Черепашка-ниндзя и отсрочка приговора

Слово «шпиёнский» – написано так специально. Слова «закут», «обретаться», «вешалА» правильные, кто не уверен, погуглите. "Обако" - это город в префектуре Ванкен, а не опечатка в слове "Облако".

После первого поцелуя меня колотило целый час, и Цукихана, как ни билась, не смогла вытрясти из меня ни слова. Потом мне все же удалось взять себя в руки, и я рассказала ей, что, собственно, произошло.

– Тьфу ты, – плюнула она сердито. – Я уж думала, что-то серьезное случилось. Ну-ка, поднимай свою задницу и дуй на тренировку, может, соображать получше начнешь.

После спарринга с Сокуши мои мозги действительно встали на место, и я смогла проанализировать ситуацию с Орычем и мою неоднозначную реакцию. Итак, он пришел с миссии, откуда-то узнал, что я неудачно пошутила над Хатаке, и закатил мне сцену… ревности? Именно так, как впоследствии выяснилось. Почему меня это так напугало? Во-первых, потому, что до этого момента он никогда не давал мне повода заподозрить его в наличии каких-либо планов на мой счет, и это стало полной неожиданностью. Во-вторых, он был реально страшен. Орочи, конечно, учил меня противостоять чужому ки, но это было что-то с чем-то. Таким злющим сенсея я никогда не видела. Возникло стойкое желание завернуться в простыню и медленно и незаметно отползти на кладбище.

Что делать дальше, сомнений не было – вести себя спокойно и больше не злить дядю О. За четыре дня в призывном плане душевное равновесие ко мне вернулось. Почти. Я же понимала, что это не конец.

То, что мне выдал Орочимару на следующий день, вообще не лезло ни в какие ворота. Столько лет живем в одном доме, никогда никаких поползновений на романтические отношения у нас не было (не считать же ими переброс шуточками, пусть и не совсем приличными), и вот, на тебе, получите – «обещаю любить, беречь и обеспечивать». Ничего удивительного в том, что я не поверила, нет. Но если это правда, то линия поведения в этом случае также предельно ясна – соглашаться. Отказываться от такого предложения – чистый идиотизм. Нет, можно было бы еще поломаться, если бы Орочи был противным старикашкой или маньяком с садистскими наклонностями, но он обаятельный темпераментный красавец. Да еще какой темпераментный! От второго поцелуя мне реально снесло крышу, так что я даже не почувствовала двух дзенинов, которых прислали ему на помощь в миссии. Так что, похоже, формула «стерпится – слюбится» не для меня, я уже втрескалась по уши.

Боже, как я ненавижу Хирузена! Мало того, что этот старый пень отправил моего… кстати, кто он мне теперь… а, не суть… короче, отправил к черту на кулички, так еще потом прислал двух болванов, которые догадались припереться в самый неподходящий момент. Уууу, как я зла!

Все, решено, как только сенсей вернется, пусть берет отпуск, а я «заболею». И будем предаваться блуду.

Если, конечно, он не передумает. За три месяца многое может измениться. К тому же не исключено, что свое предложение, от которого невозможно отказаться, он сделал под влиянием эмоций, и сам после пожалеет о нем.

Так, ладно, нужно успокоиться. Решаем проблемы по мере их поступления.

Мой прекрасный принц по совместительству оказался злой мачехой и оставил мне туеву хучу поручений. Остаток дня я только разбиралась, что мне нужно будет сделать, и составляла подробный план на все три месяца. Я вообще спать буду?

А с Хирузеном ситуация неоднозначная выходит. Я и раньше подозревала, что в аниме не все так просто было с уходом Орочимару из Конохи. Почти сорок лет жил здесь и не тужил, служил верой и правдой, был уважаемым человеком, а потом ни с того ни с сего превратился в монстра и свалил в туман. А потом Орочи через много лет пришел отомстить лично Сарутоби, причем так эпично и демонстративно. За что? За то, что тот не убил его, когда «застукал» на месте преступления?

Нет, это конечно легко списать на сумасшествие, но я уже как-то говорила, что Орочи сумасшедший не более, чем все остальные в этом аниме.

Сейчас становится понятно, что его хотят подставить, причем по крупному. И репутационные потери в этом случае не сравнятся ни с какими другими. Люди начали пропадать, значит, план уже запущен. Как Орочимару сумеет предотвратить наступление своего личного пиздеца, отсутствуя в Конохе, я даже не представляю.

