Наруто хотел посмотреть на праздник.

Праздник. Что это такое? В его представлении это было что-то непонятно-яркое, волнующее, искристое и запоминающееся. Праздники были и в приюте, но его туда не допускали. Почему? Фуюко-сан говорила, что он праздник обязательно испортит. Как? Наруто не понимал. Если бы его пустили, он забился бы в уголок и сидел незаметной тихой мышкой, и даже никому не попался бы на глаза. Ему же только посмотреть хотелось. Что же в этом такого?

Сегодня в деревне был праздник и большой. Не такой, как дни рождения детей или воспитателей. Затевалось что-то масштабное, потому что праздновать собирались все жители. Воспитатели тоже собирали стол в своей комнате, Наруто видел краем глаза, когда проходил мимо. Они перебрасывались репликами, расставляя закуски и тарелки, сокрушаясь, что нельзя пойти в центр Конохи, а придется сидеть безвылазно в приюте. «И все из-за этих щенков!» – бросила Суми-сан в сердцах. Под «щенками», вероятно, имелись в виду приютские дети.

От Суми-сан, как и от других взрослых, веяло раздражением и разочарованием. Наруто давно понял, что может легко читать эмоции окружающих людей, и тогда же поразился тому, как много фальши было в них. От резкого диссонанса между выражением лица и внутренним настроем человека его скручивало изнутри до боли. Дети были честнее и чище, но даже они, подрастая, становились лжецами. Если мальчики и девочки в его группе и младшие еще не умели изображать на лице не то, что они думают, то дети постарше втягивались в эту паутину лжи все больше и больше. Наруто уставал от их лицемерия и с удовольствием прятался в своей каморке или убегал в лес.

Сегодня Наруто уже приготовился к тому, что его опять запрут в его комнатке под лестницей, но, к его удивлению, дверь осталась открытой. Он посидел на кровати еще немного, но никто не шел, чтобы закрыть его на замок. Наруто осторожно выглянул в коридор. Сгущались сумерки, и в помещениях приюта было довольно темно. Взрослые собрались в своей комнате, дети разбрелись по своим, это он чувствовал хорошо.

Наруто осторожно подкрался к задней двери и потянул замок. Он был так сосредоточен, что не услышал, как сзади подошли.

– Ты куда? – Наруто чуть не подскочил и резко обернулся. Аяме, его ровесница, смотрела на него вопросительно.

– Я… я хочу сходить в центр, – сглотнув, выдавил он.

– Зачем?

– Просто. Посмотреть. – Наруто пожал плечами, стараясь скрыть смущение.

– Тебя заругают. – Аяме еще не научилась притворяться, и на ее лице отражалось внутреннее волнение.

– Я быстро, – заверил Наруто девочку. Аяме ему нравилась, и не хотелось ее огорчать. – Только посмотрю немного, и сразу обратно.

– Пусть идет. – Хиро, мальчик из старшей группы, спускался по лестнице со второго этажа. – Если ему попадет, то это его проблемы.

Хиро, заносчивый и насмешливый, не слишком нравился Наруто, но он, по крайней мере, никогда не оскорблял его и не норовил ткнуть побольнее, как некоторые другие. Аяме от его слов испугалась еще больше, хотя и пыталась это скрыть.

– Не беспокойся, – торопливо затараторил Наруто. – Я быстро вернусь. Никто ничего и не узнает.

Он не стал дожидаться ответа и выскочил за дверь. Несколько минут он стоял, прижавшись спиной к стене здания и прислушиваясь к окружающему пространству. Было тихо.

Приют находился на окраине деревни, и кроме высокого забора его окружали густые заросли деревьев и кустарников. Все эти заросли Наруто знал вдоль и поперек, так что мог ориентироваться и с закрытыми глазами, и в полной темноте. Знал он и про дыру в заборе, через которую можно было беспрепятственно выбраться за территорию, чтобы погулять, например, в лесу. Наруто любил гулять в лесу. Там не было никого, кому бы он мог не понравиться. Во всяком случае, насекомые, белки и пауки, кажется, были рады его компании.

Но сейчас его целью был не лес, а центр деревни.

