Не так страшен черт, как его малютка

Некоторым читателям непонятен ряд моментов, и совершенно справедливо, потому что Тамаэ по известной только ей причине решила их не освещать. Не сочла, так сказать. Поэтому вот вам взгляд постороннего человека.
Еще читателей смущает обыденность происходящего. Моя позиция по этому вопросу такова: любое дело, которым человек занимается изо дня в день, становится обыденностью. Патологоанатомы спокойно едят в мертвецкой, где только что потрошили очередной труп, военные в горячих точках спокойно отсыпаются после зачистки, а кровавые вивисекторы… В фашистских концлагерях были не только бараки для пленных, но и прекрасно оборудованные, комфортабельные офисные здания для «сотрудников». И люди ходили пытать других людей как на работу, как работяги на завод. Вот так-то.
Эта глава – обыденность из обыденностей, ни экшона, ни романтики, ничего, одни разговоры.

На следующий день после разговора с братом Хизаши отправился в Рю. Ему пришлось ждать почти две недели, прежде чем он встретился с Орочимару. Сказать по правде, ни он, ни Хиаши не были уверены в том, что саннин согласится на их безумное предложение, поэтому Хизаши был несколько удивлен, когда тот появился на пороге его номера.

– Добрый день, Хизашшши-сан, – прошипел Орочимару, недобро ухмыляясь, и шагнул внутрь.

Хизаши посторонился, пропуская неожиданного гостя, закрыл дверь и сразу установил барьер от прослушивания. Орочимару на это только одобрительно кивнул.

– Итак, ваш брат решил заслать вас в стан врага? – с порога начал он, осматриваясь и скидывая с плеча внушительных размеров свиток, который принес с собой. – Интересное решение.

Орочимару без приглашения опустился в кресло и выжидательно уставился на Хизаши. Тот решил не отвечать. Вопрос и вправду был риторическим. Какой дурак мог подумать, что Орочимару не поймет, зачем и почему Хизаши хочет попасть на его базу.

– Если вы думаете, что вам удастся сбежать с Хинатой, то глубоко заблуждаетесь, – невозмутимо продолжал саннин, не сводя пронизывающего взгляда с собеседника. – Не будучи вписанным в барьер, вы не сможете его пересечь, так что будете фактически моим пленником. И как надолго – покажет время. Возможно, что навсегда. Вы готовы к таким жертвам?

Хизаши кивнул, немного помедлив, что не ускользнуло от Орочимару.

– А может, я пущу вас на опыты, – вкрадчиво прошептал он, чуть наклонившись вперед. – Не боитесь?

– Пока я ношу печать подавления, мой бьякуган вам недоступен, – не моргнув глазом, холодно ответил Хизаши.

Орочимару откинулся в кресле и расхохотался.

– Есть много других опытов, для которых я могу воспользоваться вашим телом, – ответил он, перестав смеяться. А потом небрежно продолжил, – к тому же, на меня работает такой специалист по фуиндзюцу, которому снять вашу печать – дело пяти минут. Впрочем, пока бьякуган меня не интересует. Гораздо привлекательнее ваш геном в целом.

Он замолчал, испытующе глядя на Хизаши. Молчание затягивалось, но никто не начинал. Хизаши молчал из принципа, не понимая, о чем ему говорить с безумным ученым, а Орочимару тем временем размышлял. На самом деле он не верил, что предложение братьев сделано ему всерьез, и когда обнаружил, что Хизаши действительно ждет его в гостинице, заколебался. Мотивы Хьюга были ему понятны, на их месте он, возможно, поступил бы так же, но решиться притащить вражеского лазутчика в собственный дом было нелегко. Кто знает, чем это обернется. Хотя Тамаэ вон вообще украла джинчуурики, а тут всего лишь дзенин, пусть и из известного клана.

– Ваш брат фактически дал мне карт-бланш, – наконец медленно начал Орочимару. – Я могу потребовать от него чего угодно за услугу, и при этом он не сможет проконтролировать мои действия. Я могу сделать все, что мне захочется, как с Хинатой, так и с вами. – Он немного помолчал. – Мне интересно, чем руководствовался Хиаши, делая такое предложение? Раньше он казался мне более разумным человеком.

