Послание дражайшему брату.
Юный Трафальгар Ло любовался произведенной работой, повышенный уровень мастерства всего за один час в сикбее впечатлял. Ничего замысловатого, нет. Никаких операций на вылезших наружу кишках или разделения сиамских близнецов с одним на двоих сердцем и почками. Если б было что-то вроде этого, чернявый пацан убил бы и спрятал одного и все дела. Где-нибудь в шкафу Коразона.
Но ничего такого не было.
А была рука. Не окровавленная или изломанная в зюзю. Обычная рука Коразона со сломанной локтевой костью.
И Ло хотелось выть от восторга, если б Дофламинго не торчал рядом – очень рядом – сука с ним. Зараза донимала его с недавних пор то нахлобучивая шляпу на самые глаза, то награждая пинками – и вот бог видать услышал молитвы Ло, прислав ангела мщения. Возможно, только возможно, это ангел разлил на пути Коразона оливковое масло, покарав его драматичным падением и сломанной костью.
Это, ну или блондин снова показал свою неуклюжесть.
Как бы там ни было, пацан был доволен происшествием, тем более что блондин оказался в полной его власти на целых несколько недель, пока рука не срастется.
«Обслуживать тут..» пробормотал Ло про себя, пальцами сжав последнюю мокрую замотку гипса на поврежденной руке Коразона, - «всяких сволочей – ай!» пацан не смог закончить предложение, левое ухо пострадало в руках Дофламинго.
«Следи за языком» последовал почти что родительский указ от капитана со средней по опасности тональностью.
Крутанувшись с креслом, Ло повернулся к старшему, тыча пальцем в младшего Донкихота. «Но Доффи! Он же всегда-» закончить фразу не удалось, ухо снова выкрутилось в пальцах блондина. На этот раз правое.
«Тихо, Ло. Коразон изводит всех мальцов на этом корабле. Бэйби 5 и Буффало никогда не жалуются в отличие от тебя. Даже Деллинджер молчит. И только ты заладил: то не то, это не так.» рука переместилась на бедро, Дофламинго собирался добраться до второго уха, но Ло заметил этот порыв и уклонился, кресло в процессе въехало под колено Коразона, выдавив шипение из раненого.
Прислонившись к стене, Дофламинго кивком указал на брата: «Заканчивай уже, не то ужин раньше полночи не начнется» сказал блондин, ковырнув пальцами отклеившийся постер какого-то детского персонажа в окружении сердечек и надписью «Мальцы тоже важны».
Этот постер был новый, 4х размерную сестричку в бикини с огромным шприцом наперевес заменили, когда вспомнили о детях в команде, в тот момент, когда Деллинджер промямкал, почему у тети такенные шарики в районе груди а у Йолы эти шарики меньше, этот плакат и ушел туда же, куда и ответ на наивный вопрос мальца. Пика, объявленный Дофламинго козлом отпущения, потом все же потом поведал отчего да почему.
А плакат все равно исчез от греха подальше.
Вздохнув, Ло подкатился и перевел внимание обратно на пациента. Пациент по имени Коразон едва ли издал хоть звук во время процедуры. Даже когда пацан сжимал и выкручивал руку сильнее необходимого, вправляя кость обратно. Зараза покерфэйсила явно лишь бы вывести его. А как это получалось у блондинистой сволочи было за гранью понимания. В предыдущий раз схожая процедура проводилась на Гладиусе, и тот выглядел так, словно хочет оживить виновника своих увечий и пристрелить еще раз. Как можно больнее.
И все же Коразон издал беззвучный всшип при поливании пореза на лбу спиртом, край губ Ло извился в редкостной садистской ухмылке.
Лучше некуда. Видимо, он проводит слишком много времени с Дофламинго, раз перенял у него такое психотическое поведение.
«Это обычный закрытый перелом» сказал Ло, отрезая лишний кусок гипса «Если не будешь делать всякие тупые вещи навроде подтягивания, кость срастется за пару недель. Вряд ли нерв пострадал..» он кольнул палец иглой и ухмыльнулся при выступившей крови.
Коразон дернулся и недобро посмотрел, но пацан этого не заметил, прикипев взглядом к сотворенной ранке.
Ло убрал иглу и все остальное, что использовал, в аптечку, включая неиспользованный анестетик, лишь бы блондин пострадал побольше. Жаль, что раны не открытые, он бы их еще и солью или лимоном приправил. Но и так сойдет.
Да и не было в сикбее ни соли ни лимона.
«Скажешь, если чувствительность в пальцах начнет падать, операцию тогда проведу. Я буду более чем рад вскрыть тебе руку.» От Ло не укрылось дерганье Коразона на слова операция. Воот-как.. значит Сердце боится масенького скальпеля.
«Хухухухуху. Что и ожидалось от корабельного медика. Энтузиазм» Дофламинго взлохматил короткие ежистые волосы Ло, и тому захотелось всадить скальпель в кишки капитана. Но с учетом разницы в росте все равно бы не достал, так что Ло отложил месть на потом.
Вместо этого доктор соскочил со стула, сграбастал инструменты и пробормотал «Напоминаю, чтоб никаких активностей. Не курить тоже. Ты и с двумя-то руками себя поджигаешь, а с одной полыхнет как спичка сразу весь корабль»
Ответом был оскал.
«Ло» - окликнул его капитан, едва пацан успел дотронуться до дверной ручки «А у меня есть книга, которую ты ждешь уже не первый месяц. Она в библиотеке»
«Которая?» Ло выматерил про себя пирата, когда ножницы покатились к краю подноса.
«Второй том Анатомии и Физиологии, От Науки к Жизни»
В тот же момент серые глаза пацана загорелись безумным блеском. Сильнее, чем горят глаза у детей, бегущих к вывеске «Бесплатные сладости. Жуйте до отпада зубов»
«Аа-а разве книга появится не в следующем месяце» прозаикался Ло, но ему было без разницы, главное узнать, правдивы ли новости или Дофламинго издевается.
Чешширский кот раздвинул улыбку на лице Доффи. «Любая доставка убыстрится, если ей пригрозить пистолетом, так можно даже эксклюзивную копию получить. Гладиуса потом поблагодаришь»
Ухмыляясь, Ло свалил, подмышкой держа поднос и инструменты, его путь был направлен в библиотеку.
Дофламинго посозерцал пыль от ботинок мальчишки и перевел внимание к младшему. Тот уминал пятой точкой больничную койку и с легким интересом постукивал по свежесделанному гипсу, полуголый, без очков и макияжа. Полуголость разбавлял неизменный капюшон. Это Дофламинго с Ло насильно раздели младшего для проверки на повреждения. Хорошо, что ничего кроме руки и пореза на лбу не обнаружилось.
«Не доебывайся»
Младший в момент перестал стучать по гипсу, попялился на старшего и перевел свое внимание вместе с беспокойными пальцами к нитке в покрывале.
«И?» Дофламинго скрестил на груди руки и облокотился о стену для лучшего обзора брата. Дофламинго знал, что даже если кажется, что его игнорят, на самом деле это не так.
Капитан вздохнул. «Так как ты блять умудрился сломать себе руку? Поскользнулся на масле? Пробегавшая обезьянка, хихикая, кинула кожуру от банана? Я, если на то пошло, крайне удивлен, что ты дожил до нынешнего дня со своей неуклюжестью. Судьба то ли любит тебя чересчур сильно, то ли ушла на пенсию»
В ответ Коразон посмотрел крайней пылко.
«Чего? Хватит смотреть так, словно это была моя вина»
Взор ожесточился. Если б Дофламинго был как все, он бы воспламенился. Но он не был. Ни сейчас. Никогда.
Зараза. Доффи правда виноват в случившемся. Он не был просто неуклюжим. Не в этот раз.
Проблема была в обуви. Ебаная обувь, чья подошва истончилась со временем. Он скользил на земле-матушке как гребаный фигурист на льду.
А когда после месяцев поисков идеально подходящей обуви Коразон наконец нашел пару, Дофламинго дернул в обратную сторону. И все из-за Дозора, который якобы навострил уши в ту же гавань.
Доффи падла, гребаные марины, Сенгогу и все вместе взятые. Особенно его позывной. Наверняка дело было в его позывном. Ну почему этот, а не тот, что круче, почему? Он был виноват. Во всем.
А если он прав, Коразон имел все права всадить сначала хук справа, а потом съездить по почкам.
Пока младший молча пялился на него, Дофламинго недоуменно склонил голову. Он никак не мог понять мотивов поведения своего брата. Если он правильно помнил, он вообще никак не был причем к увечию брата. Так ведь?
… Так?
Капитан мотнул головой, поправил очки, подчистив их краем одежды. «Не знаю схера ли ты сучкой себя тут выставляешь. Одевайся уже, ужин себя ждать не будет»
Очки вернулись на переносицу, и дальше Дофламинго смотрел, как младший собирает шмотки с таким видом, словно Дофламинго сломал ему жизнь. Рубашка в сердечко хапнулась обратно с пола. Две минуты, гребаные две минуты продевалась в рукав неповрежденная рука, и целых пять это делала раненая, и то только проделав полпути к победе. Терпение Дофламинго истончалось с каждой минутой.
