Пока мы добирались до дома, я немного остыла и взглянула на ситуацию более трезво. Нет, моя решимость забрать бедного сиротинушку Наруто в нормальную семью не ослабла, но ведь совсем необязательно светиться и наживать себе проблем. Гораздо лучше провернуть все по-тихому, чтобы на нас никто и не подумал. Нужно просто погрузить мальчика в искусственный сон, упаковать в свиток для раненых и перенести через тот же призыв, не оставляя при этом кричащих следов. Но запастись чакрой стоит под завязку, мало ли какая непредвиденная ситуация случится. И вообще нужно тщательно все продумать и подготовить. Спешка, как известно, нужна только при охоте на блох.

Придется скрываться от Орочимару – он явно не одобрит мой план и сделает все, чтобы мне помешать. Сдастся он только если его поставить перед фактом.

Прежде всего нужно найти приют, в котором живет Наруто. Доступ в Коноху у меня теперь совершенно легальный. Не вызывая подозрений, я могу бывать там примерно раз в месяц и оставаться дня на три-четыре. Если кому приспичит проверить мою подноготную, они не найдут ничего подозрительного. Легенда для посторонних была детально проработана. В Хотто, на главной улице, рядом с центральной площадью расположена «Фуин-мастерская Ямашита», и при ней магазин. Господин Кендзи Ямашита, отставной шиноби лет сорока, работает вместе со своими мастерами и подмастерьями в своей мастерской. Разумеется, Ямашита является доверенным лицом Орочимару, и через его лавку мы легально сбываем товар нашей собственной мастерской, которую вслед за мной все в шутку называют «Узумаки Анлимитед». У господина Ямашита есть дочь Нами, красивая темноглазая девятнадцатилетняя брюнетка с длинными, в пол, волосами, изящная и изысканная, воспитанная как истинная леди. Не шиноби, но зачатками системы циркуляции обладает. Внешне вылитая я. Собственно, это и есть я. Мне приходится красить волосы, но от этого они не теряют своих свойств. Теперь я представитель фирмы «отца» и занимаюсь продвижением продукции.

Идею, как беспалевно проникнуть в приют, мне подал хозяин одной из лавок, когда я в очередной раз привезла товар и разбирала его на складе. Споткнувшись о какой-то баул, я спросила, чем достопочтенный господин Минори еще собирается торговать.

– О, это детские вещи. Сегодня я отдам их в приют.

Разумеется, я не могла оставить это без внимания. Минори-сан рассказал, что он регулярно оказывает спонсорскую помощь приютам Конохи, которых имеется три штуки, и привозит одежду, игрушки, хозяйственные мелочи и прочее. Можно, конечно, перевести деньги на счет, и так поступают многие, но лично он предпочитает закупать товары сам. Я вызвалась тоже оказать такую спонсорскую помощь, и в следующий приезд Минори-сан лично проводил меня в один из приютов.

Заведующая поначалу отнеслась к незнакомой мне настороженно, но присутствие постоянного посетителя развеяло ее опасения. С детьми, ясное дело, я не виделась, а чисто по-деловому общалась с руководителем учреждения. Хотя я могла прощупать приют на предмет наличия джинчуурики и сама, радиус чувствительности позволял, но решила не рисковать, поэтому на разведку отправилась Шинкиро, заряженная часов на шесть работы. Мало ли, может, детей на прогулку увели, я же не могу сидеть и дожидаться их возвращения, а Шинкиро подождет и посмотрит.

В первом приюте мальчика не обнаружилось. В следующий приезд я, уже самостоятельно, отправилась во второй. Заведующая была радушной и велеречивой настолько, что у меня заболели зубы от сладости ее речей, вот только в ее глазах читалась плохо скрываемая зависть и презрение. Лицемерная гадюка. Мальчика в ее заведении тоже не было. Пришлось отправиться в третий приют. И опять пусто. Неужели ребенка уже куда-то забрали?

Я решила снова проверить все три приюта по второму разу и не прогадала – Наруто обнаружился во втором, где заведующей была та самая неприятная женщина. Его заперли в пыльной каморке под лестницей, и, по всей видимости, не в первый раз. Мало того, как я выяснила позже, Наруто все время жил в ней.

