Ситуация с именами та же, что и в прошлой главе. Знатоки японского, исправляйте, ежели чего.

Хакуджа-сеннин посмотрел на меня насмешливо, как всегда, и велел двигаться все время на восток. Выйдя из его «дворца», я углубилась в лес. Обычный такой лес, как в Конохе, так что я сразу забралась на деревья и помчалась по веткам, чтобы, не дай бог, ни на кого не наступить.

Я бежала по лесу, стараясь не думать о том странном и пугающем взгляде, которым меня одарил сенсей перед уходом. Если бы я его не знала, то решила бы, что он… Да ладно. Нееет. Такого не может быть, потому что не может быть никогда. Всем известно, что он не любит ничего, кроме своей работы и экспериментов, а людей вообще никак не выделяет из остального животного мира. Я иногда думаю, что меня он воспринимает в качестве домашнего любимца, поэтому и носится как с писаной торбой. Он как тетки, которые над своими комнатными собачками трясутся – водят их парикмахерам, маникюршам, одежду покупают и корм премиум класса. А когда собачка сдохнет, погорюют пару месяцев, а потом заведут новую.

И не надо мне говорить, что я еще слишком молода и ничего не понимаю. Пятнадцать мне только по документам, а на деле все тридцать шесть.

От размышлений меня отвлекла небольшая группа оленей, пасшихся на лужайке. Если мне удастся завалить одного из них, то можно неделю не отвлекаться на охоту. Задачка, правда, не из легких. Я осторожно достала из печати иглу и яд. Убить крупное животное такой дозой вряд ли удастся, но яд быстро ослабит его, а там уж дело техники.

Медленно и осторожно я подобралась поближе, выбирая жертву. Олени то ли меня не чувствовали, то ли людей никогда не видали, потому что продолжали пастись как ни в чем ни бывало. Выбрав удачный момент, я метнула иглу. Олень, в которого она попала, сорвался с места и побежал, остальные бросились за ним – стадный рефлекс сработал. Ну и я, ясное дело, пустилась за ними. Животные бежали довольно быстро, но подранок вскоре начал отставать, припадая на передние ноги. Я догнала его, на ходу доставая нож, прыгнула сверху, обхватывая ногами туловище, левой рукой хватая за шею, а правой вскрывая горло под нижней челюстью, и тут же отскочила, чтобы меня не окатило кровью. Во время агонии довольно трудно удержать даже небольшое животное, а уж оленя весом больше сорока килограмм и подавно. Он вскочил на ноги и захоркал, пытаясь убежать, потом свалился на траву и задергал ногами. Я ждала на безопасном расстоянии. Всего три минуты, и олень затих было, вытянув конечности. Затем его тело мелко-мелко задрожало, и, взмахнув напоследок копытами, он замер.

Я выдохнула. Руки немного дрожали от волнения. Все-таки живое существо убила.

– Прости, ничего личного, – прошептала я, подходя к нему и скидывая рюкзак на чистую траву. Сегодня дальше я уже не побегу. Чтобы освежевать тушу и разделать ее, мне понадобится как минимум три часа. А потом еще бог знает сколько времени на готовку. Задние ноги я решила запечатать в свиток сырыми, а остальное запеченным. Из хребта получается прекрасный суп, но при отсутствии овощей суп мне не светит, так что придется его бросить.

Я почти закончила снимать с туши шкуру, когда резко взвывшее чувство опасности отбросило меня в сторону. Здоровенная гадюка метнулась вслед за мной. Я взлетела на дерево, надеясь там спрятаться от змеи, но не тут то было. Рептилия, пользуясь чакрой, легко всползла вверх по стволу. Я скакала, как мексиканский тушкан, по веткам, но змея не отставала, снова и снова бросаясь на меня.

– Я что, у вас добычу украла, что ли? – крикнула я, улучив момент. – Ну извините, давайте поделим, по-братски!

Змея после этого резко затормозила и недоуменно уставилась на меня. Я же присела на ветку, чтобы перевести дух и стянула маску.

– Ты не Орочимару, – изрекла наконец змея после минутного молчания.

– Да что вы говорите? – не удержалась я от подколки. – Спасибо, что заметили. С чего вы вообще взяли, что я – это он?