«Да что долго то так..» прервав жалобу на середине, старший болндин пожамкал переносицу «Да хуй с тобой»
Отклеившись от стены, Дофламинго резко подошел к Коразону и подтянул его к себе за здоровую руку.
«Поднимись» пробормотал он, тяня брата за руку «Ты слишком долго собираешься. Если б на ужин была птица, у нас уже были б яйца»
Коразон нахмурился. В словах брата была полная бессмыслица. И все же Коразон подчинился, наблюдая, как его поврежденную руку пытаются засунуть в рукав. Но результат был аховый.
«Да это невозможно» пробормотал про себя Дофламинго «Длинные рукава ты юзать не сможешь какое-то время, слишком уж они узкие. Без рубашки пойдешь»
Младший вскинул голову, явно не соглашаясь с выводом старшего. В глазах отчетливо можно было прочесть «мне ж будет холодно! И как тут ужину радоваться, в таких условиях?»
Поняв как-то мысли младшего, Дофламинго бросил «Или так или чутка подрежем»
В ужасе от предложения, правая рука забрала рукав обратно из бездушной братской хватки и прижала к груди «Подрезать? Это его любимая рубашка!»
«Да блин..» покрутил глазами блондин, недовольный.
«У тебя этих рубашек десятки. Парочку если обрукавить..»
Коразон расширил глаза. В жертву собиралась больше одной?
Заскрипев зубами, Дофламинго простонал «Ты вкрай того, ты знаешь. Или без рукавов, или без рубашки – одно из двух. Выбирай уже!» сжал пальцы капитан.
Вынужденный выбирать, Коразон выбрал лучшее из худшего. И предложил рукав.
«Молодец» похлопал Дофламинго его по голове, и рукав был отрезан. Какая жалость. Дальше Коразон стал застегивать рубашку, долго и шипя от напряги.
Дофламинго дергался, смотря как брат сражается с гребанами пуговицами. И в итоге не выдержал.
«Дай сюда!» с раздражением сказал Дофламинго, шлепнув по руке и собираясь сам застегнуть пуговицы. Захваченный врасплох нежданным движением брата, младший шарахнулся и едва не свалился, наткнувшись на матрас позади. К счастью Дофламинго успел схватить Коразона за рубашку и притянуть на себя. Тот сделал «умффф!», впечатавшись лицом в грудь брата перед тем, как быстро отойти, тряся головой.
«Стой смирно» пробормотал старший, застегивая пуговицы. Но Коразон никак не успокаивался, уворачивался и сжимался как котенок после ванны, не хватало только пищания, и Дофламинго это не нравилось.
«Росинант» с толикой предупреждения сказал капитан.
Сразу же, услышав свое полное имя, Коразон застыл. И пфыкнул, явно недовольный, что с ним обращаются как с ребенком.
Дофламинго проигнорировал это и продолжил застегивать пуговицы. Закончив, капитан расправил смятый воротник. Коразон с пыхтением бочком обогнул брата и практически побег к выходу, желая добраться до обеденной зоны.
«Росинанте»
Это снова остановило Коразона. Стоя в проходе, младший блондин крутнулся на каблуках и с рычанием почти прокричал 'Теперь-то что?!' брату и его покерфэйсу на лице. Но зацепил краем глаза пару знакомых джинсов в его правой руке.
«Ты штаны забыл»
Хх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх Хх
Если Дофламинго думал, что страдания в сикбее и останутся, значит он слишком много принял рома ранее. Потому что то, что происходило прямо сейчас в обеденной, было не страданием. Это была полная сумятица. И капитан был более чем уверен, что с этим диагнозом согласилась бы и вся команда. Дьявол, да Гладиус придушил бы возмутителя спокойствия голыми руками, если тот не был выше него по рангу.
Дофламинго стрелка не винил. Он и сам бы сделал то же самое, не будь речь о его собственном кровном брате – Коразоне.
Только за последние пятнадцать минут младший Донкихот разбил два стакана, пролил апельсиновый сок на всю поджарку, запустил вилкой в стену трижды и неизвестно сколько раз вломил Треболу по харе. За эти же пятнадцать минут Дофламинго то и дело слышал «ауч!», «Нее-ет, только не вино!», «Аккуратней!», «ай, глаза, мои глаза!» и так далее до бесконечности. А когда Коразон добирался-таки до своей тарелки и пытался из нее что-то съесть, кусочки еды оказывались где угодно, но только не у него во рту.
Хуже всего, они то и дело шмякались в чужие тарелки. Даже бедняжке Бэйби 5, которая сидела дальше всех, прилетел кусочек сосиски с кетчупом прямо ей в лицо. И девица сидела и терла теперь салфеткой глаз, в который попал кетчуп, ей помогал сидящий рядом Буффало. Да хер с ними, с Семьей; даже Дофламинго пялился с отвращением на масенький кусочек глазированного лосося, посетившего его тарелку.
Он не был параноиком, но кусочек выглядел подозрительно пожеванным.
Коразон собирался зарезать свою рыбу еще раз, когда его руку перехватили за запястье.
«Прекрати, Коразон» губы искривились в раздражении, Дофламинго во что ни стало был намерен предотвратить разбрасывание еды куда-нибудь в место похуже, навроде ливчика Йолы, что пришел на ум капитана.
«Просто.. остановись» тяжко вздохнул он «Блять, Коразон. У тебя ж только одна рука сломана, а не обе оторваны с корнем. Ты раскидал хавчек во все стороны, он только в молоке Деллинджера не плавает и то потому, что оно в бутылке»
Матеря злобно, Дофламинго схватил со стола услужливую салфетку и стал вытирать какой-то жидкий сыр со щеки младшего. Коразон в раздражении хотел отмахнуть руку, но сузившиеся глаза брата сказали ему не дергаться. Он практически проныл жалобно, когда капитан слишком сильно провел по щеке салфеткой, выбросил салфетку и осмотрел теперь чистое лицо.
Пробубнив что-то – как и остальная Семья – все вернулись к трапезе. Или Коразон надеялся, что так будет. Но прежде чем его вилка встретилась с поджаренной глазированной рыбой, Дофламинго отобрал ее вместе с тарелкой. Чудесно. Все, включая его брата, теперь злы на него, и его оставляют без ужина в наказание.
А он все еще голоден.
Разочарованно, голодный блондин поднялся, но тотчас рухнул обратно, когда услышал от Дофламинго «Сядь на жопу ровно, Коразон»
Он и сел.
Старший Донкихот покинул собственный ужин и резал маленькие кусочки в тарелке Коразона. Это и рыбой назвать-то уже язык не поворачивался, после всех издевательств над ней. Ранее лишь пожареннаяя, рыба теперь выглядел так, словно была отбита молотом. Дофламинго резал ее, используя стандартные нож с вилкой, а не свою способность.
Когда он использовал силу фрукта в прошлый раз, стол, тарелки и кружки развалились на части. И урок был усвоен.
Дофламинго дорезал рыбу на десять кусочков, игнорируя недовольный бубнеж и страдальческий взгляд Коразона. Проигнорировал и смешной подскок на месте, когда Дофламинго придвинулся ближе, нанизал кусочек рыбки и поднес к лицу. А точнее ко рту.
«Ну?» старший помахал вилкой, когда рот плотно закрылся.
Широко распахнув глаза, Коразон пялился на Дофламинго так, словно тот пихал ему наркоту из другого измерения. И отклонил голову подальше от едва не коснувшей губ рыбы. Это ж курам на смех! Эту рыбу он вожделел весь день. Он ел ее, пытался есть – только что. Но в руках брата рыба стала выглядеть как-то зловеще.
А может дело было не в рыбе. А в том, что Дофламинго намеревался кормить его с ложечки – или в данном случае с вилки.
И поняв это, Коразон был в ужасе. О, нет, нет, нет, нет. Его никто не будет кормить с ложечки, тем более брат! С самого начала вечера Дофламинго сюсюкал над ним в режиме нон-стоп, агря этим младшего. Сначала рубашка, потом штаны, теперь и ужин. Младший не особо уже удивится, если дело дойдет до принятия совместной ванны и поправлении одеяла с напутственной колыбельной на ночь. Одна только мысль шарахнула по башке как пыльным мешком. В этот момент Коразон отчаянно пожелал, чтоб на столе появились листы бумаги, чтоб он смог написать Дофламинго отвалить со всем этим сюсюканьем. Чтоб она провалилась, эта его липовая немота! Долбанное прикрытие! До.. мнямм-мффф!
Внутренний монолог Коразона сменился удушающими звуками, когда капитан, улучив момент, всунул вилкой в приоткрытый рот. И не мешкая нанизал еще кусочек, собираясь повторить. Но на этот раз Коразон уклонился от грязного трюка. Дофламинго нахмурился и попробовал еще раз, но голова теперь двинулась влево.