– Отчаяние толкает людей на безумства, – холодно ответил Хизаши. – Ему, как отцу, просто важно знать, что с его ребенком все в порядке.

Орочимару хмыкнул, явно не поверив.

– Поздно плакать над пролитым молоком. – Он щелкнул пальцами и, прищурившись, посмотрел на Хизаши. – Что вы получаете от этого?

– Мой сын перейдет в главную ветвь, – процедил Хизаши, не видя смысла что-то скрывать. В конце концов, в его альтруизм Орочимару ни за что не поверит, а вот в корыстный мотив – запросто.

– И, полагаю, станет наследником? Хината все равно потеряна для клана, – проницательно спросил саннин. Хизаши не ответил. Орочимару приподнял бровь. – Вижу, выгоду получат все заинтересованные лица. Ну ладно, – он хлопнул руками по подлокотникам. – Если вы согласны на добровольное заключение в стенах моего убежища, то не будем терять время.

Он поднялся и поднял с пола свиток. Хизаши переключил внимание на него. Свиток предназначался для переноса раненых и, судя по сложности и многочисленности знаков фуин, был высочайшего качества. Пока Хизаши рассматривал знаки, Орочимару уже развернул его.

– Прошу, – он приглашающим жестом указал на пол. – Я перенесу вас в свитке. Так проще, быстрее и безопаснее, и для вас, и для меня.

Понимая, что у него нет выбора, Хизаши шагнул вперед.

Почему в свитках переносят как правило бессознательных людей, Хизаши прочувствовал после того, как очнулся. Тело словно окаменело, мышцы свело, сердце билось с перерывами, дыхание перехватывало, и вообще состояние оставляло желать лучшего. Хизаши решил не дергаться и подождать, пока функции организма не восстановятся сами по себе. Когда-то это должно случиться.

Через некоторое время ему удалось открыть глаза и оглядеться. Медицинский блок Хизаши узнал по характерной обстановке и даже смог оценить уровень оснащения.

– Мда, нукенины нынче не бедствуют, – пробормотал он про себя, пытаясь повернуться, чтобы подняться на ноги. Ему это не удалось, и пришлось лежать на полу и дальше.

К счастью (или к несчастью), дверь отворилась, и в комнату вошел сам Орочимару, а за ним девушка. Она, всплеснув руками, сразу бросилась к Хизаши и начала поднимать его на ноги. Орочимару, вздохнув, принялся ей помогать, так что Хизаши быстро оказался на кушетке. Сопротивляться сил у него не было, да и прикинуться немощным сейчас он посчитал лучшей тактикой.

– Ками-сама, Орочимару, ну как можно людей оставлять валяться на полу? – говорила между тем девушка. – Хизаши-сан, как вы себя чувствуете? Голова кружится?

Хизаши только кивал, краем глаза следя за ней. Ее лицо было ему смутно знакомо, хоть он и не помнил, откуда. Он не доверял ее заботе и обоснованно считал, что таким образом она пытается произвести на него впечатление и завоевать доверие. А он не собирался доверять никому из этих людей. Впрочем, в его случае разумнее всего было затаиться и подчиниться, тем более находясь на чужой территории.

Орочимару, посадив его на кушетку, окинул оценивающим взглядом и отступил к двери.

– Ну ладно, – бросил он. – Пойду я, пожалуй. Хизаши-сан, надеюсь на ваше благоразумие. Тама, радость моя, не задерживайся долго.

Хизаши скривился от подобной фамильярности, девушка фыркнула, закатила глаза и махнула ему рукой.

– Меня зовут Тамаэ, – сказала она, как только дверь за Орочимару закрылась. – Сейчас я проведу экспресс-диагностику вашего организма, проверю на инфекции. – Она привычным движением надела белый халат и повязала маску. – У нас маленькие дети, так что сами понимаете…

Следующие пару часов его обследовали от макушки до пят. К Тамаэ присоединилась женщина, по виду чистокровная Узумаки, и в четыре руки они изучили его вдоль и поперек. Весьма профессионально, между прочим. Спать его оставили в том же блоке, пообещав назавтра все показать и со всеми познакомить. Оставшись один, Хизаши попробовал выйти в коридор, но был остановлен барьером, и, решив не рисковать, отправился спать.

