Мы шли чуть больше недели, но каждый день тянулся до бесконечности долго. Маура почти не говорил со мной. Его молчание угнетало еще больше, чем однообразные пустынные пейзажи и набивавшийся в сапоги песок. Время от времени хозяин останавливался, изучая окрестности и выбирая правильное направление по непонятным мне знакам. В основном мы делали переходы в течение ночи, чтобы не замерзнуть, и отдыхали днем, под бледным солнцем, едва видневшимся из-за толщи туч.
Наконец мы достигли темного скалистого перевала. Чтобы его преодолеть, надо было вновь спускаться в подземные туннели. После гибели Эль-Орина это вызывало у меня лишь трагические ассоциации. Дороги в обход, по словам Маура, не существовало, так что мне пришлось смириться с очередным испытанием.
Перед выходом из Карнин-гула нам, среди прочего, выдали светильники, которые я иначе, чем волшебными, назвать не мог. Они представляли собой продолговатые ограненные прозрачные кристаллы величиной с пол-ладони, в середине которых виднелось некое темное вкрапление. Для того, чтобы появился свет, это невероятное приспособление требовалось лишь слегка потрясти вверх-вниз. Однако нас также предупредили, что кристаллы ограничены в мощности и не могут светиться бесконечно, так что теперь оставшиеся два мы берегли для самого крайнего случая. Я шел на ощупь, ведя ладонью по каменистой и поросшей мхом стене туннеля, целиком полагаясь на ночное зрение идущего впереди.
Даже когда глаза мои немного привыкли к темноте, я едва мог различить силуэт в двух шагах перед собой. Маура ступал, как всегда, беззвучно, а я по обыкновению часто спотыкался и невольно опускал голову, чтобы разглядеть почву под ногами. Я даже не заметил, в какой момент упустил его из виду.
Я негромко окликнул его, еще не слишком обеспокоенный.
Ответом мне была тишина.
- Хозяин! – воскликнул я уже громче, и мой голос отразился от стен одиноким эхом.
Крайний случай для меня наступил. Порывшись в вещевом мешке и наконец нащупав на дне нужный предмет, я потряс им в воздухе, вздохнув с облегчением, когда ореол белого света озарил стены. Я осторожно двинулся дальше, держа кристалл на вытянутой руке перед собой. Света от него хватало шагов на пятнадцать вперед – но туннель по-прежнему был пуст.
Внезапно справа от меня промелькнуло что-то, выбив светильник у меня из руки. Вскрикнув, я выхватил свой нож из чехла и принялся махать им во все стороны, но лезвие лишь свистело в пустоте. Тяжело дыша, я опустился на четвереньки и стал шарить вокруг. Наконец, весь покрытый пылью, исцарапав обе ладони об острую гальку, я понял, что кристалл либо закатился в какой-то дальний угол пещеры, либо тоже бесследно исчез.
- Хозяин! – громко крикнул я. – Вы меня слышите? Где вы?!
- Здесь! – наконец откликнулся он откуда-то издалека. Голос звучал сдавленно и слабо, но это был, без сомнения, его долгожданный голос. – Я здесь! Я ранен... Помоги мне, Бан!
В ужасе я сорвался с места и бросился вперед, держа ладони перед собой, чтобы не наткнуться на стену.
- Я иду, держитесь! Где вы?
- Здесь... – повторил он еще слабее. – Иди сюда... Скорее...
Я бежал изо всех сил, пока руки мои не начали путаться в чем-то, свисавшем с каменных стен и потолка. На лицо попало несколько толстых липких нитей, и я, как мог, отплевывался от них.
- Я иду, хозяин!
Со всего размаху я врезался в выбежавшего мне наперерез Маура.
- Бан! Господи, я еле тебя нашел! Куда ты пропал?
- Это вы?! – забывшись от счастья, я ощупывал в темноте его предплечья. – Вы живы! Куда вы ранены?!
- Да не ранен я, - успокоил он. – Ты, наверное, отстал и заблудился, а я, дурак, задумался и даже не заметил, пока ногой между камней не застрял, еле вытащил, чтобы лодыжку не сломать. Где твой кристалл-то? Мог бы хоть дорогу себе осветить.
- Я... я его выронил, - кое-как придя в себя, пробормотал я. – Тут что-то странное творится... Какая-то тень промелькнула... А потом... Потом вы меня позвали на помощь... Я и побежал.
- Но я тебя не звал, - возразил он с растущим недоумением. – Это же ты меня звал, поэтому я изо всех сил торопился высвободиться, а кричать в ответ не хотел – здесь же перекрикиваться опасно, в этих краях уже вовсю вражеские солдаты снуют.
- Но я же точно слышал ваш голос!
- Может, эхо?
- Я таких слов не говорил, как оно! А тень эта?
- Летучая мышь? – предположил он.
- У меня из рук кто-то светильник выбил! – не выдержав, признался я. – Не летучая мышь же!
- Да уж, странные дела, - согласился он. – Но если бы кто-то из врагов был, то почему тебя не тронули? Не тронули... – протянул он, словно его осенила внезапная догадка. – Значит, не почудилось мне, что он где-то совсем рядом бродит!
- Кто?
- Да Трагальд же! Это чертова ловушка! Он хотел, чтобы все выглядело, как несчастный случай! Ты на яму эту посмотри!
- Какую яму? – оторопело спросил я.
- О, елы-палы, - с досадой воскликнул он. – Порывшись в своем мешке, он выудил и потряс свой кристалл, который вскоре засиял ровным белым светом. – Вот, держи, - передал он его мне. – И смотри, куда ты приперся.
В нескольких шагах от нас зияла глубокая черная яма, и только теперь я уловил едва доносящиеся оттуда копошащиеся и шуршащие звуки.
