В этом гребаном мире нет ничего невозможного

Два с лишним года пролетели так быстро, что я не успела даже оглянуться. Хотя… Жизнь вообще пролетает как один миг.

У Орочимару, как известно, без дела не останется даже слепо-глухо-немой инвалид без рук и ног, не то чтобы здоровый и с умениями. Так что припахали меня к общественно-полезной деятельности довольно быстро. Впрочем, лень я оставила в прошлой жизни, так что возвращению к труду и обороне была даже рада.

Первым делом меня приписали к фуин-мастерской. Поначалу пришлось учить множество мудреных знаков, причем так, чтобы можно было безошибочно нарисовать их даже в кромешной темноте с закрытыми глазами и в пьяном виде. Потом поручили рисовать взрывные печати – самый ходовой товар любой фуин-мастерской. Поскольку в штате у Орочимару был настоящий Узумаки, ассортимент фуин-пиротехники был довольно обширный как по силе получающихся взрыв-тегов, так и по разным спецэффектам. Позже, когда я набила руку, то освоила и пространственные печати и занялась изготовлением разных свитков для хранения, от пищевых до свитков для раненых. Разумеется, мастера из меня пока не получилось, но в качестве подмастерья я вполне могла выполнять текущие заказы попроще, тем более что объемы работ были приличные.

Сейчас я как раз занималась подготовкой партии пищевых свитков. Последний. Еще две минуты, и можно отдохнуть.

– Мама, смотли, я налисовала взлывную пецять!

Хибари, почти не отходившая от меня ни днем, ни ночью, сидела рядом за своим столиком и, как мама, рисовала «пецяти» и «свитки для еды».

– Хи, – строго сказала я, не отрывая взгляда от работы, – ты же знаешь, что мне отвлекаться нельзя.

– Пласти, мама. – Хибари опустила голову и засопела.

– Две минуты, – смягчилась я. – Закончу свиток и обязательно посмотрю. А пока иди дедушке Тэ покажи.

Хи сразу взбодрилась и побежала к Тейдзо показывать свою «взлывную пецять». Узумаки очень нравилось возиться с «внучкой» и с важным видом проверять ее каракули. Между делом он показывал ей простейшие элементы фуин, справедливо полагая, что чем раньше начнется обучение, тем лучше. К тому же у Хи явно были способности к рисованию и каллиграфии, по крайней мере, круги и линии на бумаге в два года она рисовала весьма уверенно.

Вот и сейчас он похвалил девочку и, посадив на колени, начал что-то рассказывать, наверное, объяснял, чем занимается, или отвечал на ее бесконечные вопросы. Я тем временем закончила с последним свитком, проверила остальные, прибрала рабочее место.

– Все, Тэйдзо-сан. Еще надо что-нибудь делать?

– Нет, – отозвался Узумаки. – Пока ничего срочного. Завтра займемся учетом расходников, нужно посчитать, чего не хватает, а пока можешь идти. – Он ссадил Хибари с коленей и подтолкнул ее ко мне.

– Пока, деда, – помахала она ручкой и уцепилась за мою ладонь.

Мы вышли из мастерской и зашагали по длинному коридору. Сейчас на базе было довольно пустынно. Два года назад здесь обитало больше сорока человек, но теперь осталось около двух десятков – специалисты по фуин, химики и несколько шиноби для обеспечения безопасности. Силовики и шпионы перебрались на другие базы.

– Мы идем на тлениловку? – Хи скакала козленком рядом со мной.

– Да.

– С Ю и Сабуо?

– Да.

– А потом?

– Обедать.

– А потом?

– Потом я пойду в лес за корнями, а ты спать.

– Ну мама! Я тозе хацю в лес.

– Тебе после обеда положено спать.

– Я не хацю. Я узе больсая.

– Хибари…

– Ну позялуста, позялуста, мозьни ня. Я буду холосо себя вести.

– Э-эх, – вздохнула я. – Посмотрим. – По опыту знаю, что угомонить ее днем почти нереально. Убьешь час-полтора просто зазря. Дешевле взять с собой.