Выспаться, правда, ему не удалось – всю ночь ему снились змеи, почему-то выраставшие из головы милой девушки Тамаэ, обращавшиеся затем путами, окутывавшими его с ног до головы. Милая девушка при этом зловеще ухмылялась ртом, полным острых зубов, с которых капала ядовитая слюна. Потом во сне появлялся Орочимару со скальпелем в руках и с улыбкой маньяка наклонялся над ним, чтобы вырезать глаза, или, дико хохоча, вытаскивал из его живота кишки, опять же, извивавшиеся, как змеи. Хизаши несколько раз вскакивал с кушетки с неистово бьющимся сердцем. Он всерьез начал подозревать, что над ним уже начали какой-то эксперимент, подсыпав, например, галлюциногенов в еду или воду, потому что прежде он не боялся практически никого и ничего, а уж снов и подавно.

Забылся он только под утро, но его почти сразу разбудила Тамаэ и с милой, от чего Хизаши она казалась еще более подозрительной, улыбкой предложила до завтрака пройтись по базе.

– Это лабораторный сектор, – начала она, выведя его за руку из медблока в просторный холл. – Здесь находятся медицинский блок, морг и лаборатории. – Свободный доступ сюда имеют Орочимару-сама, лаборанты, я и Узумаки. Остальные могут сюда попасть только с ними. – Тамаэ пошла дальше, жестом приглашая Хизаши следовать за ней. Они вышли в большую круглую залу. – Отсюда вы можете попасть во все остальные сектора. – Она махнула правой рукой в сторону ближайшего темного коридора. – Это выход с базы. Там, – она указала на следующий проем, – кухня, столовая и хозблок. Вон там, – продолжала Тамаэ, указав на туннель напротив того, из которого они вышли, – жилой блок. Там комнаты наших сотрудников и наши. В жилой блок и кухню доступ свободный для всех. Но мы, разумеется, не ходим по чужим комнатам без разрешения хозяев. Вот это, – девушка указала на следующий коридор, – выход на тренировочные полигоны. А этот ход ведет в фуин-мастерскую и учебный блок. Там есть общая библиотека. Там же обретается наш бухгалтер, Хироши-сан. Чахнет над своим складом, как Кащей над златом. – Тамаэ усмехнулась.

Хизаши понятия не имел, кто такой Кащей, но понял, что этот Хироши наверняка скупердяй.

– А вот этот куда? – Хизаши указал на ход, в котором смутно маячила лестница наверх.

– На поверхность, – ответила Тамаэ. – Там у нас детская площадка. На полигоны, в библиотеку и на детскую площадку доступ свободный. Вообще вы сможете передвигаться свободно почти везде. А туда, куда вам идти не положено, вас не пустят барьеры. Идемте, все сейчас завтракают в столовой.

Она быстрым шагом пересекла залу и скрылась в одном из коридоров. Хизаши последовал за ней.

В просторном помещении за большим столом сидело порядка двадцати пяти человек – весьма разношерстная компания, и женщины, и мужчины, разных возрастов, комплекции и, видимо, специализации. По правой стороне стола, в самом начале, располагались дети – две девочки, двое мальчиков и двое близнецов, пол которых Хизаши не смог определить однозначно, поскольку у обоих через плечо были перекинуты короткие косички, а в ушах поблескивали тонкие золотые колечки, хотя одеты они были в шорты и футболки, да и вид имели по-мальчишески хулиганистый. Тогда же Хизаши понял, что Орочимару имел в виду, когда писал про «собственных детей». Незнакомая девочка была настолько точной его копией, что Хизаши начал подозревать, что получилась она не естественным путем, а клонированием, как минимум. Учитывая специализацию Орочимару, не такое уж невероятное предположение. Близнецы сочетали во внешности черты и саннина, и Тамаэ, и сверкали такой же белой шевелюрой, как у нее.

Оставшиеся двое мальчишек явно были приемными, причем в одном из них Хизаши с удивлением узнал джинчуурики Девятихвостого. Хизаши никогда не относился к джинчуурики с особым предубеждением, понимая, в отличие от обывателей, что мальчик не виноват в деяниях биджу, которого в нем заточили, хотя общаться своим детям с ним он бы запретил – мало ли что.

