Шоу
На следующее утро было холодно и мрачно. Грозовые тучи низко висели над башнями Хогвартса.
Когда Гермиона спустилась в Большой Зал на завтрак, тяжелые капли падали на волшебный потолок и исчезали в воздухе.
В этот четверг первым уроком стояло Зельеварение.
Когда МакГонагалл раздала расписание в начале года, Гарри и Рон застонали от его вопиющей несправедливости: сдвоенные уроки в среду после обеда и то же самое в четверг, только утром.
Для Гермионы тогда это не имело значения, но сейчас она была рада расписанию – ей не терпелось привести план в исполнение.
Судя по поведению Снейпа вчера вечером, он тоже не мог дождаться этого маленького шоу.
Пока Гермиона ела кашу, она вспоминала, с каким удовольствием профессор рассказывал свой план, озорной блеск в его глазах. Она была удивлена, как этот холодный и отстраненный Северус Снейп внезапно стал похож на взволнованных Гарри и Рона, которые планируют шалость. Но, в конце концов, он же был прекрасным актером.
И человеком. Люди любят представления, хотя не всегда признаются в этом.
Звонок напомнил об уроках. Гермиона влилась в толпу гриффиндорцев и слизеринцев, направляющихся в подземелья, попутно наблюдая уголком глаз за Гарри и Роном и оживленно болтая с Невиллом.
Для всех стало сюрпризом, что Невилл получил «отлично» по С.О.В. Зельеварению. Теперь он мог посещать уроки повышенного типа.
Лонгботтом смущался и объяснял, что он упорно работал и вообще, «экзаменатор был заинтересован в Зельеварении с точки зрения травологии».
Но на уроках он по-прежнему был сущим бедствием. То ли из-за ужаса перед Снейпом он становился неуклюжим, и его голова отказывалась думать, то ли просто уже по привычке, Невилл продолжал портить простейшие зелья и проваливался на каждом тесте.
Северус, для которого Невилл был проклятием и отравлял все его существование, стал еще мрачнее, когда увидел его на шестом курсе. Слизеринцы постоянно хихикали над беднягой.
Но с Гермионой они были хорошими друзьями.
Большинство гриффиндорцев приняли сторону Гарри и Рона после той ссоры и также как и два ее друга кидали в ее сторону укоризненные взгляды и старались избегать.
Они никогда не принимали ее полностью, она знала это. Гермиона всегда была слишком проницательной, слишком умной для них.
У Гарри тоже были неудачные дни, но он все равно был одним из них, независимо от того, что он натворил.
Истинные гриффиндорцы.
А она никогда не была такой. Она была очень дисциплинирована, что делало ее похожей на хаффлпаффцев, ее жажда знаний подходила для Равенкло, а в последние месяцы она все больше ощущала себя слизеринкой.
Только Невилл был ей настоящим другом. Он был благодарен за всю ее помощь с домашней работой и зельями. Поэтому он чувствовал себя виноватым за то, что вчера его подругу оставили на отработку из-за его же ошибок.
Гермионе нравился этот мальчик. Вдобавок, он был единственным средством общения с Гарри и Роном все эти дни.
Теперь пока Невилл рассказывал какую-то историю, услышанную от Падмы и Парвати, девушка не переставала смотреть со своих друзей.
Она успела отвести глаза, когда обернулся Рон, но вот с Гарри она встретилась взглядом. Он смотрел на нее с грустью, упреком и недоверием.
- Они все еще злятся на тебя, - прошептал Невилл. – Они думают, что твой успех в учебе вскружил тебе голову и что ты считаешь себя лучше них. Но я так не думаю, - быстро добавил он.
- Я знаю, Невилл.
Она расстроено вздохнула.
- Надеюсь, они меня все-таки простят. Я пыталась поговорить с ними, но они просто ушли. Как бы я хотела, чтобы они меня выслушали.
«Это должно сработать, - подумала Гермиона, глядя на огорченное лицо Невилла. – Он наверняка передаст мои слова. Первый шаг сделан».
Наконец ученики зашли в класс и как только они заняли свои места, в кабинет вошел Северус Снейп в черной развевающейся мантии.
Он сел за письменный стол у доски и хмуро всех оглядел.
- Приготовьте это зелье и разлейте в бутылки, - прорычал он и взмахнул палочкой. На доске тут же появился подробный рецепт.
- К следующей неделе напишите сочинение на полтора листа про свойства данного зелья и проблемы его хранения. Приступайте.
