

Он подумал, что его слова были абсолютно резонны, но Гермиона вдруг пристально посмотрела на него.

— К тому же, — добавил он с улыбкой, — это всё стоило того, чтобы увидеть, как ты отвешиваешь пощёчину этому высокомерному болвану.

Она слегка смягчилась, но её глаза продолжали сверлить его.

«Она что-то знает?»

— Но ты же пострадал! — сказал Рон.

— Ничего серьёзного, — настойчиво ответил Гарри. — И сегодня я в полном порядке.

«Почему все так расстроены?»

— Мадам Помфри очень рассердилась, когда мы привели тебя к ней. Когда она потом вышла из палаты, то сказала директору, что ты чуть не умер, — сказал Невилл подавленным голосом.

«О чёрт, им не следовало это слышать. Неудивительно, что они так расстроились».

— Но я не умер, Невилл, — твёрдо сказал Гарри. — Кстати, мадам Помфри сказала мне, что ты первоклассно перевязал мне руку, — добавил он. — Я полагаю, что ты тоже спас мою жизнь.

Невилл кивнул, но до конца убежденным он не выглядел.

Гарри вздохнул. Оглядываясь назад, можно сказать, что битва с горным троллем укрепила его дружбу с Роном и Гермионой. Никто не погиб, и они кое-что доказали друг другу и самим себе. «Может быть, будет легче, если в этот раз пытаться сотрудничать с судьбой, а не играть против неё?»

— Эй вы все! — рявкнул Гарри. Было трудно сдержать улыбку, когда они все подскочили на своих местах и посмотрели на него. — Я признаю, что вчера произошла ужасная ситуация, и мы все обнаружили, что Хогвартс не всегда так безопасен, как мы до этого считали. И это тоже не очень приятная мысль. Но я, зная, что там бродит тролль, повёл вас вверх по той лестнице; я хотел сразиться с ним, не дожидаясь учителей. Если кто и виноват, так это я. Но я на себя не сержусь. Ну, за исключением того, что не успел вовремя уклониться, — он почувствовал облегчение, увидев, что губы Рона слегка дрогнули. — Сейчас я полностью в норме, так что всё обошлось без серьёзных последствий. Порядок?

Мальчики ещё немного расслабились, однако Гермиона по-прежнему выглядела расстроенной.

— На самом деле, — задумчиво продолжал Гарри, — одно серьёзное последствие всё же есть: теперь я знаю, что вы трое всегда поддержите меня; и я всегда буду помнить об этом. Все трое из вас показали, почему вас распределили в Гриффиндор, — сказал он, но Гермиона продолжала покачивать головой, а её глаза покраснели, — в том числе и ты, Грейнджер. Ты выступила против Малфоя на глазах у всех, включая профессоров.

— К тому же влетела на двадцать очков, — c гордостью добавил Невилл.

— Это тянуло даже на пятьдесят! Кстати, Гарри, близнецы тоже про это сказали, когда Перси начал отчитывать её, — добавил Рон. — Я так хотел его заколдовать, — прорычал он.

Гермиона застенчиво ему улыбнулась, но, похоже, Рон этого не заметил.

— Хорошо, — сказал Гарри. — А теперь, может, мы начнем уже есть, пока все эти сентиментальные дела вконец не испортили мне аппетит?

Они все рассмеялись, и Гарри охватило чувство такого глубочайшего облегчения, что ему захотелось просто откинуться назад со своего места, закрыв глаза и раскинув руки в стороны. Он переложил к себе в тарелку пару сосисок, пока Гермиона передавала ему жареную картошку.

Всё налаживалось.

• • •

Следующее утро выдалось очень холодным и ветреным. Когда Гарри, Рон и Невилл спускались по лестнице из спальни на утреннюю пробежку, то были укутаны настолько тепло, насколько это было возможно. Мальчики замерли, увидев сидящую в Общей гостиной Гермиону, которая была одета в спортивные штаны и объемистую толстовку и ждала их.

Она встала, как только они подошли ближе:

— Ты был прав по поводу того, что сказал вчера. Хогвартс не безопасен полностью. Не возражаете, если я присоединюсь к вам, или это только для мальчиков?

Она прикусила нижнюю губу. Как помнил Гарри, она это делала только тогда, когда сильно нервничала из-за чего-то.

— Вовсе нет, — ответил Гарри. — Мы будем тебе очень рады, да, парни?