По деревне ходили слухи о том, что джинчуурики похищен, однако власти, разумеется, этого не подтверждали, заявив, что Наруто отправили в какой-то монастырь в горах, чтобы обучить применять силу биджу. Зато Хизаши сразу вспомнил, где видел Тамаэ – в книге Бинго. Его тогда, помнится, удивила сумма вознаграждения за простого генина, но теперь он понял, с чем это было связано – те же слухи утверждали, что похитителем была любовница змеиного саннина. Хизаши покосился на Тамаэ. Она никак не производила впечатление бойца, способного на столь дерзкую выходку, хотя впечатление может быть обманчиво, и Хизаши, как опытный шиноби, прекрасно это знал.

– Доброе утро. Минуточку внимания, – громко объявила Тамаэ. – Представляю вам Хьюга Хизаши, нового воспитателя и наставника наших детей.

Детей? Хизаши не успел возразить. Тамаэ указала ему на четвертый слева стул, а сама уселась на первый. Их разделяло двое Узумаки – уже знакомая Хизаши женщина-ирьенин и высокий немолодой мужчина. Решив поговорить о своем статусе позже, Хизаши сел на свое место и принялся за завтрак. Хината при его появлении не выказала особого удивления, только смотрела на него во все глаза, причем несколько испуганно. Остальные дети глазели на него без страха, с нескрываемым любопытством.

Говорить за столом не было принято нигде, даже в этом полном невоспитанных бандитов месте, так что ситуация немного прояснилась только после завтрака. Узумаки повели куда-то весь выводок детей, а Тамаэ, жестом пригласив его за собой, пошла за ними. Выяснилось, что направились они в учебный блок. Хизаши, однако, туда не пустили. Тамаэ, ухватив его за запястье, завела его в другой кабинет, судя по обилию бумаг – бухгалтерию. Там за большим столом уже сидел немолодой мужчина с мрачной суровой физиономией, шиноби, судя по цепкому взгляду, однако весьма вероятно отошедший от дел, если судить по комплекции. Хизаши видел его в столовой, среди прочих.

– Хироши-сан, – с порога начала Тамаэ, – документы готовы?

Ага, значит, это тот самый, как его, Кащей, который над златом чахнет? Взгляд мужчины не предвещал ничего хорошего, и смотрел он на вошедших действительно так, словно те собрались как минимум его ограбить.

– Готовы, – буркнул он и пододвинул на край стола небольшую папку.

Тамаэ тут же выхватила из нее листок и сунула его Хизаши.

– Прочитайте внимательно, прежде чем подписывать, – деловито сказала она при этом. – Обратите внимание на мелкий шрифт. – И принялась, прикусив губу, читать другую бумагу.

Хизаши тоже начал читать, с удивлением понимая, что это… контракт? Быстро пробежавшись по тексту, он понял, что его нанимают на работу, причем на довольно неплохих условиях, особенно учитывая обстоятельства. Тамаэ, кажется, была другого мнения, потому что, закончив читать, швырнула бумагу на стол и сердито воззрилась на бухгалтера.

– И как это понимать, Хироши-сан?

Следующие полчаса Хизаши с тоской слушал, как девушка и мужчина с пеной у рта обсуждают круг его обязанностей, квалификацию, ограничения и связанную с этим зарплату и социальный пакет, а также прочие расходы.

– На миссии он ходить не будет, поэтому деньги на расходники ему не нужны, тем более в таком количестве, – безапелляционно заявлял бухгалтер.

– Ну вы как будто в школе не учились, – возражала Тамаэ, – и не знаете, сколько там всего требуется.

– Для тайдзюцу у нас есть казенный полигон с казенным оборудованием, а для медитации вообще коврика достаточно.

– А чайную церемонию тоже на казенных чашках проводить?

– Нахрена, простите мне мою грубость, Тамаэ-сан, шиноби чайная церемония?

– Для общего развития, Хироши-сан. Статью учебных расходов надо расширить.

И все в таком же духе. В конце концов, утомленный до крайности, Хизаши решил вмешаться.

– Дайте ручку, я подпишу.

