Одиннадцатый сектор, третья камера

Вопреки распространенному мнению, Шимура Данзо давно не стремился стать хокаге. Да, должность, безусловно, престижная, но, несмотря на название, каге* – люди публичные. Вся твоя деятельность на виду (ну, хорошо, не вся, но большая часть). Гораздо больше Данзо привлекала работа в тени. Истинная власть та, что не ощущается – этим девизом он руководствовался по жизни и немало преуспел. Достаточно сказать, что шпионская сеть Корня, причем шпионов первоклассных, оплетала не только Хи-но-Куни, но и сопредельные государства, а агенты влияния успешно работали на благо родной Конохи.

Данзо ценил умных и талантливых людей, поэтому в ряды организации старался отбирать лучших – иногда привлекая привилегиями, иногда перспективами, иногда идеологически, иногда шантажом, а иногда и насильно. Было, разумеется, и пушечное мясо, для всякой мелочевки.

Орочимару работал на Данзо еще со второй мировой войны. Долгое сотрудничество приносило свои плоды, выгодные обеим сторонам, но саннин, как выразился Хирузен, действительно слишком много знал и со временем становился слишком самостоятельным. Однако Данзо полагал, что живой такой человек гораздо полезнее, чем мертвый, поэтому согласился с требованиями Сарутоби и его планом на ликвидацию бывшего ученика только для вида. Сам он полагал, что лучшим выходом будет глубокая и основательная дискредитация Орочимару как безумного и жестокого ученого. Согласитесь, что с репутацией маньяка-садиста человек сделает все, чтобы не светиться и не высовываться лишний раз, но сотрудничать, хотя бы для того, чтобы выжить, будет. Поэтому Данзо и сделал все, чтобы Орочимару ушел от преследователей после первой засады. Люди Сарутоби, разумеется, работали в полную силу, своим же бойцам был дан приказ Змея не убивать. Сказать по правде, Данзо и не рассчитывал на благоприятный исход этой операции. Звание саннина Орочимару все-таки получил не за красивые глаза.

Данзо довольно давно знал о том, что у саннина есть лаборатория под домом, знал и о местонахождении выходов из нее за пределами Конохи. Его людям было приказано выжидать сутки, прежде чем вскрывать тайное убежище. Естественно, Орочимару ушел и во второй раз, после чего команда осталась потрошить его логово.

Неприятным сюрпризом стало отсутствие архива. Саннин видимо, чувствуя приближение беды, вывез все документы, биологические образцы и остальные ценности из дома. Приятным сюрпризом стала легкое изъятие его ученицы, по совместительству любовницы, которая, вдобавок, оказалась беременной. Детей с хорошим геномом Данзо также ценил, поэтому собирал по городам и весям, не гнушаясь отбирать у родителей. А тут такой подарок – отпрыск самого Белого Змея. Само собой, что шансов сбежать у девушки не будет никаких. Как вариант, Орочимару рискнет вернуться за ней сам, но для этого случая у Данзо тоже была заготовка – команду Хотаки Фудо отправили на миссию со свитком, содержание которого чрезвычайно заинтересовало шиноби из Страны Воды (не просто так заинтересовало, разумеется). Туманники искушения не выдержали и свиток изъяли, положив команду. Тела девушки не нашли, и по отчетам она прошла как пропавшая без вести. Если Орочимару захочет ее найти, то в первую очередь направится в Кири. А поскольку у предполагаемых похитителей солидная по времени фора, поиски сильно осложнятся. Во всяком случае, искать ее в Конохе у него резона нет. Если же он догадается обо всем и вернется, то шансы вытащить пленницу из подземелий Корня минимальны – в защите своих бастионов Данзо не сомневался.

Сейчас Данзо принимал в своем кабинете отчет по обследованию подземелья саннина и заодно доклад по поводу состояния его ученицы. Ирьенины, менталисты, тренеры, кураторы подразделений, начальники отделов – подобный консилиум он собирал по прибытии любого мало мальски годного кандидата.