Рон и Невилл неуверенно кивнули. Кошмары Гарри обычно обеспечивали ему подъем раньше будильника, а вот они всё ещё были полусонными.

Когда все вышли на улицу, было ещё довольно темно, так что Гарри просто повел их трусцой по территории у замка. К концу тренировки Гермиона запыхалась и покраснела, впрочем, у всех от холода лица налились румянцем, и они были рады вернуться замок.

«Становится слишком холодно для тренировок на улице. Интересно, следует ли мне невзначай наткнуться на Выручай-комнату? И как мне сделать так, чтобы это выглядело как случайность?»

Гарри размышлял об этом, пока ждал свою очередь в душ.

Через некоторое время он вздохнул и достал пергамент для нового письма к Джинни. У него развязался внутренний спор о том, насколько подробно стоит ей рассказать об инциденте с горным троллем. Сначала он хотел свести рассказ к минимуму, чтобы не встревожить её или, что ещё хуже, миссис Уизли. С другой стороны, и без того было много вещей, о которых он не мог ей поведать, и Гарри задавался вопросом, не уничтожает ли он таким образом каждый из шансов быть с ней в будущем. «Я должен быть настолько честен, насколько это возможно, — с горечью подумал он, — иначе она никогда не простит меня, после того как всё выяснит. Разве честно просить её довериться мне, если я не могу отплатить ей той же монетой?» Он снова вздохнул. Когда голос его совести поставил вопрос таким образом, у него действительно не осталось выбора.

«…Джинни, кое-что страшное случилось во время Хэллоуина, и я не имею в виду храп Рона, который всех будит. Я расскажу тебе, что произошло, но хочу, чтобы ты была осторожна в выборе того, что из этого рассказать твоей маме, особенно до тех пор, пока Рон ей не напишет. Сейчас с нами всё в порядке, но тогда мы попали в крайне опасную ситуацию. Всё началось, когда мы направлялись в Большой зал праздновать Хэллоуин…»

• • •

После того как Гарри убедил Оливера, что его рука восстановилась на сто процентов, тот сильно ужесточил график тренировок. Но в этот раз Гарри был слишком счастлив вернуться в игру, чтобы жаловаться на суровый темп. По правде говоря, он даже соскучился по фанатичным речам своего капитана о его любимейшей игре. К тому же то, что Гарри был капитаном на шестом курсе и по своему опыту знал о грузе ответственности, возлагаемом на плечи Оливера, прибавляло очень много симпатии к пятикурснику.

«Быть может ему не придётся ждать выпускного курса, чтобы увидеть своё имя на этом алом кубке», — думал Гарри, отрабатывая «Прокрутку в захвате ленивца». Довольно трудно рассчитать силу поворота тела вокруг метлы так, чтобы получилось вернуться в исходную позицию… в основном потому, что если начать делать проворот слишком сильно, то метла может выскользнуть из рук.

Гарри знал, что вполне способен поймать снитч, но, с другой стороны, бладжеры доставляли ему немало проблем на протяжении многих лет. После нескольких тренировок он начал шутливо дразнить Фреда и Джорджа, пытаясь заставить их сбить его с метлы. Сначала они осторожничали, дабы не ушибить своего ловца и не разгневать Вуда, но со временем поняли, что легкой мишенью Гарри не будет, и всерьёз им занялись. Вскоре уклонение от их ударов по бладжерам стало для Гарри основным занятием на тренировке.

Когда его друзья пришли посмотреть тренировку в первый раз, Гарри пришлось уговаривать Рона, чтобы тот не дал своим братьям нагоняй за стремление убить Гарри. После этого случая он заметил, что на каждой последующей тренировке на трибунах сидел как минимум один из его друзей. Наконец Гарри не выдержал: подкараулил Гермиону в библиотеке и спросил, что всё это значит?

— Ну, если хочешь знать, Рон… ну, Рон немного беспокоится.

— Беспокоится?

— Он поговорил с нами о твоих тренировках. И он, ну, то есть мы решили, что один из нас на всякий случай должен быть там. С палочкой. Знаешь, просто на случай…

— …на случай, если Фред или Джордж собьют меня с метлы, что ли?

Она кивнула с небольшой опаской.

— Это… ну, это правда очень… — Гарри сглотнул. Иметь кого-то, кто присматривал бы за ним, было тем, без чего он научился обходиться уже около года, с тех пор как умер Рон. — Я ценю это, — хрипло произнес он.