– А в лабалатолию возьмесь?

– В лабалатолию возьму, – усмехнулась я.

Хибари с самого рождения испытывала какую-то болезненную привязанность ко мне и не отпускала от себя ни на шаг, возможно, причиной тому была нервная беременность. Поэтому приходилось брать ее с собой практически повсюду, за исключением миссий. Как ни парадоксально, она понимала, что в такой ситуации мама не может взять ее, и спокойно оставалась с Амайей-сан. Еще дочь старалась подражать мне буквально во всем, поэтому в фуин-мастерской она сосредоточенно рисовала «взлывные пецяти», в лаборатории варила «лекасьтво» из глюкозы и мятного экстракта, в медблоке водила руками над куклами, на полигоне азартно швырялась деревянными кунаями, иногда даже попадая по мишени.

На нашем дежурном полигоне уже разминались мои сокомандники Рю и Сабуро*, забрасывая друг друга техниками. Рю тренировался без маски. Он вообще надевал ее гораздо реже, чем раньше. Сабуро несколько лет был напарником Тэнгу по миссиям до назначения его моим телохранителем, и их сработанность была видна невооруженным глазом. Да и вне работы ребята дружили. Если мне память не изменяет, Орочимару нашел их обоих сразу еще детьми. Примечательно, что родом оба были из разных концов мира: Рю из Суны, а Сабуро из Кумогакуре. Каким образом они оказались в стране Чая, история умалчивает. Парни наотрез отказывались рассказывать о своем детстве, но судя по тому, как непримиримо они были настроены против торговцев людьми, их продали. А если учесть, что оба были мальчиками красивыми, то продали куда-то в публичный дом. Вместе они сбежали и долго мыкались по городам и весям. Тогда Рю и пострадал при пожаре, из которого его вытащил, кстати говоря, Орочимару, вылечил и оставил у себя. Сабуро остался с другом. Так вот они и росли, тренировались, потом стали работать на змеиного саннина. И преданность и доверие к нему у них были просто безграничными. Поэтому никто из них почти не роптал, когда Орочи разбил их слаженную двойку и назначил Тэнгу моим телохранителем.

К общей физической подготовке я вернулась месяца через четыре после родов, а после того, как закончила кормить Хибари грудью, за меня взялись всерьез. Орочимару сразу записал мне в тренеры Тэнгу, а потом, недолго думая, и Сабуро. В четыре руки они за полгода вернули меня в прежнюю физическую форму, хотя я думала, что от их тренировок подохну, как пить дать. Все-таки почти полтора года безделья сильно расхолаживают. Но форму я вернула. Да, быть генином в восемнадцать – это круто. Хм. Хотя если вспомнить, что в этом мире к тому времени я прожила пять лет, то результат не такой уж и плохой.

Орочи тогда после очередной проверки моего уровня пожевал губы, похмурился недовольно и заявил, что еще через полгода я должна сравняться с коноховским чунином. На мое резонное возражение, что это невозможно, когда на руках маленький ребенок, он закатил глаза к потолку и изрек: – Ладно-ладно, уговорила. Даю тебе сроку до девятнадцати лет.

Ну спасибо, удружил. Девять месяцев вместо шести это да, это гораздо лучше. А вы что думали? Если я жена начальника, значит передо мной на задних лапках все будут скакать? Хрен там! Никаких поблажек. Белый и пушистый Орочи только в спальне, когда никто не видит, а в остальное время – кремень и скала.

– Если учесть, что девятнадцать мне будет почти через полтора десятка лет, – пробормотала я, решив разрядить обстановку шуткой, – возможно, я успею.

– Прекрати, – раздраженно оборвал меня Орочимару, – ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. – Он развернулся было, чтобы уйти, но потом резко остановился и, обернувшись, добавил, – кстати, с этого дня на миссии ходите втроем. – Он кивнул в сторону стоявших поодаль Рю и Сабуро. – Система Цунаде Сенджу – два бойца и ирьенин, – добавил сразу, пресекая начавшиеся было возражения. – Потери мне не нужны, каждый человек на счету.