– Физическое развитие на шестнадцать-семнадцать лет, резерв приближается к чунинскому, система циркуляции развита соответственно, с акцентом в головной части, особенно в области органов чувств. Баланс чакры в сторону инь. Предполагаем развитую сенсорику и склонность к ирьениндзюцу и гендзюцу. Это подтверждают и отчеты наблюдателей. – Масаши, один из ведущих ирьенинов, положил папку с документами на стол руководителя. – Из интересностей – слабая токсичность выделений желез внешней секреции. В отчетах об эксперименте таких данных нет. Возможно, возрастные изменения. Мне требуется более длительное наблюдение. Структура мышечных волокон характерна для спринтера, как и некоторые прочие особенности тела. Изучение мозговой активности показало хорошее развитие теменных и лобной долей коры, мозолистое тело** также более развито, даже с учетом ее пола. Возможно, последствия взаимодействия двух геномов.

– Хорошо. – Данзо кивнул и передал слово следующему докладчику. – Иноуэ-сан?

– Со стороны менталистики была поставлена неплохая защита, однако обойти ее удалось. Частично. Есть воспоминания, намертво заблокированные, и подступаться к ним я бы не советовал, если, конечно, мы хотим, чтобы девушка оставалась в здравом уме. Для ментального возраста в три года у нее внушительный запас знаний, причем по сложным в освоении областям – генетике, химии и медицине. – Иноуэ помолчал минуту, пожевав губами. – Много воспоминаний из призывного плана, видимо, тренировки там были длительными и частыми. Со стороны эмоций явная привязанность к учителю.

– Ментальные закладки?

– Отсутствуют. Мне поставить?

– Пока не нужно. Посмотрим, как пойдут дела. Дальше, – он кивнул тренеру по тайдзюцу.

– Скорость и навыки нужно проверить на практике. – Ему в такт покивал и мечник.

– Завтра с утра и проверим, – кивнул Данзо. – У кого есть дополнения? Накамура-сан?

Куратор подразделения куноичи недовольно наморщил лоб.

– Только академическая программа, работы непочатый край, – махнул он рукой.

– Ничего, – хмыкнул Данзо. – За три года освоила химию и генетику, выучит и клановый этикет. Что еще?

– Данзо-сама. – Масаши чуть не подскочил на стуле. – Эта химера ведь единственная выжившая после того эксперимента? Я хотел бы подробно исследовать этот феномен, ведь у всех остальных конфликт геномов наступал неизбежно. Здесь же мы видим слаженную работу уже который год. Думаю, геномы взаимодействуют на клеточном уровне и уровне высшей кейракуккей. Если удастся докопаться до истины, мы сможем воспроизвести эксперимент, причем без потерь. Ну, или с меньшими потерями, – поспешно добавил он, слегка смешавшись.

Данзо хмыкнул. Ему была известна страсть Масаши к исследованиям необычных геномов, так что ничего удивительного не было в том, что теперь он уцепился за такой интересный экземпляр.

– Данзо-сама, – вечный соперник Масаши, начальник химотдела Теруя, тоже подскакивал от нетерпения. – Химера работала с Орочимару. В лаборатории повсюду ее следы. Возможно, она сможет разобраться в его черновиках. Разрешите использовать ее у меня.

– Хорошо, завтра с утра в додзе, потом в химическую лабораторию, – у Теруи заблестели глаза. – К вечеру, Накамура-сан, составите индивидуальный график. Выделите время и для Масаши-сана. – Тут глаза заблестели и у ирьенина. – Если дополнений нет, то все свободны.

* Кто не помнит, «каге» переводится как «тень».
** Мозолистое тело – перемычка между большими полушариями, по которой происходит обмен информацией между ними. Более развито у женщин, поэтому они и могут делать несколько дел одновременно.

– Ну, как успехи? – спросил Данзо у куратора подразделения куноичи через три месяца.