Итак, ребенка я нашла, хоть и потратила на это три месяца. Теперь нужно выбрать время и под это дело разработать план. И разведать, кто и как следит за мальчиком. Следующие два визита в Коноху пришлось поднапрячься, чтобы быть в двух местах одновременно. Сама я следила за ребенком и его «пастухами», а мой клон занимался делами бизнеса. Голова потом трещала от обилия информации, зато объем очагов от интенсивного использования резко скакнул вверх. Все излишки я сливала в накопители, которых купила целый десяток. Лишней чакра не бывает.

Чтобы подобраться к Наруто и его наблюдателям незамеченной, пришлось восстанавливать навыки скрытого проникновения и дополнительно заниматься с Саккаку. Пропадать в призыве ночами я уже не могла, все-таки теперь у меня ребенок, да и Орочи в случае долгих отлучек может заподозрить чего-нибудь не того, поэтому уходила я на час-полтора, уложив Хи спать, и то когда ее отца не было дома. Отлучался, правда, он постоянно и надолго. Еще бы, такая сеть тайных баз, как у него, требовала постоянного контроля и присмотра. Дело ведь не только в бизнесе. Орочимару был и оставался ученым и тратил много времени и средств на свои исследования и опыты. Какие, я не спрашивала. Меньше знаешь, крепче спишь. Белый Змей остался Белым Змеем, холодным, расчетливым, язвительным, циничным, хоть и довольно сильно отличался от канонного, в лучшую сторону.

Итак, я занялась слежкой. По всему выходило, что за Наруто следили примерно так же, как за мной в свое время. Помнится, я тогда удивлялась, на кой сдалась тому же Хирузену и Данзо. Это теперь-то я знаю, что Данзо следил за результатом эксперимента Орочимару, а Хирузену, видимо, было интересно, с какого перепугу его ученик привел в дом неизвестно откуда взявшуюся тощую девчонку и начал обучать ее.

Наруто по определению был кадром более ценным, чем я, но следили за ним так же, не особо пристально. По разгильдяйству или в знак протеста, не знаю. Возможно, расчет был на то, что мальчик еще маленький и больших делов натворить не может. Что же касается возможного похищения или нападения, личность джинчуурики обычно держится в секрете, на это, видимо, и был расчет, хотя в Конохе об этом знала каждая собака. Впрочем, следили за мальчиком анбушники, которые в случае чего смогут дать отпор чужакам, хотя бы поначалу, а потом уже шаринганистые полицейские подтянутся или другие спецы. Кроме того, злоумышленники должны сперва проникнуть в Коноху, а это, скажу я вам, довольно непростое дело. Стену и окрестности патрулируют Учихи вперемешку с Инузука, так что просочиться незамеченным невозможно. Насколько я помню, даже похитителям химе Хьюг пришлось прийти в составе официальной делегации, а уже потом шуровать внутри деревни. Это после того, как клан Учиха вырезали, по Конохе бродили все кому не лень. Те же Итачи с Кисаме пришли как к себе домой, послонялись, поели в свое удовольствие и свалили, ни от кого не прячась.

Короче говоря, местные были уверены в неприступности деревни, так что следили вполглаза. Нет, если кто-нибудь вздумает посягнуть на джинчуурики, то доблестные воины тут же соберутся и пресекут такой беспредел. Так что мне следует сделать все максимально незаметно, потому что тягаться в дзенинами АНБУ мне, мягко говоря, рановато.

Совершить свою дерзкую вылазку я решила десятого октября. В этот день в Конохе большой праздник, это меня господа лавочники просветили, значит, все будут гулять. Воспитатели, вероятно, тоже, а Наруто запрут в каморке под лестницей, чтобы под ногами не мешался и глаза не мозолил. Полицейским прибавится мороки с местными, так что больше шансов проскочить незамеченной.

Однако не может же быть так, чтобы все было гладко.

Во-первых, в сентябре Орочимару не отпустил меня в Коноху, заявив, что мое присутствие важнее дома. Зачем, непонятно. Ничего нового и сверхъестественного я не делала. Но поскольку в принципе для осуществления плана у меня все было готово, и теперь осталось только дождаться нужного дня, я особенно не протестовала. Хотя нехорошие мыслишки в голову закрались. Что если он о чем-то догадывается? Тем более что сам он перестал отлучаться из дома. Караулит?