Мне, конечно, резко поплохело, как только я представила, на какие миссии могут послать этих двух зверей уровня дзенинов. Ясно, что не цветочки в лесу собирать. Парни тоже были, мягко говоря, не в восторге. Они прекрасно работали парой, выполняя высокоранговые миссии, пока я не появилась, и лишний человек в команде, особенно не блещущий силой и умениями, им был явно поперек одного места. Первое время они так и действовали – парой, я же болталась как, кхм, сами понимаете что. Представляю теперь, что чувствовала Сакура в компании Наруто и Саске. Балласт, одним словом. К тому же со мной ранг выполняемых миссий понизился, а вместе с ними и оплата. Правда, их число возросло, так что на общем заработке это не сильно сказалось. Тем не менее забот и возни парням прибавилось, что не улучшало настроения.

Смягчилось их отношение ко мне как к члену команды после того, как я не дала Сабуро отправиться к праотцам на одном из заданий. Мы тогда остановились на ночлег в небольшом городке, и ребята решили пройтись по злачным местам. Прошлись. Отдохнули. Напились и ввязались в драку с поножовщиной. Хорошо, что случилось это недалеко от гостиницы, так что Рю сумел доставить пострадавшего ко мне в считанные секунды.

– Мы крутые парни, с нами ничего не случится, – ворчала я тогда, спешно восстанавливая поврежденную артерию. – Вот пожалуюсь Орочимару-саме, будете посуду на кухне мыть и туалеты драить вместо миссий.

Ничего начальству я, конечно, не сказала, но ребята прониклись и больше против моего присутствия не роптали. Мало того, с воодушевлением спарриновались со мной, хотя им и приходилось сдерживать силушку богатырскую, чтобы не зашибить меня ненароком, и отрабатывали командное взаимодействие. Нет, вообще решение поставить нас троих в одну команду оказалось оправданным. Махать мечами и швыряться железом мы все умели хорошо, по части тайдзюцу тоже проблем не было, что же касается стихийной составляющей, то здесь вообще было зашибись – у Рю катон и футон, у Сабуро суйтон и дотон, а у меня райтон. Короче, полный комплект. Парни выступали в качестве ударной силы, я на подхвате и в качестве сенсора и ирьенина. Еще Тейдзо хорошо натаскал меня на барьерные техники, так что организация бивуаков тоже была моей обязанностью.

Ничего особо сложного и опасного нам, разумеется, не поручали. Шпионы и охотники за головами были на других базах. Наша же специализировалась на производстве лекарств и ядов и на фуин-продукции, поэтому в основном наша команда занималась доставкой товара, поиском новых клиентов, заключением договоров и инкассацией денег, полученных от реализации. Если первые три дела были относительно безопасными, то вот изъятие и перевозка наличности привлекали внимание отморозков всех мастей. Для обеспечения защиты кровно заработанных и нужны были сильные шиноби.

Кровно заработанных с каждым днем становилось все больше, поскольку продукция пользовалась спросом, причем не только в Стране Горячих источников, но и в Хи-но-Куни. Орочимару даже подумывал наладить поставки в Коноху. А что, ничего личного, только бизнес. Интересно, он меня пошлет мосты наводить или сам отправится? Ну ладно, поживем – увидим. А пока есть более насущные проблемы.

Через два дня мне официально исполняется девятнадцать, так что нужно хотя бы морально подготовиться к тому экзамену на чунина, который мне устроит дорогой муж. В том, что готова физически, я уверена не была. Ну ладно, не убьет же он меня в случае чего. Наверное.