– Нет, не подпишете! – взвилась Тамаэ и выхватила у него из рук контракт. – Хироши-сан, вам придется его переделать. Мы зайдем позже. – И, подхватив Хизаши за руку, выдернула его из бухгалтерии, не обращая внимания на недовольные крики хозяина кабинета.

– Я ему еще покажу, – злобно бормотала девушка, с немалой для ее комплекции силой таща Хизаши по коридору. – Пусть только придет ко мне со своим радикулитом, будет ему...

Хизаши усмехнулся про себя. «Никогда не ссорьтесь с ирьенинами, – говаривал им с братом отец, – неизвестно, когда вам понадобится их помощь.» Его в контракте смущал только круг его обязанностей, а все остальное вполне устраивало, но раз уж девушка решила чего-то там изменить в его пользу, что ж, он возражать не будет. Подкупить его ей все равно не удастся.

Тамаэ между тем временем остановилась возле следующей двери и перевела дух. Только тогда она заметила, что до сих пор держит Хизаши за руку.

– Ой, извините, – она отпустила его и, толкнув дверь, вошла внутрь. Хизаши потер запястье – хватка у девушки оказалась просто железной – и последовал за ней.

Они оказались в классной комнате. Дети при их появлении подскочили со своих мест и учтиво поклонились. Ну хоть детям в этом месте стараются привить хорошие манеры, подумал Хизаши.

– Дети, – начала Тамаэ, – это ваш новый учитель Хизаши-сенсей. Завтра он начнет с вами заниматься, а сегодня мы просто познакомимся. Начнем по старшинству.

И она представила всех присутствующих, начиная с наставника, Тэйдзо-сана, того самого высокого мужчины, который сидел на втором месте за обеденным столом, и заканчивая малышами. Тогда Хизаши отметил для себя, что у Кохаку серьга в левом ухе, а у Хисуи – в правом. Хороший способ различать этих практически неотличимых друг от друга мальчишек. Да, близнецы все-таки оказались мальчиками. Хината легко вписывалась в эту черно-белую компанию, и только Наруто выделялся ярким солнечным пятном.

– Ну, не будем вам мешать, – сказала Тамаэ напоследок, коротко поклонилась Тэйдзо-сану и развернулась к выходу. Хизаши последовал ее примеру.

Они снова пошли по длинным коридорам, судя по всему, обратно в столовую. Но не доходя до нее, Тамаэ свернула влево, и Хизаши оказался в огромном помещении, заставленном стеллажами – на складе. Оно было разделено стеной на две неравные части, в меньшей из которых располагались продукты, а в большей – непродовольственные товары и оружие. Перед стеллажами тянулся длинный стол, больше похожий на прилавок. Хозяина этого хозяйства нигде не было видно, хотя по шебуршениям в глубине склада было понятно, что он где-то здесь.

– Тамоцу-сааан! – позвала Тамаэ.

В ответ раздался грохот и сдавленные ругательства. Девушка тут же обогнула стол и исчезла в лабиринте стеллажей. Хизаши хотел последовать за ней, но был остановлен барьером, начинавшимся сразу за прилавком. Пришлось ждать. Через пять минут показался невысокий немолодой мужчина с намечающейся лысиной. Он шел, чуть прихрамывая, и Тамаэ поддерживала его за локоть.

– Давно пора было заменить эту стремянку, – недовольно говорила Тамаэ.

– Ага, пора, – закивал Тамоцу, – но ты же знаешь Хироши, он опять заявит, что у него нет денег на непредвиденные расходы. Ты, кстати, не отнесешь ему вчерашние накладные?

– Только после обеда, – кивнула Тамаэ, помогая мужчине присесть на стул.

– Что, с утра уже успела поругаться? – засмеялся тот, а потом поморщился.

– Угу. Курс витаминов ему назначить, что ли? Внутримышечно? – пробормотала девушка, проверяя его ушибы и подлечивая их шосеном. – Сил больше нет с ним воевать.

– Ничего-ничего, – Тамоцу ободряюще похлопал ее по руке. – Ты чего пришла-то.

– Комната для Хизаши-сана готова?

Только тут мужчина заметил Хизаши, подскочил со стула и поспешно поклонился ему.

– Да-да, разумеется, все готово.

– Ключ тогда дайте.

– А, ну да. – Тамоцу засуетился и полез в ящик стола. – Вот.