Единственное, что можно сделать, это нарыть какого-нибудь компромата на самого Хирузена и пошантажировать его. Где вечный хокаге мог отметиться? Да зуб даю, там же, где и остальные власть предержащие – взятки, откаты и злоупотребление властью. Поймать его на взятке мне не по силам, как и найти следы отката. Для этого нужно лезть в архивы резиденции или банков – искать подозрительные поступления на личные счета, а мои умения слишком незначительны для подобных подвигов. Вот только Сарутоби – это клан торговцев, а не шиноби, а лавки охраняются значительно хуже, чем банк. Всяко найдется что-нибудь интересное. В трудах праведных, как говорится, не построишь палат каменных. А Сарутоби весьма богаты.

То, что сенсей запретил мне соваться в это дело, я благополучно забыла уже через пять минут. Да и, в конце концов, я же не полезу на опасные объекты, так, потренируюсь немного на натуре. Вряд ли то, что я нарою, серьезно повлияет на ситуацию, но нагадить Сарутоби все равно хотелось.

Первый месяц я добросовестно выполняла все инструкции Орочимару – ходила в Академию, работала в госпитале, разгребала завалы в лаборатории – и зачем ему понадобилась полная ревизия? В призыве же потребовала сделать упор на тренировках по скрытому проникновению. Химицу сильно обрадовалась и рьяно принялась меня натаскивать. Отдыхать мне почти не приходилось, потому что в свободное от тренировок время на меня набрасывались свежевылупившиеся змееныши. Мой мимиметр просто зашкаливало от их няшности, так что когда пришлось выбирать кого-то в личные помощники, я просто оказалась в ступоре. Хотела тянуть по принципу жребия – из мешка, но мне стало так жалко всех остальных, что я решила, что меня пока на всех хватит. Имена пока им не давали, поскольку еще пока непонятны были их способности и характер. Да, у змей имена дают как у индейцев – за заслуги. Брать в свой мир мне их пока разрешали совсем ненадолго, чтобы не отставали змейки от своих сверстников в развитии. Цукихана для этого случая сделала мне татуировку на левой руке, как у сенсея, для упрощения призыва. Чтоб ею не светить перед наблюдателями, пришлось покупать наручи. Не нужно им знать, что у меня вообще есть призыв. Очень кстати в свитках обнаружилась техника Связывающего заклинания змей, для которого мне уже хватало чакры, так что потихоньку я тренировалась на моих маленьких змеенышах.

Дважды появлялся Хатаке. Первый раз я с радостной улыбкой побежала на тренировку с ним, попритворялась глупой и самоуверенной девчонкой, естественно, проиграла в спарринге и разыграла обиженницу. Короче, все в рамках выбранной роли. Во второй раз пришлось отказаться. Хатаке подошел ко мне почти сразу после того, как я вышла из ворот Академии. Мы только-только успели обменяться приветствиями, как я почувствовала неясный толчок знакомого ки, слабый и словно бы издалека, но спутать было невозможно. Я даже не удержалась от того, чтобы посмотреть в ту сторону, из которой пришел сигнал, но никого, конечно, не увидела, и ощущение присутствия пропало. Пробормотав какую-то отмазку, в которую Какаши, ясен перец, не поверил, я смылась прямиком домой и оставшееся до вечера время потратила на отработку новых техник на подземном полигоне. Орочимару, кстати, домой так и не заглянул. Эээ… нехороший человек.

Что же касается техник, то наконец-то мне дался шуншин. Даже странно, что с моей скоростью реакции пришлось столько времени на него потратить. Еще Орочи оставил мне несколько свитков с техниками Райтона, не очень сложными и чакрозатратными, но довольно эффективными – разряд электричества штука крайне неприятная, даже если он несильный. А если попасть по месту, например, в сердце, то можно человека и убить, причем совсем слабым разрядом. По площадям тоже можно бить, для большего охвата.

Среди свитков было также описание Каге Буншин. Первого клона хватило секунд на пятнадцать, но лиха беда начало. Какие мои годы, в конце концов! Да и техника все-таки ранга В.

К середине ноября я все же отважилась на небольшие вылазки. Схема была проста как три рубля. Я заходила в лавку за покупками, втихаря пускала Шинкиро ползать по служебным помещениям, где-то через час она развеивалась, а я приступала к анализу информации – рисовала план помещений, записывала имена и должности сотрудников (если получалось), какую-то услышанную от них информацию. Полезного, конечно, оказывалось немного. Начала я с продуктовых лавок, а закончила ювелирным магазином. Вот в нем как раз и появились первые интересности.

