Часть вторая. Цветы жизни. Глава 22 Жабы, змеи, драконы и прочий зоопарк

Нет, мы с Орочи, конечно, отстойные родители. О том, что молозиво может оказаться ядовитым, мы вспомнили только к вечеру. Впрочем, Хибари не жаловалась и была всем довольна. То ли еда оказалась неядовитой, то ли у нее иммунитет. Скорее всего, второе – все-таки она провела девять месяцев в агрессивной среде, которая для нее была родной. Отец, разумеется, пообещал проверить и прямо на месте взял необходимые пробы, не забыв продегустировать сам. Оценил, запросил абонемент на эту самую дегустацию. Извращенец. Если кто не понял, он попросил его молочком подкармливать. Мда, первые сорок лет детства для мужчины самые тяжелые.

Собирать купленную кроватку мы не стали, рассудив, что через пару дней все равно придется ее разбирать, чтобы доставить на базу, так что спали все вместе, благо, размеры кровати позволяли.

Пару дней я только валялась на кровати вместе с дочерью, преимущественно на животе – пока не пришло молоко, и грудь не стала похожа на два футбольных мячика, надо было пользоваться моментом. Потом начали потихоньку собираться домой. Орочи периодически убегал на базу, но к вечеру возвращался. Мы же с Хибари решили развеяться и пошли болтаться по городку, по магазинам. Все-таки скоро Новый год, надо запастись кое-чем.

Городок, в котором мы жили, был довольно типичен для Ю-но-Куни. Центром его являлись отели на горячих источниках, разного уровня сервиса и цен. Одним купанием в горячей воде, однако, сыт не будешь, так что к услугам туристов были все тридцать три удовольствия – магазины всех калибров, сувенирные и не только лавки, рестораны, кафе, были даже игорный дом и бордель. Понятное дело, мне в последние два заведения идти надобности не было, а вот в остальные я пошла.

Продавщицы последний раз меня видели с пузом, так что появление с ребенком наперевес вызвало фурор. Работа мгновенно останавливалась, потому что все подбегали поглазеть и поумиляться. Хибари в этом плане кавай массового поражения еще почище папаши. Даже техники никакие применять не надо – показал ребенка, и все сдались без боя. Утрирую, конечно.

Я прошвырнулась по детским магазинам, докупая всякие мелочи, потом по магазинам женского платья и обувным, упаковывая все покупки в свитки, которыми Узумаки снабдил меня с избытком. На очереди были лавки специй и деликатесов. Возле одной я и уловила знакомую чакру. Шиноби заметил меня, опознал и теперь следил. Агрессии, впрочем, я не ощутила, так что решила поговорить.

Я зашла в ближайшее кафе и устроилась за первым же столиком у двери. Столики с круглыми диванами были разделены ширмами, так что входящий заметил меня не сразу, а только после того, как я его окликнула.

– Здравствуйте, Джирайя-сан.

Джирайя оглянулся, расплылся в улыбке и взмахнул рукой.

– Здравствуй, Тамаэ-чан, – весело воскликнул он, присаживаясь за мой столик. – Как дела? – При этом он красноречиво покосился на перевязь, в которой посапывала Хибари. – Можно посмотреть?

– Конечно. – Я пододвинулась, чтобы ему было удобнее.

Джирайя отогнул край одеяльца и расплылся в еще более широкой улыбке.

– Ками-сама, какое чудо! Мальчик или девочка? Как назвала?

– Девочка. Хибари.

– Ммм, как на Орочи похожа. – Джирайя завис и не собирался отлипать.

– Чай, не дальняя родня, – хмыкнула я.

– Ой, а знаешь, как он упирался! – неожиданно громко расхохотался он. – Говорил, мол, ни за что и никогда. Сам-то где? – спросил как бы между делом.

– Не знаю. – Джирайя скептически посмотрел на меня. – Ушел по делам.