- Что там такое?! – в страхе спросил я.
- Точнее, кто, - Маура вдруг молниеносно ударил сапогом о землю, и послышался противный хруст. Я быстро осветил это место. На земле остался лежать раздавленный огромный черный паук. – Пойдем отсюда скорее, - кивнул он мне. – Их здесь, наверное, сотни.
Свисавшие отовсюду нити оказались вязкой белесой паутиной. Меня прошиб холодный пот и заколотило от мысли, что я едва не угодил в яму, полную этих тварей.
- Спасибо вам, хозяин... Вы меня спасли... Спасибо... – я готов был упасть ему в ноги.
- Заткнись, Бан, не время сейчас. Давай выход искать, а то вконец заплутаем.
Мы продолжили путь, но совсем скоро Маура остановился перед возникшей на пути развилкой из двух туннелей.
- А это что такое? - в замешательстве потер он затылок. – Не было этого на карте. Хоть убей, не было. Перестроили все, что ли?..
Внезапно в устье одного из туннелей перед нами послышался гул голосов, и дальние стены озарились дрожащим отсветом факелов. Голоса и тяжелые шаги быстро приближались.
- Бежим, - быстро сказал хозяин.
Но до того, как мы успели завернуть за угол, нас заметил первый выбежавший из туннеля.
- Эй! Стой! – заорал он.
Мой хозяин среагировал мгновенно, срывая с пальца кольцо и сунув его мне в руку.
- Беги! – скомандовал он, с силой оттолкнув меня назад, так, что я отлетел во тьму пещер, разом скрытый от глаз преследователей.
Еще не поняв его план, я уже бежал со всех ног, невольно выполняя приказ.
Когда затихли вдали боевые крики, только глухой стук моих сапог о каменный пол нарушал тишину. Немного придя в себя, я присел за огромным валуном, вытирая с лица пот, и напряженно прислушался, нет ли погони.
Вдалеке опять что-то прошуршало, будто задев крылом о камень, и я уже почти не испугался, вспомнив о летучих мышах. Но я ведь испугался и убежал от своего хозяина! – пронзила мысль. – Подло и трусливо предал его, оставив его одного сражаться с врагами; а их, судя по всему, было не менее десятка! Я обязан был остаться и сражаться вместе с ним плечом к плечу! Только сейчас до меня стал доходить весь ужас ситуации. Я бросил его одного!
Но он же сам приказал мне это! – мысленно возразил я себе, пытаясь оправдаться. Он их одолеет, он же неимоверно сильный, успокаивал я себя. Я-то видел, на что он способен... И я машинально подвигал пальцами, некогда сдавленными его железной хваткой.
В пальцах что-то было. Я разжал их, и тупо уставился на предмет, лежавший у меня на ладони. Мой хозяин готов был, не задумываясь, пожертвовать собой, чтобы эта вещь не досталась врагам. Оружие... А на вид – обычный металлический ободок из странного металла, ни на какой из виденных мной не похожего. И еще темные черточки какие-то внутри... Я потрогал их ногтем – будто даже углубления. Однако, чтобы с помощью этой маленькой штучки камни дробить, как они с Эль-Орином... Но своими глазами же видел...
Не отдавая себе отчета в том, что делаю, я надел кольцо. Оно едва налезло на мой безымянный палец, но я все же кое-как протолкнул его до конца. Сосредоточившись на ближайшем камне, я резко выдвинул ладонь вперед.
На какой-то миг я был уверен, что сейчас валун разлетится на куски, и в лицо мне полетят крупные осколки. Этого не произошло. Сколько я ни делал попыток взорвать часть пещеры, или получить от неведомого крошечного оружия хоть какой-то эффект, не происходило ровным счетом ничего; пока я окончательно не понял, что если намерен вызволить хозяина из вражеского плена, то рассчитывать придется только на свои собственные силы. С гулко бьющимся от страха сердцем, вновь натянув на натертые плечи лямки своего мешка, я со всех ног бросился обратно.
У места схватки на песке осталось множество беспорядочных следов, которые затем вели к ступенчатому проему – выходу из туннеля. И я, не отрывая глаз от этих следов, пошел вперед.
Я изо всех сил гнал от себя мысль о том, что хозяина вовсе не взяли в плен, а сразу убили. Ведь вокруг не было видно никаких поверженных тел, и даже крови не было...
Кровь... Я увидел ее, когда поднялся на последнюю ступеньку. А неподалеку лежало тело одного из нападавших. Обветренное смуглое лицо, но совершенно такое же, как у обычных людей, обрамленное темными кудрями. Круглые молодые глаза, неподвижно глядящие вверх. Я думал, что солдаты врага – обязательно уродливые и зловещие. Это лицо было красиво.
После туннеля дорога продолжалась, и я пошел мимо высокого ограждения – то ли стены, то ли забора, ведя по нему рукой и опасливо озираясь по сторонам. Уже смеркалось, и небо на горизонте было каким-то иссиня-желтым, исполосованным острыми облаками, словно все в шрамах и синяках.
Я был уверен, что у высоких каменных ворот сразу наткнусь на охрану. Но за воротами, почему-то не охраняемыми и не запертыми, а распахнутыми настежь, меня ждала совсем иная картина.
Весь огромный двор был усеян трупами. Часть из них, с широкими и плоскими лицами, с желтоватой кожей, приплюснутыми носами и раскосыми глазами, были в тяжелых темных кожаных одеждах с металлическими бляшками на груди; часть – смуглые, кудрявые и большеглазые – в светлых и полосатых многослойных тканях, с цветными тюрбанами на головах. Впечатление было такое, что это две отдельные группы, и что по какой-то неведомой причине они вдруг передрались между собой. Я не мог представить, что Маура в одиночку справился со всеми, тем более, что кольцо осталось у меня. Но, как бы то ни было, смерть мне пока не грозила.