Во-вторых, меня начало тошнить по утрам, и вообще состояние оставляло желать лучшего – слабость, вялость, сонливость, ощущение разбитости. Орочи крутился вокруг как курица-наседка, заботливый и предупредительный, выполнял все мои прихоти и капризы, терпел перепады настроения и истерики. Однако лицо у него при этом было настолько довольное, что я не сомневалась, что мое пошатнувшееся здоровье его рук дело. Наверняка добавляет мне что-нибудь в еду или воду. Хотя… от собственной стряпни мне было так же плохо. Ну, тогда наверное ночью над моей тушкой ирьенинствует. Плохо-то мне было как раз наутро.

Нет, это, конечно, приятно, когда о тебе муж беспокоится, вот только его методы вызывают сомнение. Я была уверена, что он что-то подозревает и старается моим планам всячески воспрепятствовать. Он и Амайю-сан подговорил – она от моих жалоб только отмахнулась, заявив, что скоро все само пройдет.

Вот жеж змей! Не мытьем так катаньем! Будто меня это остановит.

Десятое октября началось уже привычным приступом тошноты. Орочи последние несколько дней приносил мне завтрак в постель и не разрешал вставать пару часов после. Я слушалась. Потом действительно становилось легче. После длинного завтрака я отправилась в мастерскую, чтобы закончить очередной заказ. Из-за плохого самочувствия меня ставили только на легкие работы и даже в лабораторию не пускали. Хи по-детски меня жалела и все так же таскалась следом. Все-таки не хватает ей общения со сверстниками. Надеюсь, у меня все получится, и у Хибари появится братик.

Орочимару время от времени появлялся в поле зрения, находил меня взглядом и снова исчезал. Точно пасет. Ну ладно, мне и надо-то всего минутку, чтобы слинять. На дело я собиралась как в роддом, заранее собрав все необходимое – от спецодежды до шпилек для волос – в свиток. Переодеться смогу и по прибытию в Коноху.

Вечер прошел как обычно. Орочимару, кажется, даже расслабился, особенно когда увидел меня с Хи в нашей комнате за книжкой. Зря. Мне торопиться некуда. Самые гулянья начнутся часов в восемь, а до этого в Коноху соваться нет смысла, не потерявшие бдительность полицейские засекут в шесть секунд, а может, и быстрее.

Я спокойно уложила Хи спать, прибралась в комнате, не обращая внимания на периодически заглядывающего Орочимару, и, захватив нужный свиток с амуницией, пошла в медблок. Доступ туда у меня был свободным, так что я легко проникла внутрь и взяла свиток для раненых. Нужно было поторапливаться, на горизонте снова замаячила чакра Орочи. Несколько печатей, мгновение, и вот они, черные пески. Еще одна комбинация, и я сваливаюсь в ивовый куст у реки в Конохе, там, где «обронила» кунай с меткой.

Не знаю, есть ли подобные метки у Орочимару, но в любом случае ему потребуется некоторое время, чтобы меня найти. Мне же много времени не понадобится. Пять минут уходит, чтобы переодеться. Чакроскрывающая майка, толстовка, штаны, сандалии с мягкой подошвой. Все темное, разумеется, волосы прикрыты платком, а лицо маской. Традиционное снаряжение шиноби и оружие в нательных печатях всегда при мне. Накопители-серьги, забитые под завязку чакрой, в ушах, еще один накопитель-кулон на шее, по браслету на каждом запястье. Не забыть подчистить следы, и все, можно идти.

Вначале я пробежала несколько километров по реке. Вода надежно смоет следы чакры и запах, которые могли остаться. Пока возможные патрули будут искать, в каком месте нарушитель вышел на берег, я успею все закончить.

Еще пять минут ушло, чтобы добраться до приюта. Все окна, кроме двух, были темными. Я обошла здание со всех сторон, прощупывая пространство на предмет наличия наблюдателей. И никого не нашла. Странно. Обычно даже ночью за Наруто приглядывали анбушники.

Я осторожно проникла внутрь через заднюю дверь. Странно, что она оказалась открытой, и мне не понадобился набор отмычек. В приюте было тихо. Неудивительно, в такой поздний час все дети уже должны спать. Из одной из комнат, где, как я помнила, находилась комната для дежурных воспитателей, доносились голоса и смех, в щель под дверью пробивался свет. Я подошла ближе. Так и есть – взрослые праздновали, причем, судя по пьяным возгласам и глупому хихиканью, довольно давно.

Отлично. Мне никто не помешает. Я скользнула к лестнице на второй этаж. Здесь в маленькой каморке обычно обретался Наруто. Сволочи, они даже держали его отдельно от остальных детей. Впрочем, сейчас это мне только на руку.