Тут подошел официант принять заказ, и разговор приостановился.

– Вы здесь какими судьбами? – спросила я, когда нам принесли чай и десерты.

– Да так, с миссии возвращался, решил отдохнуть, – ответил он, с аппетитом налегая на пирожные.

– Ммм, хорошее место.

– Давно ты здесь? – Джирайя посмотрел в окно на прохожих.

– Два месяца.

– А чего в Коноху не вернулась? Тебя там с весны ищут как пропавшую без вести.

Я некоторое время молча смотрела на Джирайю, дожидаясь, пока он не повернется ко мне.

– Скажите, Джирайя-сан, где по-вашему я полгода пропадала?

– Официально тебя забрали туманники, – ответил Джирайя, нахмурившись.

– А неофициально?

Саннин нахмурился еще больше.

– Я полгода сидела в специальной камере под землей у одного известного вам гражданина. – Я провела крест накрест по подбородку, намекая на Данзо.

Джирайя вздохнул тяжело, откинулся на спинку дивана и снова уставился в окно, постукивая пальцами по столу.

– Вас же за Орочимару послали, верно? – решила я не тянуть резину. – Он в Коноху не вернется, учтите. Его и так там чуть не убили.

– Было за что. – Джирайя кинул на меня мрачный взгляд.

– Не было, – отрезала я. – На той базе был двойник, мне его потом на опознании показывали. Да и база не его.

Джирайя помрачнел еще больше.

– Мне нужно поговорить с ним. – Он откинулся на спинку дивана и начал сверлить меня тяжелым взглядом. Мне сразу стало неуютно. Жабьего саннина часто недооценивают из-за его кажущейся безалаберности, забывая, что по силе он не уступает ни Орочимару, ни Цунаде. Если что, он меня размажет по грунту и не заметит.

– Я передам, что вы его искали, он сам вас найдет, – ответила я, выдерживая взгляд. Вряд ли он станет меня пытать. Самое время сменить тему. – Как поживает ваш крестник?

– Кто? – Джирайя удивленно вскинул бровь, не сразу сообразив, кого я имею в виду. – С Наруто все в порядке, за ним присматривает Учиха Микото.

– Надолго ли, – пробормотала я чуть слышно.

Джирайя внимательно посмотрел на меня.

– В каком смысле?

– Орочимару ведь был в ту ночь в Конохе, – уточнять, в какую именно, было не нужно, – и рассказывал мне. Все видели шаринган в глазах Лиса. Думаете, Учихам позволят контролировать джинчуурики?

– А Орочимару не говорил тебе, зачем пришел в Коноху? – чуть насмешливо ответил Джирайя вопросом на вопрос.

– За мной. Пока корневики сражались с Лисом и эвакуировали население, он вытаскивал меня из камеры, – спокойно сказала я.

– А о том, что собирался похитить Наруто, он не говорил? – Джирайя оперся локтями на стол и снова начал сверлить меня глазами.

– Это вам Сарутоби наплел? – закатила я глаза. – Вы его больше слушайте, он вам еще и не то скажет.

– Ты бы поуважительнее отзывалась, он все-таки Хокаге. Кстати, ты не ответила, почему не вернулась в Коноху? Если мне не изменяет память, ты сдала экзамены и подписала контракт.

– Я в отпуске по уходу за ребенком, – фыркнула я. – Если вернусь в Коноху, то тут же попаду обратно к Данзо, а его гостеприимством я сыта по горло. Так что считайте меня нукенином. – Я допила чай. – Ну ладно, Джирайя-сан, мне пора, скоро ребенка кормить.

Джирайя ничего не ответил, только смотрел задумчиво, как я собираюсь, и потягивал свой чаек. Бросив на стол купюру, я подхватила сумку со свитками.

– До встречи, Джирайя-сан, было приятно с вами увидеться. Я передам Орочимару, что вы его искали.