Наруто пролез через дыру в заборе и снова прислушался. Вокруг не было ни души, не считая, конечно, одного из тех странных людей, которые следовали за ним, куда бы он ни пошел. Он чувствовал их всегда и везде. Их энергия, плотная, сильная, искрящаяся, отличалась от энергии большинства остальных – воспитателей, лавочников, дворника, приютских детей – количеством и накалом. Эти люди всегда прятались в густой листве и не показывались на глаза, но Наруто всегда знал, где они. Чувствовал.

Мальчик даже не помнил, когда он начал ощущать в людях эту загадочную энергию. Это умение было с ним всегда. Постепенно он начал интересоваться этим вопросом и обнаружил, что энергия у всех людей разная, как по плотности и цвету, так и по количеству. У приютских ребятишек ее было совсем мало, у воспитателей побольше, еще больше у людей, которых называли шиноби – они еще умели бегать по крышам и носили классную зеленую форму. Больше всего этой энергии было у одного старика с трубкой в белом плаще и со шляпой, который иногда приходил в приют и всегда беседовал с Наруто. Он улыбался мальчику и смотрел покровительственно и снисходительно, но Наруто чувствовал, что этот старик тоже лжет. Как и все.

Нет, разумеется, люди притворялись не всегда. Мальчик видел и настоящую любовь, и неподдельную радость, и искреннюю ненависть. Жаль только, что последнее чаще всего доставалось ему.

Вздохнув и мысленно отмахнувшись от мрачных мыслей, Наруто по памяти побежал к центру деревни.

Чем ближе он подходил к большим улицам, тем ярче и шумнее было вокруг. Лавки и магазины работали, разноцветные гирлянды мигали огнями, множество нарядных людей ходили по улицам по одному или группами, смеялись, переговаривались, сидели за столиками в кафе и ресторанах, просто прогуливались по улицам, покупая детям сладости, мороженое и лимонад, а себе наверняка что-то покрепче. Где-то играла музыка, кто-то пел песни невпопад, уличные артисты разыгрывали маленькие представления прямо на мостовой.

Наруто прятался в тени подворотен и смотрел, смотрел, жадно впитывая звуки, запахи, события, людей. Минута шла за минутой, темнота накатывалась на Коноху, людей на улицах становилось все больше. По-хорошему надо бы возвращаться в приют, но Наруто не мог оторваться от наблюдения за этой яркой и недоступной для него жизнью. Когда еще ему представится такая возможность?

Внезапно кто-то свалился прямо на него. Мальчик не успел отскочить в сторону и крепко ударился головой о каменную стену дома. Немного придя в себя, Наруто поднял глаза и увидел, что его чуть не пришиб крупный мужчина, явно навеселе. Он громко и грязно выругался, поднялся на четвереньки и огляделся мутным взглядом. Его глаза блуждали некоторое время, а потом остановились на Наруто. Несколько секунд мужчина смотрел на мальчика, не совсем, видимо, понимая, кто это и как здесь оказался. Потом его взгляд прояснился, глаза начали наливаться кровью, и Наруто ощутил нарастающую волну ярости и ненависти, направленную именно на него.

– Ты! – прохрипел мужчина. – Ты! – громче завыл он, поднимаясь на ноги. – Иди сюда, гаденыш, и я…

Наруто не стал дожидаться, пока мужчина закончит, и побежал по улице прочь. Он бежал со всех ног, обегая людей, веселые компании, столики летних кафе. Люди шарахались в сторону, не понимая, что происходит, с удивлением глядя на то, как маленький ребенок убегает от взрослого мужчины, который кричал что-то нечленораздельное, но не сбавлял скорости.

Наруто бежал на пределе возможностей, чувствуя, как горят легкие и пульс стучит в висках, но не останавливался. Возле одного из заведений он налетел на группу шиноби, выходивших на улицу, полетел кубарем на мостовую, ободрав при этом колени и ладони и потеряв сандалии. Из-за этой заминки его преследователь почти настиг его, но мужчину придержал высокий шиноби, лицо которого закрывала темная полумаска, а один глаз – надвинутый хитай.

– Полегче, – сказал он ему, преграждая дорогу. – Это всего лишь ребенок.

– Да ты не знаешь, что ли… – начал было мужчина возмущенно.