Пожилой мужчина сидел напротив, сложив руки на коленях, и задумчиво хмурился.

– Учится быстро, старательна, терпелива, послушна. – Он немного помолчал. – Слишком послушна. Затаилась, как змея перед броском.

– Бросаться ей не на кого. А впрочем… – Шимура прищурился и улыбнулся уголком губ. – Подготовьте ее часам к пяти. У меня будет гость.

Ровно в пять вечера Данзо вместе со своим гостем вышел в свой маленький садик. Защищенный со всех четырех сторон скалами, уютный уголок был одним из его любимых мест. По засыпанным гравием дорожкам он медленно ходил между цветников, когда была необходимость уединиться и подумать, или просто отдохнуть от трудов праведных. Гостей в свой сад Данзо приглашал чрезвычайно редко, и только особых.

В увитой цветами беседке уже ждала их девушка. Накамура, как всегда, безупречно выполнял свою работу, и выглядела она просто сказочно.

– Данзо-сама, Сарутоби-сан. – Тщательно выверенным поклоном девушка встретила их у входа и проводила внутрь.

Данзо внимательно следил за ее плавными неторопливыми движениями. Легкий наклон головы, едва уловимая улыбка, взгляд с поволокой из-под опущенных ресниц. Скромность, подернутая дымкой соблазна, недоступность, обещающая наслаждение. Никакой нарочитой распущенности, дерганых движений, нервозности, только безмятежное спокойствие. Он даже заподозрил, что перед выходом Накамура накачал девушку транквилизаторами, однако ясный взгляд опровергал это предположение.

– Друг мой, какие еще сокровища ты прячешь в своих подземельях? – воскликнул Хирузен, устраиваясь на шелковых подушках. – Как зовут тебя, прелестное дитя?

– Назвайте меня Тсутсуджи, господин, – нежным колокольчиком прозвенел голосок девушки.

– О, какое красивое имя. – Сарутоби явно решил провести вечер с пользой и тут же принялся флиртовать с ней. – А почему именно это?

– Потому что руками нельзя трогать, – засмеялась девушка, прикрыв рот ладонью, и погрозила собеседнику пальчиком. – Только любоваться.

Данзо усмехнулся про себя – Тсутсуджи – азалия, как и все растения семейства рододендронов, была чрезвычайно ядовитым растением, и, учитывая последний доклад Масаши, в котором он помимо всего прочего упомянул возросшую в двенадцать раз токсичность разных жидкостей тела девушки, было весьма подходящим для нее.

– Руками действительно трогать не рекомендую, – сказал он. – Отравишься еще.

– Ой, да брось, – отмахнулся Хирузен и продолжал заигрывать с девушкой. Та благосклонно улыбалась и отшучивалась, при этом иногда смущенно потупляя взгляд и периодически покрываясь нежным румянцем. Данзо стало интересно, как ей удается это делать, потому что в искренность девушки ему не верилось от слова совсем. Но игра была почти безупречна.

Некоторое время он следил за непринужденной беседой своего гостя и пленницы, но потом решил прервать ее.

– Имя нашей сегодняшней хозяйки Тамаэ, она ученица Орочимару.

Сарутоби недоверчиво оглянулся на Данзо, а потом начал пристально всматриваться в лицо девушки. Та подняла голову и несколько секунд смотрела прямо на Хирузена, сделав глаза точь-в-точь как у змеиного саннина, и при этом выражение ее лица не изменилось ни на йоту, только взгляд золотисто-желтых глаз стал обжигающе холодным. Сарутоби немного нахмурился и наклонился к собеседнику.

– Она знает? – вполголоса спросил он.

– О чем? Кто убил Орочимару? – нарочито громко спросил Шимура. – Пока нет. Хочешь ей сказать?

Девушка в это время переводила глаза с одного из мужчин на другого, остановившись, наконец, на Хирузене. Уголки ее губ чуть приподнялись, а зрачки немного расширились.