Уклоняясь то вправо то влево, Коразон жевал с чувством кусочек глазированного в сиропе лосося, испепеляя взглядом брата, терпеливо ждущего прореху в обороне.
Долбанный лосось, че ж ты вкусный такой! Чтоб Доффи провалился вместе со своим кудахтаньем!
«Росинант!» рявкнул Дофламинго в надежде, что глупый младший брат прекратит. Неудача. Вместо этого Коразон перехватил руку с вилкой. Знай, что брат будет так плохо сотрудничать, капитан бы позволил Ло ампутировать обе руки, и юный доктор сделал бы это с радостью.
А пока, вся Семья с интересом отложила вилки в стороны и молча наблюдала за необычным представлением. Подобное братское побоище за столом не было чем-то, что можно было легко наблюдать каждый день. Или год.
«Чего это они..» Сеньор Пинк сказал.
«Тшшшш!» шикнула сидящая рядом Йола «Не сбивай их, я хочу насладиться редким видом»
Сеньор Пинк не был впечатлен увиденным. Покачав головой, он продолжил кормить с ложечки картофельно-грибным супом-пюре Деллинджера, промокая рот юнца салфеткой. Мелкий только начал переходить на твердую пищу, и Сеньор Пинк считал суп хорошим стартом. Кормить мальца делом было трудным и требующим терпения, но малец был послушнее Коразона раз эдак в десять.
Тем временем, столкнувшись с сопротивлением и почти никаким успехом, Дофламинго терял терпение. Он упорно вытворял трюки вилкой, но Коразон так же виртуозно уклонялся.
«Росинанте, просто открой рот и съешь долбаную рыбу»
Коразон замахал дико головой.
«Пища не исчезнем по мановению руки и не окажется сразу у тебя в желудке, братишка. И я советую открыть рот, пока я тебе тарелку целиком в глотку не запихал!»
Блять блять блять! За что такое унижение! И главное все пялятся – со всех сторон. Спасения не было от Доффи, и Коразон помалу сдавал позиции в слишком быстром пугающем темпе. Раненый, немой и без поддержки, он мог сделать только одно.
Коразон отклонился, развернулся и сбежал.
Смесь эмоций промелькнула на лице Дофламинго, когда он смотрел вслед – шок, конфуз и толика вины. Капитан смотрел на пустое место минуты две, прежде чем уронить со стуком вилку, от ее звука вся семья дернулась. Было видно, что старший Донкихот потерял свой аппетит, лишь поковырявшись в свежей картошечке с сырым лучком.
А остальные вернулись к трапезе, как ни в чем не бывало.
..Ага, если бы.
«Он тааак на тебя зол~» Ухмыльнулся Диаманте бывшему аристократу и хихикнул, когда лоб тому пробороздили злобно вены. Не имея никакого желания соглашаться с этим утверждением, блондин направил всю злость на картошку.
Гребаный Диаманте.. ненавижу лук..
ХхХхХхХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх Хх
В своей комнате Коразон и дверь не закрыл, прежде чем использовать силу фрукта.
«Тишь» по щелку пальцев сфера безвучности появились вокруг него. Ни звука извне. Ни звука из нее.
«Ааарррхххх! Доффи дурак дурной дурацкий! Как он посмел?! Обращаться со мной как с мелкой пакостью?!»
Совсем как дитя, что уронило чупа-чупс, Коразон исступленно бил ногой пол и кричал глупости. Повырывав в порыве злости у себя волосы он схватил с ночного столика первое, до чего дотянулся, и швырнул это в окно. Стекло звякнуло от удара и объект улетелчерез новенькую дырку в пучины океана.
Коразон поморщился и посмотрел на дыру в стекле пару секунд, пока до него не дошло. Той вещью, что он только что выкинул в порыве злости, было ни что иное, как незаменимое сокровище от Дофламинго – сердцеобразный обсидиановый камень. В контраст естественному черному оттенку, по камню змеились небольшие белоснежные вкрапления кристобалита. Дофламинго нашел камень рядом с вулканом и отдал потом на придание формы сердца ремесленнику.
А потом отдал ему, своему младшему брату. Как подарок на день рождения.
И теперь Коразон официально чувствовал себя дерьмом.
Охнув, он подбежал к разбитому окну, распахнул его и высунул голову наружу. В темноте снаружи не видно было ни зги. Тяжелые темные облака скрадывали любой лучик видимости. Ни лунных бликов в воде. Ни серебряной дрожащей ряби. Море поглотило его сокровище в самую глубину своих недр. Единственно, что блондин слышал, это набеги волн, бьющих корабль.
«Блять!» выругался вслух Коразон, шлепнув себя по лбу рукой. Он потерял его. Потерял подарок в порыве злости. Что Доффи на это подумает? Что почувствует, если узнает? Как же тупо, косоруко, Росинант..
Блондин чувствовал как квакают колени, пока он бился головой о стену рядом с окном. Все что тревожило его, накатилось на него скопом. Каждая мелочь винила его.
'Эгоистично, Росинант…' между ударами Коразон практически слышал шепот совести у себя в мозгу, повторяющей слова как заезженная пластинка.
«Коразон»
Коразон мигнул. Странно.. совесть заговорила громче обычного. Да и с каких пор она называет его Коразон. Не было такого.
Застыв, блондин почувствовал, что кто-то на него пялится, прожигая дыры в голове взглядом. Нет, нет, нет. Неужели все может стать еще хуже. Коразон моментально развернулся и тотчас сердце ухнуло и остановилось при виде брата.
Прямо здесь, в его комнате.
О-оу. И как долго он здесь торчит? Он его слышал? Быть застигнутым врасплох кем-то из Семья уже плохо, но оказаться спаленным самим Дофламинго станет худшим, что творилось с ним на этом корабле.
Стиснув зубы, Коразон вжался спиной в стену, он чувствовал себя пойманной птицей, а не одним из топовых рангов. В какой-то момент просветления он отменил звуковой барьер, тихо щелкнув пальцами у себя за спиной, и барьер беззвучно исчез без следа. И все же блондину казалось, что все вокруг замерло, особенно все еще прожигающий его взглядом Дофламинго. И атмосфера неизвестности удушала.
«Что?» заговорил внезапно Дофламинго, подняв бровь на почему-то подпрыгнувшего брата. Это было странно. Сбивало с толка. И капитан мог поклясться, что в комнате было как-то сперто в тот момент, когда он вошел в нее. Ни звука, ни малейшего колебания в воздухе. Но как только они встретились глазами, все пришло в норму.
Старший Донкихот выкинул мысль из головы и сосредоточил внимание на объекте своей тревоги. «Я стучал. Ты меня не слышал» добавил капитан, встревоженный поведением брата. Он осмотрелся, нет ли рядом чего-то необычного. Но нет. Ничего. Вообще.
«Я принес еды»
Голубые глаза медленно перевели взгляд на то, что Дофламинго держал в руке – тарелку с едой. И тарелка не была разрезана на мелкие кусочки. Это хороший знак. Когда Коразон понял, что брат не заметил ничего особого, то только тогда смог нормально вздохнуть облегченно. Доффи не понял.. это хорошо, но этого недостаточно. Его жизнь пока не в опасности, но и не улучшилась.
У него все еще одна действующая рука, он голоден и до сих пор злится на Дофламинго.
Да еще и сокровище потерял. Черт, тупизм, жопа…
Не желая пересекаться с братом взглядами дольше – из-за дурацкой вины – Коразон прошел к кровати, сел на нее и уставился в окно, гордо показывая всем спину. Ну или только капитану на данный момент. Он проигнорил тихий вздох брата, отказываясь признавать его присутствие даже когда матрас сильнее просел под тяжестью Дофламинго.
Минута прошла, а Дофламинго все созерцал спину брата, сидя рядом. Он потер шею и поставил тарелку себе на колени. Причину злобства младшего он понимал, но явно не был готов к полному отрицанию своего существования. Дофламинго раскрыл рот, чтоб что-то сказать, как до щеки дотронулся холодный порыв ветра. Он нахмурился, увидев в стекле окна зияющую дыру, и складка на лбу углубилась, когда он заметил и отсутствующую на столике вещь.
«С окном что стряслось?»
Тишина.
«А с обсидианом?» Который тебе дал я, хотел добавить в гневе Дофламинго, но воображаемые щенячьи ушки на голове Коразона сжались, что охладило его пыл. Медленно подняв руку, младший указал на окно и мимолетно, как мог поклясться капитан, всхлипнул. Паззл сложился.
Дофламинго вздохнул. «Это просто камень, Роси..»
Молчаливая пауза повисла в воздухе. Когда капитан уже почти решил, что брат продолжает его игнорить, Коразон сгреб со столика блокнот с ручкой и стал что-то в нем шкрябать. Потом вырвал листок бумаги из блокнота и передал для прочтения Дофламинго, так и не поворачиваясь. Но для старшего Донкихота это был уже прогресс.
'Но его дал мне ты.'