Наруто не стал слушать их разговор и, торопливо поднявшись на ноги, побежал дальше, не разбирая дороги. Только бы уйти подальше от людей, оказавшихся такими враждебно настроенными.

Юркнув в какую-то подворотню, он прислонился к стене и перевел дыхание. Голова гудела, ссадины на ладонях и коленях неприятно саднили, но еще больнее было от той обжигающей ненависти, которую он чувствовал в том мужчине, который преследовал его, и в тех прохожих, мимо которых он пробегал по улице, и даже в тех шиноби, которые задержали его преследователя. За что люди его ненавидят? Что он им сделал? Он всю жизнь провел в приюте и почти не выходил оттуда, поэтому искренне не понимал, кому и как мог навредить. Да, воспитателям могло не нравиться то, что он часто сбегал в лес, но что он сделал остальным?

Из размышлений его выдернул грубый окрик и раздавшийся смех.

– Таак, кто это тут у нас? – неприятным тоном протянул подросток лет четырнадцати. На лбу у него, как и у остальных его товарищей, красовался хитай с символом деревни. – Ого, ребята, да это же тот самый пацан!

Наруто попятился. От подростков волнами накатывались разные эмоции: удивление, неприязнь, презрение, брезгливость, предвкушение, злая радость, злость и, как вишенка на торте, ненависть. Кто бы сомневался.

Наруто снова побежал. Он петлял как заяц по узким улочкам, пытаясь оторваться от преследователей, а они будто играли с ним, то притормаживая, то снова нагоняя. И смеялись, зло, громко, издевательски.

Наруто нырнул в темную подворотню, забился в самый дальний угол, скрючившись, залез под какие-то доски, затаился, как мышь, дрожа, как осиновый лист, и отчаянно стараясь не заплакать, чтобы не выдать себя. Подростки неторопливо раскидывали хлам, которым было забито пространство между домами, негромко переговариваясь и посмеиваясь. Они были уверены, что скоро найдут мальчика. Что тогда будет, Наруто боялся представить.

Когда в проулке появился еще один человек, мальчик пропустил. Он не столько увидел его, сколько почувствовал. Темная фигурка, немногим больше тех подростков, что преследовали его, не излучала в окружающее пространство никакой энергии, так что сперва Наруто подумал, что это простой прохожий, не шиноби. Эмоции человека – азарт, злость, презрение – были яркими, сильными и направленными на шестерых приятелей.

Что происходило потом, Наруто понимал плохо. Какая-то возня, крики, вспышки призрачного голубого пламени, потом настоящий огонь и вода, лившаяся с неба, снова голубые всполохи. Появились еще люди, и в них мальчик безошибочно опознал тех шиноби, что следили за ним.

А потом появился человек, от ауры которого Наруто почувствовал такой ужас, что забился бы под землю, если бы у него была такая возможность. Он закрыл лицо руками и сжался еще сильнее, только бы его не нашли.

– Тихо, тихо, малыш, я тебя не обижу. – Тихий голос пробился через пелену страха. – Иди ко мне.

Наруто открыл глаза. Темная фигура человека, который вступил в перепалку с теми подростками, нависала над ним. Лицо его закрывала полумаска из ткани, так что видны были только глаза. Длинные белые волосы рассыпались по плечам, окутывая женщину – теперь он это понял – плащом.

– Тамаэ, мать твою!

От резкого окрика и усилившейся волны злости, почти лишавшей разума, Наруто подскочил и вцепился руками в одежду женщины. Тут же его окутала плотная пелена белой энергии, слегка покалывавшей и искрившейся зелеными проблесками, потом он ощутил, словно падает в пропасть, а потом… Потом он почувствовал яркий свет солнца и горячий сухой ветер.

Через несколько секунд рядом снова появился человек с убийственной аурой. Он что-то кричал сперва, а потом подошел ближе, и его гнев сменился беспокойством. Мужчина пытался оторвать Наруто от женщины, а мальчик цеплялся изо всех сил, будучи уверенным, что если разожмет пальцы, то обязательно умрет. А потом вдруг на него навалилась такая апатия, что стало все равно, что с ним будет, и он расслабил руки. Последнее, что он помнил, прежде чем провалиться в забытье, это пронзительные змеиные глаза, лишавшие воли, и тонкую усмешку на бледном лице.

