Небольшое пояснение: идея с Хинатой прилетела мне в голову еще в сентябре месяце. Стою я, значит, на табуретке возле куста, собираю сливы в эмалированное ведро, и тут бац…

Эта глава написана экстренно, поскольку муза меня посетила, немного посидела и ушла, и чтобы не забыть, пришлось в срочном порядке все записать. Предвижу волну критики по поводу поведения братьев Хьюга, но поставьте себя на их место и подумайте, как бы вы поступили в подобной ситуации. Кроме того, мне хотелось изменить судьбу Неджи и его отца, а Хьюга должники тире союзники Орочимару нужны для дальнейших событий.

Глава клана Хьюга, Хьюга Хиаши сидел в своем кабинете за рабочим столом, заваленным бумагами, и занимался текущими делами. Точнее, пытался заниматься.

Прошла уже неделя с той ночи, когда шиноби Облака похитили его дочь. Пропажу обнаружили довольно быстро, в погоню снарядили отряд лучших шиноби клана, но они опоздали – команду облачников уничтожили неизвестные, которые, по всей видимости, забрали и Хинату. Если раньше шансы найти девочку были, хоть и призрачные, то теперь они испарились, как дым.

Хиаши сидел за столом, глядя перед собой невидящими глазами, погруженный в мрачные мысли. Он даже не сразу среагировал на движение в углу. Большая темно-коричневая змея появилась из ниоткуда и двинулась в его сторону. Хиаши замер, автоматически включив бьякуган. Сразу вопрос, откуда взялась змея, отпал – у животного была вполне развитая система циркуляции, так что это оказалась чья-то призывная змея. Он даже догадывался, чья.

Змея подобралась на расстояние вытянутой руки, выплюнула на стол небольшой свиток и, изобразив напоследок что-то вроде поклона, испарилась. Хиаши осторожно подобрал свиток и развернул его. На стол выпал небольшой прямоугольный листок, оказавшейся фотографией. Хиаши задохнулся. Со снимка на него смотрела его малышка. Она сидела вполоборота, повернув голову в сторону объектива, и улыбалась. Создавалось впечатление, что девочку окликнули во время веселой игры и засняли в этот момент.

Хиаши даже не сразу вспомнил о письме – не мог оторваться от снимка. Послание было коротким и ясным:

«Уважаемый Хиаши-сан!
Неделю назад, возвращаясь домой с миссии, я наткнулся на группу шиноби Облака, державших в плену ребенка, девочку. Я не сразу понял, что ребенок принадлежит вашему клану, увы, разбираться на месте мне было некогда, так что я забрал ее с собой. Несколько дней девочка не разговаривала, и я узнал о том, что она Ваша дочь, только позавчера. Как отец, я прекрасно понимаю, что Вы чувствуете, поэтому решил сообщить Вам о том, что Хината жива и здорова. Увы, вернуть Вам ребенка я не смогу – это поставит под удар мою собственную безопасность, но обещаю, что буду заботиться о ней так же, как о собственных детях.
Орочимару.
P.S. Убедительно прошу Вас не сообщать никому о том, что Хината у меня. Надеюсь на Ваше благоразумие.»

У Хиаши потемнело в глазах. Орочимару… Ками-сама, его дорогая малышка у Орочимару!

Немного совладав с эмоциями, Хиаши вызвал помощника и велел позвать брата. Хизаши явился через три минуты, сдержанный и непоколебимый, как и всегда. Однако его лицо сразу сменило выражение, когда он увидел, в каком состоянии находится старший брат.

– Хиаши, что случилось? – Хизаши даже отбросил всякую субординацию, настолько он был поражен мертвенной бледностью своего старшего брата.

– Хизаши… – Вместо связной речи получалось только невнятное хриплое бормотание.

Хизаши подошел к столу и взял из рук брата фотографию.

– Что? Это же…

Хиаши только кивнул, прервав его жестом. Ему потребовалось несколько минут, чтобы справиться с голосом, но прежде он установил барьер от прослушивания.

– Брат, – начал он. – Что ты можешь сказать об этой фотографии? Посмотри на нее не как дядя своей племянницы, а как шиноби, потому что я… не могу.

Хизаши медленно кивнул и перевел взгляд на снимок. Ему потребовалось время, чтобы отрешиться от эмоций и взглянуть на него непредвзято.