Тихонько, на цыпочках, я крался мимо тел, тщательно вглядываясь в лица и опасаясь, что кто-то из врагов только ранен и вот-вот очнется. К счастью, тела моего хозяина среди них по-прежнему не было.
Я бы еще долго безуспешно плутал по холодным коридорам крепости, если бы случайно не заметил в углу в полумраке узкую деревянную лесенку, ведущую куда-то наверх, в открытое отверстие люка.
Сырая каморка была освещена одной масляной плошкой, свисавшей с низкого потолка. Плошка слегка раскачивалась от дуновения ночного ветра, влетавшего в крошечное зарешеченное оконце. В проемах между прутьями мерцали звезды. И было очень тихо, только тени плясали на грязных стенах под скрип цепи от светильника. А я стоял, боясь пройти вглубь каморки и увидеть там еще один труп.
Он неподвижно лежал на полу, тут и там забросанном соломой. Первое, что бросилось мне в глаза, была его нагота. Я обреченно приблизился, чувствуя, как ужас цепко сжимает горло.
На его виске виднелся багровый кровоподтек, и все тело выглядело сильно избитым. Двигаясь, как во сне, я заставил себя дотронуться до его руки. Она была горячей. Тут, к моей радости, он открыл глаза.
- Хозяин... – прошептал я в раскаянии. – Простите... Простите меня. Я не должен был убегать... Я должен был помочь вам...
- Руки... - слабо пробормотал он. – Развяжи.
Он с трудом перевернулся лицом вниз, и тут только я заметил, что запястья его были крепко-накрепко связаны толстой грубой веревкой, врезавшейся в кожу, а через всю спину тянулись длинные красные борозды от ударов кнутом.
Громко выдохнув от отчаяния и горечи, я немедленно принялся высвобождать его, однако удалось мне это не сразу. Тугой узел не хотел поддаваться, пока Маура не кивнул мне на лежащую на полу тонкую щепку:
- Поддень этим.
Веревка, наконец, спала, и он с облегчением потер освободившиеся кисти.
- Нам нужно уйти отсюда, - тревожно проговорил я. – Нас могут в любой момент обнаружить...
- Да, - сказал он, не поднимаясь.
Я наклонился к нему.
- Погоди немного... – ответил он на мой вопросительный взгляд. – Голова кружится...
Снова подул ветер, и я, подобрав в углу какую-то рваную накидку, прикрыл его, затем уселся рядом на каменный пол. Несколько минут прошло в тишине.
В каморке было так же холодно, как и внизу. Я подтянул колени к груди и опустил на них подбородок. Холодно и тихо, как в могиле. Десятки мертвых тел, раскиданных повсюду; люди, которые никогда уже не увидят, как светит солнце. Неужели и мы никогда больше этого не увидим?..
Меня передернуло, и я еще раз попытался обратиться к хозяину, потрогав его за плечо. Кажется, он уже успел задремать.
На этот раз он резко повернул ко мне блестящее от пота лицо, сонно моргнув, и вдруг с силой схватил меня за руку, снова сдавливая до боли.
- Кто это?
- Это... это я, хозяин, это Бан, - ответил я, чувствуя, как в горле совсем пересохло. – Это я...
- Бан... Бан, - он отрешенно повторил мое имя, словно слышал его впервые; но глаза его наконец узнали меня.
Он медленно поднялся и огляделся.
- Мне надо найти другую одежду.
Мы с трудом сползли на место битвы. Маура сам приметил на одном из убитых наименее грязные штаны, я стянул с другого рубаху, тунику и сапоги, и наряд был готов.
- Украли! – вдруг в отчаянии выкрикнул он, пошатываясь и озираясь по сторонам. – Где мое кольцо?! Украли, твари!
- Нет, нет, хозяин! – поспешил успокоить я его. – Не украли. Оно у меня.
- Ты украл! – яростно двинулся он на меня. – Трус, подлый воришка!
- Вы же сами мне его отдали, разве вы не помните? – спросил я, еле сдерживая слезы.
Он провел ладонью по глазам, словно очнувшись от кошмара и стирая невидимую пелену.
- Что я несу?.. – устало, но уже спокойно пробормотал он. – Прости, Бан. Дай его сюда.
Я быстро обтер кольцо от грязи и попытался снять с пальца. Оно не снималось. Застряло.
После нескольких минут кряхтения и пыхтения, я, обливаясь по́том, проклинал тот момент, когда мне взбрело в голову его надеть – ведь оно явно было мне мало, и предназначалось лишь для тонких пальцев чужаков.
- Дай руку, - не выдержал Маура.
Он начал круговыми движениями постепенно стягивать с меня кольцо, стараясь не причинять мне боли.
- Зачем ты вообще его нацепил? – спросил он раздраженно, когда я в очередной раз пискнул, как умирающая мышь.
- Я... я... – Мои щеки покраснели от стыда.
Как было объяснить хозяину, что я напялил кольцо просто из любопытства, чтобы попробовать что-то взорвать, или увидеть чьи-то мысли, или еще что-нибудь эдакое? Что даже идея использовать его для помощи хозяину возникла у меня далеко не сразу?
Что он скажет в ответ на это? «Ты не только подлый предатель, но и бесполезный идиот вдобавок!»...
Вместо этого он сказал:
- Ладно, неважно. – И, крутанув посильнее, сорвал кольцо и прекратил мои мучения.
Я потирал распухший палец, а он тем временем надел кольцо обратно на свой.