Ученики, привыкшие к такому поведению Снейпа, спокойно приступили к изготовлению зелья.
А Северус взялся проверять сочинения другого курса, постукивая длинными тонкими пальцами по рядом стоящему графину с водой.
Гермиона сжала нож так, что суставы побелели от напряжения.
Этот графин играл ключевую роль в их плане. Он всегда стоял на столе профессора. Рядом был бокал, из которого Снейп обычно пил.
Вчера он рассказал ей, что на графин с бокалом наложены мощные защитные чары, созданные для того, чтобы предотвращать покушения подобные тому, что они задумали.
Никто не знал об этих чарах и если бы кто-то задался вопросом о безопасности профессора, можно было подумать, что он потерял бдительность после того, как перестал быть шпионом.
Вчера они сняли эти защитные чары и подсыпали в воду измельченные цветы болиголова.
Гермиона продолжала работать над зельем, и только легкая дрожь рук и напряженная осанка выдавали ее волнение.
Слизерницы наверняка передадут своим родителям, что она, Гермиона Грейнджер, наверняка знала, что что-то должно случиться.
Через десять бесконечных минут Северус взял бокал, и Гермиона прекратила готовить зелье.
Все как они договаривались.
Снейп поднес бокал ко рту и сделал пару жадных глотков. Затем он встал. Так представление будет более впечатляющим
На секунду их взгляды встретились, и едва заметная улыбка тронула губы профессора.
Гермиона тут же отвела глаза. Через мгновение она услышала звон разбитого бокала.
- Урок окончен, - прохрипел Северус.
Все посмотрели на него с ужасом и удивлением
- Я сказал, убирайтесь! – прокричал он и потянулся руками к горлу. – Вон! Все вон!
И упал на пол.
Теперь ее выход. Гермиона натянула маску жестокости и ненависти и с насмешкой смотрела на профессора Зелий.
Случайный наблюдатель мог бы поначалу удивиться такому выражению лица, но, вспомнив его обычное отношение к ученикам, тут же отогнал бы любые сомнения.
Изменники наверняка бы приняли это выражение за доказательство – Гермиона явно причастна к приступу боли Снейпа.
А он явно испытывал сильную боль.
Все его тело начало сильно трясти.
- Предатель! – хрипел он. – Они пытаются убить меня… Ублюдок Волдеморт!
Гермиона встретилась взглядом с Драко. Он тоже заметил ее странное выражение лица и был им напуган.
- Гермиона, сделай что-нибудь! Ты же староста, - прошептал Невилл хриплым от страха голосом.
Девушка кивнула.
- Тихо все! – властно сказала она. – Мы должны отвести его в лазарет. Малфой, поможешь мне. Невилл, сообщишь обо всем Дамблдору. Остальные пусть идут с тобой. Быстро!
Все тут же выбежали из класса.
- Мобиликорпус, - прошептала Гермиона, указывая палочкой на Северуса.
Его тело медленно поднялось в воздух и поплыло в сторону лазарета.
- Что это было, Гермиона? Что с ним случилось?
- Объясню позже, - коротко ответила она, не отрывая взгляда от Северуса. – Просто притворись, что волнуешься.
Драко послушно кивнул и последовал за девушкой.
Через минуту они уже были в лазарете. Гермиона с силой толкнула дверь и вошла.
Взмахом палочки она аккуратно опустила Снейпа на кровать и позвала Мадам Помфри.
Когда медсестра появилась, ей пришлось подавить крик. Профессор Зельеварения выглядел просто ужасно.
Вся одежда промокла от пота. Он не мог произнести ни слова, только хрипел. В широко раскрытых глазах был ужас. Вдобавок у него начались судороги.
- Что случилось? – прошептала Мадам Помфри.
Гермиона объяснила, что произошло во время урока, постоянно всхлипывая и теребя одежду. В общем, вела себя как нормальная ученица в подобной ситуации.
К тому времени как она закончила рассказ, Дамблдор ворвался в больничное крыло, и девушке пришлось начать заново.
Гермиона знала – он притворялся, будто его отравили ядовитым болиголовом. Он рассказывал об этом растении на уроках. Невыносимое жжение в слизистой оболочке, особенно во рту, затем слабость и диарея. С ним это, конечно, не случится хотя бы потому, что он притворяется, будто доза была смертельна. В таком случае человека обычно парализует.
Жертвы такого отравления умирали через час, полностью парализованные. Однако они были в сознании и чувствовали всю боль.