Дофламинго поизучал каракули и покачал головой. «Я в любой момент могу отыскать такой же и отдать на придание точно такой же формы.»
Очередные каракули. 'Это будет уже не тот.'
«Конечно это будет другой, камни-то разные, точь-в-точь быть не могут. Но новый найду опять я и принесу его я, и отдам как подарок тоже я. От старшего младшему.» успокоил Дофламинго, и постучал вилкой край тарелки.
«Ценность тогда будет одинаковой.. ведь так?»
Медленно, Коразон кивнул, завязки его капюшона качнулись слегка.
Старший тихо выдохнул. Так, с этим разобрались. «А теперь поворачивайся, я принес еды.»
Очередной листок бумаги. 'Не хочу.'
Воздев глаза к небу, Дофламинго издал смешок. «Пиздишь. Обед ты пропустил, на ужине мало что попало тебе в рот и я более чем уверен, что позже ты совершишь набег на кухню. А что произошло в прошлый раз, когда ты это сделал? Сгорело полкухни, а ты извел столько туалетной бумаги, что Диаманте тебя долго песочил.»
Коразон запыхтел, недовольный всплывшим инцидентом.
«Роси, слушай сюда. Ты должен принять, что разрушителен и неуклюж даже со всеми здоровыми конечностями. С этим ничего не поделать и всем в общем-то уже по барабану.» Дофламинго пихнул ногой Коразона в бок. «Так что хватит упрямиться и поешь. Ты же знаешь мое отношение к голодовке.. вспоминается всякое…» с болью в голосе произнес старший, заставив вздрогнуть.
Со своего не слезет. Так показалось Дофламинго поначалу, но уже к концу этой мысли младший развернулся к Ддофламинго лицом, и тот облегченно улыбнулся. Коразон потянулся к тарелке и нахмурился, когда старший блондин удержал ее у себя.
Коразон потянул тарелку себе.
Дофламинго потянул тарелку обратно.
Коразон бросил сердитый взгляд.
«Ладно, ладно, так и быть!» отпустил наконец Дофламинго тарелку и примиряюще поднял руки. «Сдаюсь.. с ложечки кормить не буду. Но имей ввиду, Коразон, что если хоть одна крошка..»
Внезапно мир перед глазами Дофламинго смазался. Он моргнул, но с глазами все было в порядке. Тогда блондин снял очки и увидел, что линзы запачканы толстым слоем соуса от спагетти. Капитан провел взглядом путь от очков до лежащих на полу двух фрикаделек. Это было быстро…
Старший блондин окинул злобным взглядом съежившегося Коразона. «Это шутка что ли такая…?»
Дофламинго протянул руку. «Вилку.» поманил он веско пальцами, заставляя брата сдать предмет. Гулкий звук в глубине глотки Коразона сильно смахивал на протестующее нытье, но старший Донкихот второй раз повторять не собирался, не оставляя выбора. С недовольным выдохом Коразон сдал вилку в ждущую руку и пихнул Дофламинго раздосадованно в бедро, заметив триумфальную улыбку у того на лице.
Ничего особого во время кормежки не произошло. Каждый раз, когда старший подносил вилку, Коразон открывал рот и забирал подношение, наслаждаясь вкусом. Как бы ему ни хотелось злиться, нельзя было не признать – еда хороша! Пару раз он подавился жареной курочкой и брокколи – и Доффи над ним потешался из-за этого – но не считая этого все прошло отлично. Это был успех.. так?
«Иди теперь мыться.» Дофламинго забрал пустой стакан и посмотрел, как Коразон вытирает губы тыльной стороной руки. Краем глаза он заметил, как пальцы брата дергаются при касании к гипсу.
«Все еще болит?» взгромоздив тарелку со стаканом в одной руке, старший встал и кивком указал на поврежденную руку.
Коразон пожал плечами и стал раздеваться перед походом в ванные комнаты.
«Скажу Ло передать тебе обезволивающего.» Не двигаясь с места, капитан смотрел за борьбой брата с ремнем. Надо бы ему свалить и оставить того самому разбираться, но..
«Хочешь помогу….» не смог справиться с собой Дофламинго.
В лицо ответом прилетела подушка.
ХхХхХхХхХхХхХхХхХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх Хх
«Ты уверен, что оставлять его одного хорошая идея?»
«….»
«Возможно он уже поскользнулся и истекает кровью на полу вот прямо сейчас..»
Дернувшиеся пальцы были первым ответом Диаманте. Затем газета медленно опустилась, явив часть раздраженного лица капитана. Без своих очков Дофламинго гораздо больше теперь походил на обычного пиратского блондина с братским комплексом, и не так сильно на бывшего аристократа/изгоя/желающего чтоб весь мир сгорел к чертям.
«Ниче с ним не случится.» встряхнул блондин газету перед возвратом к новостным сводкам. Он растянулся на диване и пихнул Диаманте в ногу, и тот поспешно отодвинулся. Оставив ранее Коразона наедине с собой, старший Донкихот направил стопы к гостиной – туда где каждый мог поваляться всласть да обсосать до косточек все слухи да новости. Ему хотелось полежать в тишине до спокойствии, но мечты рухнули вместе с рухнувшим рядом на диван Диаманте.
И ухмыляющийся засранец до сих пор не свалил.
Диаманте ухмыльнулся еще шире, пораженный, как быстро взвинчивается Довламинго, когда речь заходит о его брате.
«Что делаешь?» услышал он, постучал намекающе по книге учета у себя в руках.
«Бюджет.» и продолжил что-то писать. Но это привлекло внимание Дофламинго, он сложил газету и заглянул в книгу. «Делаю список, что нам будет нужно приобрести на следующем острове. В прошлый раз я сделать список забыл, и мы с треском разгромили весь бюджет из-за кое-кого чересчур расточительного.»
«Да неужто..» деланно ровно протянул капитан, закинув в рот пару соленых орешков.
«Ага. Понакупал всякую фигню навроде статуи фламинго. У нас и так есть одно на носу корабля. Думаю мир и так давно понял твою мысль.»
«Хм..» Дофламинго сделал паузу на еще пару орешков. «Это наша эмблема».
«А фарфоровые урны?»
«Они…»
«А как насчет обеденного стола?»
«Предыдущий сломался, забыл? Нам была нужна замена, не на полу ж сидеть?» пояснил блондин, отвлекая Диаманте от скользкой темы.
«Ты покромсал один стол. На кой черт ты приобрел два новых плюс пять кофейных?»
«Эмм..» Дофламинго вряд ли нравилось сейчас плоское выражение на лице Диаманте.
«И я еще про пятьдесят картин не говорил. Знаешь, что происходит, когда мне приходится идти по коридору мимо этих штабелей по утрам?»
Капитан пожал плечами.
«У меня сердце прихватывает.» признался Диаманте избегающего его взгляда капитану, который пялился как раз на одну из картин с чем-то на вид мертвым и расплесканным.
Понятно.. хотя насчет этой он бы поспорил.
«Если это продолжится, я зачахну, не успел справить сорокалетие, Доффи.» под бормотание Диаманте вернулся к списку. «У тебя нет разрешения покупать что-либо на следующем острове, так что держи свои грабли подальше от казны.»
Оспаривать было нечего. Капитан фыркнул и продолжил читать статью. Он не успел дочитать и до второго параграфа, как услышал шлепанье маленьких ножек. Менее чем через десять секунд в комнату во всем своем великолепии вбежал Деллинджер – мокрый и голый. Полотенце было при нем, но вместо того чтоб обернуть его вокруг себя, малец радостно тащил его за собой по полу.
Взрослые не знали что на это сказать.
«Деллинджер.» позвал Диаманте. Малец тотчас направился к нему.
Когда он подошел, Диаманте забрал у того полотенце и стал его вытирать. «Откуда ты такой вышел, а?»
«Ванна!» малец хихикал и игрался, пока Диаманте сушил ему волосы. И чихнул пару раз, как итог беготни голышом в холодном ночном воздухе дольше минуты.
«Вот как?» завернув его в полотенце, Диаманте поднял мальца и усадил к себе на колени. Для мальца он был высок и малец ожидаемо начал качать и дрыгать в воздухе ножками.
«С тобой кто-то еще был?» продолжил допрос Диаманте.
«Ааа…» отвлеченный игрушкой, придавленной Дофламинго к креслу, малец стал выкручиваться из хватки Диаманте в желании добраться и спасти игрушку. Но тот держал крепко, лишь ткнув капитана отдать плюшевого жирафа извивающемуся поганцу. Не отрывая взгляда от статьи, Дофламинго выудил игрушку и отдал самому мелкому члену команды.
«Кова-сан!» ответил Деллинджер, прижав игрушку к груди.
Диаманте услышанное не понравилось. Коразон сам был как ребенок, да еще и симпатии к мелким не проявлял ровно никакой, младший Донкихот с трудом переживал день, не убившись где-нибудь, какая уж тут речь про купание детей. Изучая детально мелкого с ног до головы, пальцы Диаманте пробежались по подмышке, заставив мелкого зайтись хохотом. Малец был мокрым когда пришел, скорее всего потому что все же выкупался. Диаманте заставил себя поверить, что это хороший признак. Но когда понюхал мелкого, понял что ошибся.