Гадюка внимательно разглядывала меня, возможно, даже насквозь. Кто их знает, этих призывных змей, может, они рентгеном владеют.

– У тебя чакра такая же, – прошипела змея, покачиваясь из стороны в сторону и не сводя с меня глаз. – Очень похожа, но теперь я вижу, что есть и отличия. – И прежде, чем я успела задать хоть один вопрос, она исчезла в листве, оставив меня в одиночестве.

Однако! Я здесь всего полдня, а на меня уже напали, причем с совершенно определенными намерениями. И почему она вдруг спутала меня с сенсеем? Я же на него ни капли не похожа.

По запаху я нашла оставленную тушу оленя, вокруг которой уже начала собираться толпа мелких черных змеек. Увидев меня, мелочь бросилась врассыпную, затаившись по кустам. Я же продолжила разделку. Нападать на меня больше никто не стал, и я спокойно закончила начатое дело.

Спрятавшиеся поначалу змейки начали потихоньку выползать из кустов и подбираться ко мне.

– Чего, проголодались, что ли? – спросила я их. – Погодите, сейчас я вас угощу.

Змеенышам я решила отдать печень. Я конечно ее люблю, но тушеной, с лучком, морковкой, травками… Мммм, аж слюнки потекли. Здесь ее тушить мне не в чем и не с чем, а есть вареной – это издевательство над моими вкусовыми рецепторами.

Змейки сначала опасались брать угощение, но потом резко осмелели и чуть меня с ног не сшибли в борьбе за лакомый кусочек. Вот такие в Эквадоре голуби*. Оленьей печени им явно оказалось мало, так что пришлось еще мясца отстегнуть, чтобы отстали.

До заката я провозилась с готовкой, распихивая запеченное мясо по пищевым свиткам, а потом приводя в порядок поляну – внутренности закопала, голову без рогов и хребет бросила в кусты – кто-нибудь оглодает. Рога я запечатала в один из свитков. Они содержат пантокрин – мощное восстанавливающее средство, которое, кстати, в этом мире я ни разу не видела в аптеках. Возможно, местные целители вообще не знают о его существовании. Отнесу рога сенсею, он всяко придумает, что с ними делать, мне же надо по быстрому волосья отращивать, пусть покумекает и сотворит мне волшебный эликсир. Шкуру я почистила и повесила сушиться. Пригодится в качестве лишнего одеяла.

Соорудив что-то вроде палатки, я завалилась спать. Первый день в призывном плане выдался насыщенным, ничего не скажешь. Уже проваливаясь в сон, уловила легкое шевеление рядом – это прикормленные змееныши подползали ко мне. Одна особо наглая даже забралась в спальник. Не задавить бы ее ночью.

Разбудило меня солнце, светившее прямо в лицо. На груди спала та самая наглая змейка. Хорошо, что не белочка. Не успела я выбраться из палатки, как на поляне появилась вчерашняя знакомая.

– Ты понравилась моим детям, – прошипела она вместо приветствия.

Да они четверть туши сожрали, еще бы я им не понравилась!

– Передай Орочимару, что если он здесь появится, я его убью, – продолжила гадюка, свистнула как-то по-особому, и вся проснувшаяся к тому времени мелочь усвистала в кусты, а за ней и «мамочка».

Я же собрала вещи и отправилась дальше, останавливаясь только на перекус и ночлег. За неделю, проведенную в лесу, на меня еще трижды нападали с целью убийства, и все три раза нападавшие заявляли, что спутали меня с Орочимару и клялись его убить. Интересно, чем он так им насолил? Я так понимаю, что если что, на помощь мне он не придет? И лишний раз вознесла хвалу моим рефлексам и тренерам за то, что научили отскакивать в нужный момент.

К концу недели я всерьез задумалась об оружии, поражающем на расстоянии. Олени больше не подпускали меня к себе так близко, чтобы можно было метнуть сенбон, в птиц его метать вообще дохлый номер. Как бы не пришлось мне лягушек собирать.

Пороюсь-ка в памяти да сооружу лук. Ничего сложного в этом на самом деле нет, только материалы нужно подходящие подобрать.