– До встречи, Тамаэ-чан, – рассеянно ответил он и подозвал официанта. Кажется, заказал себе саке, я выходила, поэтому не расслышала толком.

Выйдя из кафе, мы отправились в аптеку, в которую еще не успели зайти. Оттуда я написала записку Орочи и отослала ее со своей змейкой. Из окна я видела, как Джирайя через пятнадцать минут вышел из кафе и, не оглядываясь и не смотря по сторонам, отправился вниз по улице. Отлично, мне как раз в другую сторону.

Орочи вернулся поздно ночью, мрачный и задумчивый и, как ни странно, трезвый. Он встретился с бывшим сокомандником, они поговорили и разошлись к обоюдному неудовольствию. До драки, как я поняла, дело не дошло, и слава богу. Вообще Орочи не особо разговорчивым оказался, раздор с другом настолько сильно испортил ему настроение, что он полночи ворочался и вздыхал, вместо того, чтобы спать.

– Мы уходим на базу, – объявил он наутро. – Собирайся.

Ой, нищему одеться – только подпоясаться. В свитки недолго все упаковать. Тем более что у нас их вагон и маленькая тележка.

После завтрака в дверь позвонили. Открыв дверь, я увидела на пороге высокого шиноби в маске тэнгу. Местное АНБУ?

– Орочи, к тебе масочник.

Орочимару выглянул из комнаты с чашкой в одной руке и бутербродом в другой.

– Не, это к тебе, – мотнул он головой, жуя на ходу бутерброд. – Знакомься, это Тэнгу, твой телохранитель. Твой и Хибари. – И ушел обратно, оставив меня один на один с незнакомцем.

– Ну… это… проходите, что ли, – пробормотала я.

Шиноби коротко поклонился и шагнул внутрь, глядя почему-то мне куда-то в район живота, а не на лицо. Молча он прошел за мной в спальню, где я упаковывала детские вещи, и встал рядом с дверью, нерешительно переминаясь с ноги на ногу и косясь в сторону кровати, на которой Хибари махала ручками и ножками, рассматривая потолок. Я продолжала собираться, искоса поглядывая на мужчину. Высокий, хорошо сложенный, по походке и движениям видно, что тренированный. Маска полностью скрывала лицо, только черные глаза сверкали в прорезях, следя за ребенком. Сосредоточившись, я проверила его сенсорикой. Ну, что сказать, резерв дзенинский, чакра плотная и концентрированная. Сильный шиноби. Одет он был в темные штаны и рубашку, поверх нее жилет типа дзенинского, стандартные шинобские сандалии на ногах. За спиной катана в ножнах, на бедре и поясе подсумки с оружием.

– Тэнгу это ведь прозвище? – решила спросить я. Надо же как-то завязывать отношения с личным телохранителем.

– Да.

– А как вас по-настоящему зовут?

Шиноби помолчал, словно взвешивая, говорить мне свое имя или нет.

– Рю, – наконец выдал он.

Отлично, Рю – дракон. Интересно, он соответствует своему имени, как змеи мои. Прозвище ему однозначно дали за заслуги.

– А вы карасу-тэнгу или ямабуси-тэнгу?

Потому что есть разница. Шиноби снова помолчал. Что же мне приходится из него слова клещами вытаскивать!

– Ямабуси-тэнгу. Наверное.

А голос у него между прочим молодой и красивый, хоть и искажается маской.

– Рю, снимите, пожалуйста, маску, – попросила я. – Мне же нужно знать вас в лицо, – добавила, когда увидела его протестующий взгляд.

– Нет, – резко ответил он. А потом чуть слышно добавил, – у меня нет лица.

– Это как? – Лучше бы он мне не говорил, меня ж теперь разорвет от любопытства.

– Я… я… в общем, сгорело при пожаре. Еще когда я был ребенком.