На выходе мы прихватили четыре небольших кожаных меха с затхлой водой – все, что смогли обнаружить, обыскав трупы. Мне жутко было думать о том, что я делаю, но выбора не было. Провизия была только в одном из их мешков, и представляла собой остатки засохшего ржаного хлеба и сверток с несколькими полосками темного вяленого мяса. Но этого не могло хватить более, чем на двое суток, а идти, по словам моего хозяина, оставалось еще значительно дольше.
Так или иначе, времени на поиски дополнительных запасов не было, и мы поспешили вниз по неровным каменным ступеням, так как в любой момент в крепости могли появиться и другие ее обитатели – это явно был пункт сбора солдат.
Выскользнув за ворота, мы прижались поближе к внешней стене крепости, чтобы слиться с ней. Едва мы успели немного отойти, как на главной тропе показались огоньки факелов, и хозяин вовремя дернул меня за собой.
Мы успели скрыться за выступающей боковой башней до того, как в черный дверной проем вошла большая группа солдат. Мы изо всех сил побежали дальше на восток, спотыкаясь на ухабистой земле, цепляясь за торчащие тут и там сухие корни, и низко пригибаясь, чтобы остаться незамеченными.
Несколько раз я порывался остановиться и передохнуть, но Маура гнал меня дальше, пока сам не рухнул на колени, прижимая ладонь ко рту и закашлявшись так, будто его вот-вот стошнит. Я тревожно присел рядом, придерживая его за плечи.
- Сейчас, - пробормотал он, все же сдержавшись, затем поморщился, дотрагиваясь до темнеющего кровоподтека на виске. – Сейчас иду.
- Вам надо отдохнуть...
- Мы должны уйти как можно дальше, - он взял у меня протянутую фляжку с водой. – Нельзя останавливаться.
Кое-как он поднялся на ноги, шатаясь, и мы двинулись вперед уже шагом, настолько быстрым, насколько могли. Но вот хозяину показалось, что сзади слышны голоса, и он вновь приказал прибавить скорости.
На пути возник небольшой овраг, и, не разглядев его в наступивших сумерках, я кубарем полетел вниз, громко вскрикнув. Маура наверху чертыхнулся.
- Ты в порядке? – тяжело дыша, спросил он.
- Да... кажется, да, господин, - ответил я, тоже с трудом переводя дыхание и ощупывая себя.
По счастью, овраг оказался совсем неглубоким, и на дне его не было ничего острого. Скользя по насыпи, Маура спустился ко мне и сел рядом.
- Все. На сегодня все, - сказал он, закрыв глаза и прислонившись к песчаному откосу, и я вздохнул с облегчением.
Он так и заснул сидя, не говоря больше ни слова, и я не посмел его тревожить, лишь достав из своего мешка оставшееся одеяло и осторожно накрыв его.
Сам я не мог позволить себе заснуть, хотя все тело ныло и глаза слипались. Кто-то должен был оставаться на страже. Хотя шансов справиться с нападением точно не было, удрученно подумал я. Хозяин, полуживой от тюремных пыток, и я, так и не научившийся драться, а тем более, против целой вооруженной роты. Сторожить бессмысленно, говорил мне внутренний голос; и все же мне удавалось бороться со сном почти до рассвета, пока веки сами собой не смежились против моей воли.
Ранним утром, пока хозяин еще не проснулся, я сидел рядом, то оглядывая плоские холмы слева, то вновь возвращаясь взглядом к его усталому лицу. Он спал тихо, не двигаясь и не разговаривая во сне, что было скорее исключением, чем правилом. Наклонившись ближе, я поправил сползшее дырявое одеяло.
Надетая на нем чужая коричневая туника из грубой кожи была порвана ниже ворота, открывая светлую безволосую грудь, слабо вздымавшуюся в такт дыханию.
Тогда, в Карнин-гуле, когда он принял решение, мое сердце защемило от тоски. Я так надеялся, что после своего неожиданного ранения и тех адских дней, проведенных на грани жизни и смерти, он не захочет ввязываться в это дело. Пусть он передаст это другим, думалось мне, а мы вернемся в Сузатт. Потому что мне, как и Калимаку, с лихвой хватило приключений, уже выпавших на нашу долю; и самое последнее, чего я хотел – это тащиться еще неведомо куда, особенно увидев, с какой странной безнадежностью смотрел на него Эль-Ронт.
Но я уже не мог оставить его, хотя в душе моей бунтовал страх, умолявший все бросить и сбежать домой. Страх, который плевать хотел на любовь и преданность. Мне очень часто бывало стыдно за свою трусость перед лицом смерти и страданий. Я спрашивал себя, испытывал ли когда-нибудь Маура хоть что-то подобное. И не знал ответа, так как он о своих чувствах обычно не говорил; даже, когда мы были одни. Особенно, когда мы были одни.
С некоторых пор я обнаружил, что стал задумываться. Раньше, до похода, я просто говорил и делал то, что чувствовал, и никогда не пытался осмыслить ни свои поступки, ни ощущения при них. А теперь будто открылся доступ в мои мысли, о наличии которых я и не подозревал. И хозяин словно тоже целиком ушел в себя, став еще более задумчивым, чем прежде.
Глубоко вздохнув, я начал соскребать грязь с потертого чехла своего ножа.
Маура проснулся, болезненно потирая лоб; затем приподнялся на локтях и дотянулся до мешка, доставая кожаную флягу с водой.
Он отпил совсем немного, заставив себя оторваться, хотя его явно мучила жажда. Затем очень медленно встал, покачиваясь и закрывая глаза; на лице его выступила испарина.
Я тут же поддержал его, и он опустил ладони на мои плечи, ища опору и пытаясь удержать равновесие.
- Все ходуном ходит, - пробормотал он, постояв так некоторое время и наконец осмелившись снова приоткрыть веки.