Странно, что я не ощущала чакру мальчика. Обычно от Наруто фонило метров за десять.

И дверь оказалась не заперта.

В каморке никого не было. Кровать заправлена, сандалии мальчика отсутствовали, как и его кофточка, которая обычно висела на гвоздике у двери.

Несколько секунд я тупо стояла и смотрела на пустое помещение, не понимая, куда подевался Наруто. Из ступора меня вывел звук шагов. Легкие шаги, слабая чакра – ребенок спускался по лестнице со второго этажа.

Недолго думая, я накинула на девочку легкое гендзюцу. Теперь она думала, что я одна из воспитательниц.

– Фуюко-сан, – пискнула девочка, увидев меня. – Я… Можно мне попить?

– Можно, – сурово ответила я. – А где этот демоненок?

Девчушка посмотрела на пустую каморку под лестницей, а потом на меня. В глазах у нее застыл страх. Еще бы ей не бояться. Из того, что я узнала, эта Фуюко была та еще стерва.

– Он… он… – заикаясь, пролепетала девочка, – ему хотелось посмотреть на праздник. Наверное, он ушел.

Что? Какой, к черту, праздник?

Я прощупала приют сенсорикой. Наруто действительно не было поблизости. Вероятно, он действительно ушел посмотреть на праздник. Поэтому и задняя дверь оказалась открытой. Неудивительно, что и дежурного анбушника не было, он просто пошел вслед за мальчиком.

Блин! Где теперь его искать?

Чертыхнувшись про себя, я велела девочке идти спать и выскользнула из приюта.

Вот скажите, куда мог пойти трехлетний ребенок ночью? Да еще в ТАКУЮ ночь! Еще раз выругавшись, я побежала в центр деревни.

Десятое октября в Конохе, насколько я поняла по рассказам, было нечто среднее между днем города, днем победы и массовыми поминками. А если учесть, что в деревне больше половины жителей шиноби, то с большой примесью дня десантника. День города, как известно, это день, когда горожане стараются этот город стереть с лица земли, день победы – праздник со слезами на глазах, на поминках напиваются все, везде и всегда, а день десантника можно кратко охарактеризовать выражением «спасайся кто может». Теперь сложите все это вместе и представьте на месте гражданского города военное поселение. Нет, разумеется, часть шиноби занималась охраной деревни и поддержанием правопорядка, но большинство жителей после официальных мероприятий расслаблялось по полной программе. Последствия празднеств я хорошо помнила еще по работе в госпитале, помнила и о том, как могут вести себя пьяные шиноби.

Повод выпить сегодня был почти у всех – нападение Кьюби отразилось почти на каждой семье. Не скрывали жители и своего отношения к виновнику трагедии. Вот только виновником они считали не самого Лиса и не того, кто выпустил его на свободу, а ребенка, в котором он был запечатан. Что будет с Наруто, если он сейчас окажется здесь?

Центр деревни был ярко освещен огнями. Работали все кафе, рестораны и магазины, временные навесы стояли повсюду. Народ толпился где только можно. Кажется, гулять вышла вся деревня.

Я медленно шла по крышам вдоль главного проспекта, внимательно прощупывая пространство сенсорикой. Если Наруто хотел посмотреть на праздник, то будет где-то неподалеку. В девять вечера было уже темно, да и яркое освещение улиц мешало людям видеть того, кто прячется на темной крыше. Там, кстати, кроме меня были и наблюдатели и полицейские, которых приходилось обходить по широкой дуге.

От обилия очагов чакры буквально рябило в глазах – маленькие и большие, разных цветов, оттенков, насыщенности. Люди были повсюду, иногда поодиночке, но чаще группами. У пьяных шиноби чакра выплескивалась через край, пьяные гражданские извергали вещества другого рода. Кто-то смеялся, кто-то матерился, кто-то плакал. Кое-где уже возникали мелкие потасовки, которые пресекали возникающие словно из ниоткуда полицейские.

Я уже миновала госпиталь, когда на краю чувствительности мелькнул отголосок нужной мне чакры. Если бы я была охотничьей собакой, то мгновенно бы встала в стойку. Ну, в принципе, так я и сделала, навострив все чувства. Да, вот она. Искра чакры быстро удалялась в сторону от центрального проспекта в сторону территории клана Учиха. И не одна. Мальчика преследовали шесть человек, судя по объемам очагов, генинов, и явно не с намерением просто поиграть.