– Хм. – Можно подумать, меня это остановит. Я подошла к кровати и взяла на руки Хибари, а потом направилась к Рю. – Я работала в госпитале, и на травмы насмотрелась, так что меня вы вряд ли напугаете.

– А... я… ребенка напугаю. – Перспектива остаться без маски ему видимо внушала ужас, так что он пытался всеми возможными способами отпинаться от меня. Нет уж, дудки! Я теперь твой начальник, так что придется подчиниться.

– Хибари четыре дня от роду. Она нас с вами видит как говорящие расплывчатые пятна. Кроме того, ее разум еще не отягощен стереотипами, так что вашу внешность она воспримет как должное.

– Лучше ей не смотреть, – пробормотал Рю и отвернулся.

– Хорошо, – вздохнула я. – Ты же должен охранять ее, не так ли? Представь, что будет, если вы пойдете куда-нибудь, и на вас нападут. Тебе, например, разобьют маску. Хибари, увидев тебя, испугается, и вместо того, чтобы держаться рядом, побежит прочь. Что будет, смекаешь?

Рю повернулся ко мне.

– Я о таком не думал.

– А следовало бы. Она должна знать тебя и не бояться. Снимай.

Рю поколебался еще немного, а потом все же стянул свою маску, наклонив голову так, что его лицо оказалось закрытым длинными темными волосами. Левую щеку наискосок пересекал длинный, рваный, почему-то черный шрам, уходящий на переносицу. Правую сторону он пытался спрятать. Пришлось взять его за подбородок и насильно повернуть к свету. Странно, что он не сопротивлялся. Глаза его вообще были полны страха.

Мда, правой стороны действительно не было. Щека, висок, ухо были искорежены ожогом. Только черный глаз остался целым. Рю оказался ненамного старше меня, лет двадцати, не больше, и если бы не ожог и шрам, был бы очень красивым парнем. Видимо, он испытывал нешуточный комплекс неполноценности по поводу своей внешности, поэтому и прятался за маской.

– А почему шрам черный? – спросила я.

Рю выдохнул, видя, что я не собираюсь с криками ломиться вон из комнаты при виде его физиономии, и вообще отреагировала на нее спокойно, и заметно расслабился.

– Шрам я получил на миссии. Орочимару-сама сказал, что это последствия какой-то техники.

– Ммм, понятно. – Я подняла Хибари повыше, чтобы она смогла его увидеть.

– Может, не надо? – пискнул Тэнгу.

– Надо, Федя, надо, – решительно сказала я и сунула дочь ему почти под нос.

Хибари глянула на Рю и схватила его пальчиками одной руки за подбородок, а другой треснула по щеке. Интерес к его лицу она потеряла довольно быстро и переключилась на жилет. Еще бы, в нем столько карманов, за которые можно подергать. Рю нервно хихикнул.

– При народе ты носи свою маску столько, сколько хочешь, но при Хибари я тебя прошу ее снимать, хотя бы периодически, – попросила я. Тэнгу кивнул и вздохнул как-то обреченно.

– Ну что, познакомились? – спросил вошедший Орочимару. Физиономию Тэнгу он проигнорировал, возможно, потому, что видел ее раньше. – Нам пора выходить.

Рю спешно натянул свою маску и взвалил на себя тяжеленный свиток с моим скарбом, оставив мне небольшую сумку. Я по-быстрому упаковала оставшиеся мелочи, уложила Хибари в перевязь, и мы выдвинулись из отеля.

Двадцать километров по пересеченной местности до базы мы преодолели примерно за два часа. Без меня мужики добрались бы за полчаса, не больше. Встретила нас почетная группа из Тэйдзо и Амайи Узумаки, которая при виде меня всплеснула руками, нахмурилась и строгим голосом велела всем троим идти за ней. Насколько я поняла по ее изумленному лицу, а также по тем косым взглядам, которые бросал на меня Рю поначалу, Орочимару никому не сказал, что я уже не беременна. В медицинском блоке Амайя первым делом осмотрела ребенка, проверила рефлексы, пуповину, взяла анализы. После, запеленав Хибари, вручила ее Тэнгу (!) со словами «привыкай», выставила и его, и Орочимару вон, и повернулась ко мне. Ее взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Ну что, мать-героиня, раздевайся.