Гермиона резко подняла голову, после того как до неё, похоже, дошло, что он не собирается злиться. Её глаза снова впились в него.

— Гарри, — сказала она тихо, — я кое-чего не понимаю.

— Что ж, это нетрудно объяснить, — сказал он с горечью. — Мои дядя и тётя наверняка устроят вечеринку, если я вдруг упаду с метлы и сломаю себе шею. Это… это так необычно: осознавать, что вы присматриваете за мной. Знаю, это звучит странно, но…

— Гарри, — мягко сказала она, — Рон рассказал, что ты был практически уверен в том, что на Хэллоуин случится что-то плохое. Как ты об этом узнал?

Гарри поднял на неё взгляд, и его желудок сжался в маленький твёрдый комочек. Теперь он отчаянно жалел, что с вопросом об их присутствии на его тренировках не обратился к Невиллу или Рону.

— Я… я вижу, что ты что-то скрываешь, Гарри. Не хочу совать нос в чужие дела, но я вижу, что тебя это беспокоит. И беспокоит сильно. Иногда ты смотришь на нас и кажешься таким… старым и потерянным, что ли.

Она сглотнула, и лицо её порозовело.

— Не только Рон переживает за тебя. Я тоже хотела бы помочь, — закончила она тихим голосом.

Ему следовало помнить о том, насколько она была умна, и понимать, что это лишь вопрос времени, когда она обо всём догадается. Гарри вздохнул.

— Это очень много значит для меня, даже больше, чем ты думаешь. Но я не могу. Пока что не могу. Всё слишком масштабно.

Гермиона на мгновение задумалась, и затем медленно кивнула.

— Можно я буду писать тебя на летних каникулах? — спросил Гарри.

Она снова кивнула, на этот раз более уверенно.

— Ладно, может тогда отложим этот разговор до лета?

— Давай. Я думаю… я думаю, что понимаю, Гарри. По крайней мере немного.

— В этом я не сомневаюсь, — сказал Гарри, натянуто улыбаясь. — Ты очень умна. Но пока это всё, что я сейчас могу тебе сказать.

Когда Гарри выходил из библиотеки, пульс стучал в его ушах. Он надеялся, что поступил правильно. То, что Гермиона поняла, что что-то происходит, не было для Гарри сюрпризом. Он просто хотел, чтобы это случилось не так скоро.

«Видимо, не так уж я и искусен, как мне казалось, — печально подумал он. — Во всяком случае, теперь я знаю, что Гермиона осознаёт необходимость в проявлении осмотрительности в данной ситуации».

Гарри усмехнулся, вспомнив заколдованный пергамент с подписями, который она создала для Отряда Дамблдора. Также Гарри вынужден был признать, что в некотором смысле ему всё ещё было одиноко: с тех пор как он оставил портрет Альбуса, ему не с кем было поговорить об изменении судьбы и будущего. Он слабо улыбнулся, представив выражение лица Гермионы, осознавшей, насколько много правил он нарушил.

• • •

Гарри предпочел избегать все ещё хромающего Снейпа, поскольку в данный момент деятельность этого человека его не интересовала. После ночи на Хэллоуин поведение Снейпа по отношению к Гарри из ненавистного превратилось в прямо-таки леденящее душу. Уроки зельеварения стали настоящей пыткой, и Гарри уже начал привыкать к произвольным атакам на его барьер окклюменции во время того, когда он пытался нарезать ингредиенты или помешать готовящееся в котле зелье. По крайней мере, пока этот человек одержим желанием узнать секреты Гарри, он оставит в покое остальных.

Причина его возросшей ненависти к Гарри, разумеется, не была тайной. После, казалось, бесконечной лекции Перси о правильном поведении студентов, староста рассказал Гарри подробности произошедшего после того, как его унесли в больничное крыло. Профессор Снейп хотел, чтобы за каждого из них было снято по пятьдесят очков, и все четверо были исключены. Но профессор МакГонагалл и слышать об этом не желала, а когда они узнали о роли Драко во всей этой заварухе, то сказала, что если кого и следует исключить, то именно его, потому что из всех только Драко намеренно оскорблял других. В конце концов, учитывая, что слова Гарри были произнесены им в состоянии глубокого шока, директор решил, что им следует просто проигнорировать данный инцидент, поскольку наказание уже свершилось: травмы Гарри являются более чем достаточным наказанием как для него самого, так и для его друзей. Услышав это, профессор Снейп побагровел и начал громко возмущаться, после чего профессор Дамблдор повел всех в свой кабинет для «дальнейших обсуждений»… некоторые из которых, по слухам, вынудили горгулий поморщиться.