– Судя по бумаге, снимок свежий, от силы несколько дней, – начал он. – Хината выглядит здоровой, даже улыбается, что вообще-то ей несвойственно. Предполагаю, что она играла в тот момент, когда ее сфотографировали, значит, ее содержат в хороших условиях и не подвергают пыткам и побоям. – Хиаши от этих слов передернуло, а Хизаши невозмутимо продолжил. – Одежда на ней чистая и добротная, хотя и не новая. Вероятно, это одежда какой-то девочки постарше, потому что Хинате она чуть велика. Обстановку практически не видно, но я могу сказать, что это какое-то подземное помещение. Нужно показать снимок специалистам, возможно, они определят грунт, в котором оно сделано, и местонахождение таких грунтов. Кроме фотографии больше ничего не было?

Хиаши протянул брату письмо.

– Только прошу тебя, без эмоций.

Хизаши быстро пробежал глазами письмо. Несколько минут он не мог произнести ни слова, и только сжимал и разжимал кулаки в бессильной ярости.

– Хизаши, я прошу тебя, – глухо простонал Хиаши, закрыв лицо руками.

Хизаши судорожно выдохнул, но взял себя в руки и снова поднес письмо к глазам.

– Написано сегодня, – начал он. – Без помарок, очень чисто, видимо, человек, его написавший, хорошо подготовился и все продумал.

– Ты думаешь, что это не Орочимару? – поднял голову Хиаши.

– Точно можно сказать только после графологической экспертизы, – ответил Хизаши. – Я пороюсь в архивах, возможно, у нас сохранились какие-нибудь документы с почерком Орочимару, как-то мы заказывали у него яды для оружия. Кто принес письмо?

– Призывная змея.

Хизаши кивнул.

– Версия, описанная в письме, довольно правдоподобна. Наша команда подробно описала то, что нашла на месте стычки облачников и неизвестного шиноби. По следам техник нельзя сказать однозначно, что это был именно Орочимару, но, насколько я знаю, он ими владеет. То, что Хината несколько дней не разговаривала, тоже может быть правдой, ты же знаешь, как она застенчива, а облачники вряд ли с ней церемонились и скорее всего напугали до полусмерти. То, что Орочимару не знал о том, что у тебя есть дочь, тоже может быть правдой – он покинул Коноху задолго до ее рождения. Насчет того, есть ли у него собственные дети, я ничего сказать не могу, слышал только, что с последней ученицей у него были отношения, так что, возможно, правда и это. Несколько лет назад она пропала, поговаривали, что ее забрали туманники, но после ее имя появилось в книге Бинго, так что девушка жива, стала нукенином и, возможно, сейчас с Орочимару.

Хизаши замолчал. Некоторое время в комнате царила мертвая тишина.

– Почему он не хочет вернуть мне мою дочь? – прошептал Хиаши. – Я бы отдал все, что он потребовал.

– Потому что она может выдать его теперешнее местонахождение, – вздохнул Хизаши.

– Как? Ей всего четыре года.

– Она наверняка видела местность, где расположено нынешнее убежище саннина, она провела с ним несколько дней и видела его жилище, его людей, слышала их разговоры. Если она вернется в Коноху, менталисты быстро извлекут из ее сознания всю информацию.

– Я бы не отдал дочь менталистам! – Хиаши поднял голову и гневно посмотрел на брата. – Как ты мог такое подумать?

– Можно подумать, тебя кто-то стал бы спрашивать. – Тон Хизаши стал неожиданно резким и холодным. – Ты забыл, что Орочимару нукенин? Ты забыл, какая сумма обещана за его голову? Думаешь, Хокаге остановит тот факт, что Хината твоя дочь и химе клана Хьюга?

Хиаши побледнел еще больше, наклонил голову и закрыл лицо руками.

– Мы бы никому не сказали, где она пропадала.

– Хината маленькая девочка, и рано или поздно все равно бы проговорилась. Да и без этого власти заинтересовались бы историей ее чудесного возвращения и потребовали бы расследования. Это сейчас никто не знает, что она у Орочимару – люди не предают его, однако мы не можем похвастаться такой верностью наших людей, и правда все равно всплывет.

– Что же мне делать?

Хизаши едва расслышал его горестный вздох.

– Я не знаю, – ответил он тихо и, немного помолчав, продолжил. – Я удивлен, что Орочимару прислал тебе письмо и фотографию. Даже по этим двум клочкам бумаги можно узнать довольно много. Он рискует. Он мог бы этого не делать, но все же решился. Возможно… – Хизаши помолчал, словно решаясь. – Возможно, он не такой злодей, каким его описывают.

– Ему просто нужен бьякуган, – горько заметил Хиаши.

– Тогда зачем сообщать тебе о том, что твоя дочь у него? Ему, наоборот, следовало бы это скрывать.

– Ты его защищаешь?

– Нет, – покачал головой Хизаши, – просто ты просил меня быть беспристрастным, и я стараюсь. Вспомни, Орочимару герой войны, он был уважаемым человеком в Конохе, и очень долгое время, а потом в один миг стал преступником. Это подозрительно и заставляет задуматься.