– Чаю? – невозмутимо предложила она и подала пиалу Сарутоби.

– А ты уверен, что она меня не отравит, – тихо шепнул тот товарищу.

– Все проверено, не волнуйся, – ответил Данзо, принимая свою пиалу из рук девушки. – Кроме того Тамаэ-чан сама не станет делать глупостей. Верно? – последний вопрос был адресован ей.

– Разумеется, Данзо-сама, – кивнула она и обворожительно улыбнулась. – Никаких глупостей, к таким вещам необходимо хорошо готовиться. Раскурить вам трубку, Сарутоби-сан?

Хирузен, которого немного перекосило от той непринужденности, с которой девушка произнесла свои слова, поколебался, но все-таки протянул ей трубку, а потом с опасением принял ее обратно. Весь оставшийся вечер он с некоторым напряжением наблюдал за Тамаэ, но она вела себя как ни в чем ни бывало.

Данзо был чрезвычайно доволен результатом вечера. Судя по поведению девушки, выбранная для нее роль идеально ей подойдет. С той поры чаепития стали еженедельными.

Данзо разбирал бумаги в своем кабинете, когда его внимание отвлекли громкие крики из коридора. Через несколько секунд в дверь ввалились ведущий ирьенин Масаши и начальник химотдела Теруя. Масаши, растрепанный, с раздувающимися от гнева ноздрями, подскочил к столу и хлопнул руками по столешнице.

– Данзо-сама, я прошу запретить Теруе использовать химеру в лаборатории! Он пользуется ее врожденной устойчивостью к ядам и испытывает на ней свои препараты!

– Ничего я не испытываю, – взвился Теруя. – С чего ты взял?

– Как это не испытываешь? – Масаши резко развернулся к нему и, потрясая бумагами в руке, начал кричать на него. – А это, по твоему, что?

– Где? – Теруя выхватил у него бумаги и стал напряженно вглядываться в строчки.

– Вот, вот и вот! – Масаши яростно тыкал пальцем бумагу с такой силой, что непонятно, как еще не порвал ее. – Трансаминазы и клиренс креатинина смотри. Вот еще, плацентарная недостаточность. – Он вытащил другой лист и сунул ее под нос Теруе. Тот, нахмурившись, вчитывался в бумаги и мрачнел на глазах.

– Ничего не понимаю, – пробормотал он. – Почему так?

– Мне откуда знать? – Масаши стоял, сложив руки на груди и воинственно сверкая глазами.

– Слушай, Масаши, я клянусь тебе, что ничего на ней не испытывал. А ты ничего ей не давал?

– Я что, похож на идиота? – взвился ирьенин.

– А сама она не могла ничего принять? – решил вмешаться Данзо. Прерывать перепалку своих подчиненных он не торопился – много интересного можно узнать, наблюдая за людьми во время подобных стычек. – Над чем вы работали в последнее время?

Теруя почесал затылок и неуверенно сказал: – Ну, она придумала один интересный состав. Но мы его только на мышах испытывали, – поспешно добавил он, увидев, как Масаши закатил глаза. – На людях еще не приступали. И на биохимии ничего не было.

– Это у твоих мышей ничего не было, а у беременной химеры еще как было. – Ирьенин провел рукой по волосам, а потом потер лицо. – Если ты ее угробишь, Теруя, я тебя голыми руками задушу.

– Блин, Масаши, да я сам не понимаю, как так получилось.

– Во второй раз может, все и обойдется, – продолжал ирьенин, не слушая собеседника, – а на третий все, отслойка плаценты и профузное кровотечение. И антидот не поможет.

– Теруя, через десять минут все материалы мне на стол, – приказал Данзо. – Могла она прихватить с собой этот яд?

Теруя замялся.

– Ну, последний синтез она проводила сама, и записывала результаты тоже, так что мне неизвестно, сколько препарата получено. – Под конец тирады химик весь сжался, прекрасно понимая, чем грозит ему такое вопиющее нарушение правил техники безопасности – допустить заключенного к синтезу веществ строгого допуска.