Ещё раз пообещав Перси, что он постарается держаться подальше от неприятностей, Гарри вернулся в свою спальню, посчитав, что рассказ Перси стоил выслушанных от него нотаций.

По крайней мере, хромота преподавателя зельеварения означала, что он проверил защиту, окружающую камень… так что всё идёт своим чередом.

Гарри не выспался перед своей первой игрой, но на этот раз не из-за предматчевого мандража. Он резко проснулся, после того как к нему пришло видение: руины Косого переулка и огромный кратер в том месте, где когда-то был магазин «Всевозможных волшебных вредилок». Тяжело дыша, он уставился на шторы над своей кроватью, приглушённой чарами тишины, и стал ждать, когда бешенный ритм его сердца уймётся. Он устало дотащился до Общей гостиной и занялся своим недописанным письмом к Джинни.

• • •

Когда зимнее солнце окончательно взошло над горами, нервы Гарри, потревоженные кошмаром, полностью успокоились. Он удивился растущему внутри себя возбуждению, когда ел легкий завтрак, игнорируя беспокойство и насмешки своих одноклассников. Он просто был чертовски рад снова играть в Квиддич. Слишком много случайных факторов влияли на игру, поэтому знания Гарри о произошедших в прошлый раз событиях этого матча вряд ли смогут всё испортить. Первый же поворот, совершённый им по-другому, может изменить ход матча, если его повышенная уверенность во время тренировок ещё не сделала этого. Главное отличие было в том, что в этой игре Гарри не был новичком. В определённом смысле у него было даже больше игрового опыта, чем у некоторых из его товарищей по команде. Он может просто отогнать тревогу и поймать снитч. И посмотреть, сможет ли он сделать это немного быстрее, чем в прошлый раз.

Но одно событие, как считал Гарри, скорее всего, неизбежно случится во время матча, и по этой причине он сунул свою палочку в рукав, привязав её верёвкой к запястью.

Предматчевая зажигательная речь Оливера вызвала дикую улыбку на губах Гарри. Близнецы пихнули его, выходя из раздевалки и направляясь на поле:

— Не волнуйся, Гаррикинс…

— …мы будем защищать тебя от бладжеров…

— …хотя знаем, что ты и сам вполне способен уворачиваться от них…

— …и горишь желанием это продемонстрировать…

— Мы уходим от темы, брат мой.

— Э-э, верно. В любом случае, мы тебя прикроем…

— …потому что, если мы этого не сделаем…

— …Ронникинс пригрозил отлупить нас до полусмерти…

— …и я думаю, что его намерения чертовски серьёзны!

Гарри рассмеялся, заслужив странные взгляды товарищей по команде. Он пожал плечами:

— Это всего лишь Слизерин.

— Э-э, приятель, — начал один из близнецов.

— Знаешь ли ты, что они разгромили нас в прошлом году? — спросил другой.

— Может и так, — ухмыльнулся Гарри, — но сейчас ведь не прошлый год?

Увидев Рона, Невилла и Гермиону на трибунах, Гарри улыбнулся и помахал им. Их самодельный баннер сверкал на солнце, безумно меняя цвет. Они восторженно помахали ему в ответ, и душа Гарри запела от счастья. Это был чудесный день для полета.

В тот момент, когда Гарри оттолкнулся от земли, к нему пришло осознание того, что эта игра точно будет другой. Он не удержался и сделал мёртвую петлю, после того как занял свое позицию высоко над полем и начал высматривать снитч. Гарри не смог сдержать улыбку, когда Ли Джордан начал называть игроков. Его явно предвзятые комментарии был точно таким же, какими Гарри их помнил. Что же касается загонщиков Гриффиндора, то попытки попасть в такую проворную цель, как Гарри, стали хорошей практикой для Фреда и Джорджа. Они от всей души лупили по бладжерам и гоняли охотников Слизерина и Теренса Хиггса — их ловца — с убойным энтузиазмом. Через несколько минут после начала игры их охотники обратились в бегство, и Анджелина, Кэти и Алисия забивали практически беспрепятственно.