– И накладные давайте.

После склада, попрощавшись с его хозяином, Тамаэ отправилась в жилой блок, и Хизаши поплелся за ней. Его комната оказалась довольно просторной и комфортабельной, разумеется, с поправкой на подземное расположение.

– Где ваши вещи, Хизаши-сан? – спросила девушка, оглядев комнату и удовлетворенно кивнув.

– В медблоке остались.

– Мм, я схожу за ними. До обеда вы свободны, а после мы займемся расписанием занятий. Вы пока осматривайтесь, обустраивайтесь. – Она отошла к двери, прижимая к груди папку с документами. – Пройдитесь по базе. Рекомендую вам заглянуть на полигоны – подберите тот, на котором вам будет удобнее заниматься с детьми.

– С детьми? – Хизаши давно беспокоил этот вопрос, но задать его возможности не представилось. – Я предполагал, что буду заниматься только с Хинатой.

– Какая разница, заниматься с одним или с несколькими, – улыбнулась Тамаэ. – Здоровый дух соперничества только помогает учиться. И Хинате полезна компания. – И она ушла.

Кажется, все решили за него. Впрочем, как и всегда. Хизаши привык подчиняться – вся жизнь, проведенная в побочной ветви клана, прошла в подчинении главной. Так что здесь ему вряд ли будет трудно.

Трудно действительно не было. Хизаши, честно говоря, ожидал увидеть мрачные жуткие катакомбы, в которых из-за каждого угла может выскочить какая-нибудь тварь и перегрызть ему глотку, а по ночам по длинным коридорам будут разноситься душераздирающие крики мучимых кровавым вивисектором Орочимару жертв. Мрачности коридорам, конечно, было не занимать, ну это и понятно – подземные помещения по определению не могут быть светлыми и солнечными. Однако никаких тварей, а тем более жутких криков здесь он не увидел и не услышал. Крыс, если они заводились, уничтожали невесть откуда берущиеся пустынные змеи, а крики он слышал только детские, ну или когда Тамаэ в очередной раз ругалась с бухгалтером.

Хизаши как-то в шутку спросил у нее, где Орочимару ставит свои опыты над людьми. Тамаэ, занимавшаяся в этот момент проверкой какого-то отчета, не отрывая глаз от бумаги, коротко ответила:

– На другой базе.

Хизаши задумался. По всем признакам выходило, что база, на которой он оказался, являлась своего рода головным офисом. Здесь Орочимару жил сам со своей семьей, здесь у него был огромный кабинет с кучей бумаг, за которыми он подолгу просиживал. Его заместитель, Тэйдзо, после занятий с детьми и в промежутках между основной работой – фуин – тоже часами разбирал какие-то отчеты. Главный бухгалтер, Кащей Хироши, постоянно торчал в своем кабинете, обрабатывая тонны документов, которые регулярно доставляли ему в свитках. Насколько Хизаши мог судить, на базе располагались и вполне мирные производства – фуин-мастерская и лаборатории по производству различных препаратов. Шиноби здесь тоже были – они занимались в основном экспедиторской и инкассаторской деятельностью, ну и охраной, само собой. Но никаких камер, заключенных и подопытных. В принципе, это было логично, ни один здравомыслящий родитель не поселил бы своих детей рядом с тюрьмой или пыточной.

Так что жизнь в плену была почти беззаботной и приятной. Почти, потому что Хизаши был впечатлен тем количеством обязанностей, которые ему поручили. Ему пришлось заниматься с детьми почти по всем предметам общеобразовательной программы, которые обычно преподают в Академии, а помимо этого еще этикетом, в том числе и клановым, и тайдзюцу, в том числе и клановым. От последнего Хизаши попытался было отказаться, но Тамаэ заявила, что без бьякугана джукен все равно просто разновидность тайдзюцу, и знание хотя бы его основ «для общего развития» будет вполне полезно и достаточно.

Нужно отметить, что ученики ему попались прилежные и послушные, и заниматься с ними было в удовольствие. Хизаши, несмотря на то, что принадлежал к побочной ветви клана, получил блестящее образование и теперь имел возможность передать свои знания и умения. Портило картину то, что обучал он детей преступников, за головы которых в Конохе была назначена хорошая награда, но Хизаши утешал себя тем, что дети не виноваты в деяниях родителей.