Магазин оказался дорогой, но привлекательный для меня как для женщины. Сами понимаете – ювелирка есть ювелирка. Так что терлась я там почти целый час, рассматривая витрины, так что чуть не пропустила момент развеивания Шинкиро. Нужно же было обработать информацию сразу. Выяснилось, что лавочка, как домик Орочи, оказалась с двойным дном, то есть как пить дать там что-то не совсем законное проворачивается. Что неудивительно – ювелирные магазины охраняются гораздо лучше, чем продуктовые ларьки, так что там вполне можно устроить какой-нибудь схрон. На следующий день я вернулась в магазин и, действуя по той же схеме, снова зависла там. Пришлось заговаривать зубы продавцу и раскошеливаться, чтобы не вызывать подозрений. Купила две красивые серебряные шпильки с эмалевыми вставками. Если заточить, то можно в качестве оружия использовать. Уже выходя из магазина, снова ощутила знакомое присутствие. Орочи опять здесь?

Шинкиро принесла информацию о планировке обширного подвала. Вопрос был, как туда попасть и при этом беспрепятственно выйти. Вспомнив шпиёнские боевики, я пошла исследовать вентиляцию. Несколько дней ушло на рисовку подробного плана, сопоставление его с планом помещений и заучивание расположения ходов наизусть. Вентиляционные шахты были довольно узкими, так что будь я повзрослее и потолще, то даже не дерзнула бы туда полезть.

Химицу хорошо натаскала меня скрывать чакру, а потом мы с ней еще изобрели что-то вроде жилета из моей шевелюры. Пришлось поломать голову над прической – нужно было сохранить максимальную подвижность головы, обмотав торс длинными прядями. Девушки с длинными волосами меня поймут, остальным придется поверить на слово, что это непросто. Но путем проб и ошибок мы подобрали удачную конфигурацию моего доспеха, и теперь даже Химицу не удавалось меня в нем засечь. Хоть лезть я собиралась в лавку, а не в секретный архив, подстраховаться все же не мешало. Береженого бог бережет, а небереженого конвой стережет.

Экипировавшись должным образом, я полезла в эту авантюру. Если вы думаете, что лазать по вентиляции легко, то вы глубоко заблуждаетесь. Во-первых, там узко, так что вперед ползешь лицом, а возвращаешься попой. Развернуться можно только в местах пересечения тоннелей. И если что, окажешься как в мышеловке. Во-вторых, темно, так что полагаться приходится не на зрение, а на другие органы чувств. В-третьих, вы даже не представляете, сколько там грязи. Это в пресловутых шпиёнских боевиках герои ползают по девственно чистым переходам, а на самом деле вылезаешь оттуда в, мягко говоря, непрезентабельном виде – в пыли и паутине. Хорошо, если не в крысином говне.

Так что поверх «доспеха» я надевала плотные штаны, куртку с капюшоном и обязательно маску. Плюс перчатки и обувь с мягкой подошвой. Черепашка-ниндзя, прям.

Буквально через два дня мне повезло – я подслушала и подсмотрела встречу хозяина лавки с неизвестным. Интересный тип оказался. Внешность совершенно непримечательная и незапоминающаяся, но вот движения… Человек явно был шиноби, но тщательно скрывал это. Кроме того, было в его манере что-то неуловимо знакомое. Я навострила все органы чувств, пытаясь засечь чакру. Засекла. Сенсея.

Он-то что тут делает? Я прислушалась к разговору.

Да ладно, из-за такой ерунды он даже из дома не выйдет – какой-то родственник Хирузена просил помочь с местной шпаной, которые требуют с его бизнеса дань. Судя по разговору, Сарутоби часто так «помогает». Не собственными силами, разумеется, а силами шиноби Конохи. Но для Орочимару это слишком мелко, чтобы влезать самому. Значит, тут намечается что-то посерьезнее.

Так и есть. В конце беседы замаскированный под посланника Орочи, бросив короткое «Узумаки» передает хозяину лавки какой-то свиток, который тот, многозначительно посмотрев на гостя, быстро прячет в карман. Ну, мне тут делать нечего. Сенсей сам разберется. Собеседники направляются к выходу, при этом Орочи на мгновение останавливается и поворачивает голову, но потом быстро выходит за дверь.

Я тоже решаю, что мне пора. Через двадцать минут, предварительно просканировав окрестности, я выбралась на крышу, а затем спрыгнула в ближайший проулок, чтобы стряхнуть с себя пыль и мусор. Буквально сразу же меня кто-то схватил со спины и, зажав рот рукой, потащил в темный закут. Я и испугаться не успела, как услышала знакомый голос.

– Кажется, я велел тебе сидеть дома и никуда не лезть. – Орочи отпустил меня, только для того, чтобы развернуть к себе лицом.

– Я просто мимо проходила.

– Ну да, и случайно провалилась в вентиляцию.

– Решила потренироваться. Что, нельзя?

– Можно, только не здесь.

– А где?

– Где угодно, только не здесь!

– В резиденции хокаге или в архиве АНБУ можно?

– С ума сошла?!

– А как я научусь чему-то, если не буду пробовать себя в реальных условиях?