Так что, отправив Хибари в ее персональный закуток с конструкцией, которую у нас называют шведской стенкой, я занялась разминкой, а потом отработкой связок с сокомандниками. Порядок действий в стандартных ситуациях мы уже давно отработали, так что теперь изобретали ситуации нестандартные. Кроме того, пытались совмещать стихийные техники. Стихии Рю и Сабуро не слишком сочетались между собой, а вот мой райтон и сабуровым суйтоном давали убойную комбинацию.

Вдоволь намахавшись, мы отправились на обед, а после него втроем (я, Хи и Рю) пошли в лес за разными кореньями для лаборатории. Весна, как никак, самое время их собирать. Хибари, разумеется, добилась своего присутствия на этой прогулке, но вполне ожидаемо уснула на руках Рю, пока мы добирались до нужного места. Тэнгу устроился возле дерева вместе с Хи, а я занялась заготовкой сырья. Для ускорения процесса создала клона и отправила его на другую поляну.

Солнышко пригревало, птички весело пели, короче, все было прекрасно, пока моего клона кто-то не пырнул ножом в живот.

– Блять! – Я согнулась и схватилась за бок. Ощущения, пришедшие от клона, были хоть и смазанные, но довольно неприятные.

Бывалый шиноби Тэнгу сразу просек ситуацию и начал будить Хибари. Я тем временем распечатала специальный рюкзак-переноску для ребенка, который всегда носила с собой, надела его и застегнула застежки.

– Кто? Сколько? – спросил Рю, пристраивая Хибари мне за спину и зашнуровывая ремни.

– Двое. Шиноби, но без хитаев.

– Идёте вперед. Я прикрываю.

Коротко кивнув, я побежала в сторону базы, на ходу расплетая волосы. К этому времени я восстановила их длину и густоту, а контроля не теряла никогда. В случае чего они защитят Хи от метательного железа и стихийных техник.

Предосторожность оказалась нелишней, потому что уже через пять минут я столкнулась с еще одним нападавшим. Не говоря ни слова, он запустил в нас несколько кунаев, от которых я легко уклонилась и ответила ему тем же. Вступать в ближний бой мне было нельзя категорически, противник может ранить ребенка, поэтому я просто уходила от всех атак, одновременно стараясь задеть шиноби своими кунаями. За Хибари я не волновалась – она надежно привязана ко мне и защищена, испытания переноски мы проводили еще не в таких условиях – так что не отвлекалась от стычки. Нужно просто продержаться несколько минут до прихода Тэнгу. Уклониться, атаковать, отпрыгнуть, метнуть оружие, опять отскочить…

Вскоре нападавшему надоело за мной бегать, и он запустил в мою сторону огромный огненный шар. Чисто на автомате я пропитала волосы чакрой и сложила знакомые печати.

И в следующую секунду увидела озеро посреди черных песков.

Черт, я по запарке переместилась в призывной план! Господи, там же Хибари осталась!

В мгновение ока я вернулась обратно, но вернулась не в лес, а на полигон, в одной из стен которого торчал мой кунай-метка. Чувствуя, что меня уже начинает захлестывать истерика, я побежала по коридору к ближайшему выходу с базы и налетела на Сабуро.

– Что случилось? – Он крепко схватил меня за плечи.

– Мне нужно вернуться! Там Хи осталась! – Я пыталась вырваться из его железной хватки, чтобы бежать дальше.

Но Сабуро, вместо того, чтобы отпустить меня, перехватил еще крепче.

– Хибари у тебя за спиной, в переноске, – спокойно сказал он.

– Нет, я ушла в призыв, а она осталась! – крикнула я.

– Да нет же! – Сабуро тоже повысил голос, видимо, для того, чтобы я его услышала, а потом, видя, что я не верю, начал одной рукой расшнуровывать ремни, которыми мы фиксировали ребенка в переноске.

И вытащил мою дочь.

Напряжение и страх за ребенка вдруг словно ударили меня по голове, и я просто сползла по стенке на пол, прижимая к себе Хи. Ее же видимо напугало мое состояние, потому что она тут же разревелась. Так и сидели мы на полу несколько минут, заливаясь слезами и ни на что не реагируя. Потом Сабуро все же удалось докричаться до меня.