Как ни странно, орешник я нашла довольно быстро. Поработав топориком и ножом, быстро выстрогала из тонкого стволика длинную заготовку. С тетивой же пришлось повозиться. Бритты делали тетивы из кожи, растягивая и скручивая длинный тонкий кусок. Оленья кожа у меня как раз была в наличии. Не было только навыка. Несколько дней ушло на подготовку, несколько тетив я благополучно испортила, но наконец состряпала годную. Легче всего дались стрелы. В качестве наконечников я привязала сенбоны. Два вечера ушло на тренировки с мишенью и подгонку лука и стрел, и вот, наконец, выхожу на охоту.

Мда, на Вильгельма Телля я не потяну. Промах за промахом. Дичь словно издевалась надо мной, в последний момент меняя положение или взлетая. Только к вечеру мне удалось подстрелить небольшую птичку вроде рябчика. Ну ничего, навык придет с тренировкой.

Идея с луком прилетела мне в голову очень кстати, потому что лес постепенно редел, все чаще встречались открытые пространства, на которых подобраться к добыче было все сложнее. Копытные резво убегали, зато все больше попадалось кроликов, сусликов и прочей мелочи, которых я здорово настропалилась подстреливать. Про змей молчу, они тут кишмя кишат. На них я, понятное дело, не охотилась, чтобы не портить отношения с призывом.

В конце второй недели я устроила себе пару выходных на берегу небольшой реки – помыться, постираться, проверить и наточить оружие, потренироваться ставить силки, порыбачить для разнообразия, да и просто отдохнуть. Сплошные массивы деревьев почти не попадались, так что приходилось топать по земле, что и дольше, и утомительнее. В конце концов, куда мне торопиться? На работу мне не надо, еду я добывать научилась вполне сносно, народ местный меня пока не прогоняет, покушения прекратились… Живи да радуйся.

Может, ну его, тот шинобский мир? Останусь жить здесь, со змеями…

А как же там мой змеиный саннин? Помрет ведь с голодухи, или начнет опыты на себе ставить, без твердой направляющей руки партии и правительства. О-ей, придется возвращаться. Но это не повод отказывать себе в выходном. Два дня здесь – это же около семи часов там. Потерпит.

Вскоре деревья совсем перестали встречаться. Вокруг только ровная плоская равнина. Степь да степь кругом…

Ночью я лежала у костра, смотрела в черное небо на незнакомые созвездия и пела. По-русски, разумеется. Здесь все равно меня никто не услышит, кроме змей, а они знают, откуда я. В этой бескрайней степи под звездным небом на меня навалилась жуткая тоска по родине. Тяжело русскому человеку на чужбине, что бы там ни писали йуные аффтары про своих МС, с лету адаптировавшихся к новому миру и новым условиям и никогда не вспоминавших о прошлом.

В этой темноте и тишине я дала волю слезам. Где еще представится возможность порыдать о своей горькой судьбинушке?

– И чего ты ревешь? На колючку наступила?

Я аж подскочила со своего насиженного места. Блин, и тут расслабиться не дадут. Из темноты медленно выплыла огромная рогатая змеиная голова.

– Блять, вы кто? – вырвалось у меня.

Змея опешила, а потом грозно нависла надо мной, сверкая глазищами. Ну все, щас сожрет.

– Хакуджа сказал, что ты новый контрактор, – прошипела, вернее, прошипел змей. То, что это самец, я поняла не сразу. – И как он тебя допустил до контракта? Ты больше на муху смахиваешь, чем на шиноби. – Он качал головой, осматривая меня со всех сторон. – Но воешь красиво.

– Я не вою, я пою, – машинально поправила я. – Вы меня простите, я просто от неожиданности не то ляпнула. – Детский лепет!

Змей засмеялся шипящим смехом, раскрыв пасть с полутораметровыми зубами. У меня сердце в пятки ушло. Какого же он размера, с такими-то челюстями?

– Эээ… меня зовут Тамаэ, а вас? – Хотя бы узнаю, кто меня слопает.

– Что, правда не узнаешь? – зашипел змей насмешливо. Я замотала головой. – А должна бы. Меня же призывает твой… – Он сделал паузу и снова осмотрел меня. – Кстати, кто он тебе?

Я захлопала глазами.