При первом появлении снитча слепая удача оказалась не на стороне Гарри: ловец Слизерина был к снитчу намного ближе. Гарри подался вперёд в крутое пике, но Хиггса опередить не смог. Гарри прибавил скорость, пытаясь нагнать его, когда запущенный близнецами бладжер прямым попаданием практически сбил Хиггса с метлы. К несчастью, слизеринец по инерции свернул на траекторию полёта Гарри, которому пришлось уйти в сторону от столкновения. К тому времени, когда Гарри вернулся на прежнюю позицию, снитча уже нигде не было видно. Все игроки стали просто кружить по полю в ожидании конца тайм-аута, взятого капитаном слизеринской команды для осмотра своего ловца на наличие травм.

— Прости за это, Гарри…

— …немного не повезло с отскоком!

— Ничего, — крикнул он в ответ близнецам. — Блестящая работа! Иначе он бы меня опередил.

После возобновления игры Гарри почувствовал, как покачнулась его метла. Прежде чем она смогла сбросить его, Гарри достал палочку и постучал ею по рукояти, произнеся: «Фините Инкантатем», — и брыкание прекратилось.

«Хорошая попытка, Квиррелл, двуличный ты ублюдок», — прорычал он про себя.

Похоже, что никто не обращал внимания, насколько высоко над полем завис Гарри. «Они, наверное, думают, что я просто жду появления снитча, тем более что Хиггса чересчур сильно стукнуло, и теперь он не может летать очень быстро». Он продолжал держать свою палочку под рукой, и ему пришлось ещё дважды развеивать проклятие, прежде чем снитч, наконец, объявился вновь.

Гарри направил свой «Нимбус-2000» в крутое пике и левой рукой обхватил трепещущий крылатый металлический шарик ещё до того, как люди среагировали на его появление. Рон и Невилл запрыгали по обе стороны от Гермионы, когда Ли Джордан объявил окончательный счет 270:20. Слизерин был разгромлен.

• • •

После игры, перед возвращением в Общую гостиную на вечерний праздник в честь победы, Гарри и его друзья зашли к Хагриду на чашку чая. С начала семестра у Гарри не было возможности слишком часто видеться со своим первым другом-волшебником. Из-за этого Гарри чувствовал себя немного виноватым. Оглядываясь в прошлое, он осознал, что многие из его визитов к Хагриду в предыдущей реальности были, по всей видимости, с целью выкачивания из него информации о загадочных событиях, происходящих в Хогвартсе. И это вызвало у Гарри чувство ещё большей вины.

Вместо спора о том, кто сглазил метлу Гарри, или выуживания из Хагрида информации, они провели всё послеобеденное время, слушая истории о том, как Уизли, Лонгботтомы и Поттеры учились в Хогвартсе.

Лицо Рона залилось краской, когда Хагрид простодушно упомянул о том, как он прикрывал Артура и Молли перед старым Оггом[1], когда тех чуть не застукали в астрономической башне после её закрытия на ночь. Хагрид, видимо, не знал о причинах, по которым ученики старшего возраста любят проводить там время… парочками. Что же касается Рона, Гарри полагал, что иметь пятерых старших братьев — значит знать о подобных вещах гораздо больше, чем тебе действительно хотелось бы в одиннадцать лет.

Невилл никогда и не подозревал, что Хагрид знал его родителей. Лесничий рассказал, как они начали встречаться, после того как заняли первое и второе места в школьном соревновании по дуэлям. К тому моменту как он закончил свой рассказ, Невилл так разволновался и растерялся, что был не в состоянии говорить.

Гарри и раньше слышал несколько историй о своих родителях, но он всё равно смеялся от души, когда Хагрид закончил рассказ о том, как второкурсница Лили Эванс, чересчур взбесившаяся из-за какой-то шалости, так сильно заколдовала Джеймса Поттера, что из его головы выпали все волосы, включая брови и ресницы. Потом она этому, конечно, ужаснулась, но Джеймс счёл свой новый облик забавным и прикрыл её, сказав главе своего дома, что это был несчастный случай на зельеварении.

Гермиона выглядела слегка тоскующей, и поэтому Гарри попросил её рассказать о своих родителях. Маггловская стоматология была столь же загадочной и причудливой для волшебников, как и магия для магглов. Её аудитория была полностью увлечена её рассказами и задавала массу вопросов. Их было так много, что к тому моменту, когда ребятам нужно было уже возвращаться в замок, лицо Гермионы налилось заметным румянцем.

«Да, всё налаживается».


[1] Огг — предшествовавший Хагриду лесничий (Хранитель Ключей и Земель) Хогвартса.