– Где Тэнгу?

– Что? – Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять смысл его вопроса. – Девять километров на северо-запад.

Сабуро коротко кивнул и исчез, а нас подхватила Амайя-сан и увела в медблок отпаивать успокоительными. Между делом она попросила меня вызвать змею из призыва.

Через десять минут появился Орочимару. Откуда он взялся, не понимаю. Неделю назад он ушел на другую базу и должен был вернуться только послезавтра.

– Через призыв пришел, когда пришло сообщение от Амайи-сан, – ответил он на мой невысказанный вопрос, сгреб нас с Хи в охапку и утащил в наши комнаты. Значит, Узумаки отправила ему записку с моей змеей, а я даже не заметила.

Некоторое время мы просто сидели молча, обнявшись. Орочи ни о чем не спрашивал, только гладил меня по спине, ожидая, пока я успокоюсь достаточно, чтобы рассказать о том, что случилось.

– Ты понимаешь, что произошло? – спросила я, закончив свой сбивчивый рассказ.

Он хмыкнул и улыбнулся своей неповторимой змеиной улыбкой.

– Похоже, дорогая моя, ты нашла способ переносить в призыв человека, не связанного контрактом. Осталось выяснить подробности.

Я после его слов снова разревелась. Ну вот как можно рассуждать о каких-то подробностях, если я чуть собственного ребенка не угробила. Счастье, что все сработало так как сработало. А если бы Хи осталась там, в лесу? Я плохая мать! Нет, не плохая, отвратительная!

– Ну все, хватит самобичеванием заниматься, – одернул меня Орочимару. – Видимо, ты на подсознательном уровне знала, что поступаешь правильно, иначе бы не воспользовалась техникой обратного призыва.

– Думаешь? – Слезы никак не хотели перестать течь, так что вскоре потекло и из носа, так что теперь я немилосердно гнусавила.

– Знаю, – отрезал Орочи. – Все, приводи себя в порядок, а я пока узнаю, вернулся ли Тэнгу.

– Боже, я и про него забыла!

– Рю взрослый мальчик, так что может о себе позаботиться, – закатил глаза он. – И вообще, это его работа – убивать врагов, превосходящих в численности.

И он ушел. Мне же ничего не оставалось, как воспользоваться старым испытанным средством под названием «соберись, тряпка», и взять себя в руки.

Рю и Сабуро действительно вернулись к этому времени, но сразу по прибытии отправились обратно вместе с Орочимару, который хотел выяснить все подробности нападения. Тэнгу уложил всех троих противников, так что допрашивать было некого. Пришлось восстанавливать картину по косвенным признакам. По всему выходило, что эта группа шиноби случайно наткнулась на нас и решила поживиться. Сначала они пристали к моему клону, который начал сопротивляться и получил кунаем в брюхо. Этим двоим следовало бы сразу понять, лучше ретироваться – теневое клонирование, как техника В-ранга, как бы намекало, что рядом не такой уж слабый шиноби. Однако они решили, что с женщиной точно справятся (и справились бы, если бы я была одна), так что без тени сомнения пошли на дело. Не повезло – они напоролись на Рю, который раскатал их за несколько минут. Третий товарищ был поумнее, вовремя отделился, нашел мои следы и перехватил меня на обратном пути. Когда я ушла в призывной план, Тэнгу как раз подходил к этому месту и видел тот самый огненный шар, который нас с Хи уже не застал. Рю, кстати, сразу понял, куда мы подевались, и после того, как заколол последнего нападавшего, спокойно отправился домой. У него и мысли не возникло, что забрать постороннего человека в призыв просто так невозможно. Остальные обитатели базы тоже не усмотрели в произошедшем ничего особенного. Впрочем, это и неудивительно – людей, связанных с призывным планом, немного, а в тонкости переноса посвящены даже не все из «счастливчиков». Достаточно вспомнить, что я сама собиралась Наруто украсть таким образом, не подозревая, что это невозможно. Было невозможно.