– Кто? Орочимару? – наконец дошло до меня. – Учитель. А вы, если я правильно поняла – Манда? – Увидев сверкнувшую в глазах злость, тут же поправилась, – простите, Манда-сама. – И поклонилась. Он же тут как бы главшпан всея змеиного призыва, а я его чуть не послала. Вот влипла так влипла.

Но у лилового змея, видимо, было хорошее настроение, потому что он передумал меня есть, только смеялся своим шипящим смехом и оглядывал меня со всех сторон таким взглядом, каким, извините, в борделе телок выбирают. Вот никак бы не подумала, что у змеи может быть такой сальный взгляд.

– И что он в тебе нашел, – заявил он после некоторого молчания. – Мелкая, тощая, слабая, да еще и невоспитанная. Впрочем, вы, люди, вообще странные существа. – Ага, и это мне заявляет рогатая змея с пастью кархародона! – Змеенышей еще не завели?

Тут я вообще лишилась дара речи. Это на что он намекает? Что я с Орочимару…?!

– Ну ты-то молодая еще, а ему пора бы задуматься, – продолжал он. – А то помрет ненароком, а его драгоценные гены следующему поколению не переданы. Хотя… – он снова окинул меня оценивающим взглядом, – вижу, кое-какие действия он уже предпринял. – Змей снова многозначительно захихикал, а потом неожиданно посерьезнел. – Ладно, заболтался я тут с тобой. Пока.

Он махнул хвостом и исчез в ночи, а я еще долго отходила от разговора с наглым лиловым чудовищем, его грязных намеков и рассуждений о генетике.

Постепенно растительность редела, сусликов становилось все меньше, и я поняла, что приближается пустыня. Орочимару сказал мне, что он прошел эту часть за неделю, значит, мне потребуется дней десять, а то и пятнадцать, так что необходимо запастись водой и продовольствием. И я повернула обратно, в более богатые пищей места.

Четыре дня ушло на сборы. Я только и делала, что ставила силки, бегала за пущенными стрелами, как Иван-царевич, шкурала тушки, потрошила и готовила, готовила, готовила… В пустыне с дровами туго, так что поджарить даже малюсенький кусочек мяса не на чем. Я и здесь-то дрова с большим трудом находила, а Катоном, увы, не владею.

Набив под завязку пищевые свитки жареной дичью и водой, я быстрым шагом отправилась в пустыню.

Песчаная пустыня – один из самых сложных участков моего пути. Бескрайние барханы, постоянно перекатывающиеся с места на место, грунт, разъезжающийся под ногами, иссушающая жара днем и пронизывающий холод ночью, ветер, в отсутствие препятствий разгоняющийся до ураганных скоростей, поднимающий тучи мелкой пыли, которая проникает сквозь любые застежки и одежду, забивает легкие и глаза. На многие километры вокруг – только песок, постоянно меняющий очертания, и никаких ориентиров. Заблудиться на этом пространстве ничего не стоит, как и подохнуть под грудами песка или от истощения и жажды.

И миражи. Раскаленный воздух поднимается от песка слегка колышущимся маревом и производит впечатление разлитой воды. А над ним плывет зеленый оазис, который так и манит к себе прохладой и сочной зеленью. Настоящая пытка.

Поэтому уже на вторые сутки я решила идти по ночам. Ночью звезды светят, и луна, и не жарко. Но темно, так что передвигаться приходится медленнее. Утром я находила укромное место в тени иногда встречающихся скал или просто ставила палатку и пережидала дневное пекло.

Пески постепенно темнели и днем нагревались так, что можно было жарить яичницу. А я еще боялась, что не на чем будет готовить! Как бы самой не превратиться в головешку.

Слава Ками, мне никто не встретился по дороге. Никто, от кого пришлось бы отбиваться. Пустыня была действительно пуста. Не то чтобы змей, даже скорпионов здесь не было, хотя эти твари выживут даже после ядерной войны и способны выдерживать и не такие экстремальные температуры.

Я прочитала множество фанфиков о попаданцах и о том, как они проходили «практику» в призывных мирах. Кого-то сразу начинали тренировать радушные хозяева, кого-то подвергали довольно серьезным испытаниям вроде «выживи среди волков-оборотней неделю и тогда посмотрим», кто-то после подписания контракта вообще никаких проблем не приобретал, как, впрочем, и плюх. Мне же «повезло» пройти испытание одиночеством и экстремальными условиями среды.