Деллинджер до сих пор пах больше соусом и молоком чем фруктовым мылом.
А когда Диаманте добрался до волос мальца, то понял всю катастрофу.
«Это то о чем я думаю…?» спросил, сузив глаза, оторвавшийся от газеты и придвинувшийся поближе Дофламинго.
В противоположность радостным смешкам мальца, оба взрослых сморщили лица в отвращении.
«Где шляется Гладиус?!» раскатился вопль Диаманте по всему кораблю. «Это его очередь купать Деллинджера!»
Несколько минут спустя вошел Гладиус. В одной руке у него был ящик с инструментами, в другой гаечный ключ. И он был весь покрыт потом и смазкой, волосы торчали так, что даже пугало б позавидовало.
Дофламинго, впечатленный увиденным, едва сдержал смех, но все же фыркнул себе под нос. «Ты чего весь такой? Хэллоуин в этом году рано?»
Не будь блондин его капитаном и бывшим аристократом, Гладиус всадил бы ему пулю в кишки.
«Я чинил обогреватель.» вытер Гладиус пот с лица. «Не сделай я этого, всем пришлось бы довольствоваться ледяной водой в ванне.»
«Так он починен?» спросил капитан, подумывая как раз тоже пойти принять ванну. Но под ледяным душем? Скорее он пойдет голым разгуливать.
«Ну,» стрелок пригладил волосы. «Не зря у меня прозвище Мастер-на-все-руки.»
Дофламинго с Диаманте переглянулись. 'Прозвище?'
«Да черт с ним. Просто иди снова его выкупай.»
«Он уже купался.» хмурясь, ткнул Гладиус.
«Он был с Коразоном.»
«И?»
«От него все еще несет соусом и молоком, а в волосах сопли Требола.» пояснил Диаманте с покерфэйсом.
Стрелок вздохнул под маской. «Так и быть.. только уберу сначала инструменты.»
Гладиус, щелкая по полу подошвами, ушел, делая себе мысленную заметку принести резиновых игрушек, чтоб было чем удерживать мальца в ванной. Тишину комнаты нарушал только лепечущий что-то Деллинджер.
«Жираффик, жираффик, топ-топ~~Кова-сан топ-топ и шмяк~~»
Эту песню пропустить мимо ушей не заставило б Дофламинго ничто в мире. Блондин поднял голову. «Что ты сказал, пацан? С Коразоном что-то стряслось?»
«А?» посмотрел на него малец, выкручивая одну из модных пуговиц Диаманте.
«Что случилось с Кова-саном в ванной, Деллинджер?» повторил блондин, на этот раз говоря «Кова-сан» для лучшего понимания.
Деллинджер задумался, жуя левое ухо жирафа. «Кова-сан заснул.»
Упс. Звучало это как-то нехорошо.
«Скорее всего опять оступился.» озвучил и так понятное Диаманте.
«Я понял.»
Диаманте не закончил. «И скорее всего лежит на полу.. потеряв сознание.»
Дофламинго нахмурился.
«Голый. Не считая лужи собственной кро..»
«Диаманте!» прошипел Дофламинго. Довольно! Похлопав мальца по голове, блондин поднялся, готовый спринтовать. Это за пределами всякого абсурда. Они расстались меньше получаса назад, а Коразон уже пытается себя убить. Если и на этот раз брат найдется с каким-нибудь критическим повреждением, Судьбе себе же лучше будет подыскать другого мальчика для битья.
В целом Дофламинго не особо верил в Судьбу – будь она правда реальна, у старшего Донкихота точно было б право врезать Судьбе по морде и прогнать прочь.
Вслед слышался смех Диаманте, когда Дофламинго ускорял бешено шаг, опасаясь что братишка сейчас весь в крови.
ХхХхХхХхХхХхХхХхХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх Хх
Уже пять минут как Коразон таращился в потолок. Сам не зная почему. Возможно в этот раз Коразон слишком устал, чтоб подниматься. Или потому что это было третье падение – одно мордой в пол и два на спину. А может дело было в том, что упал он в очень занятную позу и долго собирал себя в одно целое, потирая потянутые мускулы.
Ему и тридцати еще нет, а уже ноет все подряд. Смех один..
Дверь с силой распахнулась без предупреждения.
«Коразон!»
От шока младший Донкихот подскочил быстрее чем упал, сопровождаясь неприятным чпоком, и сжал зубы, чтоб не выматериться. Что-то хрустнуло больно и Коразону захотелось умереть.. или убить брата. Кряхтя, блондин потер спину и прожег скорее изумленного, чем обеспокоенного Дофламинго взглядом.
По-крайней мере суставы встали на места.
«Ты что, валялся на полу полчаса?» Дофламинго прислонился к косяку и скрестил руки на груди. Похоже, Коразона мало волновало, что он был в чем мать родила.
Коразон массажировал спину пока не ушла боль до приемлемого, и только потом заметил, что Дофламинго никуда не свалил. Они обменялись долгим взглядом, прежде чем Коразон опустил глаза ниже.
.. а потом снова на Дофламинго.
Снова вниз, на один конкретный предмет у себя меж ног. Затем Дофламинго. Предмет. Дофламинго. Вверх. Вниз. Вверх и вниз.
После четвертой проверки младший Донкихот ткнул пальцем в дверь, в проеме которой все еще стоял Дофламинго. Коразон чувствовал, как лицо заливает краска, от щек до самых ушей. Хотелось думать, что это было от ярости, а не смущения. Но в любом случае он желал, чтоб старший свалил куда подальше.
Дофламинго проводил взглядом путь его руки и оглянулся. «Ах-да, прости, конечно.» Не поняв посыла, бывший аристократ вошел в ванную и закрыл за собой дверь. Детишки такое видеть не должны, это он знает..
Вены вздулись, а глаза нервно дернулись, Коразон понял, что ему очень хочется врезать брату. Мало того что до того не дошло, что его попросили уйти, так еще урод сократил между ними дистанцию. Прежде чем тот подошел еще ближе, Коразон выставил руки и прожег его взглядом – 'Я сам!'
Старший не особо понял, что до него хотел донести брат, но все же поменял траекторию к раковинам и прислонился к стене там.
Несмотря на раздражение, Коразон обрадовался, что может хоть что-то вдолбить в голову Дофламинго и заставить того передумать делать что-либо, что тот собирался. Однако брат все еще таращился на него как орел на добычу, и можно было только молиться, что тот не заметил его смущения.
Чертыхаясь, Коразон собрался и протопал к душевой. Младший собирался полностью проигнорировать огромную ванную. Пусть фруктовиков такая вода беспокоила не так сильно, как морская, но все же некий эффект ослабления был. И определенно не будет ничего хорошего, если Дофламинго это заметит. У брата бывали моменты просветления когда не надо.
Коразон пододвинул табуретку и сел. Даже не смотря, он знал, что Дофламинго буравит в нем дыры, следя за каждым движением. А ему хотелось помыться в свое удовольствие. Но не с курицей-наседкой у себя за спиной. Теперь он желал лишь быстрее помыться и при этом не угробиться. Вздохнув и почесав нос, младший взял мыло.
А затем произошло оно – фаталити.
Мыло выскочило из его хватки и взмыло в воздух. Коразон с расширенными глазами смотрел, как в замедленном падении отрастившее крылья мыло пересекло комнату и впечаталось изучающему потолок Дофламинго в лоб. И когда мыло сползло с головы брата и шлепнулось на мокрый пол, у Коразона все похолодело.
Мыло, за что? Ну почему именно в Доффи?
Зловещая тишина задержалась в комнате, пока оба блондина смотрели на брусок мыла. А когда Дофламинго поднял голову, Коразон не смог ничего сделать с рефлективным подскоком и желанием уползти прочь, когда брат направился к нему.
«Положи пятую точку обратно на табуретку, братишка,» яростно процедил сквозь зубы Дофламинго, «Если не желаешь моей смерти.»
И прежде чем Коразон успел смыться, старший Донкихот протянул руку, схватил его за загривок и рывком усадил обратно на табуретку. Коразон заизвивался и задергался под хваткой, и беззвучно охнул, когда в ответ Дофламинго только крепче сжал. Он ничего не мог сделать, шея всегда было его слабым местом, брат это знал и непреминул этим воспользоваться.
Пока братишка извивался в его хватке, Дофламинго игнорил его жалкие попытки вырваться и даже не вздрогнул, когда ногти впились в кожу. Капитан подволок ногой соседнюю табуретку.
«Сиди смирно, ясно?» пробормотал старший блондин, свободной рукой хватая шампунь с той же полки, где лежало до этого мыло. После чего Дофламинго сел на табуретку позади Коразона, поставил рядом шампунь, младший Донкихот притих к этому моменту, если не считать хрипов и пыхтения. Он обмяк, выжатый сегодняшним днем до корки.