А потом Тамаэ помимо обучения попросила его присматривать за старшими в свободное от занятий время. Хизаши хотел было возмутиться, но прикусил язык. Он же сам выбил себе право находиться рядом с Хинатой практически круглосуточно, а она почти не расставалась с Хибари, Наруто и Кимимаро. К тому же Хизаши не ходил на миссии, и времени после занятий у него действительно было полно, а у Тамаэ, по его наблюдениям, его не было вовсе. К ней постоянно кто-то приходил: с травмами на производстве или на тренировке, с неполадками с бытовыми фуин (не к Тэйдзо же идти, если сбились настройки на водонагревателе), с отчетами, которые нельзя было разобрать (с этим обычно приходил Хироши), с жалобами на того же Хироши, который опять не давал деньги на какую-нибудь мелочь и так далее, и так далее. Хизаши не знал, насколько сильной куноичи (поскольку ни разу не видел, как она тренируется) или насколько квалифицированным химиком (поскольку в лаборатории ему доступа не было) была Тамаэ (в ее ирьенинских умениях он уже убедился), но администратором она оказалась способным, так что с утра до ночи с легкостью и улыбкой разруливала мелкие проблемы всех подряд. И это все помимо того, что у нее были и непосредственные обязанности как у заведующего лабораторным сектором.

– Должен же кто-то это делать, – пожав плечами, ответила Тамаэ в ответ на его вопрос, как ей не надоедает решать чужие проблемы. – У Орочимару или Тэйдзо нет на это времени, у остальных – полномочий, так что остаюсь только я.

– Когда же вы тренируетесь?

– Ночами.

– А когда спите?

– Все-то вам и расскажи, Хизаши-сан, – хитро улыбнулась Тамаэ. – Должны же быть у меня свои тайны.

Но тайну эту Хизаши раскрыла, как ни странно, Хината. Она как-то вечером спросила у него, есть ли у клана Хьюга призывные животные.

– Увы, нет, – ответил Хизаши.

– Жаль. – Хината заметно погрустнела. – А вот у Хибари есть. Ее мама и папа умеют призывать змей.

– Так это их змеи здесь по коридорам ползают?

– Ага, – закивала девочка. – А еще Тамаэ-сан ходит в призыв тренироваться. И спать.

– Спать?

– Ага, она говорит, что здесь ей выспаться не дадут никогда. – Хината захихикала.

Хизаши усмехнулся. Действительно, несмотря на то, что в полном составе коллектив на базе не бывал никогда, поток просителей не иссякал.

– Как ходоки к Ленину, ей богу, – ворчала иногда Тамаэ, но мужественно шла бороться с трудностями.

Кто такой Ленин, Хизаши разъяснила уже Хибари.

– Это такой древний каге в той стране, откуда мама родом. К нему все время ходили люди и просили его помочь в разных делах.

Хибари вообще оказалась кладезем информации о собственных родителях. От нее Хизаши узнал о некоторых особенностях, не описанных в книге Бинго, например, о том, что «мама не целует Кимимаро и Хинату не потому, что она их не любит, а потому, что у нее слюна ядовитая, и она боится их отравить». На резонный вопрос, почему она не боится отравить саму Хибари, или близнецов, или Наруто, Хизаши получил ответ: «мы росли у мамы в животе, поэтому привыкли, а Наруто лечит Лис». Еще «у мамы волосы могут ползать как змеи и кусаться электричеством». А еще Тамаэ может сделать модифицированного теневого клона, внешне похожего на ее призывную змею, а может выпустить змею иллюзорную, которую только с помощью додзюцу можно разглядеть, и которая после рассеивания сообщает ей обо всем, что видела и слышала. Хизаши потом эту иллюзорную змею увидел, активировав бьякуган, и понял, откуда, например, Тамаэ узнает о том, что Кохаку опять куда-то не туда залез. И сразу стал осторожнее в расспросах – его интерес легко мог стать известным хозяйке базы, если уже не стал.