Даже не знаю, что лучше.

Через неделю я почувствовала, что начинаю сходить с ума от жары, жареных сусликов и черного песка вокруг.

И тут мне повезло – утром одного прекрасного дня я пришла к оазису.

Среди черных песков возвышалось настоящее нагромождение скал, внутри которых росли пальмы, незнакомые кустарники, а посредине – большое озеро. Озеро! Как оглашенная я бросилась к воде, но путь мне преградили две большие коричневые змеи и угрожающе зашипели. Сомнений в их намерениях у меня не возникло, так что медленно и осторожно я начала отступать. К двум первым подтянулись еще несколько с разных сторон, в том числе и сзади. Меня загнали в кольцо, которое постепенно сужалось. Вскоре оно стало настолько маленьким, что если одна из змей бросится на меня, отпрыгнуть будет просто некуда. Я хорошо разбираюсь в рептилиях, и тайпана, самую ядовитую наземную змею, узнала сразу. А тут их не одна, а целая толпа. И хотя тайпаны довольно миролюбивы и на человека нападают только в самом крайнем случае, эти конкретные змеи были настроены довольно агрессивно.

Внезапно эта толпа расступилась, и в круг скользящей походкой вошла потрясающе красивая женщина, которая одновременно походила и на человека, и на змею. То, что это главная из этих рептилий, я поняла сразу, поэтому медленно опустилась на одно колено и склонила голову.

– Мое почтение хозяйке черных песков, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уважительно. – Простите, что вторглась в ваши владения. Я сделала это ненамеренно.

– Откуда ты меня знаешь? – перебила меня женщина. Ее голос был так же красив, как и она, хотя в нем и слышались свистящие нотки.

– Эээ… Я впервые вижу вас. – Я подняла голову.

– Куроисуна но Джоо – мой официальный титул. Откуда ты его знаешь? – требовательно спросила женщина. Куроисуна но Джоо – королева черных песков, какое совпадение.

– Я не знаю, – замотала я головой. – Просто вы здесь явно самая главная, а ваши владения находятся посреди черной песчаной пустыни. Я сказала наугад.

Женщина помолчала, обходя меня сзади и оценивающе оглядывая со всех сторон.

– Как тебя зовут, новый контрактор? – наконец произнесла она холодно.

– Тамаэ, госпожа.

– Чего ты хочешь, Тамаэ?

Я немного подзависла от такой постановки вопроса. Чего тебе надобно, старче? На золотую рыбку женщина походила меньше всего, так что мне хотелось только одного – убраться отсюда с наименьшими потерями.

– Позвольте мне пополнить запасы воды и переждать дневную жару, а вечером я уйду.

Женщина немного помолчала, продолжая меня рассматривать, а потом резко отвернулась и пошла прочь, бросив напоследок: – До захода солнца можешь остаться.

Остальные змеи после ее ухода медленно рассосались по кустам. Но наблюдение за каждым моим движением не прекращалось ни на минуту. Опасность быть съеденной миновала, так что я поставила палатку в тени больших пальм и завалилась спать.

Проснулась я от ощущения чужого присутствия. Рядом со мной сидела хозяйка медной горы… то есть королева черных песков, и пристально меня разглядывала.

– Эээ… здравствуйте. – Я протерла глаза и села в подобающую ситуации и титулу гостьи позу.

Она немного помолчала, прежде чем начать свой допрос… то есть беседу. Я разговора не начинала, мало ли что, еще разозлю хозяйку ненароком, и она передумает меня с миром отпускать.

– Ты не Орочимару, – начала она. Ну вот опять. Они все сговорились, что ли?

– Абсолютно, – подтвердила я, стараясь сдерживать раздражение.

– Тогда почему твоя чакра так похожа?

– Эээ… Я не знаю, – честно ответила я. Нет, действительно, откуда мне знать? А вообще вопрос интересный. Здесь меня спрашивает об этом буквально каждый встречный и поперечный. – Может, потому, что мы живем вместе?

– В каком смысле? – напряглась хозяйка, глядя на меня с большим подозрением.

– В смысле в одном доме, – пояснила я.

– Давно?

– Больше двух лет.

Собеседница посмотрела на меня долгим изучающим взглядом и еще немного помолчала.