Нет, если подумать, то Хибари я таскала в призыв еще будучи беременной. Тогда дочь была окружена моей плотью и чакрой, так что «воспринималась» барьером между мирами как часть меня, несмотря на то, что генетически отличалась от меня, и чакра ее была другой, хоть и похожей на мою. Нечто подобное произошло и в лесу. Окружив Хи чакрой, я экранировала ее от барьера и легко пронесла в призыв и обратно.

Следующие несколько дней Орочимару занимался своим любимым делом – исследованиями. Он гонял меня в призыв и обратно сначала с Хи за плечами, потом с другими «подопытными», и в конце концов установил зависимость количества чакры, затрачиваемой на перенос, от веса и объема чакры переносимого. Меньше всего усилий требовалось, как вы наверное понимаете, на перенос детей. От веса затраты чакры зависели напрямую – чем больше человек, тем больше требуется на перенос. А вот график зависимости от собственных объемов очага переносимого резко уходил вверх по экспоненте. Это тоже вполне объяснимо – большой очаг фонит гораздо сильнее маленького, а мне необходимо полностью перекрыть этот фон своей чакрой.

Потом Орочи составил для меня подробную таблицу, в которой совместил все три показателя. По ней выходило, что сейчас я спокойно могу перетащить в призыв и обратно детей-шиноби до двенадцати лет или взрослых-нешиноби весом до семидесяти килограмм. А вот чтобы унести Рю, например, мне нужно угрохать весь резерв, причем только на дорогу туда.

Побочным эффектом техники стал жирный след чакры, который оставался после переноса. Так что использовать новое изобретение придется только в исключительных случаях и только с детьми, и то не со всеми. С джинчуурики такой номер не пройдет, перекрыть чакру биджу у меня не хватит никакого резерва.

Змеи на подобную самодеятельность отреагировали на удивление спокойно, видимо, гигантские выбросы моей чакры их вполне устраивали. Попросили только никого надолго не оставлять, потому что это могло вызвать недовольство местного начальства. Мало ли как тот же Манда отреагирует, может, примет гостей за бесплатный обед. Кстати, это мысль – не понравился кто-то, закинул его в призыв и бросил на съедение местняку. Шучу-шучу.

Со всеми этими заботами Орочи совершенно забыл об экзамене, который собирался мне устроить. Когда я осторожно поинтересовалась насчет его, он заявил, что про мои техники и так знает больше остальных, а объем чакры и темпы восстановления изучил вдоль и поперек во время экспериментов. Так что никакого экзамена устраивать не будет, а я могу весело собираться в Коноху с миссией. Буду предлагать продукцию и заключать договора на поставку.

Отправились на миссию мы втроем, как и положено. Я играла роль торгового представителя, вырядилась в кимоно, под которым была чакроскрывающая майка (еще не хватало, чтобы меня по чакре узнали), волосы выкрасила в черный цвет. Рю и Сабуро в форме шиноби Югакуре изображали охранников и по совместительству носильщиков. Все под вымышленными именами и с поддельными документами, разумеется. Остановились мы в одной из не самых дорогих гостиниц, в которых останавливались обычно все пришлые торговцы.

В Конохе, по-моему, за три года ничего не изменилось. Те же улицы, те же люди, те же лица на горе Хокаге.

Заходить в лавки клана Сарутоби я принципиально не стала, так что прошлась по другим. За несколько дней нашими товарами заинтересовались несколько покупателей. Еще бы, продукция фирмы «Узумаки Анлимитед**» заметно превосходила аналоги по качеству, хотя цены немного кусались. Но, думаю, профессионалы быстро оценят ее преимущества. Несколько экземпляров холодного оружия, укрепленного печатями (Тейдзо-сан сам занимается этим), и пару свитков для раненых я продала прямо в лавке у одного из потенциальных контрагентов зашедшим туда покупателям, так сказать, без посредников. После чего тут же заключила контракт на поставку с хозяевами магазина.