Дофламинго посмотрел на бутылку шампуня, затем на брата. Чтоб помыть кому-то голову обычно требовалось две руки, особенно когда этот кто-то совсем не желает сотрудничать.
«Роси,» позвал капитан брата, «Я тебя отпущу, но ты должен пообещать, что не сбежишь. А если будешь дергаться и мешать, я тебя свяжу и повешу на мачте вниз головой.» Дофламинго притянул его к себе и прошептал угрожающе в ухо. «ГОЛЫМ. Я понятно объясняю?»
Содрогнувшись, Коразон слабо кивнул и облегченно выдохнул, когда хватка с загривка исчезла. И он даже повернуться и взглядом прожечь Дофламинго не мог в ответ, будучи весь красный.
Знать не зная о чувствах брата, старший блондин закатил рукава. Коразон глянул на шампунь, что выбрал Дофламинго, и нахмурился.
Это был не его шампунь. Это был шампунь Дофламинго.
Коразон несогласно мотнул головой и указал в точку полки, где обычно ставил свой. Весь вечер брат и так буквально в спину ему дышал, не хватало еще чтоб он пах как Дофламинго.
«Стоит далеко.» пробормотал Дофламинго, не желая куда-то сдвигаться. Брат сегодня был весь какой-то скользкий и капитан опасался, что стоит ему потерять его из поля зрения, как тот сразу куда-нибудь ускользнет.
«Да и какая разница? То шампунь, это шампунь, Роси…» добавил он, откупоривая бутылку.
Моментально у Коразона повело голову от ударившего в нос запаха – богатый пряный аромат эфирных масел, цитрусовых и кунцеи. Еще мята с лавандой? Как бы там ни было, запах ему не понравился. Сердце пропустило удар и Коразон выматерил за это масла, а не факт, что брата постоянно сопровождает этот флёр. Он сам предпочитал ароматы полегче – подсолнуха и чая, придающих легкий сладкий аромат – как было в его шампуне.
Но неееет! Доффи как обычно делает как ему заблагорассудится. Может стоит стукнуть Доффи табуреткой и сбежать – нет, Росинанте! Родная плоть и кровь, забыл? Плоть и кровь…
Пока Коразон спорил сам с собой, Дофламинго обеспокоенно нахмурился, заметив, что брата как-то пошатывает. «Надо пошевеливаться, пока ты тут в обморок не упал.» констатировал он, выдавливая шампунь – свой шампунь – в ладонь и растирая, прежде чем зашкрябать по блондинистой голове. У Коразона волосы были мягче и шелковистее, чем его жесткие, и струились меж пальцев локонами. Скорее всего потому что брат не имел привычки накачивать волосы химикатами.
Дофламинго решил подержать шампунь подольше, чем сразу смывать, и перешел к моющей стадии. Снова капитан сгреб с полки ближайший брусок мыла, сопровождаясь противным ворчанием от брата.
Опять Дофламинго выбрал какой-то пыточный инструмент.
Если б Коразон был воспитан иначе, другим человеком и в другой части галактики, он бы уже матерился, выпрыгивая в окно. Но он военный и пират! Он вытерпит любые пытки не моргнув глазом и – блять, что-то трогает его спину!
Несмотря на всю свою решимость, младший блондин не мог не дернуться от прикосновений Дофламинго, отчего капитан мгновенно обездвижил его удушающим приемом.
«Росинанте! Тебе так хочется повисеть на мачте голышом?!» прошипел он ему в ухо, на что Коразон замотал отрицательно головой. «Тогда последний раз говорю сидеть смирно!»
Все вернулось на круги своя, Коризон на табуретку с поджатыми губами, а Дофламинго к мытью его спины. Он прикрыл глаза, пока старший Донкихот тер его, вверх и вниз, влево и вправо. Сложно было поверить, что эти же нежные руки были причиной бесчисленных смертей, не говоря уже про их отца.
«Кругом, Коразон.»
Клюя носом, Коразон мотнул головой в хилом несогласии это делать. Дофламинго это только раздразнило. Как пожелаешь. Старший стал натирать другие зоны пониже.
И в этот момент нездоровая ухмылка тронула губы старшего.
Неосведомленный зловещим братским планом, Коразон продолжал клевать носом, слабо реагируя на щекотку в районе шеи и боков. Но потом что-то странное почувствовалось в районе груди и стало сползать по животу куда-то дальше..
Коразон мигнул. КАКОГО?
Все чувства в момент пробудились – слух, запах и что было более важно, тактильность.
Дальнейшее было ожидаемо.
Коразон наклонил голову и увидел пару рук у себя на груди, и младший Донкихот был более чем уверен, что это не его руки. Покрытые мыльной пеной, они двигались, терли, они-твою! Он едва не проговорился, когда скользкие пальцы задели его правый сосок. Сначала Коразон решил, что виноват холодный воздух и ничто иное.
«Что-то не так, братишка?» прошептали сзади. Настолько близко, что младший почувствовал теплое дыхание около своего чувствительного уха. Что-то коснулось щеки, и Коразону даже гадать не хотелось, с чего брату понадобилось прикорнуть голову у него на плече. Дофламинго прижимался сзади так плотно, что голой спиной можно было ощущать тепло его тела.
Коразон повернул голову, чтоб бросить неверящий взгляд на брата, на что тот ответил фальшивым невинным беспокойством. «Что?» издал он смешок, и младший Донкихот был более чем уверен, что тот сдерживает извращенскую ухмылку. «Только не говори, что внезапно засмущался тут передо мной.»
Сузившиеся глаза и румянец были достаточным ответом.
«Ох, ладно тебе. Детьми мы же принимали ванну вместе. Я тер тебе спину, ты мою, что здесь такого.» сказал беззаботно Дофламинго, словно тискать и жамкать брата тоже было у них обычным делом. Он прижался еще плотнее, не заботясь о мыльной пене на своей рубашке, и насладился, как брат сжался в его не слишком невинных объятиях.
Вообще Дофламинго отлично понимал братское смятение. Но делать такое с собственной плотью и кровью? Боже помилуй. Пусть он садист и тиран с серьезной нехваткой моральных качеств, но он никогда бы не запятнал честь брата. Конечно, прямо сейчас он трогал, щупал и шептал на ушко, но это все было во имя собственной потехи. Брат был таким человеком, который отлично держал все эмоции в себе, скрывая за очками и дымом сигарет свой чертов покерфэйс. Так что когда появилась возможность разбавить эту пресноту, Дофламинго конечно же и не подумал придержать коней, даже если это означало слегка странные действия.
Такие как ощупывания и дотрагивания.
Так что когда старший Донкихот пересек пальцами грудь к боку, ему пришлось собрать всю волю в кулак, когда Коразон беззвучно охнул и зашипел на него.
«Ммм..» протянул Дофламинго, выгибая безобидно бровь.
П-падла! Коразон и сам не знал, почему даже внутренний голос стал заикаться, но наверняка виной были руки брата. У него не было сомнений, что этот извращенец над ним издевается и наслаждается этим. Ему теперь можно забить Доффи лейкой от душа. Ведь можно? МОЖНО?!
Дорогая матушка.. дорогой батюшка.. простите меня за насильственный грех сей над последним оставшимся родным.
Исповедь развращаемого вояки была прервана, когда руки – долбаные руки Доффи – скользнули ниже. И под ниже Коразон подразумевал тот самый низ, что был самым сокровенным местом-ни за что!
Быстрее молнии здоровая рука Коразона перехватила жестко запястье брата, так сильно, что пережала хваткой циркуляцию крови. Ногти беспощадно впились в кожу, оставляя отпечаток.
«Роси~~ если ты не отпустишь мою руку, я не смогу вымыть тебе правильно~» несмотря на острую боль в запястье, Дофламинго хотел подольше помучить братишку, и ущипнул мочку уха. Крайне довольный сбившимся дыханием Коразона, бывший аристократ провел языком по чувствительному месту. Брат в этот момент смотрел куда угодно, но не на него, однако глубокий румянец заставил Дофламинго широко осклабиться.
А вот Коразон доволен явно не был.
Более того, младший Донкихот ощущал ярость, бурлящую у него в венах. Алая завеса повисла у него перед глазами следом за черными точками.
Одним движением Коразон поднялся, стряхнул с себя руки Дофламинго и чуть не заехав ему в лицо гипсом. Судя по звукам, засранец свалился с табуретки на холодный мокрый пол. Коразон обогнул брата и пошел на выход. Он все еще был весь в пене, но вояка чувствовал, что мойку лучше оставить на потом. А сейчас ему надо убраться от Дофламинго прежде чем сделал ему очень больно.
«Роси, постой!» позвал Дофламинго Коразона, который только сейчас понял, что влез слишком далеко в личное пространство. Капитан поднялся и быстро достиг Коразона, схватив его за руку. «Хорошо, я перегнул палку.» постарался уладить это Дофламинго со смешком. «Но я лишь дурака валял, ясно? Давай уже, только не говори, что собирался уйти в таком виде.»