- Давайте отдохнем еще, пока вам не станет лучше, - озабоченно предложил я, все еще придерживая его за пояс.
- Нет, надо срочно двигаться дальше, - переводя дыхание, возразил он. – Еды нет, воды нет. И наверняка скоро разойдется весть о том, что случилось в крепости. Враг догадается, что кто-то уже проник в его владения. Если мы сможем дойти до цели незамеченными, это будет чудом. Пойдем.
На вторые сутки Маура кое-как оправился, и уже не спотыкался на каждом шагу. Холодными ночами под пронизывающим степным ветром мы по очереди охраняли неровный сон друг друга; но по-прежнему бóльшая доля отдыха доставалась мне, как я ни пытался переубедить хозяина.
- Ты же знаешь, мне достаточно поспать раз в трое суток, - напоминал он. – А ты совсем вымотался. Давай, укладывайся, без разговоров.
- Но вы же не можете сторожить столько ночей подряд, хозяин! И вы ранены!
- Могу, - ответил он отрешенно, глядя куда-то в сторону. – Спи, Бан.
Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться его приказу. Спорить с ним было бесполезно.
Завернувшись в одеяло, я долго еще наблюдал за его напряженной фигурой. Не позволяя себе заснуть, он то и дело вставал и начинал ходить туда-сюда по стоянке, вслух считая собственные шаги и повторяя слова детских стишков, казавшихся такими странными и неуместными посреди этой вражеской степи.
На следующий день в сумерках по земле пробежала небольшая тень, и я в страхе вздернул голову. Над нами высоко в небе скользило что-то треугольной формы, черное, плоское, бесшумное, и от этого еще более жуткое.
Тоже бросив взгляд вверх, Маура схватил меня за руку и сильно дернул, падая плашмя и увлекая меня за собой.
- Не двигайся, - прошипел он.
Мы лежали, затаившись возле так удачно подвернувшихся на пути редких кустов, отчасти скрывших нас из виду.
Тяжело дыша, Маура следил за удаляющейся за горизонт темной точкой; затем медленно поднялся, подбирая свой мешок.
- Что это было? – прошептал я, в ужасе передернувшись. – Это что, такие огромные птицы? И совсем го́лоса не подают...
- Это не птицы. Они из металла.
- Как... из металла? – не поверил я. – Они не живые?!
- Нет, конечно. Это как... такие летающие лодки, - попытался объяснить он. – Зато внутри них сидят вполне живые враги. Может, обычный патруль, а может, нас уже ищут. Надо спешить.
Некоторое время держалась вязкая тишина, прерываемая лишь противными скрипучими криками стервятников, давно уже охрипших от дымного воздуха, но все кружащих над пыльными просторами в надежде заполучить лакомый кусочек на ужин. Стервятники были настоящие, из плоти и крови, но от этого легче не становилось.
Вечерний ветер вновь принес с собой леденящее дуновение страха вместо бодрящей свежести. Подрагивая, я обвил себя руками и притянул ноги к груди в попытке согреться, так как наше рваное шерстяное одеяло я опять набросил на лежащего рядом. Есть уже не хотелось – хотелось пить, но именно воду надо было больше всего экономить.
Почти полностью прикрывая глаза, так, что сквозь щелки виднелся только сероватый туман, я щурился на контуры низких скалистых откосов слева от неглубокой ложбины, в которой мы затаились, и раздумывал о том, как чужакам удается так хорошо видеть мир сквозь их чрезвычайно узкие прорези глаз.
Со стороны моего спутника раздались какие-то приглушенные звуки, и я в тревоге поднял голову – мне показалось, что он плачет. Чуть придвинувшись и в уходящем дневном свете всмотревшись в его лицо, я с удивлением убедился в обратном. Маура смеялся.
- Что с вами? – громко прошептал я, боясь самого худшего.
Но смех затих, и глаза его были ясными.
- Ничего. Разборку в башне вспоминаю.
- Расскажите, пожалуйста... – замирая от ужаса, попросил я, так как сам заговорить с ним об этом не решался. – Что они с вами сделали?..
Он немного помедлил.
- Да после того, как шмотки с меня сорвали, начали допрашивать, откуд какой целью, - продолжил он ровным голосом, отводя взгляд и устремляя его вверх. – Один стоял с кнутом, и каждый раз, когда я говорил, что не знаю ничего о войне, стегал со всей дури, думая, что так чего-то добьется. Потом еще один растолкал всех, штаны свои приспустил, и ко мне. «Дайте мне с ним разобраться чуток, заговорит, как миленький! Я вам покажу, как с этими мразями недоделанными надо, а то долго еще нежничать будете!» Я извернулся и дал ему пяткой промеж ног. Они ж мне руки связали, а про ноги забыли, думали, я и так почти без сознания. Тот пополам согнулся, завыл, а в промежутках орет: «Забей его, забей, шоб до отключки! Я этого гребаного подонка насажу!» А другой, на котором туника моя была уже напялена, он его все-таки оттаскивать начал: «Иди девку себе найди в лагере, а то этот еще сдохнет, а пленников живыми сдавать надо. Шагай отсюдова!» Ну а тот не захотел шагать, нож выхватил и полоснул товарища. И началось... Доски в одном месте возле люка проломились, эти, что дрались, вниз упали, оставшиеся за ними кинулись и там продолжили. Но вот уж не думал, что они так все друг друга прикончат, даже не разобравшись, кто начал. Повезло так повезло.
Я смотрел на него испуганно и пораженно, услышав такие ужасы, о существовании которых раньше и не догадывался; и поняв наконец, из-за чего началась междоусобица.
Вновь стало тихо; выговорившись, он быстро заснул.