Черт! Наруто все-таки нарвался на неприятности!

На полной скорости я понеслась по крышам в ту же сторону. Кажется, по пути кого-то сшибла с ног, но останавливаться и извиняться не было времени. Преследователи загнали мальчика в какой-то тупик. Я же опаздывала.

Добравшись до места, я остановилась, чтобы перевести дух и оглядеться. Темный проулок был забит хламом: ящики, бочки, мешки с мусором, доски. Наруто спрятался в самом дальнем углу за штабелем досок. Пятеро подростков лет четырнадцати-пятнадцати, не торопясь, методично расшвыривали хлам, шестой стоял у выхода на улицу.

– Выходи, демоненок, – пропел один. – И мы ничего тебе не сделаем.

– Ага, – заржал другой. – Только ушки оборвем и шкурку попортим.

Остальные весело расхохотались вслед за ним.

– Ребят, может, ну его, – заныл тот, который остался на стреме. – Пойдемте. Увидит кто, неприятностей не оберешься.

– Ну и вали, если ссышь, – презрительно бросил третий.

Парень помялся, но остался на месте. Видимо, перспектива прослыть трусом среди товарищей пугала его больше, чем возможные неприятности. Он чуть не сел, когда я спрыгнула на землю с крыши рядом с ним.

– Шел бы ты домой, мальчик, – прошипела я почти ласково. – Тебя, наверное, мамочка заждалась. – И для верности добавила немного ки.

Парень сглотнул, попятился, потом развернулся и убежал. Мда, долго ему в генинах ходить с такой самоотдачей. Оставшиеся пятеро были посмелее.

– Ты кто такой? – заорал один, видимо, лидер этой гоп-компании. – Иди куда шел и не вмешивайся.

– Тц-тц-тц, – я покачала головой и погрозила подросткам пальцем. – Как нехорошо. Такие большие сильные мальчики обижают маленького. Что бы сказали ваши мамы?

– Моя мама погибла три года назад, – выкрикнул другой. – Он ее убил.

– Идиот! – ответила я. – Этому мальчику всего три года, как он мог кого-то убить? Его родители, чтоб ты знал, погибли оба, так что он такой же сирота, как и ты.

Парень после моих слов стушевался и опустил голову. Остальные тоже замялись было.

– Да вы, придурки, не видите что ли, с кем разговариваете?! – заорал главшпан. – Темная одежда, лица не видать, протектора нет. Это же шпионка!

Парни вздрогнули и посмотрели на меня более внимательно. Двое потянулись к подсумкам с оружием.

– Молодец, – улыбнулась я. – Соображаешь. Только я не шпионка. Просто мне не нравится, когда взрослые обижают детей. Впрочем, вы сами еще дети, поэтому я просто отшлепаю вас вот этим. – С этими словами я ногой подкинула вялявшийся на земле черенок от швабры, перехватила его рукой и встала в стойку.

– Ага, попробуй, – хмыкнул парень, выхватывая кунай.

Я усмехнулась. Адреналин потек по жилам, мышцы зазвенели от напряжения. И пусть это всего лишь генины, но их пятеро, а я одна. На их стороне численное преимущество и подростковая наглость, однако на моей – темнота, мои обостренные чувства, реакция и годы тренировок с Тэкибиши. И Райтон.

Первая атака традиционна – в меня летят кунаи. От части я просто уклонилась, остальные отбила палкой.

– В молоко, девочки.

Тот, кто стоял ближе, бросился на меня с тайдзюцу. Его атака была слишком прямолинейна, так что мне достаточно оказалось сделать шаг в сторону и ткнуть в него палкой, чтобы он пролетел мимо. Дополнительное ускорение ему придал пинок в пятую точку, приправленный зарядом Райтона, несильным, только чтобы вырубить ненадолго. Второй парень был более осторожным и собранным, но против электрического заряда и он не устоял, улетев в груду ящиков.

– Катон: Гокакью но дзюцу! – выкрикнул третий и запустил в мою сторону огромный огненный шар. Не пожалел мальчик чакры.

Я успела уйти заменой, но огонь мгновенно охватил ящики и доски, распространяясь дальше на стены домов.

– Блять, кто вас тактике боя учил?! – заорала я. – И сами сгорите, и деревню спалите! Суйтонщик среди вас есть?