Это лишь подбросило топлива в бурлящую ярость. Коразон игнорил брата и пытался выдернуть руку, но не получалось. Чуть-чуть вперед, чуть-чуть назад – это была самая воинственная игра в перетягивание в его жизни. Как ни старался он выдернуть руку, хватка Дофламинго не ослабевала.
И это начинало надоедать.
Только резко вывернувшись, у младшего Донкихота получилось вернуть себе свободу под огромные проценты – еще одно фаталити.
«Аккуратне..» опоздало на пару секунд.
Младший оступился, поскользнулся на мокром полу и запрокинулся на спину в своем знаменитом падении. Только на этот раз он встретился спиной не с жестким полом. Вместо этого он рухнул со всплеском прямиком в огромную ванну. Еще несколько секунд волны выливались за края как море во время шторма, несколько достигло даже штаны Дофламинго. И аж минуту свирепые волны возвращались к легкой ряби.
А Коразон все никак не выплывал.
Сердце Дофламинго застучало в легкой панике. Он видел в воде безжизненное тело, словно мертвое.
«Э-эй, Росинанте!» переклонившись через бортик, Дофламинго зашарил в воде, пока не наткнулся на руку. Ну, сложно было сказать, рука ли это, но в данных обстоятельствах, где 90 % шансов, что Коразон во время падения ударился головой и теперь тонет, капитану было без разницы, за что тянуть брата из воды.
Нашарив Коразона, Дофламинго крепко вцепился и выдернул того из воды. Голова появилась первой, и капитан смотрел, как брат хватает ртом воздух, выкашливая воду из легких. Учитывая обстоятельства – Коразон ведь был обнажен – капитану было сложно удерживать брата, но он все же как-то смог дотянуть его до бортика, о который тот и облокотился. Будучи все еще погруженным в воду на три-четверти, вояка никак не мог отдышаться, уткнувшись головой в сгиб руки.
«Что, что не так? Ты ударился? Еще что-то?» склонившись, Дофламинго провел пальцами по голове, ища шишку.
«Прости, хорошо? Эй, Роси…»
Дофламинго прервался, когда младший отмахнул его руку прочь – так внезапно, что ногти мелькнули прямо перед глазами капитана. Тело дрожало то ли от недостатка воздуха, то ли от гнева. И старший Донкихот имел мрачное предчувствие, что скорее второе.
На крыльях гнева и унижения, младший блондин собрал последнюю каплю стамины и вытащил себя из ванны – все так же со склоненной головой и отказываясь смотреть бывшему аристократу в глаза. Помочь братишке хотелось, но Дофламинго понимал, что лучше не злить его еще сильнее. Даже когда младший поднялся и увихлял прочь, подняв попутно полотенце, капитан лишь выматерился сквозь зубы.
Дофламинго поморщился, когда брат хлопнул дверью. Пока тяжелые шлепки ног яростно удалялись, капитан сел на пол скрестив ноги и потер лоб. Тяжкий вздох вырвался из груди.
Снова ситуация между братьями Донкихот накалилась.
ХхХхХхХхХхХхХхХхХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх ХхХх Хх Хх
В безопасности своей комнаты Коразон позволил измотанному телу упасть на матрас. У него ушло пять минут лишь на надевание пижамных штанов, и это высосало всю оставшуюся у него энергию. Он не был тем, кто предпочитал спать полностью, частично или наполовину раздетым, но Коразон признал, что с одной здоровой рукой надеть еще и верх пижамы невозможно – и эта роскошь ему теперь не сулила еще несколько недель.
Топлес и уставший, он поднял здоровую руку лишь чтоб опустить ее себе на лоб. Он никогда не чувствовал себя настолько вымотанным, даже во время тренировки в военном лагере. И не было сил разбираться, кто был главным виновником в случившейся неразберихе – он или Дофламинго? Он ярко помнил уязвленный взгляд Доффи, когда огрызнулся на него. Дофламинго был бесчувственной сволочью года, это без сомнений, и все же глубоко внутри младший Донкихот не мог унять метания, тем более что брат перед ним извинился.
«Дерьмо..» пробормотал Коразон и закрыл глаза. Хотелось лишь спать, но эта роскошь пока была недоступна, сначала следовало отправить ежедневный рапорт.
Здоровой рукой блондин зашарил под кроватью и достал спрятанный Ден-Ден-Муши. Улитка дрыхла даже когда Коразон ее достал и поставил себе на живот. Он погладил ее по голове извиняюще. «Прости что бужу, маленькая, но тебе придется немного поработать.»
Улитка муркнула, когда Коразон поскреб чувствительную точку на голове, и он издал смешок. Затем набрал номер, создав вокруг беззвучную сферу. Мы же не хотим, чтоб нас подслушали?
На третьем звонке. «Алло?»
«Араре, это я.» Коразон поближе поднес рисивер и заговорил нормально, не беспокоясь, что его услышат.
«О, Росинанте!» с другого конца связи, молодой марин услышал нотку облегчения Адмирала Сенгоку. «Так поздно ты обычно не звонишь.»
Борясь с зевком, блондин глянул на дверь, удостоверяясь, что она заперта. «Извините, раньше не мог.. Доффи – то есть Дофламинго не отходил ни на шаг.»
«Что-то случилось? Тебя подозревают?»
Коразон помотал головой, хотя и знал, что Сенгоку все равно не увидит. «Нет, дело не в этом..» краткая пауза. «Я упал..»
«Я не удивлен ни капли…»
Он фыркнул. «И сломал руку. И теперь брат не выпускает меня из поля зрения, даже в ванной.»
«Не считал его заботливым…»
«А он и не заботится.» возразил Коразон. «Самодовольный засранец всего лишь преследовал собственные цели, наслаждаясь моими мучениями, щупал, трогал..»
«Что делал?!»
Шпион предпочел сделать вид, что не слышал восклицания. И все же на ум пришла картина подавившегося рисовым крекером и разлившего чай Сенгоку.
«.. как бы там ни было, я вряд ли смогу давать рапорт как обычно. На следующем острове я попробую его стряхнуть и отправить факс с именами подпольных торговцев оружием и их базой..»
Затем Коразон увидел, что дверь трясется. В голову пришел только Дофламинго, заставив сморщиться. О, нет.. пожалуйста, хватит..
«Мой брат снаружи, Сенгоку-сан. Я свяжусь позже, когда получится.» Если получится в следующие несколько недель, хотелось добавить, но он не стал. Вместо этого он без прощаний убрал ден-ден-муши, отменил сферу и посчитал, что теперь можно.
«Коразон.. ты меня слышишь? Не говори, что уже спишь.» услышал Коразон приглушенный голос с другой стороны двери.
Блять, что Доффи там говорил?
Он не мог открыть дверь и попросить повторить белиберду, которую тот нес неизвестно сколько – он его и видеть-то не желал. Но если он начнет общаться морзянкой через дверь, это будет выглядеть невероятно тупо.
Дверь снова затряслась от стука, стоящий за ней явно был расстроен холодным приемом.
«Прости, Роси…» вздохнули тяжко. «Я просто дурачился. Я не хотел тебя огорчать. Ты же знаешь, что я не сделаю ничего такого..»
Коразон уставился на дверь.
«..ну хорошо, я вроде как слегка тебя пощупал.» вояка сел, прижал к себе колени, обмотался одеялом и прислонился к стене.
«Но как я уже сказал, я не хотел чтоб тебе стало крипово или типа того..»
Разделенный дверью, Коразон услышал, как брат нервно переминается с ноги на ногу. Это что-то новенькое..
«Прошу, скажи что ты в порядке.. даже если видеть меня не хочешь, постучи там или еще что – что-нибудь. Ты ударился головой и я..»
Пока Дофламинго мямлил увещевательные слова, Коразон медленно поднялся, подошел к двери и отомкнул замок.
Он идиот, это да.. идиот, у которого не настолько черствое сердце, чтоб оттолкнуть брата..
Снаружи Дофламинго воспрянул – до этого он чувствовал крайне подавленным из-за игнора – и тут услышал звуки щелчка. Проверил дверь на открываемость. Робкая улыбка появилась у него на лице и старший Донкихот раскрыл дверь. Первое, что бросилось в глаза, когда он вошел, была огромное – громаднейшее – нагромождение на кровати, состоящее из одеяла и.. человека. Сложно было сказать, Коразон ли внутри, когда все прорехи были подогнуты, но кто еще.
Что действительно удивило, это что брат открыл дверь и спрятался под одеялом меньше чем за пять секунд. Это было быстро..
Дофламинго остановился на случай, если брат вдруг в расстроенных чувствах решит порвать ему пасть. Он хотел сказать что-то, но слова застряли на языке, когда холодный бриз коснулся его тела. Ветер прошелестел, взъерошив волосы, и пощекотал обнаженную кожу, заставив вздрогнуть. Холодный ночной ветер беспрепятственно проходил сквозь поврежденное стекло.
«Лучше бы тебе сегодня со мной спать.» Вырвалось у него, и Дофламинго пожалел о словах моментально, когда нагромождение встрепенулось и замоталось в одеяло еще сильнее.