– Ты попасться захотела?

– Но меня же никто не засек!

– Я засек, и этого достаточно!

Ответить он мне не дал, сдернув с лица маску и заткнув поцелуем. Абсолютно правильная тактика для подобной ситуации. Сразу бы так, а то ругаться…

– Слушай, пойдем домой, а? – сумела предложить я через некоторое время, улучив момент между поцелуями, потому что явственно ощутила, как он завелся. – Там чисто, сухо, тепло. И кровать большая.

– Не могу, – ответил он, переводя дыхание. – Есть еще дела. Так что тебе придется подождать. – Он усмехнулся, увидев мою обиженную моську. – Но я постараюсь вернуться побыстрее. И не лезь, куда не просят, будь хорошей девочкой. – С этими словами он растворился в темноте.

Легко сказать – будь хорошей девочкой. А если я хочу быть плохой девочкой? Е-мое, гормональный всплеск, что ли?

В ювелирку я больше не полезла. Если там сам Орочимару ошивается, значит, рыбка не по моим сетям. Пришлось отступить на время. Где-то на недельку.

А потом я решила ограбить Хирузена. От него, чай, не убудет. На это время взяла больничный. Кое-какие травки и специи – и вот, горло краснущее, голос сел, из носа течет потоком, глаза опухли, а поднять температуру тела с помощью чакры вообще дело пустяковое. От занятий и работы на неделю меня освободили без вопросов.

Несколько дней я следила за домом и составляла график членов его семьи. Жили в его домике трое – он сам, его жена, Бивако и их младшая дочь. Асума тоже иногда заходил, но по вечерам, где он обретался все остальное время, я не знаю, его младшая сестра до двух была в школе. Бивако с утра уходила в госпиталь, где работала штатным ирьенином, а сам Сарутоби в резиденцию, возвращались оба домой часам к шести-семи, иногда раньше. Охраны как таковой у дома не было, если не считать барьера. К слову сказать, довольно слабого и не покрывающего всей площади дома. Через каминную трубу, например, проникнуть было проще простого. Видимо, Сарутоби считал, что в дом такого уважаемого человека, как он, никто не отважится залезть. Или просто не хранил ничего особо ценного дома.

В любом случае полазать по его хоромам мне удалось беспрепятственно. Первый день я только осмотрелась и разведала обстановку, после внимательно проследив, не оставила ли следов и не заподозрили ли хозяева дома чего. А на второй устроила полноценный аккуратный обыск. Жил Третий Хокаге не сказать чтобы богато, но достойно. Если я что-нибудь в чем-нибудь понимаю, он из той породы людей, которые власть ценят больше богатства, поэтому, несмотря на приличное состояние, роскоши в его доме не было. Думаю, и деньги он хранил в банке, хотя сейф в стене за картиной я все же обнаружила. Классический такой сейф с кодовым замком, который шпиёны открывают с помощью стетоскопа. Мне стетоскопа не понадобилось.

В сейфе ожидаемо были почти одни только документы – какие-то договора, банковские выписки, расписки, письма. На всякий случай я взяла все – пусть сенсей разбирается. Пачку купюр оставила – зачем они мне. А вот в библиотеке в одном из книжных шкафов обнаружился интересный потайной ящичек со свитками со знаком Водоворота. С первого взгляда было ясно, что свитки довольно старые, а то, что их хранили в тайнике, говорило об их ценности. Недолго думая, я выгребла свитки и запечатала в свои нательные пространственные печати.

Еще раз проверив, не оставила ли следов, чакры и простых, вещественных, своего присутствия, я выбралась так же, как и пришла – через каминную трубу. Правда, пришлось посидеть в ней и подождать темноты, благо, в конце ноября темнело рано, а уж потом вылезать на крышу. Хорошо, что в Конохе теплый климат, и снег выпадает крайне редко, а то на заснеженной крыше я была бы как тополь на плющихе. Просканировав пространство на предмет возможной опасности, я аккуратно ушла. Вовремя, кстати – на горизонте уже показалась Бивако, возвращающаяся с работы.

Дома выгрузила все трофеи в лаборатории и отправилась в призывной план.

Со снегом, кстати, сглазила. С начала второй декады декабря он повалил как из пушки. Периодически, правда, подтаивал, но не до конца. Местный народ удивлялся и все говорил, что такой снежной и холодной зимы они давно не помнят. Мне, конечно, с моим российским прошлым было нипочем, а местняк реально страдал от холода – обычно температура не опускалась ниже нуля, а тут доходило до семи-восьми. Дома тоже не были рассчитаны на такую холодную погоду, центральное отопление было только в госпитале и администрации, а в домах простых жителей – в лучшем случае камины. У Орочи печки не было, так что пришлось покупать обогреватель. Но я дома только ночевала, и то через ночь, так что им почти не пользовалась.