Наруто просыпался медленно. Праздник, подростки, загнавшие его как дичь в темный угол, страшный человек со взглядом змеи – все произошедшее вчера казалось страшным сном. Он открыл глаза и заморгал, чтобы прояснить зрение. Потолок был незнакомым. Он повернул голову и огляделся. Он был в большой комнате с множеством сложных приборов, больше похожей на больничную палату – несколько месяцев назад Наруто упал с дерева и сломал руку, так что несколько дней ему пришлось провести в госпитале, и теперь ему было с чем сравнить.

Дверь распахнулась, и в комнату вошла немолодая красивая женщина. Ее яркие красные с проседью волосы были заколоты в пучок на затылке, спокойные серые глаза смотрели ласково и ободряюще.

– С добрым утром, Наруто, – сказала она. – Как ты себя чувствуешь? Голова не болит?

Она присела на кровать рядом с мальчиком. Наруто нахмурился и прислушался к себе. Он помнил, что вроде как ударился головой вчера, а еще ободрал колени и кожу на ладонях. Сейчас же у него ничего не болело, а от ссадин не осталось и следа. Синяки и другие повреждения всегда заживали на нем быстро, «как на собаке» – говорила Фуюко-сан, но все же не с такой скоростью. Он отрицательно помотал головой в ответ на вопросительный взгляд женщины и уставился на нее во все глаза.

– Меня зовут Амайя Узумаки, – продолжила женщина и выжидающе посмотрела на него.

Узумаки? Наруто был ошарашен. У этой женщины такая же фамилия, как у него. Это значит… Видимо, его взгляд был настолько красноречив, что лучше всяких слов говорил обо всех его мыслях.

– Да, мы родственники, хотя и не слишком похожи. – Женщина коротко засмеялась. – Есть хочешь?

Словно в ответ на вопрос в животе у Наруто громко заурчало, и он почувствовал, как краска заливает щеки. Амайя-сан улыбнулась и встала.

– Тогда пойдем, сейчас как раз время завтрака.

Она наклонилась и достала из-под кровати смешные детские тапочки в виде кроликов с ушками, видимо, для него. Ну, правильно, Наруто же потерял вчера свои сандалии.

Он поднялся с постели, надел тапки-кролики, которые были ему немного малы, и нерешительно потопал за Амайей-сан. Она крепко взяла его за руку, прежде чем открыть дверь, и снова ободряюще улыбнулась. Они шли довольно долго по длинному, казавшемуся бесконечным коридору, пока не добрались до внушительных размеров помещения. Там за длинным столом сидело множество людей. Наруто сразу напрягся и спрятался за спину Амайи-сан. Ото всех людей исходила аура силы, от кого-то больше, от кого-то меньше, но сомневаться не приходилось, что это шиноби, все до единого. И Амайя-сан тоже, как он отметил с опозданием.

Женщина посадила его с краю стола, сама села рядом и подала знак одному из поваров, стоящих у плиты. Перед мальчиком тут же возникла большая тарелка ароматной молочной каши, белый хлеб с маслом и чашка горячего какао. Наруто даже растерялся сперва и заозирался по сторонам, но никто не обращал на него внимания – люди были сосредоточены на завтраке, так что он быстро отошел от смущения и принялся за еду.

Он почти закончил с завтраком, когда почувствовал приближение знакомой подавляющей ауры. Человек с желтыми парализующими змеиными глазами почти незаметным движением скользнул в столовую, и все взгляды сразу обратились на него. Наруто вжался в стул, стараясь быть незаметным, но мужчина все равно нашел его глазами, впрочем, сразу же переключившись на других.

– Рю, Сабуро, идете с Тамаэ, – прошелестел он. – Остальные после завтрака на планерку в мой кабинет.

И с этими словами страшный человек выскользнул из общего зала. Наруто перевел дух. И вид, и голос, и обжигающая холодом энергия этого человека нагоняли на него священный ужас. Ему хотелось спрятаться куда-нибудь подальше, и это желание было почти непреодолимым.

Он не успел опомниться, как Амайя-сан потащила его вон из столовой куда-то еще. На этот раз они шли недолго. В просторной комнате на полу в окружении игрушек сидела девочка примерно одного с Наруто возраста. Увидев вошедших, она подскочила с места и подбежала к ним.