- У тебя осталась еще твоя палочка для чистки зубов? – устало поинтересовался Маура наутро, кое-как расчесывая пальцами волосы. – Меня ж до нитки обобрали, сволочи.
- Да, хозяин, - я быстро принялся рыться в своем мешке, со стыдом поняв, что за последние дни в водовороте безумных событий напрочь забыл о столь полезной вещи, которой так восхищался с момента получения ее в Карнин-гуле перед выходом. – Вот, возьмите!
Он нажал на выступающий кружочек посередине палочки, раз, другой, затем с досадой опустил руку.
- Не работает уже. Вот черт.
Некоторое время мы сидели в удрученном молчании. Переставшая включаться и вибрировать щетка словно стала последней точкой, доведшей нас до отчаяния.
- Ладно, - вздохнул в конце концов Маура. – Может, оно и к лучшему, вдруг по этой звуковой волне нас тоже могли обнаружить.
Он принялся чистить зубы обычным способом, нажимая на ворсинки; затем чуть сполоснул щетку из фляжки и протянул мне:
- Придется одной на двоих пользоваться, все же лучше, чем ничего.
- Оставьте ее себе! – предложил я, боясь, что ему будет неприятно делить со мной такой личный предмет. – Я ее вам запачкаю.
- Да ну тебя с твоими глупостями, Бан. Ты же не хочешь вернуться домой беззубым.
Наверное, наши нервы были уже на пределе, ибо эта фраза нас обоих почему-то дико насмешила. Я первым начал истерически всхлипывать от смеха, и Маура так же зашелся в хохоте. Не в силах удержаться в сидячем положении от усталости, мы повалились на землю, продолжая хохотать в унисон до слез и колик в животе, и даже позабыв о том, что любой пролетающий или проходящий мимо вражеский патруль будет привлечен нестройными хрюкающими и хрипящими звуками.
- Представь себе, являемся мы обратно, и оба... – едва выдавил он.
- Без зубов! – подхватил я, снова покатываясь.
Я понимал, что вряд ли нам суждено выжить и вернуться в родную деревню, но отодвигал эту мысль как можно дальше в задворки сознания. Должно быть, и он тоже.
Совместное веселье словно придало нам сил, и мы упорно двигались дальше до вечера, останавливаясь только, чтобы наспех перекусить оставшимися кусочками сухарей и мутной водой со дна фляжек.
Когда стемнело, в небольшом проеме меж туч вдруг показались островки звезд. Одна из них сияла особенно ярко, выделяясь среди остальных, и ее белый свет, казалось, мерцал и переливался прямо над нами.
- Звезды, Бан, - мечтательно протянул Маура, ложась на спину и кладя руки за голову.
- Звезды, хозяин, - подтвердил я, опускаясь рядом и глядя ввысь. – Как же красиво...
Назавтра после полудня мы добрели до пологой гряды, за которой открывалась равнина. По степному пейзажу были рассыпаны небольшие разноцветные матерчатые шатры, возле которых тут и там тлели угли костров.
- Люди! – прошептал я обнадежено. – Может, это не враги?
- Здесь все враги, - отрезал Маура. – Если узнают, кто мы, продадут за фляжку хмеля.
- Так куда же вы? – встревоженно спросил я, увидев, как он потуже затягивает пояс и проверяет остроту своего ножа о ладонь, явно собираясь выходить из нашего укрытия.
- За едой. Оставайся здесь. Я спущусь и попробую проникнуть в одну из их палаток.
- Это же опасно!
- У тебя есть идея получше? – усмехнулся он. – Останься и будь начеку. Если сверху увидишь, что кто-то приближается к палатке, свистни негромко. Я услышу.
- Но... я не умею свистеть совсем, - смутился я. – Вы же знаете...
- Тогда вот что. Если увидишь опасность, пошли мне мысль о ней. Просто подумай что-нибудь вроде «Хозяин, опасно, бегите!». Думай это как можно четче, держи в голове только эту мысль.
- И вы услышите? – изумленно спросил я.
- Так же, как Эль-Ронт услышал меня тогда у реки, помнишь? Хотя звал я его из последних сил, и мы даже еще не были знакомы. Это работает, - заверил меня он. – Я и сам раньше не хотел верить, но теперь выхода не остается.
- Но Эль-Ронт... он же... чужак, - в сомнении добавил я. – Он столько умеет. А я...
- А ты – мой друг, - непреклонно ответил он. – Между близкими людьми связь точно действует.
Его доверие и слова о том, что он считает меня своим близким другом окончательно меня убедили.
Маура потер кольцо на пальце и поправил его, несколько раз сжал и разжал пальцы, словно готовясь нанести удар, если все же придется защищаться. Затем пригнулся и мелкими перебежками стал спускаться по крутому откосу, то и дело прячась за попадающимися на пути выступами и оценивая обстановку.
Оказавшись внизу, он бесшумно скрылся в одной из палаток, отодвинув матерчатый полог.
А я вдруг я с ужасом увидел, как с левой стороны долины из-за скал показалась группа солдат. Они шли не спеша, усталым шагом, возвращаясь из очередного рейда или разведки. Забыв обо всех наставлениях, я сначала попытался свистеть, но получались только нелепые дующие звуки; затем опомнился.
«Бегите, хозяин! Бегите!» – мысленно заорал я, едва сдержавшись, чтобы не прокричать это вслух. Я снова и снова прокручивал эту фразу в своей голове, но эффекта не было. Маура не выходил из палатки, а солдаты подходили все ближе и ближе. Я точно знал, что если сейчас побегу на помощь, они заметят меня и убьют до того, как я смогу что-либо сделать.
Их было человек пятнадцать. О еще одной невероятной удаче я не мог и мечтать. На лбу у меня выступил холодный пот, тряслись руки и все тело била дрожь. Нет, на этот раз я не поддамся. Не буду больше жалким трусом. Они сейчас убьют его, так пусть лучше нас обоих, сразу.