Такая погода простояла до самого Нового года. Красиво, конечно, но в неприспособленном для таких холодов доме было крайне неуютно, так что я старалась дома особо не задерживаться, а все возможное время проводить в жарком и благословенном оазисе Цукиханы. Вот и в новогоднюю ночь собиралась туда – сидеть в праздник в одиночестве не хотелось, а мое дежурство в госпитале перенесли на вечер первого числа.

Орочимару довольно легко удалось отделаться от нежданно-негаданно свалившихся сокомандников. Он разделил задание на две неравные части и велел анбушникам на пару заняться рыбой помельче, на себя великодушно взяв покрупнее. А потом благополучно исчез, пока они опомниться не успели.

Прибыв на базу недалеко от Рюсона, он первым делом сгрузил ликвидацию нукенинов на доверенных людей, не забыв напомнить про возможность вербовки более ценных в свои ряды. Сам же отправился в Страну Горячих источников, где, по донесениям наблюдателей, неожиданно обнаружился один из представителей клана Узумаки, причем из старого поколения, жившего в самом Узушио.

После падения Узушиогакуре оставшиеся в живых Узумаки разбрелись по свету в поисках безопасного убежища. Вероятность, что найденный представитель вымершего клана окажется сильным шиноби, была невелика, хотя даже чунины Узушио по силам превосходили дзенинов Конохи. Но и не из-за силы Орочимару искал Узумаки, а из-за знаний. Кроме того, чего уж греха таить, был соблазн убедить его помочь в поиске утерянных сокровищ острова Узу, которые для человека без генома красноволосых были абсолютно недоступны, надежно защищенные оставленными уходившими Узумаки барьерами и ловушками.

Прибыв на место, указанное разведчиками, Орочимару огляделся. Старая ветхая хибарка, стоявшая почти у самой кромки воды, грозила рухнуть от первого же порыва ветра, рядом с ней на вешалах были развешаны сети для просушки. К одному из столбов, вбитых в песок, была привязана лодка – старик кормился рыболовством – но самого хозяина нигде не наблюдалось. В доме обстановка спартанская – очаг, колченогий кухонный стол, старый посудный шкаф с потеками воды, просачивающейся сквозь дырявую крышу, небольшой сундук для вещей в углу и свернутый футон на нем.

Орочимару вышел наружу, присел на чурбак, на котором хозяин колол дрова, и стал дожидаться его прихода. Уже начало темнеть, когда к хижине неожиданно подошли трое шиноби с перечеркнутыми протекторами Киригакуре.

– Эй, ты кто такой! – окликнул один из них. Орочимару усмехнулся – киринины никогда не отличались дружелюбием и вежливостью. – Вали отсюда, если хочешь в живых остаться. Старик наш.

– Ага, сейчас, только шнурки поглажу, – отозвался Орочимару фразой, услышанной от Тамаэ.

Мгновенным движением переместившись за спину одного из туманников, он вырубил его ударом по черепу. Другого скрутила и обезвредила вызванная змея, а третий оказался пришпилен к ближайшему дереву вакидзаси и кунаями.

– Слабаки, – пренебрежительно бросил саннин и приступил к допросу пленного.

Выяснилось, что незадачливых туманников нанял какой-то торговец из Обако*, посулив за Узумаки немалое для этих нукенинов вознаграждение. Причем старика нужно было непременно убить и принести его голову в качестве доказательства выполненного заказа. Торговца звали Кишо Сарутоби, и он, в противоположность своему имени**, не проявил разумности и нанял первых попавшихся шиноби, даже не поинтересовавшись ни их квалификацией, ни личностью заказываемого. Орочимару давно почувствовал, что старик наблюдает за всем происходящим, а по силе, между прочим, почти не уступает ему самому. Эти мелкие сошки, пусть даже из Кири, ему были на один зуб.

Запечатав пленных в свиток с целью потом сдать куда следует, Орочимару снова присел на чурбак, решив дождаться хозяина, который не заставил долго ждать и почти сразу вышел из-за деревьев. Орочимару поднялся ему навстречу.

– Приветствую вас, Узумаки-сан, – с поклоном произнес он.

– Чем обязан визиту самого змеиного саннина Орочимару? – вернув поклон, ответил хозяин хижины.