Хиаши долго молчал.

– Хизаши, – наконец начал он, судорожно сцепив руки в замок, – если я тебя попрошу, ты выполнишь мою просьбу?

– Конечно, – ответил Хизаши, сразу подобравшись. – Ты же знаешь, что выполню.

Хиаши еще немного помолчал, как бы собираясь с мыслями.

– Я прошу тебя отправиться к Орочимару.

– Что?

– Пожалуйста, выслушай меня. – Хиаши перевел дыхание. – Мне нужно знать, что с ней все в порядке. А если нет… – Он прикрыл глаза на мгновение. – Я не хочу, чтобы она мучилась.

– Ты хочешь, чтобы я… – Хизаши потерял дар речи.

– Пожалуйста, Хизаши.

– Ты не понимаешь, о чем просишь меня! Я не могу! – Хизаши вскочил и начал метаться по комнате. – Да и с чего ты взял, что Орочимару меня вообще допустит к себе?

– Допустит. – Хиаши тоже вскочил со своего места и подбежал к брату. – Если он действительно не собирается использовать Хинату для своих экспериментов, то пустит тебя к ней. Он прекрасно понимает, что необученный носитель бьякугана почти бесполезен, и Хинате нужен учитель. Рано или поздно он все равно будет искать его, и именно среди представителей нашего клана. С нашей стороны все тоже вполне логично. Хината – химе, и оставлять ее без обучения клановым техникам глупо. Если же ему нужен бьякуган… Додзюцу Хинаты еще совсем неразвито, так что пройдет еще несколько лет, прежде чем его можно будет использовать для пересадки, а пересаживать развитый бьякуган гораздо выгоднее, чем неразвитый. Изъять твой бьякуган он не сможет, его защищает печать, но ты можешь научить Хинату пользоваться своим.

– Ты всерьез полагаешь, что Орочимару поверит в то, что я пришел учить Хинату, чтобы потом отдать ее сформированное додзюцу ему?!

– Конечно, нет. Но он же пишет, что будет заботиться о ней, как о собственных детях, а это значит не только воспитывать, но и обучать. Если мы убедим его в том, что поверили ему, он поверит в то, что ты пришел только как учитель. На обучение уйдет несколько лет. За это время многое может измениться, ты станешь там своим и, может, тебе удастся сбежать вместе с моей дочерью.

– А до этого что? Буду числиться нукенином?

– Нет-нет, мы всем скажем, что ты отправился на поиски Хинаты и пропал без вести. Через год тебя объявят погибшим и перестанут искать, а Орочимару, я уверен, не будет в это время выпускать тебя из своего убежища.

– А потом?

– Я не знаю, что будет потом, но сейчас есть шанс пробраться к нему и к Хинате.

– А как же Неджи? Он и так сирота, без матери, а ты хочешь, чтобы он остался и без отца?

– Я воспитаю его как собственного сына. А когда тебя объявят погибшим, я официально усыновлю его и объявлю наследником.

– А печать?

– Я сниму ему печать. Прямо сейчас, если ты хочешь.

Хизаши замер. Проклятая печать, сломавшая жизнь ему и ставшая приговором его сыну, печать, из-за которой даже самый слабый член главной ветви мог подчинить себе самого сильного члена побочной, может быть снята? У его сына будет другое будущее? В том, что брат сдержит обещание, он не сомневался.

– Твой план абсолютно безумен. Орочимару никогда нам не поверит, – тихо сказал он.

Хиаши склонил голову.

– Хината совсем одна. Пожалуйста, пусть рядом с ней будет родной человек.

Хизаши поднял глаза к потолку, стараясь сдержать набежавшие слезы.

– Я согласен, – глухо сказал он наконец, отвернувшись. – Давай попробуем. Как ты свяжешься с ним?

Получив по секретным и, естественно, криминальным каналам письмо от Хьюга Хиаши, Орочимару был весьма озадачен.

«Уважаемый Орочимару-сан.
Я понимаю и принимаю Ваши мотивы, и прошу понять мои.
Хината – химе клана Хьюга, и я очень беспокоюсь по поводу ее здоровья и благополучия. Мне было бы спокойнее, если бы рядом с ней находился кто-нибудь из родных ей людей. Поэтому я прошу Вас допустить к ней в качестве воспитателя и учителя моего брата Хьюга Хизаши, главу побочной ветви клана Хьюга. Разумеется, мой брат обязуется не покидать пределы пространства, в котором ему будет разрешено находиться, и соблюдать установленные Вами правила. Взамен я готов выполнить любое ваше требование, чего бы оно ни касалось.
Хьюга Хиаши.»