– Хибари-чан, это Наруто, – представила его Амайя-сан.

– Пливет, Налуто. – Девочка наклонила головку чуть вбок и заинтересованно оглядела Наруто с головы до ног. – Будешь со мной иглать?

Наруто только ошарашено кивнул, и девочка, словно только этого и ждала, схватила его за руку и потащила в сторону своего угла. Там она сразу начала рассказывать ему о своих игрушках и объяснять, во что она играет. Наруто только и мог, что кивать. Хибари щебетала о своем, а мальчик тем временем рассматривал ее. Он не сразу заметил, что глаза у девочки точь-в-точь как у того страшного человека. Они родственники? Наверное, он ее отец. И лицом Хибари была похожа на того Змея, так Наруто про себя назвал мужчину, правда, ее энергия была не холодной и подавляющей волю, а спокойной, светлой и умиротворяющей. Рядом с ней было тепло и уютно находиться, поэтому мальчик быстро расслабился и включился в игру.

– Налуто, а ты останешься? – вдруг спросила Хибари.

Наруто замер и беспомощно посмотрел на Амайю-сан. Он находился в полной растерянности от этого простого вопроса. Он не знал, где оказался, как сюда попал, что это за люди, зачем они забрали его, и надолго ли. Амайя-сан серьезно посмотрела на него, на Хибари, и ответила:

– Если Наруто захочет, то останется с нами навсегда.

– Позалуста, Налуто, оставайся, – сразу начала просить девочка. – Мама лазлешит, а папу я угавалю. Ну позалуста. Останешься?

Наруто сглотнул и кивнул. Сказать вслух почему-то не получалось – в горле стоял противный ком, от которого даже дышать было трудно. Каждый день он, как и все дети в приюте, мечтал, что его заберут в семью, и вот теперь его мечта сбылась? В это было трудно поверить, но так хотелось!

Он хлюпнул носом, быстро вытер глаза рукой и улыбнулся девочке.

– Давай играть, – прошептал он. Хибари с воодушевлением полезла за новыми игрушками в шкаф, а мальчик радостью помогал ей. Наруто так увлекся, что даже не заметил, как в комнате появилась еще одна женщина, и обратил на нее внимание только тогда, когда Хибари вскочила со своего места и кинулась к ней с криком:

– Мама, а мы с Налуто иглаем!

Молодая красивая женщина улыбнулась ей и повернулась к мальчику. Ее длинные волосы спускались до самой земли, а разноцветные глаза смотрели так же ласково и ободряюще, как и у Амайи-сан. Наруто тут же вспомнил ее – это она вчера была в той подворотне и защитила его от хулиганов. Вчера в ней не ощущалось вообще никакой энергии, сегодня же мальчик почувствовал сразу два источника, правда, довольно слабые, особенно по сравнению с тем страшным человеком. В ней также ощущалась усталость и слабое чувство вины. Как ее звали? А, Тамаэ!

Женщина была одета в форму, похожую на ту, что носили шиноби в Конохе. Видимо, она собиралась куда-то. Хибари тоже это заметила, потому что сразу же засыпала ее вопросами:

– Мама, а куда ты идешь? А можно я с тобой? А давай и Налуто возьмем!

– Нет, милая, – ответила женщина и потрепала дочь по голове. – Сейчас я вас не возьму, мне нужно быстро обернуться, но после обеда мы все вместе отправимся в поход. Наруто, подойди, пожалуйста.

Хибари сразу успокоилась и вернулась к игрушкам, а Наруто несмело подошел к женщине. Она быстро измерила его с ног до головы длинной лентой и что-то записала в блокноте. Хибари не преминула встрять и спросить, зачем это нужно. Наруто и самому было интересно, но он спросить не решался.

– Наруто совершенно нечего надеть, а твои вещи ему малы, – немедленно ответила ее мать. – Сейчас я пойду и куплю все необходимое, а вы пока поиграете. Амайя-сан, – обратилась она уже к пожилой женщине, протягивая лист бумаги, – соберите нам все по списку, нам нужно выходить как можно быстрее. Я вернусь часа через два. Постараюсь пораньше управиться, но… – Она пожала плечами. – Ладно, дети, не скучайте и слушайтесь Амайю-сан. Я скоро вернусь.