Высокий широкоплечий мужчина, с мужественным, обветренным от постоянного пребывания около моря лицом, пристально изучал его пронзительными серыми глазами. Его густую шевелюру еще не тронула седина, и на вид ему было около пятидесяти, хотя, зная генетику Узумаки, можно было предположить, что на самом деле ему лет на двадцать больше. Орочимару в очередной раз подивился живучести и стойкости представителей потерянного клана, но не удивился тому, что тот узнал его – шиноби такого уровня всегда в курсе событий, даже если отошли от дел. То, что Узумаки так долго удавалось скрываться, тоже говорило о его квалификации. Если только удастся переманить его на свою сторону… Странно только, что сейчас он дал себя найти. Стареет, что ли.

– Я хочу предложить вам сотрудничество, – ответил Орочимару. А потом добавил, – и защиту.

– Думаете, она мне понадобится? – усмехнулся Узумаки, снисходительно глядя на гостя.

– В свете последних событий, думаю, понадобится. Не знаю, первое ли это покушение, но явно не последнее. Клан Сарутоби не остановится, пока не добьется своего. Правда, я не совсем понимаю, почему вас приказано убить. Обычно Узумаки ценятся живыми.

– Как интересно, – вместо ответа засмеялся старик. – Если мне не изменяет память, вы являетесь учеником Сарутоби Хирузена. И я не совсем понимаю, почему именно вы предлагаете мне защиту от него. Объясните?

– Да, конечно, – кивнул Орочимару. Он сразу почувствовал, что лучшая тактика общения с этим человеком – максимальная честность и откровенность, поскольку ложь и увертки тот разгадает сразу. – Не стану скрывать, что разыскиваю Узумаки с той же целью, что и все остальные – ради генома и знаний клана, – начал он. – Но теперь понимаю, что вы более ценный человек, чем я предполагал. Раз Сарутоби стремятся убить вас, значит, вы представляете для них угрозу, и немалую?

– Я слишком много знаю, – коротко ответил Узумаки.

– Хирузен причастен к падению Узушио? – осторожно спросил саннин, проверяя внезапно мелькнувшую в голове догадку – Узумаки сильный шиноби, из старого поколения, так что он мог занимать довольно высокое положение в Узушиогакуре и знать многие тайны и секреты. И если его хотят убрать, причем именно клан Сарутоби, главой которого является сам Хирузен, то это вполне может означать, что…

– Я вам этого не говорил, – прищурив глаза, ответил мужчина.

– Вы уже второй человек, который мне этого не говорил, – невольно вырвалось у Орочимару.

– Второй? – ухватился за слово Узумаки. – А кто был первым?

– Моя… ученица, – ответил саннин.

Узумаки заметил заминку, с которой Орочимару произнес эту фразу, но акцентировать внимание на ней не стал, хотя определенные выводы, безусловно, сделал.

– Ладно, это сейчас неважно. У меня и моего бывшего учителя возникли серьезные разногласия в последнее время. Скоро его попросят с должности хокаге, и наиболее вероятным кандидатом в преемники до недавнего времени был я, – продолжал саннин. – Зная меня, Хирузен опасается, и совершенно справедливо, что я могу раскопать и предать огласке нелицеприятные факты о его деятельности. Поэтому он решил сыграть на опережение, и сейчас моя репутация, да и жизнь находятся в опасности. И не только моя. – Он замолчал, вспомнив Тамаэ. Узумаки не перебивал его, внимательно наблюдая за сменой эмоций на лице.

– И насколько все серьезно? – спросил он, не дождавшись продолжения.

– Более чем, – невесело усмехнулся Орочимару. – Видимо, придется мне становиться нукенином.

– Очень дорогим нукенином, – с улыбкой заметил Узумаки.

Орочимару рассмеялся. Почему-то этот незнакомый и опасный человек вызывал в нем доверие, так что он невольно расслабился в его присутствии и рассказал о своих планах. Узумаки тоже сдержанно усмехнулся.

– Мне нужна фора, чтобы успеть забрать ценности из моего дома в Конохе и увести нужного человека. Я планировал тайно вернуться и поискать какой-нибудь компромат на Сарутоби, но тут мне сообщили, что найден один из клана Узумаки, поэтому я поспешил сюда. И вижу, что не напрасно. Я не прошу вас рассказывать то, что вы знаете о Сарутоби, нужную информацию на него я найду и сам, но прошу вас присоединиться ко мне. Думаю, мы оба сможем получить выгоду от нашего сотрудничества.

Узумаки не ответил, только по-прежнему внимательно смотрел на собеседника.

– У меня довольно большая сеть тайных убежищ, – продолжил Орочимару. – Пока никому из моих недоброжелателей не удалось выйти на них, так что вы будете в безопасности.

– Что взамен?

– Информация. Знания. Я очень ценю знающих людей.

– Ключи от Узушио вы от меня не получите, – спокойно, но твердо ответил мужчина.