– По расходникам посмотри, – снова закатил глаза Масаши, – и посчитай практический выход.

– Значит так, – Данзо сурово посмотрел на начальника химотдела, возможно, бывшего, он еще не решил. – Все проверяешь и доклад мне на стол. На случай диверсии иметь достаточное количество антидота.

– Ди… диверсии? – пролепетал Теруя.

– Ты же не думаешь, что она этот препарат ради научного интереса принимала? Масаши, отслеживай состояние. Если что, сосредоточишься на плоде. – Он поднял руку, пресекая возможные возражения. – Мне не нужны идиоты с суицидальными наклонностями. А теперь оба вон отсюда!

Подчиненные испарились со скоростью света, прекрасно понимая, чем грозит неповиновение. К тому времени их обоих настигло осознание того, что они закатили скандал в кабинете самого Шимуры Данзо. Теруя вообще почуял холодное дыхание шинигами за спиной, так что исчез первым.

– С кем приходится работать, – пробормотал Данзо, потирая плечо. После имплантации генома Первого у него еще немела рука. Он предполагал, что операцию проведет Орочимару, но в связи с изменившейся ситуацией пришлось действовать другому специалисту. Впрочем, он прекрасно справился с задачей, и все прошло успешно.

Итак, змея решила укусить?

Данзо вошел в камеру, опасаясь найти в ней бездыханный труп, мало ли, может, после отравления Хирузена она решила покончить с собой, посчитав месть завершенной. К его удивлению, девушка в домашней юкате сидела на подушке на полу и упражнялась с сямисэном.

– Жива? – сказал он вместо приветствия.

– Разумеется, – удивленно отозвалась она, отрываясь от своего занятия.

– Сарутоби тоже жив.

– А вы предпочли бы, чтобы он был мертв?

– Если бы я хотел, чтобы он умер, то не послал бы к нему своих ирьенинов.

– А что случилось?

Данзо сверху вниз поглядел на нее, ища признаки волнения или замешательства, свойственные человеку, совершившему нечто недозволенное и подозревающему, что его вот-вот разоблачат. Пальцы, сжимавшие гриф, чуть дрогнули, но больше ничего.

– У него инфаркт.

– Это неудивительно, – спокойно прокомментировала она, возвращаясь к инструменту. – Он слишком много курит. Риск инфаркта и инсульта у курильщиков возрастают в несколько раз.

– У него инфаркт после твоего чая.

– Да ладно, – хмыкнула Тамаэ. – Не может быть.

Данзо достал из рукава два листка.

– Вот результат экспертизы чая из чайника, – сказал он, подавая их девушке. – А это рецептура одного из твоих ядов. Состав практически идентичный.

Тамаэ отложила сямисэн, взяла бумаги и начала читать.

– Ну ладно, это я его отравила, – сказала она наконец, возвращая бумаги. – Я просто не могла выносить его табачища. Он же дымит как паровоз! Возможно, теперь он задумается о своем здоровье и бросит курить.

– Ты пыталась его убить из-за курения?!

– Этого что, мало? – Она посмотрела на него прямо и без страха, даже чуточку осуждающе, мол, неужели ты не понимаешь. – Как никак, я беременная женщина, и мне нельзя дышать этой гадостью. И он об этом знал, но все равно продолжал смолить свою трубку.

– Может, он не знал, что ты беременна.

– Шесть месяцев уже, неужели не видно! – фыркнула девушка.

– Вообще-то в кимоно этого действительно не видно.

Данзо прошел вперед и присел на другую подушку. Взгляд его упал на нишу в стене. Теперь вместо прежнего изречения на бумаге было написано «Если долго сидеть на берегу реки, можно увидеть, как мимо проплывает труп твоего врага». Он усмехнулся про себя.