Тамаэ-сан улыбнулась и быстро вышла. Амайя-сан занялась сбором каких-то вещей, уходила куда-то, возвращалась. Стопка вещей росла, добавлялись новые. А потом Амайя-сан достала небольшие свитки, и вся гора вещей исчезла в них. Наруто разинул рот от изумления. Хибари заметила его удивление и сразу начала объяснять, что происходит.

– Это свитки для хланения. Дедушка Тэ и мама умеют делать такие. В них можно хланить все что хочешь. И одежду, и еду, и иглушки. Все. Даже людей. Меня дедушка тоже научит. Хочешь, и тебя научит?

Наруто только кивнул – еще бы ему не хотеть – а Хибари тут же вскочила на ноги и потащила его к небольшому столику.

– На, поплобуй. – Она сунула ему в руку карандаш и лист бумаги. Вскоре они оба увлеченно рисовали какие-то незнакомые Наруто знаки. У мальчика не сразу получалось, но он старался, и вскоре его закорючки почти не отличались от тех, которые рисовала Хибари. Девочка тут же сообщила об этом Амайе-сан, и Наруто получил первую в жизни похвалу. Искреннюю, это он понял сразу.

Время за играми и рисованием пробежало быстро, и Амайя-сан повела их в столовую на обед. Людей на этот раз было заметно меньше, кто-то уходил, кто-то приходил, все быстро буквально закидывали в себя обед и торопливо убегали. Амайя-сан тоже просила детей поторопиться.

Когда они вернулись обратно в комнату, Тамаэ-сан уже вынимала из свитка новые вещи. Наруто тут же взяли в оборот и одели в новую одежду – белье, теплые штаны, футболку, толстовку и куртку, ботинки на толстой подошве. Волосы велели закрыть шапкой. Хибари одели примерно в то же самое. Потом в комнате появились двое высоких мужчин-шиноби со странными рюкзаками за спиной. Оказалось, что в этих переносках понесут Хибари и его самого.

Наруто наблюдал за сборами молча, Хибари же спрашивала обо всем, что ее интересовало. Так выяснилось, что они сейчас отправятся в путешествие. Да, длинное, идти придется дней десять, да, с ними идут Рю и Сабуро – они понесут их с Наруто, нет, папа останется здесь и присоединится позже. Почему они уходят? Здесь становится опасно, поэтому нужно переселиться в другое место. Да, вам там понравится. Да, все игрушки привезут, правда, не сразу, но вы же потерпите?

Когда сборы были закончены, появился тот самый страшный человек, который вызывал у Наруто священный ужас. Он окинул всю компанию цепким взглядом, задержался на Наруто, отчего у мальчика по спине побежали мурашки, и остановился на Тамаэ-сан. Холодность и отстраненность в нем сразу сменилась теплым нежным чувством, хотя на лице не изменилось ровным счетом ничего. Наруто с изумлением наблюдал и ответную нежность и тепло в эмоциях Тамаэ-сан.

– Мы готовы, – тихо сказала она.

– Будьте осторожны, – так же тихо ответил он. – Береги себя и детей.

А потом резко развернулся и вышел. Тамаэ-сан с непроницаемым лицом повернулась к мужчинам-шиноби.

– Ну все, выходим.

Сначала они шли по длинному подземному коридору, а потом вышли на поверхность где-то в лесу. Взрослые сразу же взяли высокий темп и, поднявшись на деревья, побежали по веткам. Наруто смотрел по сторонам на мелькающие деревья, иногда сменяющиеся открытыми пространствами, пока не надоело. Тогда он решил прощупать шиноби, который его нес. Сабуро, кажется, так его звали. Энергии у Сабуро оказалось много, столько же, что и у тех, кто следил за Наруто, значит, он сильный шиноби, сделал вывод для себя мальчик. Что же касается эмоций, то мужчина был собран и сосредоточен, как, впрочем, и все остальные. Потом Наруто задремал, утомленный качкой и однообразием пейзажей.