Битый час она меня мурыжила в медблоке – осмотрела, ощупала, расспросила, записала все подробнейшим образом. Потом долго исследовала плаценту, которую Орочимару успел ей вручить в свитке перед уходом.

– Ты вообще понимаешь, как рисковала? – наконец спросила она, повернувшись ко мне.

У меня брови поползли вверх. Рисковала? Чем? Со мной же был ирьенин. Амайя после моих слов подняла очи горе и тяжко вздохнула.

– Первые роды вообще не шутка. Чем вы с Орочимару вообще думали?

Вспомнив, ЧЕМ в тот конкретный момент мы с Орочимару думали, я решила промолчать от греха подальше.

– А если бы возникли осложнения? – продолжала ругаться Амайя. – Потеряли бы ребенка, да и сама могла отправиться к шинигами. Ты вообще в курсе, что такое маточное кровотечение?

– Наслышана, – вздохнула я. – Но ведь все же обошлось, Амайя-сан.

– Обошлось… – Амайя сердито нахмурилась и отвернулась. – Ложись на кушетку. Будем тебе блокирующую печать ставить.

– Ээээ… а зачем?

– Рано тебе снова беременеть. – Она встала и подошла ко мне, закатывая рукава. – Ты быстро восстанавливаешься, так что, зная темперамент твоего мужа… Вряд ли он вытерпит положенный месяц тишины. Лучше подстраховаться.

Да уж, это верно. С его аппетитами впору гарем заводить.

Сделав мне мудреную печать, Амайя отпустила меня с богом, проворчав напоследок, что она еще припомнит мне мое безрассудство. Я же, махнув рукой, отправилась как ищейка по следу, на поиски моего секьюрити и дочери.

Тэнгу я обнаружила в комнате, которая служила чем-то вроде кают-компании на этой подводной… подземной лодке. Он сидел в середине на стуле с Хибари на руках, а вокруг толпился народ. Женщины, разумеется, в первых рядах, и самое главное, эта змея Аими совсем рядом с моим ребенком.

Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не закатить скандал, потому что умом понимала, что никто ничего предосудительного не делает, даже Аими, просто все стоят и пялятся на мою дочь. Однако народ вдруг резко обернулся и начал отползать в сторону, глядя при этом куда-то поверх моей головы. Я даже обернулась, но никого позади не увидела.

– Привет честной компании, – сказала я, стараясь сделать голос максимально спокойным. Народ почему-то ускорился и пополз к выходу. Тэнгу сжался на стуле, испуганно посверкивая глазами сквозь маску. – Что? – спросила я у него, откровенно не понимая, чего все всполошились.

Он показал на мою голову. Я глянула в зеркало, висевшее на стене, и усмехнулась. Мои волосы, отросшие почти до лопаток, поднялись над головой и извивались, как змеи. Кроме этого, по прядям пробегали синие искры молний. Устрашающее зрелище, ничего не скажешь. Наверняка еще ки выпустила. То-то народ решил не испытывать судьбу и ретироваться.

– Всем стоять, – скомандовала я, краем глаза отмечая, что волосы укладываются на плечи и перестают посылать «лучи добра». – По какому случаю собрание?

Народ отмер и наперебой кинулся поздравлять меня и «дорогого Орочимару-саму» с прибавлением. Змей на самом деле никому не сказал, что ребенок уже родился, тихушник такой, так что население базы испытало шок, когда Тэнгу явился с Хибари на руках. Объяснять, чей младенец, ему не пришлось, потому что родство, как говорится, было налицо, то есть на лице.