Четыре дня в Конохе прошли плодотворно. Придется, правда, расширять штат сотрудников, чтобы удовлетворить спрос на товар.

Последний день мы решили посвятить экскурсии по деревне, для поддержания имиджа неместных. Экскурсовод повел нашу группу по местам «боевой славы», начав от резиденции хокаге и закончив на кладбище. Очень символично. Рю и Сабуро внимательно слушали рассказ о героях Конохи, упокоенных здесь, я же ловила ворон, вернее, сканировала окружающее пространство на предмет слежки. Все-таки меня сопровождали двое шиноби другой деревни, было бы странно, если бы за нами никто не проследил на предмет шпионажа. Слежка действительно была, но ненавязчивая и не слишком пристальная.

Экскурсия почти закончилась, когда на кладбище появилась группа детей лет трех-четырех в сопровождении взрослого. Судя по поношенной одежонке и не особенно ухоженному виду, детдомовских. Малыши весело галдели, глядя по сторонам, но разбегаться не торопились, смущенные открытым пространством и множеством посторонних людей. Воспитатель начала рассказ о героях Конохи, который мы уже слышали. Дети слушали, открыв рты. Пропаганда в действии. Правильно, патриотическое воспитание нужно начинать с пеленок.

Идиллическая картинка была прервана гневным возгласом. Вторая воспитательница тащила за руку мальчишку с знакомыми полосками-усиками на щеках, шипя ругательства и брызгая слюной. Ругалась она так, словно Наруто как минимум зарезал троих человек, хотя, похоже, он всего лишь погнался за бабочкой и отстал от группы. Первая, увидев эту картинку, недовольно скривилась, но свою коллегу не одернула, наоборот, добавила парочку словечек от себя. Толкнув ребенка к остальным детям, воспитательница скорчила брезгливую гримасу и отошла от него.

Мда, Наруто выглядел удручающе. Худой, растрепанный, явно запущенный больше остальных детей. В его больших чистых глазах застыл вопрос «за что?». Он не плакал, изо всех сил стараясь держаться. Но было заметно, чего ему это стоит. Сколько ему еще придется вынести, прежде чем его начнут уважать? От этой мысли сердце у меня болезненно сжалось.

Если бы Орочимару не вытащил меня из подвалов Данзо, Хибари сейчас была бы среди этих детей, и не факт, что к ней относились бы лучше, чем к Наруто. Да и Наруто не заслуживает такого отношения.

Нет, его нужно вытаскивать из этого гадюшника. Вопрос только в том, как. Утащить в призыв не хватит резерва, хотя… можно же его чакру скрыть специальной одеждой. На всякий случай возьму накопители пообъемнее. Так, дальше что? Орочимару, конечно, будет в ярости, но, думаю, после остынет. Он же любит детей. Даже в каноне он собирал сироток и давал им кров и образование. Правда, только самым перспективным, но Наруто как раз из этой категории – стать сильнейшим шиноби мира будучи самоучкой, вопреки всему, без выдающихся способностей и упорства невозможно.

Проблема в том, что после переноса останется столько моей чакры, что хоть лопатой греби, так что опознать меня по наверняка сохранившимся у Данзо образцам не составит труда. В итоге цена за мою голову возрастет многократно, и если сейчас моя фотография в книге Бинго находится в разделе всякого мелкого сброда, то после этой операции переместится ближе к началу. Блестящая карьера.

И шифроваться всей базой придется более тщательно, потому что Наруто будут искать. Утешает только то, что через барьеры Узумаки еще никто посторонний не проходил безнаказанным.

А сейчас мне нужно найти место, где можно оставить кунай-метку для быстрого перемещения в Коноху. Прежний остался в подземной лаборатории, от которой сейчас не осталось следа. Потом идем домой. Прежде чем я осуществлю свой план по похищению джинчуурики, нужно все продумать.

Удача, как известно, любит подготовленных.

* Сабуро – третий сын
** Анлимитед в смысле неограниченный