– Согласитесь, что яд вышел неплохой, – продолжала она, снова принимаясь за игру. – Если бы вы не были таким подозрительным, то это сошло бы за естественную смерть.

– Почему он подействовал только на Хирузена?

– Вы разве ничего необычного не почувствовали?

– Почувствовал, поэтому сразу обратился к ирьенинам. Но почему ты не отравилась, ты же пила чай из того же чайника? Масаши сказал, что тебе такое категорически нельзя.

– Я приняла антидот.

– Когда?

– Прямо перед тем, как пить.

Данзо нахмурился и порылся в памяти.

– Под видом сахара?

Девушка кивнула.

– Хотите, и с вами поделюсь?

– Нет уж, – усмехнулся Данзо. – Из твоих рук я больше ничего не возьму. – Он немного помолчал, рассматривая пленницу. – Почему именно Сарутоби?

– Нужно же было на ком-то испытать, – пожала она плечами. – Я случайно получила эту комбинацию, а потом поняла, что в сочетании с никотином может получиться убойная штука. А он курит.

– Почему мне кажется, что ты врешь? – Данзо прищурился и многозначительно поднял бровь.

– Вру? – Тамаэ подняла голову и внимательно посмотрела на него. – Может, потому, что вы знаете, что я знаю, что именно Хирузен убил Орочимару. – Она даже не споткнулась при упоминании имени своего учителя, и даже в глазах не промелькнуло ничего. Хорошая выдержка, отметил Данзо про себя. – Сдается мне, вы оба причастны к этому, – как бы между прочим заметила она, отворачиваясь.

– Меня ты тоже планируешь убить?

– Пока не думала об этом. Вы слишком осторожны, к вам тяжело подобраться, так что нужно хорошенько подготовиться. – Тамаэ отложила инструмент и посмотрела на Данзо безмятежно, даже ласково. – Месть – это блюдо, которое подают холодным, Данзо-сама, а я никуда не тороплюсь.

– Ты не боишься, что после таких слов я прикажу просто убить тебя? – спросил он после некоторого молчания, в течение которого они пристально рассматривали друг друга.

Тамаэ чуть наклонила голову в сторону и улыбнулась.

– И похороните такой потенциал? – Она тряхнула головой и засмеялась. – Вот за что я вас уважаю, Данзо-сама, так это за ваше хладнокровие и расчетливость. Вы не позволяете сиюминутным эмоциям управлять рассудком. Я бы даже с радостью работала на вас, если бы не ненавидела всей душой.

Данзо еще некоторое время рассматривал ее, а потом, не говоря ни слова, встал и вышел из комнаты.

Возвращался он в свой кабинет, слегка улыбаясь, про себя, разумеется. Он снова убедился, что не ошибся со специализацией, которую выбрал для своей новой сотрудницы. Настоящая ядовитая змея, прекрасная, опасная и непредсказуемая. Тем приятнее держать ее под контролем.

Утро десятого октября встретило Данзо сообщением от наблюдателей – у джинчуурики Девятихвостого Кушины Узумаки начались роды. Весь день вся верхушка Конохи провела как на иголках, надеясь на лучшее, вернее на силу и опыт Четвертого Хокаге. Увы, вечером над деревней взметнулись девять огненных хвостов. Весь личный состав, в том числе и корневики, в срочном порядке был брошен на борьбу со взбесившимся Лисом, в глазах которого красным пламенем полыхал шаринган.

Сам Данзо находился на безопасном расстоянии, но ясно видел все, что происходило, мысленно подсчитывая ущерб и количество жертв. Деревня нескоро оправится после ТАКОГО.

Минато все же удалось запечатать Лиса ценой собственной жизни в собственном же сыне. Данзо сразу же решил во что бы то ни стало забрать нового джинчуурики в Корень и начал обдумывать планы на него, поэтому не сразу обратил внимание на одно из коротких донесений: «проникновение в одиннадцатый сектор, погибло шестеро, предположительно от укуса змей, пропала заключенная из третьей камеры».