Вместо ответа сверху полилась вода. Я снова успела отскочить, а вот генинов окатило с головы до ног. Подняв голову, я увидела, что с крыши за нашей потасовкой наблюдает шиноби в белой маске. Он, видимо, и вызвал этот дождь из ясного неба.

– Благодарю, анбу-сан! – крикнула я, быстро сложила печати и ударила по образовавшейся луже ладонью. – Райтон: Джибаши!

Электрический заряд синими всполохами пробежал по воде и хорошенько тряхнул бедных генинов. Убивать их мне не было резона, дети все-таки, но немного полежать без сознания им будет полезно. На всякий случай проверив пульс у всех пятерых, я двинулась к штабелю, за которым прятался Наруто, раздумывая, как теперь быть. Анбушник на крыше видел все от начала до конца – он был здесь с самого начала столкновения, теперь я это вспомнила. Вероятно, это один из наблюдателей за Наруто. Вмешиваться он не стал, видимо, такого приказа у него не было, но даст ли он мне уйти? Вот уж вряд ли.

– Стойте! – Он мягко приземлился на землю позади меня. – Вы пойдете с нами.

С нами? А ну да. Прибыл еще один.

– Там ребенок. Возможно, ему требуется медицинская помощь, – ответила я, слегка повернув голову. – Я ирьенин и могу его осмотреть.

– Ребенку окажут помощь, – холодно отрезал второй. – Вы пойдете с нами. Не заставляйте нас применять силу.

Блин! Вот это я влипла. Не успею и сама уйти, не говоря уже о том, чтобы Наруто забрать. Что же делать, что же делать? Я лихорадочно искала выход из сложившейся ситуации, но как назло ничего в голову не приходило. Неужели придется сдаваться? Как Хирузен с Данзо обрадуются, даже словами не описать.

Неожиданное движение сзади и ощущение знакомой чакры привлекло мое внимание и заставило резко обернуться. Одно мгновение – и дзенинов скрутили призывные змеи.

– Ку-ку-ку, – насмешливо произнес голос с знакомыми свистящими нотками. – Сокровище мое, по-моему, тебе пора домой.

Вы даже не представляете, какое я испытала облегчение! Орочимару распространял вокруг волну просто таки убийственной ки, но мне было наплевать.

– Пошевеливайся, – прошипел он, проверяя анбушников. – На подходе еще трое.

Кивнув, я метнулась за штабель с досками, на ходу стаскивая платок и вынимая шпильки из прически. Орочимару громко заматерился, но я не обратила на него внимания. Такой возможностью просто грех не воспользоваться.

Наруто сидел в самом уголке, закрыв голову руками и дрожа как осиновый лист. Когда я дотронулась до него, он вздрогнул и попытался забиться подальше.

– Тихо, тихо, малыш, я тебя не обижу, – прошептала я. – Иди ко мне.

– Тамаэ, мать твою! – рявкнул Орочимару. Он явно шел в мою сторону.

Мальчик вздрогнул от его возгласа и вцепился в мою одежду. Я взяла его на руки. Похоже, от переноса в свитке придется отказаться.

– Держись крепче, – шепнула я ему на ухо, активируя все пять накопителей. Наруто обхватил меня руками и ногами, по-прежнему дрожа всем телом.

Несколько печатей, и над нами ярко светит солнце черной пустыни. Совершенно обессиленная, я упала на спину, удерживая мальчика. Через несколько секунд рядом появился Орочимару и с ходу начал на меня орать. Сил слушать его у меня не было совсем, перенос полностью истощил резервы. Заметив мое плачевное состояние, Орочи перестал кричать и подошел ко мне.

– Накопители запасные есть?

– В заднем кармане, – выдохнула я.

Орочимару быстро извлек из кармана штанов серьгу-накопитель и вдел ее мне в ухо взамен использованной. Тут же стало легче.

– Давай мальчика, – продолжал он. – Надо его осмотреть.

Он с трудом отцепил от меня Наруто и начал проверять его состояние.

– Ушибы, ссадины, возможно, сотрясение мозга, – констатировал он через несколько минут.

– Давай его к Амайе-сан отнесем, – предложила я. – Она быстро его вылечит.

Орочимару скептически посмотрел на меня.

– Ты сможешь снова его перенести?

– Нет, – помотала я головой. – Но у меня свиток для раненых есть.

Хмыкнув, Орочи легким движением руки усыпил Наруто и упаковал его в свиток.