И все же общаться с детьми он не перестал. Круг общения у Хизаши был довольно скудный. Орочимару он практически не видел – тот пропадал в разъездах, или сидел лаборатории, или в своем кабинете, да и вряд ли стал бы обсуждать какие-нибудь темы со своим добровольным пленником. С лаборантами у Хизаши не было ничего общего, с Узумаки тоже – в фуине он разбирался хуже детей. Разве что с другими шиноби ему случалось спарринговаться на тренировках, которые он устраивал сам себе, чтобы не терять форму, и то там они общались посредством ударов, а не слов. Так что большую часть времени он проводил с детьми, а затем либо в библиотеке, либо на тренировочном полигоне, а из взрослых обитателей базы общался почти исключительно с Тамаэ. Впрочем, его это нисколько не тяготило – вступать в контакт со своими тюремщиками (то, что он находится в заключении, Хизаши старался не забывать) он не стремился. Он бы с удовольствием не общался бы и с ней, потому что начал ощущать, что проникается симпатией к этой «милой девушке», а это здорово мешало ему видеть в ней врага.

Как и в Орочимару. В кругу своей семьи он был нежным отцом и мужем, что совершенно не вязалось ни с тем впечатлением, которое он старался производить на посторонних, ни тем более с общественным мнением о нем.

Нисколько не помогало и то, что здесь, в логове великого и ужасного Орочимару, к Хизаши никто не относился как к человеку второго сорта. Здесь он был равноправным членом коллектива. Почти равноправным – его не вписали ни в один барьер, поэтому он оставался пленником с ограниченным доступом в ряд помещений (впрочем, доступ везде и всюду был только у Орочимару, Тамаэ и Узумаки, причем у всех, включая Наруто). Однако на него не смотрели свысока, с нескрываемым превосходством, чем грешили многие Хьюга из главной ветви. Несмотря на плен, Хизаши чувствовал себя здесь свободнее, чем в стенах родного квартала.

Не раз его посещала мысль о том, чтобы попросить снять проклятую печать, тем более что Тэйдзо Узумаки действительно был мастером фуин с большой буквы и без труда мог бы это сделать. Однако его останавливала вбитая в подкорку аксиома: бьякуган должен быть неприкосновенным. Здесь никто не мог привести печать в действие и навредить ему, и не мог изъять додзюцу неповрежденным. Облачники покусились на Хинату не просто так – ее бьякуган, не ограниченный печатью, можно было извлечь целым. Орочимару появился как нельзя кстати и спас не только девочку, но и клановый секрет. И Хизаши не мог не испытывать к нему благодарности за это.

Вообще Хизаши, наблюдая за текущей жизнью базы и ее обитателей, начал понимать, почему люди не просто не против того, чтобы работать на саннина-отступника, но и весьма довольны жизнью. Им предоставляли хорошую работу в соответствии с их специализацией, жилье, весьма приличную зарплату, их уважали и ценили.

– От каждого по способностям, каждому по потребностям, – сказала как-то Тамаэ. – Основной принцип социализма.

Хизаши понятия не имел, что такое социализм, но такой подход к сотрудникам ему нравился. И не нравилась собственная реакция на все это.

– Так скоро я вообще примкну к их банде, – бормотал он сам себе вечерами, ложась спать.

Тем более что сбежать возможности не было совершенно никакой. Барьеры по периметру стояли везде, и при попытке несанкционированного проникновения моментально срабатывала сигнализация. Хината через них проходила – Тамаэ периодически выводила детей в ближайший город, чтобы, как она говорила, «дети получили опыт взаимодействия с обществом и потом не были дикарями из глухого леса» – но отпускать ее одну в Коноху было равносильно ее убийству. Да она и не пошла бы никуда. Девочка, увы, уже привыкла к новому дому и привязалась к своим новым братьям и сестре.

Сам Хизаши все больше склонялся к мысли, что Хинате здесь гораздо лучше, чем дома. Она стала более уверенной в себе, более общительной, менее замкнутой и застенчивой. На нее не давил статус химе клана и строгий до чрезмерности отец. Здесь она была просто ребенком. И это для нее было хорошо.

Прошло чуть больше года, когда Орочимару принес Хизаши письмо, запечатанное личной печатью Хиаши. Глава клана Хьюга сообщал брату, что его и Хинату официально признали погибшими, а Неджи объявили наследником клана.