Мой взгляд был прикован к палатке. Я кое-как выпрямился на шатающихся ногах, пытаясь не выронить свой нож.
- Пригнись! – вдруг услышал я резкий шепот позади себя.
Это был Маура, невесть как снова оказавшийся рядом, так, что я его не заметил. Он ладонью быстро пригнул мою голову к земле, как раз когда один из солдат обернулся и посмотрел вверх.
- Бежим! – по-прежнему шепотом скомандовал хозяин. – Только тихо!
Стараясь не разбрасывать ногами камни, мы осторожно спустились по ту сторону холмов, откуда пришли. Тут только я увидел, что мешок за спиной Маура был уже не пуст, а набит доверху.
Мы отбежали еще на приличное расстояние, пока нас не скрыла очередная невысокая гряда.
- Успел, – довольно произнес мой хозяин. – Надеюсь, этого нам надолго хватит. Молодец, Бан! Так передал, что у меня аж в голове загудело. А говорил, не умеешь.
- Вы о чем, хозяин? – недоуменно переспросил я.
- Ну, предостерег ты меня, как я просил. Еще чуть-чуть, и я бы через второй выход не убежал. Палатка-то, к счастью, проходная оказалась.
Как бы мне ни было приятно думать, что это действительно моя заслуга, я должен был сказать правду. Слишком уж большая пауза была между моим зовом и его выходом.
- Хозяин, это не я сделал. Я думаю, что...
- Опять он, - выдохнул Маура с досадой. – Да что ж такое? Я думал, хоть в пещерах мы его потеряли!
- Зачем он нам помогает? – не понял я. – Ведь он же пытался меня убить. Значит, хочет спасти только вас...
- Не меня. Я ему нужен разве что для прикрытия от сигнальных приборов, чтобы его не обнаружили, - как можно тише объяснил Маура. – Иначе бы он уже давно забрал кольцо, у него была куча шансов. Он использует меня, как временного носителя, и по-прежнему надеется сохранить оружие для своих целей. Думаю, он изначально планировал только это, и не собирался помогать, что бы он там ни говорил. Так что будь начеку, Бан. Не знаю, что он еще захочет выкинуть, когда мы доберемся до места.
На пятый день после побега из сторожевой крепости мы наконец достигли цели. Последний привал сделали у подножия горы со странно плоской, будто ножом срезанной верхушкой.
Подъем был крутым, но, по счастью, взобраться нужно было только до середины, где на склоне имелся выступ с площадкой примерно в семь шагов длиной, а за ним чернел некий узкий вход. С пыхтением я вскарабкался следом за хозяином, слишком быстро выпрямляясь, отчего перед глазами потемнело и поплыли разноцветные круги.
- Так, - сказал Маура сам себе. – Все правильно, на одной линии с базой... – Из-под козырька ладони он стал изучать пологие холмы вдалеке.
И вдруг, будто сраженный невидимым ударом, он резко рухнул навзничь, хватаясь за голову.
Похолодев от ужаса, я упал на колени и потряс его за плечо:
- Хозяин! Что с вами?..
От неожиданного шока его глаза раскрылись до предела, и, не мигая, смотрели ввысь. Где-то глубоко внутри широкой темно-серой радужки тускло мерцали и переливались серебряные искорки, как точки звезд в ночном небосводе; и во все стороны от зрачка расходились тончайшие крошечные грани, похожие на светящуюся паутину.
- Помоги... – прошептал вдруг он. – Помоги мне...
- Чем, чем я могу помочь?..
Я взял его за руку и поцеловал худые грязные пальцы с обломанными ногтями. Никогда раньше я не посмел бы сделать этого. Но здесь, за чертой рассудка и привычности, когда все происходящее напоминало затянувшийся кошмарный сон, мне уже неважно было, какие нормы общества я переступаю, и как буду за это наказан. Только мои инстинкты вели меня теперь, и только им я подчинялся.
- Помоги мне... – он уцепился за мое плечо, и я наконец понял, что он просто хочет, чтобы я помог ему встать. – Кажется, обнаружили... Оставайся здесь, сторожи вход, – хрипло приказал он, едва держась на ногах. – Мне нужно время.
Без дальнейших пояснений он скрылся в черном устье пещеры.
Тревожно переступив с ноги на ногу, я утер лоб рукавом, мечтая лишь о глотке свежей прохладной воды – даже двухдневный голод уступал по силе мучительной неотступной жажде, от которой горел рот, кровоточили растрескавшиеся губы, и болезненно першило в горле.
Уголком глаза я вдруг снова заметил мелькнувшую тень, и из-за скал возникла худая фигура, в мгновение ока оказавшись рядом.
На этот раз я, хоть и вконец изможденный, среагировал сразу.
- Еще раз к нам сунешься, тварь, проткну тебя насквозь! – Я выхватил нож и угрожающе размахивал им перед собой, изо всех сил сжимая рукоять. – Убирайся, мерзавец!
- Пропусти, - тяжело дыша, потребовал Трагальд.
Зная все дороги и не попавшись в плен, он преодолел этот многодневный путь через скалы и степь раньше нас, уже, видимо, некоторое время поджидая на склоне. Его длинные покрытые пылью волосы были завязаны узлом, чтобы не мешать при дальнем переходе, одежда и обувь были так же, как и у нас, изодраны в клочья; и без того впалые щеки ввалились еще больше, отчего высокие скулы выступали острыми углами на осунувшемся бледном лице. Но мне не было жаль его – ведь теперь, после недавних слов хозяина, я был уже абсолютно уверен, что он враг нам обоим.