– Давай, пошли домой, – хмуро сказал он, закидывая свиток за спину. – Хватит на сегодня подвигов. – И исчез из призывного плана.

Вздохнув, я последовала за ним.

Нагнала я Орочимару уже у дверей медблока. По коридору навстречу нам спешила Амайя-сан.

– Ну, что тут у вас, – спросила она, натягивая белый халат и маску.

Орочимару молча положил свиток на смотровой стол и открыл его.

– Ох, е-мое! – воскликнула Амайя-сан.

Я посмотрела на мальчика и непроизвольно выдохнула. Наруто действительно был в плачевном состоянии – грязный, всклокоченный, худющий. Кофточка и штаны порваны в нескольких местах, коленки и руки содраны, на лице синяк на полщеки.

– Кто его так? – спросила ирьенин.

– Благодарные коноховцы, – ответила я, опередив Орочимару.

Амайя-сан бросила на меня суровый взгляд и запустила диагностическую технику. Через несколько секунд она остановилась и нахмурилась. Ее рука зависла над телом ребенка.

– Я не понимаю… – пробормотала она. – Какая странная чакра.

– Ничего странного, – снова встряла я. – Наруто джинчуурики Девятихвостого.

Орочимару закатил глаза, Амайя-сан подняла голову и впилась взглядом мне в лицо.

– Значит, это… – Ее лицо помрачнело. Историю Наруто и его родителей Узумаки знала.

– Сын Кушины Узумаки и Минато Намикадзе, – закончила я.– И в Коноху он больше не вернется. – Это я добавила уже для Орочимару. Тот только вздохнул и снова поднял голову к потолку.

– Конечно не вернется! – сердито воскликнула Амайя-сан, принимаясь за лечение. – Посмотрите, до чего они ребенка довели!

– Мы не можем его оставить, – запротестовал было Орочимару.

– Можем и оставим, – перебила его я. – И вообще, он тебе не щенок – оставим, не оставим!

– С тобой я отдельно поговорю, – зашипел он, ожесточенно сверкая глазами. – Ты вообще чем думала, когда…

– А ну хватит! – рявкнула Амайя-сан. – Идите выясняйте отношения в другом месте. Идите-идите, о ребенке я позабочусь, – замахала она руками. – Ему нужен покой и сон. Все, выметайтесь.

Орочимару, стиснув зубы, схватил меня за руку и вылетел из медблока. Молча он проволок меня по коридорам и втолкнул в свою комнату.

– Ты хоть понимаешь, чем ты рисковала? – начал он с места в карьер, нервно расхаживая туда-сюда.

– Понимаю, – вздохнула я, пытаясь побороть снова подступившую тошноту. – Если бы меня взяли, то наверняка потащили бы в отдел дознания, а там вытрясли бы информацию и про базы, и про бизнес, и про людей – имена, приметы и так далее.

– Да к биджу базы и бизнес! – заорал Орочи и, подскочив ко мне, схватил за плечи и начал трясти. – Ты собственных детей оставила бы без матери, а малыша еще и без отца.

– Какого малыша?

– Маленького! Или ты думаешь, что на этот раз тебе ребенка оставили бы?

– Какого ребенка?

Орочимару прекратил меня трясти и посмотрел так, будто у меня выросла еще одна голова. С каждой секундой его лицо приобретало выражение все большего охреневания. Он несколько секунд открывал и закрывал рот, прежде чем сообразил, что сказать дальше.

– Только не говори мне, что не в курсе того, что беременна?

Теперь пришла моя очередь охреневать.

– Кто? Я? Откуда?

– Почему-то я был уверен, что ты знаешь, откуда берутся дети, – не удержался от подколки Орочи и ехидно ухмыльнулся. – Ну ты, мать, даешь! – Он отпустил меня и отступил на шаг.

У меня же ноги подкосились и в глазах вдруг резко потемнело. Значит… плохое самочувствие, тошнота, перепады настроения…

– Но… как вообще… Я… Ну, печать же есть? – наконец сообразила я.

– Печать я еще весной снял, – просветил меня Орочимару. – В твоем присутствии, между прочим.

Сказать, что новость оказалась ошеломляющей, это ничего не сказать. Меня словно мешком по голове звезданули, в глазах все расплывалось, голова кружилась, тело стало тяжелым.

– И… и сколько? – прошептала я.

– Что сколько? Какой срок? – переспросил Орочи. – Так почти два месяца.

На этом эпичном моменте я отключилась.