– И как ты его терпишь? Он же совершенно невыносим. Наглый, грубый, бесцеремонный, бессовестный, жестокий… – И дальше вывалила мне на голову целый мешок нелестных эпитетов касательно сенсея.

– Эээ… Такое впечатление, что мы знаем двух разных людей, – пробормотала я. – А давно вы с ним знакомы?

– Он проходил пустыню, когда еще был примерно твоего возраста, – поджав губы, ответила хозяйка оазиса.

– Аааа, ну так это когда было! – воскликнула я с улыбкой. – Подростки все как один наглые и не признают авторитетов, особенно мальчишки. Сейчас он взрослый человек и вполне способен к нормальному общению.

Она недоверчиво покосилась на меня и хмыкнула.

– В нашем мире выносить его могут только несмышленые змееныши и Манда.

– Это то рогатое похабное чудовище? – выдала я и осеклась под ошарашенным взглядом гостьи. – Это… то есть… – я замолчала, когда королева расхохоталась так, что ее согнуло пополам. Она смеялась долго, явно пытаясь успокоиться, но снова и снова срывалась в истерический смех.

– Ты только при нем такого не скажи, – вытирая глаза, сказала она наконец, – а то тебе крышка.

– Я уже его чуть не послала, – пробормотала я.

– И все еще жива?

Я не ответила. Хозяйка некоторое время внимательно меня рассматривала, а потом внезапно сказала: – Я предлагаю тебе заключить частный контракт со мной. – Видя мое замешательство, она продолжила, – мы – самые ядовитые змеи в мире, и не всякому предлагаем сотрудничество, так что советую тебе соглашаться. – И она несколько высокомерно поглядела на меня, ожидая реакции.

– Ээээ… это так неожиданно, – пролепетала я, но видя просыпающуюся обиду в глазах женщины-змеи, поспешно добавила, – это большая честь для меня, госпожа…

– Меня зовут Цукихана, – перебила меня собеседница. Цукихана – цветок луны. Ей очень идет. Она вся какая-то изящная, воздушная, иллюзорная…

– Это большая честь для меня, Цукихана-сама, – продолжила я. – Но я слишком слабый контрактор для такого сильного клана, как ваш. Боюсь, что призвать вас мне не хватит чакры, причем еще очень долго.

– Ерунда, – махнула рукой Цукихана. – Ты еще молода, вырастешь. Кроме того, у тебя два очага, так что нужного объема резерва ты достигнешь быстрее, чем тебе кажется. – Она вдруг вскочила на ноги. – Собирай вещи и иди за мной. – И она выскользнула из палатки.

– Но мне пора идти, – попыталась было возразить я. – Солнце скоро сядет.

– Пойдешь завтра вечером, – отрезала хозяйка и нетерпеливо притопнула ногой. – Ты заставляешь меня ждать.

Я поспешно собрала манатки, злить опасную рептилию – все равно, что играть с огнем, и припустила за ней. Цукихана долго вела меня по длинным ходам в скалах, на ходу отдавая распоряжения шмыгавшим мимо змеям, а потом оставила в небольшой каморке с окошком, за которым простиралась бескрайняя пустыня.

– В этой комнате ты будешь жить во время тренировок. Располагайся. Можешь походить по пещерам, осмотреться, чтобы потом не плутать.

– А можно мне помыться и постирать вещи? – робко спросила я.

– Озеро внизу, – бросила она напоследок и ушла.

Пока я бродила по бесконечным пещерам, солнце уже село и взошла почти полная луна. Озеро и весь оазис в ее призрачном свете казались сказочными, нагретые за день скалы медленно отдавали тепло, в высокой траве стрекотали цикады, в общем, райское местечко. Если бы не сотни ядовитых жал, спрятавшихся в кустах. Глаз с меня не спускали ни на минуту, где бы я ни находилась и что бы ни делала.

На следующий вечер Цукихана заявила, что я остаюсь на неделю, чтобы начать тренировки и отдохнуть перед самым трудным участком пустыни. Как тренировки могут сочетаться с отдыхом, мне плохо представлялось, но перечить моей новой наставнице я не решилась.

Эх, Орыч, жди меня, и я вернусь!

Может быть.

* Отсылка к известному в сети фото, где мужик кормит игуан.