– Так, я не понял, – раздался позади шипящий голос Орочимару, – это секретная база или балаган? Такое впечатление, что кроме меня никто сегодня не работает.

Народ испарился со скоростью звука. Остались только я, Орочи и Тэнгу с Хибари.

– Тебе помочь? – спросил меня мой «супруг», обнимая со спины и прикусывая ухо.

– Соблюдайте приличия, Орочимару-сама, – прошипела я, ткнув его локтем под ребра. – Мы не одни.

– Да ладно, – хмыкнул он. – Пусть Тэнгу посмотрит, как нужно обращаться с женщинами, а то у него проблемы. Если будешь и дальше кругами ходить, – эти слова были адресованы уже Рю, – Аими кто-нибудь приберет к рукам.

– Кого? – У меня глаза на лоб полезли. – Аими? Эту гадюку?

Мда, у Тэнгу и правда проблемы. Аими хоть и стерва, но красивая, и рядом с собой изуродованного парня не потерпит. Не зря на Орочи нацелилась.

– Ее надо валить и трахать, – продолжал советовать Орочи. – Все равно в темноте плохо видно, да и женщины во время секса глаза закрывают.

– Блин, Орочи, ты больной? – Мне пришлось снова ткнуть его в бок. Тэнгу же только сверкал глазами, и по ним было ясно, что он благодарит богов, что его лицо скрывает маска. – Думай, что говоришь.

– Я ему дельные советы даю, проверенные жизнью. – Орочи ловко увернулся от тычка и поплыл к выходу, бросив напоследок, – или забыла, когда сама сдалась?

– Можно подумать, что я вообще сопротивлялась, – усмехнулась я, глядя ему вслед. – Не бери в голову, – махнула рукой, обращаясь уже к Рю. – Пойдем вещи разберем, что ли.

Тэнгу не ответил, молча поднявшись и последовав за мной. Он вообще не отличался особой разговорчивостью и старался быть незаметным. Для ниндзя это умение, впрочем, одно из наиболее ценных.

За те два месяца, которые меня не было, наши с Орочи комнаты расширили. Теперь к спальне и небольшой комнате типа гостиной добавилась еще одна спальня, детская – теперь у все троих были свои комнаты, а также крохотная кухонька. Ванную комнату расширили, чтобы влезала не только душевая кабинка, но и полноценная ванна, стиральная машинка и прочие необходимые для семьи с маленьким ребенком мелочи.

Тэнгу помог мне распаковать из большого свитка свитки поменьше, а потом я его отправила восвояси. Разбирать вещи в присутствии малознакомого человека мне не хотелось. Нет, ясное дело, что кого попало Орочи бы ко мне не приставил, но он же телохранитель, в конце концов, а не горничная, так что, согласитесь, смотреть, как я сортирую трусы и лифчики, ему необязательно.

Первые месяцы на базе я почти никуда не выходила, занимаясь младенцем, а потом потихоньку начала вливаться в общую жизнь. Дети здесь растут в полтора раза быстрее, чем у нас, а шиноби обгоняют сверстников, так что в три месяца Хибари уже активно пыталась ползать, так что за ней нужен был глаз да глаз. Она вела себя прилично только со мной, отцом и Тэнгу, а у остальных начинала орать как резаная. К счастью, Тэнгу справлялся с ролью няньки просто превосходно, так что я со спокойной совестью могла оставить дочь на него, пока занималась с Амайей ирьениндзюцу или с Тейдзо фуином. Физические тренировки мне пока запрещали, что меня немного подбешивало. Я ж не немощная старуха, елки-палки, пора уже восстанавливать форму, а то оставаться беспомощной в окружении шиноби как-то некомфортно. Тем более что некоторые личности продолжали бросать на меня неприязненные взгляды. Мало ли что кому взбредет в голову, а береженого бог бережет.

Знала бы я, что меня ждет, сидела бы на попе ровно.