Проснулся он уже вечером, когда Сабуро аккуратно сгрузил его на землю рядом с Хибари, потирающей заспанные глаза. Сонным взглядом Наруто следил за тем, как Тамаэ ставит палатки, а Рю разводит костер буквально щелчком пальца. Странно, что это чудо не впечатлило мальчика, хотя, возможно, он просто устал. Наруто и Хибари накормили и уложили спать в теплые уютные спальные мешки, а взрослые остались караулить.

Следующий день прошел в пути. Они останавливались только на обед и по нужде, передвигаясь с пугающей скоростью куда-то на северо-восток. Не остановились взрослые даже тогда, когда начал накрапывать дождь, только накинули дождевики, прикрывая и детей.

Только на третьи сутки они добрались до какого-то маленького городка и остановились в гостинице, причем засветло. Поэтому, выкупав уставших Хибари и Наруто, перестирав одежду, Тамаэ-сан предложила сходить погулять. Переодевшись, они отправились на улицу, послонялись немного по городку, зашли в кафе поесть и полакомиться сладостями, заглянули в пару магазинов, чтобы купить несколько игрушек и книжек. Вроде бы ничего сверхъестественного и выдающегося, но Наруто все равно радовался, ведь прежде даже такая малость ему была недоступна. Хибари, на удивление, веселилась так же точно. Они оба настолько устали за день, что заснули почти сразу, как только вернулись в гостиницу, прямо в одежде.

Еще два дня прошли в таком же темпе – день в пути, ночь в гостинице – а потом несколько дней им пришлось ночевать в лесу. Наруто немного освоился и уже не боялся задавать вопросы и разговаривать с Тамаэ-сан и шиноби. Однажды вечером он решился спросить, как Рю разводит огонь.

– С помощью чакры, – пояснил мужчина. Видя непонимание в глазах мальчика, он пояснил, – чакра – это особая энергия, которая есть у всех людей. Шиноби специально развивают в себе эту способность, и у них чакры много. Ее мы можем преобразовывать, например, как я, в огонь, или как Сабуро, в воду, или как Тамаэ, в электричество.

Наруто задумался. Особая энергия, которая есть у всех в разном количестве?

– А она какого цвета? – осторожно спросил он.

– Какого цвета? – переспросил Рю. – Хм, честно говоря, я не знаю. – Он почесал в затылке. – Медицинская чакра зеленая, это я видел, а про остальную сказать не могу. Спроси у Тамаэ, она видит.

– Вижу, – подтвердила подошедшая к костру женщина. – Чаще всего она белая с разными оттенками. У Рю, например, с красным, у Сабуро с голубым, у меня одна серебристая, а другая желтая.

– А у меня? – Наруто спросил прежде, чем успел подумать, и тут же прикусил язык.

– У тебя? – Тамаэ-сан сосредоточилась, прикрыв глаза. – Одна голубая, а другая красная.

Наруто кивнул и задумался еще крепче. Выходит, он чувствует в людях как раз эту самую чакру. Тамаэ-сан тоже видит ее, потому что описала так, как видит ее он сам. Мало того, у нее тоже два типа этой самой чакры, как и у него. До этого Наруто думал, что он какой-то неправильный, потому что у него было две чакры, а у всех окружавших его людей только одна. Теперь от сердца немного отлегло. Значит, есть на свете люди такие же, как он. Кивнув сам себе, Наруто принялся за еду, которую ему уже настойчиво совала в руки Хибари, и не заметил задумчивого взгляда, которым проводила его Тамаэ-сан.

Наконец, они добрались до довольно большого города, в котором задержались на несколько дней. Им наконец удалось выспаться как следует, в нормальных кроватях, отдохнуть от бесконечного бега по пересеченной местности, от которой взрослые сильно устали за прошедшие семь дней. Дети тоже были утомлены. Первые сутки в гостинице они только и делали, что ели и спали. Потом Тамаэ-сан вывела их на улицу. Наруто, выросший в стенах приюта, с восторгом рассматривал самые простые вещи – лавки торговцев, рынок, дома, вывески, людей, спешивших по делам, детей, играющих во дворах. Хибари, видимо, видевшая в своей жизни не больше него, с таким же восторгом и непосредственностью засыпала мать вопросами.

На третий день Хибари задала вопрос, который интересовал и Наруто.