- Подлец! Предатель! – гневно выкрикнул я. – Пошел вон, или умрешь!
Мои угрозы прозвучали крайне неубедительно даже для меня самого, но я готов был до последнего защищать хозяина – или хотя бы дать ему время осуществить задуманное.
- Пропусти, идиот, или он сейчас убьет себя!
Я растерялся от этих слов, опустив оружие. Улучив момент, старик резко прыгнул на меня, выбивая нож из руки, и с силой отшвырнул в сторону так, что я ударился лбом о камни и потерял сознание.
Когда я пришел в себя, то не сразу понял, где нахожусь. Из раны на голове текла кровь, заливая глаза. Я вспомнил о случившемся и в ужасе вскочил на ноги, стараясь справиться с головокружением и надеясь, что еще не опоздал. Опрометью я кинулся в черное устье входа.
Пещера оказалась огромной. Ее крутые гулкие своды были некогда расширены руками неведомых мастеров; также о пребывании здесь разумных существ говорили выдолбленные в камне длинные ровные ступени, ведущие почти вертикально вниз. От спуска по ним еще больше закружилась голова – и я вынужден был ухватиться за стену.
Тут только я понял, что в пещере не царила полная темень, и что причиной тому не мог быть слабый дневной свет из входного проема. Освещение имело зловещий красноватый оттенок, и шло изнутри зияющей посреди пещеры пропасти, отражаясь от сводов. Где-то далеко внизу слышалось ровное гудение, будто его издавал огромный пчелиный рой, наглухо замурованный в бочке. А еще было до одури жарко – жарче, чем в разгар нашего самого палящего лета.
Меня вдруг обуял панический ужас. В этой пещере явно искусственного происхождения что-то творилось. Словно там присутствовала дикая, неведомая, неземная сила. Словно там уже погибли сотни, тысячи. До нас…
Слева от подножия лестницы, прямо на зазубренных выступах скал в неестественной позе лежал Трагальд с широко раскрытыми глазами. Посреди его груди чернело большое выжженное пятно. Сквозь дыру в одежде проступала обугленная плоть.
Заставив себя отвернуться, в колышущемся мареве я заметил еще одну лежащую фигуру у самой кромки обрыва, и кинулся туда.
Мой хозяин был неподвижен, и его волосы свисали прямо в пропасть. Скалистый пол подо мной дрогнул.
Я схватил лежащего в охапку, отшатываясь от смертельного отверстия и бросаясь к лестнице. Земля под моими подошвами содрогалась все сильнее, будто хотела исторгнуть наружу из своих недр инородное тело, душащее ее. И как раз когда я уже забрался на длинный ступенчатый виток, где-то далеко внизу, внутри горы, что-то громыхнуло так, что со стен посыпалась каменная пыль, и меня едва не сбросило обратно.
Из последних сил я карабкался к спасительному выходу, держа хозяина на плече, в кровь обдирая пальцы об острые камни и стремясь лишь оставить позади эти врата ада, добраться до нормального мира и вдохнуть живительный воздух вместо мутящего все чувства удушающего газа.
Оказавшись снаружи и не выпуская обмякшее в моих жестоких объятиях тело, я тащил его вниз по склону, скользя и скатываясь по серому песку и гальке, ранящей ступни сквозь прорехи в сапогах. Наконец, достигнув очередного выступа примерно на половине спуска, я почувствовал, что не смогу пройти больше ни шагу. Чуть не выронив свою ношу, я опустил хозяина на песок и сам повалился рядом.
Все тряслось. Оглянувшись и не веря своим глазам, я смотрел на стекающие по скале ручейки непонятного оранжевого вещества, ожидая, пока они докатятся до нас. Но широкий выступ предоставил защиту – раскаленные потоки обогнули его с двух сторон, продолжая свой губительный путь вниз, к степной равнине.
Я отер щиплющий пот с лица, и ощутил на губах соленый привкус. Отодвинув руку, я посмотрел на нее. Рука была залита кровью. У меня уже не было сил испугаться, и я только тупо пытался понять, как могут так кровоточить мои пальцы, хоть и сплошь исцарапанные. В этот миг я взглянул на руки хозяина, и к горлу подступила очередная волна тошноты, когда я увидел страшную рану. Кровь была его. По кожаной тунике растекались рубиновые пятна, оставившие следы и на моей одежде.
Он с усилием открыл глаза – веки припухли, опаленные жаром; одна из скул была сильно разодрана.
- Беги... – прошептал он хрипло. – Оставь меня. Беги...
В ужасе я замотал головой:
- Нет!..
Тогда он медленно поднял ладонь, погладив меня по лицу.
- Я... люблю тебя, Баназир.
Кисть соскользнула, отпечатавшись кровавой меткой на моей щеке, и взгляд его застыл.
Зарыдав от бессилия, я упал поверх него, шепча почти машинально:
- Я тоже люблю вас... хозяин...
И перед тем, как окончательно задохнуться в нестерпимо горячем воздухе, я еще успел почувствовать несколько вещей.
Начавшие сыпаться сверху раскаленные куски гальки, прожигающие тунику на спине и жалящие кожу.
Нелепая и бессмысленная радость оттого, что я прикрываю тело хозяина от этих свирепых жал.
Жуткий страх смерти, надвигающейся темным ядовитым облаком.
Вновь радость, невероятная и всепоглощающая, при блеснувшей отточенным клинком мысли, что мы умираем, и страх исчезнет навсегда.
...Мы сгорим, и полетим в белом свете, веселые и беззаботные, потому что он сказал, что любит меня, а это значит, что мы не расстанемся, он не бросит меня, и неважно, почему все разрушается и погребает нас, потому что мы... свободны...
Пламя ворвалось в легкие, в глазах потемнело, и шум землетрясения стих вдали.