– Хорошо, – легко согласился саннин. – Но фуиндзюцу поучите? У меня есть хорошая кандидатура вам в ученики. – Даже если Узумаки передаст малую часть своих знаний в сложной науке печатей, это уже будет неоценимой услугой.

– Ваша… ученица? – с улыбкой заметил мужчина, намеренно запнувшись на том же самом месте, что и Орочимару, и продолжил, не дожидаясь ответа, – мне нужно подумать. Приходите через пару дней.

Коротко кивнув, Орочимару ушел восвояси, а Узумаки задумался. Он хорошо знал людей, видел их насквозь, а его неожиданный гость был вполне искренним, и сомневаться в его честности не стоило. Ситуация, в которой оказался он сам, начинала внушать опасения. Почти двадцать лет он прожил тихо и незаметно, и вот теперь объявляется старый враг, который вознамерился покончить с ним. То, что нужно уходить с насиженного места, совершенно ясно. Вопрос только в том, стоит ли соглашаться на предложение змеиного саннина.

Если бы Узумаки был один, то он, не сомневаясь, отверг бы любые предложения о подобном сотрудничестве. Но с ним его жена. Как хорошо, что сегодня ее вызвали к роженице, и ее не было дома. Но долго ли будет продолжаться удачная полоса в их жизни? Они оба уже немолоды, по меркам обычных людей вообще старики, так что мотаться по миру скоро станет не по силам, а Сарутоби, как правильно заметил Орочимару, не успокоится и будет преследовать их, пока не уничтожит. Скорее всего, он не знает, на кого из Узумаки вышли его люди, иначе прислал бы людей посильнее, а не эту шпану. Хотя нет, вероятнее всего, не знает этот самый Сарутоби Кишо, что нанял убийц. Но его незнание долго не продлится. И что тогда им делать? Всю оставшуюся жизнь бегать?

Внушала опасения и личность предлагавшего. О змеином саннине ходило много слухов. Говорили, что он довольно жесток и хладнокровно убивает чуть ли не всех без разбора, расчетлив, холоден и совершенно бесчувственен. Однако сегодня Узумаки не увидел в нем жестокости – с незадачливыми кирининами он разделался как с нашкодившими школьниками, не убив, а лишь слегка поцарапав. Даже пленного не пытал. Ему достаточно было посмотреть на него и чуть придавить ки, чтобы парень начал говорить. А эта странная оговорка об ученице? Определенно, Орочимару не чуждо ничто человеческое.

Наверное, стоит согласиться. Ничто так не сближает людей, как общий враг. Да и хочется спокойно провести остаток жизни. В конце концов, с его умениями сбежать даже от Орочимару он всегда успеет.

Вернувшаяся на следующий день жена согласилась с его доводами, так что когда саннин вернулся, его встретили двое людей, готовых к путешествию. От старой хибарки не осталось и следа – перед уходом Узумаки сровнял ее с землей.

– Мы так и не представились, Орочимару-сан, – сказал Узумаки вместо приветствия. – Меня зовут Тейдзо***, а это моя жена Амайя****. Мы согласны примкнуть к рядам ваших сторонников.

– Тейдзо-сан, Амайя-сан, – саннин учтиво поклонился. – Я очень рад, что вы согласились принять мое предложение. У меня есть база в Стране Горячих источников, примерно на полпути от Юги к Юи, почти на побережье. Вы можете отправиться туда, если хотите.

– Да, было бы неплохо жить недалеко от моря, – ответил Узумаки, переглянувшись с женой.

Не откладывая дело в долгий ящик, все трое отправились в путь. На базу прибыли через три дня, под вечер. Разместив гостей, Орочимару занялся текущими делами, а Тейдзо Узумаки, осмотревшись, первым делом проверил защитные барьеры. К моменту ухода Орочимару он полностью переделал систему безопасности, так что теперь найти и проникнуть на базу не мог никто, кроме доверенных людей, причем даже случайно. Свои же проходили беспрепятственно, причем со стороны казалось, что они просто внезапно исчезали на ровном месте безо всякого следа.

Среди обитателей базы Узумаки сразу начал пользоваться уважением, к нему даже выстроилась целая очередь желающих поучиться фуиндзюцу или каким-нибудь техникам. Тейдзо провел довольно жесткую проверку потенциальных учеников и почти всем отказал, но на него никто долго не обижался, поскольку его аргументы были справедливы и обоснованны, хотя и неприятно кололи самолюбие. Авторитет Узумаки, тем более такого сильного, оспаривать никому в голову не пришло.

За день до ухода он пришел к Орочимару и сказал: – Если хотите, чтобы Хирузен надолго отстал от вас, просто назовите ему мое имя.