– Мама, а почему мы дальше не идем? Мы останемся жить здесь?

– Нет, здесь мы жить не будем, – ответила Тамаэ-сан. – Мы сейчас ждем вестей от папы. Орочимару сообщит нам, куда идти дальше.

– Он плишлет змею?

– Да, верно. И потом мы пойдем дальше, туда, куда он укажет.

Хибари ответ удовлетворил, и она занялась своими делами, а Наруто похолодел. Однажды одна из воспитательниц бросила в сердцах: «Лучше бы тебя забрал Орочимару, для своих экспериментов». Что же получается, он попал к тому самому, для экспериментов? Что такое эти самые эксперименты, Наруто не имел ни малейшего представления, но по опыту знал, что ничего хорошего ему воспитательницы бы не пожелали.

Нет-нет-нет, такого не может быть! Тамаэ-сан не такая! Она не могла забрать его для чего-то плохого!

Сердце вдруг забилось часто-часто, как у загнанного зверька, дыхание перехватило, а глаза защипало от слез. Он непроизвольно всхлипнул, чем немедленно привлек внимание Тамаэ-сан.

– Что такое, Наруто? Что случилось? У тебя что-то болит?

В ее голосе было столько искреннего беспокойства и сочувствия, что Наруто не выдержал и разревелся. Он не переживет, если все это окажется ложью. Рыдая, он выпалил все, что ему говорили воспитательницы и чего он так испугался.

– Вот бл… – Тамаэ-сан быстро хлопнула себя по губам. Наруто явственно ощутил в ней злость, которая, впрочем, не была направлена на него. – Языки бы вырвать твоим воспитательницам, да Заратустра не позволяет*, – проворчала она сердито. Потом вздохнула и погладила его по голове. – Орочимару действительно страшный человек, но только для врагов. Тебе нечего бояться. В крайнем случае, я тебя защищу.

Наруто сразу перестал всхлипывать и недоверчиво посмотрел на нее. Она его защитит? От этого страшного человека? Она же намного слабее его.

Видимо, его недоверие было написано на его лице огромными буквами, потому что Тамаэ-сан прищурилась и сказала:

– Не веришь? Зря. Хибари, подтверди.

Девочка оторвалась от своего занятия и серьезно посмотрела на Наруто.

– Папа очень любит маму и ничего ей не сделает. – А потом добавила, – если хочешь, я могу тебя защитить от папы.

Этого Наруто уже не мог стерпеть. Быстро вытерев слезы, он вскочил на ноги и, сжав кулаки, громко сказал:

– Не надо меня защищать, я не какой-то там слабак, чтобы меня защищала девчонка.

– Конечно нет, – ласково ответила Тамаэ-сан. – Ты не слабый, ты просто еще маленький.

Наруто насупился.

– Очень скоро ты вырастешь, и тогда сможешь защитить не только себя, но и всех, кого захочешь.

– Правда?

– Правда. – Тамаэ-сан твердо кивнула. – Возможно, ты станешь сильнее даже Орочимару.

Наруто задумался. В то, что он сможет стать сильнее этого страшного человека, верилось с большим трудом, но Тамаэ-сан говорила так уверенно, что сомневаться в ее словах он не мог.

– А он точно не заберет меня на экси… эксери…

– Эксперименты, – подсказала женщина. – Нет, не заберет. Иначе ему придется иметь дело со мной, – с напускной суровостью заявила она.

– И со мной, – крикнула Хибари воинственно, подскочив к ним.

Наруто фыркнул. Он представил, как Тамаэ-сан и Хибари вдвоем бьют страшного человека Орочимару, и ему стало так смешно, что он не смог удержаться от смеха. Вслед за ним засмеялись и остальные. Вскоре они втроем катались по полу, держась за животы.

От веселья их отвлекла небольшая желто-коричневая змея, возникшая из ниоткуда. Она выплюнула маленький свиток и с хлопком исчезла. Тамаэ-сан сразу посерьезнела, раскрыла свиток и, прочитав содержимое, сказала:

– Ну, дети, завтра отправляемся в путь.

*Набил бы я тебе рыло, – мечтательно сообщил Остап, – только Заратустра не позволяет. (И. Ильф, Е. Петров, «Двенадцать стульев»)