Ясно.. рановато для двусмысленностей.
«..я имел ввиду,» брать слова обратно было поздно, так что стоило их объяснить, пока ему еще и моргала не выколили. «У тебя тут окно нараспашку. И если не хочешь отморозить задницу, тебе лучше спать в другом месте.»
Под одеялом Коразон съежился и ухватился за край покрывала.
Бывший аристократ почесал голову. Видимо, будет сложнее, чем казалось.
«Да, я в курсе, что у тебя есть одеяло, но я знаю еще и тебя больше двадцати лет, как и твою привычку скидывать одеяло на пол во сне.»
«.. Тебе ж не нравится мерзнуть, так?» повысил для придания уверенности голос Дофламинго, но не настолько, чтоб стремануть Коразона еще сильнее.
Коразон сморщил нос. Он и был согласен, и не был. Он взвесил оба варианта. Отморозить свою обиженную задницу или выспаться в удобной и теплой кроватке Доффи – а он знал, что брат греет как печка, пусть и наименее любимая на данный момент.
… Вот дилемма.
Третью минуту поломавшись, упрямство Росинанта утекло как песок из сломанных песочных часов.
«Роси..?»
Сдаюсь..
Приглушенно распуталось одеяло и явило тихо вздохнувшего Коразона с поникшими плечами. Теперь Дофламинго знал, что выиграл, особенно после вялого кивка брата. Он все еще был наполовину под одеялом. Младший блондин взлохматил и так торчащие во все стороны волосы. И до капитана дошло, какое воронье гнездо образовалось на голове Коразона.
«Надо сушить волосы перед сном.» бездумно Дофламинго сцапал полотенце со стула и стал вытирать голову брата. Коразону на этот раз было до лампочки – он слишком устал чтоб трепыхаться – и просто молча слушал нудную братскую лекцию. «Если не будешь так делать и ложиться спать с мокрой головой, то нарвешься на мигрень. Сколько раз я уже повторял?»
Слишком много.
Вытерев достаточно, старший Донкихот аккуратно провел пальцами сквозь волосы Коразона. «Ты ударился в ванне?» Дофламинго повертел осторожно голову в стороны, ища порез или шишку.
«Ты не двигался какое-то время, так что я был уверен, что ты потерял сознание.» пробормотал он, озадаченный, что поиск на голове ничего не обнаружил. Только волосы и неповрежденная кожа.
Не поднимая головы, Коразон жестом показал большой палец и указательный.
«Слегка? Ясно..» ответ подозрительным Дофламинго не показался. Он повесил полотенце обратно на спинку и собирался уже поманить брата из кроватки за собой, когда тот вдруг вытащил что-то. Какой-то помятый сверток, в котором Дофламинго опознал пижамный верх – от пижамы Коразона.
Бывший аристократ почувствовал, как левая бровь приподнялась едва ли не по собственному желанию. Коразон, видимо, был слишком вымотан, чтоб одеться самому, и стоял бессловесно, позволив Дофламинго сказать «Зачем тебе вообще эта пижама? Ведь теперь еще и ее придется порезать.»
Потому что я не эксбиционист как ты, идиот.
Коразон мысленно кричал, пока брат отрезал часть рукава перед тем, как начать надевать и застегивать пижаму. Коразон собирался прихватить с собой одеяло, но его обняли за плечи и повели на выход.
«Забудь про него. Все равно скинешь свое и сопрешь мое позже.»
В ответ младший Донкихот подавленно вздохнул дважды, пока Дофламинго тащил его прочь. Путь к капитанским апартаментам был краток, их комнаты соседствовали друг с другом. Когда они вошли в темную комнату – свет был не включен – Коразон не стал терять время даром и сразу протопал к жути, которую Дофламинго считал кроватью.
Если спросить у него, это скорее походило на птичье гнездо.
И все равно Коразону хотелось плакать от счастья, упав в кровать, потому что ежбеный же свет наконец-то спать. Он заметил, что кровать с какой-то стати теперь придвинута к стене, хотя в прошлый раз была прямо посреди комнаты.
«Двигайся,» пихнул старший Коразона в бок ногой. «Я сплю с края.»
Уже почти спящий, Коразон все равно протестующе промычал.
«Ты можешь свалиться с кровати и сломать вторую руку, я не могу это позволить. Мне и одной более чем достаточно для сердечного приступа.» Дофламинго еще раз пихнул брата. Не желая быть объектом тычков, Коразон перекатился на другую половину и оказался зажат между стеной и Дофламинго.
И настал момент последнего, как он надеялся, решения – спать на спине или на боку, к Дофламинго. Конечно лучшим вариантом было спать зубами к стенке, но это было невозможно из-за руки, так что выбирать придется из двух поз. Матрас прогнулся под тяжестью, когда Дофламинго залез на кровать, подкатился поближе достаточно, чтоб Коразон уткнулся макушкой ему в подбородок. Коразон только глаза закатил.
.. Так и быть. Значит на спине.
Незнающий, что Коразон чем-то недоволен, Дофламинго накрыл их одеялом, до подбородка младшего. Одну руку он перекинул через брата, словно фиксируя его в одном месте, а другую закинул на подушку, чтоб трогать макушку Коразона хотя бы пока не заснет.
В отличие от него мерзляка, Дофламинго наоборот был ходячей грелкой, и вояка не мог удержаться, чтоб не прильнуть к источнику тепла поближе. И словно это не было достаточно смущающе, Коразон еще и замурчал, когда Дофламинго пропускал пальцы через его пряди и почесывал. Тепло, поглаживание, даже запах, пусть и трудно было это признать, были уютными.
Братья Донкихот умиротворяюще вздохнули. Над кораблем, в небе, собирались черные тучи. Никто не увидел дрожащие белые звездочки, перемещающиеся по небу. Было мрачно, темно и бело. Было холодно до пробирающий кости дрожи.
Для Дофламинго все было зашибись.
«Эй, Роси..» пробубнил Дофламинго, уткнувшись носом в мягкие пряди брата. Ему ответило легкое бодание в подбородок. «Просто чтоб ты знал.. я действительно рад, что ты решил вернуться ко мне спустя четырнадцать лет.»
Пойманный в братское оградительное объятие, Коразон напрягся. Умеет же Доффи выбирать отвратные темы для разговора перед сном.
Обняв покрепче, старший Донкихот пробубнил далее. «Думал, не увиже тебя больше никогда. Все убеждали, что ты мертв.. но я знал, что ты жив, там, где-то. А никто не верил.»
Коразон свел брови вместе, недовольный тем, куда двигает односторонний монолог – он был уверен, что к концу чувствовать будучи дерьмовее некуда.
«Все еще злишься, что я спустил курок?»
Не было никакого ответа, но он почувствал, как закаменел в его объятиях Коразон. Этого было достаточно. «Так и знал.»
«Но я не жалею. Совсем.» Дофламинго прерывисто вздохнул, гладя по волосам младшего, темное отдаленное прошлое угрожало вырваться наружу. «Ты не поймешь, почему я так сделал, но когда-нибудь, я знаю, ты поймешь.»
Коразона считали недалеким и неспособным сконцентрироваться. Но он не был дураком. Он все еще злился на Дофламинго за отца. Это было неправильно и он никогда не одобрит, но причину вояка все же понимал. Для поглощенного чистой яростью и ненависти, мучимым всем и всеми, это было понятно, что десятилетка приспособился к обстоятельствам как смог. Росинант в те времена совсем никак не помогал и не мог ничем усмирить братское безумие.
Но сейчас другое дело. Он больше не тот Росинант, теперь он сделает все что в его силах. Возможно уже поздно тащить брата на светлую сторону – сторону, которую желал для них отец – но своими обязанностями как младшего Коразон считал предотвратить падение Дофламинго дальше.
«Не осталяй меня опять, Роси.» Скорее всего это были глюки, но Коразон услышал в голосе брата несвойственное – мягкость, просьбу. Внутренности от этого сжались, а взгляд смягчился.
«Никогда.»
Ему следовало проигнорить разговор. Притвориться что уснул. Но Коразон не смог. Вместо этого он взял капитана за ладонь и написал пальцем две буквы.
'ОК.'
Двух простых букв оказалось достаточно, чтоб старший Донкихот удовлетворенно улыбнулся. Он переложил руку на бок Коразона и стал похлопывать по бедру, словно баюкая.
«Ло сказал, что руке понадобится недели три на выздоровление.» сменил внезапно Дофламинго тему, разглаживая тяжелую атмосферу. Коразон почувствовал, как снова хмурится. Сочувствие сменилось на раздражение братским упрямством в теме – его ранении.
«Не беспокойся, братишка. Я о тебе буду заботиться.» похлопывал капитан по бедру успокоительно, не зная, что глаза Коразона стали размером с тарелку.
«…»
«Ты в хороших руках.»
В полной темноте, не виденный и не слышимый Дофламинго, Коразон жалобно заскулил.
Конец.