Орочимару кивнул, подумал немного и отправился сначала в Обако, к нанимателю шиноби из Кири, а затем, под видом его посланника в Коноху. Там он явился к хозяину ювелирной лавки, через которого Хирузен держал связь со своими соклановцами в других городах, и передал ему свиток с посланием для Сарутоби лично от себя. В свитке было всего несколько слов – «Узумаки Тейдзо у меня» и подпись – «Орочимару».

Сарутоби Хирузен уже неделю ходил мрачнее тучи. Мало того, что его родственничек Кишо провалил простейшее дело и упустил Узумаки Тейдзо (и пусть теперь сам выкручивается из своих неприятностей), так еще и выясняется, что этого Узумаки перехватил Орочимару.

Несколько дней назад они встретились на нейтральной территории в небольшой деревеньке недалеко от Конохи и договорились о том, что не станут предпринимать никаких действий друг против друга. Орочимару, кроме того, заявил, что его не интересует должность хокаге и свою кандидатуру он выдвигать не будет, и требует только того, чтобы его оставили в покое. Хирузен после этого велел приостановить реализацию плана по дискредитации саннина – он прекрасно знал, что Орочимару держит свое слово. Однако полностью сворачивать его и не думал. Мало ли что.

Сегодня он решил поработать с документами дома, но когда открыл сейф, то схватился за сердце – сейф был пуст. Все документы пропали, словно корова языком слизнула. Хирузен дошел до кресла и свалился на него, пытаясь собраться с мыслями. Он открывал сейф три дня назад вечером, значит, их украли или вчера, или позавчера, если не сегодня.

– Хирузен, дорогой, почему у тебя в кабинете опять такой собачий холод? – спросила вошедшая в тот момент жена. – А, вижу. Ты снова забыл закрыть каминную трубу, и устроил сквозняк. Для склероза пока рано, не так ли?

И поцеловав его в щеку, Бивако вышла из комнаты, сообщив, что ужин почти готов, а Сарутоби, очнувшись от шока, через дзенина из личной охраны вызвал специалистов из отдела дознания. Они довольно долго изучали кабинет, камин, сейф, вылезали на крышу.

– Ну, что? – наконец не выдержал Хирузен.

– Ну, что, – вздохнул один из спец-дзенинов, – воры проникли…

– Воры? – перебил его хозяин.

– Да, я почувствовал следы двух типов чакры, так что, несомненно, преступников было двое. Если только к вам не залез джинчуурики, что само по себе немыслимо, да и чакру так скрывать они не умеют.

– Два вора на один сейф?

– Я понимаю ваше недоумение, но, возможно, пока один занимался сейфом, другой искал что-то еще. Вы не проверяли остальные комнаты?

Хирузен, не ответив, отправился прямиком в библиотеку – только там было то, что могло заинтересовать преступников. Его подозрения подтвердились, из потайного ящика пропали свитки из Узушиогакуре.

Когда он вернулся в кабинет, дознаватель продолжил свою речь.

– Воры были небольшого роста и довольно хрупкого телосложения, потому что спустились через каминную трубу по веревке, на оголовке трубы остались следы зацепа крюком. Вероятно, при этом они пользовались чакрой, чтобы не испачкаться, потому что следов сажи нет ни на коврах, ни на сейфе. С помощью чакры один из них также открыл заслонку изнутри. Обратно ушли тем же путем, убрав следы. Возможно, их видел кто-нибудь из охраны, без этого опознать невозможно – следы слишком слабые и собирать нечего. Сейф вскрыт без применения инструментов. Знать шифр, как я понимаю, вор не мог, значит, либо воспользовался врачебным стетоскопом, либо обладает отличной чувствительностью. Вы кого-нибудь подозреваете?

Первая мысль – Орочимару – была тут же отброшена. У саннина уже был весьма весомый аргумент против Сарутоби, да и не стал бы он размениваться на такие мелочи, как взлом домашних сейфов. Так что оставались только те, чьи имена фигурировали в украденных бумагах. А свитки, вероятно, забрали в нагрузку.

– Да, подозреваю, – ответил Хирузен, но озвучивать имена не стал. Сперва нужно хорошо подумать, кто из подозреваемых им людей мог провернуть такую операцию.

Допрошенные на следующий день дзенины, которые дежурили в дни предполагаемого ограбления, клялись, что никого не видели и не слышали, за что были разжалованы в чунины и переведены в архив разбирать бумажки. Сам же Хирузен отправил людей к тем, кого подозревал, чтобы в свою очередь, украсть у них что-нибудь ценное.

А тот, вернее, та, кто заварил всю эту кашу, тем временем грела пузо под жарким солнцем мира змей, пребывая в счастливом неведении.

* Обако – город в префектуре Ванкен
**Кишо – с головой на плечах
*** Тейдзо – справедливый
**** Амайя – ночной дождь