Ужасная смерть.
Гермиона и Северус выбрали болиголов, потому что Снейп обладал высокой устойчивостью к этому яду. Вдобавок Волдеморт бы посчитал такое наказание подходящим для предателя.
Но, видя ужас на лице профессора, его попытки что-то сказать, Гермиона начала сомневаться. Притворство выглядело слишком настоящим.
Либо он был еще лучшим актером, чем она думала, либо… он обманул ее и сейчас действительно испытывал всю ту боль.
Но он бы так не поступил, разве нет?
Вчера он так убедительно объяснял, как развил в себе устойчивость к некоторым ядам. «Для профессора Зельеварения, а тем более для Пожирателя Смерти это вполне нормально», - говорил он. Он просто принимал яд в малом количестве, а потом постепенно увеличивал дозу, чтобы организм привыкал.
- Я отделаюсь всего лишь легким несварением, в то время как многие бы просто умерли. Испуганные студенты разбегутся и разнесут новость по всему замку, а болтушка Мадам Помфри доделает их работу. Через три часа все в Хогвартсе будут знать о случившемся, а через два дня все волшебное сообщество сойдется во мнении, что мне лучше лежать в постели и наслаждаться незапланированными выходными.
Тогда она ему поверила. Но сейчас все выглядело как ужаснейшая ошибка.
Медленно, стараясь, чтобы Дамблдор и Мадам Помфри не заметили, Гермиона подошла к постели Северуса.
Альбус, конечно же, знал об их плане и великолепно исполнял свою роль, но девушка не хотела, чтобы он заметил, какие между ними развились отношения.
Она не хотела, чтобы кто-нибудь заметил, как она начала заботиться об этом человеке.
Гермиона подождала пока Мадам Помфри отойдет за противоядием, а директор отвернется и заговорит с Драко. Девушка мягко положила руку на плечо Северуса.
- Вы в порядке? – почти неслышно прошептала она. – Вы выглядите ужасно.
Снейп приоткрыл один глаз и ухмыльнулся. На лице не осталось и следа от пережитых страданий и боли.
- Лучшее время в моей жизни, - насмешливо ответил он. – Не мешайте мне развлекаться!
Гермиона облегченно улыбнулась.
Она не возражала, когда Мадам Помфри выставила ее и Драко из больничного крыла минутой позже.
*** *** *** *** ***
Когда Гермиона вошла в общую гостиную Гриффиндора, ее приветствовал шквал вопросов.
Все обиды были забыты, и гриффиндорцам не терпелось узнать ужасные подробности.
Она ответила как можно кратко, но не грубо. Затем прошла через толпу к Гарри и Рону.
Они сидели на своем любимом диване у камина, вытянув шею, чтобы слышать все новости, но в то же время притворяться, будто они их совсем не интересуют. Когда Гермиона подошла к мальчикам, они отвернулись. Но Гарри хотя бы не был так напряжен как час назад.
Невилл определенно с ними поговорил.
Гермиона встала рядом с ними. Она не сказала ни слова, не встречалась с ними взглядом, а просто ждала. Теперь их очередь действовать.
Наконец Гарри нарушил тишину.
- Что случилось со Снейпом? – холодно и равнодушно спросил он.
На лице девушки мелькнула улыбка и она начала рассказывать об «ужасных событиях».
Однако она по-прежнему стояла, дожидаясь приглашения присесть.
- Я так рада, что вы снова со мной говорите, - закончила она.
Снова наступила тишина.
- Садись же, наконец, Гермиона, - вздохнул Рон. – Не стой как под присягой.
Девушка села в кресло напротив них.
- Когда я была с родителями несколько недель назад, - сменила она тему, - они были совершенно другими людьми.
История естественно была сплошной выдумкой – она не видела своих родителей с прошлого Рождества – но она надеялась, что они будут довольны и этой сказкой и не станут выяснять ничего больше.
- Как вы знаете, моя мама была тяжело ранена, а отец – в шоковом состоянии. Как только я к ним приехала, они начали давить на меня. «Ты не должна возвращаться в Хогвартс, - говорили они, - ты должна держаться подальше от любой опасности». Для них это значит подальше от вас, - Гермиона улыбнулась, будто извиняясь.
- Мне было так плохо. Я чувствовала себя виноватой за это нападение. Ты наверняка знаешь это чувство, Гарри. Но в то же время, родители стали совершенно другими! Все время они только и делали, что беспокоились за меня либо настаивали, что мне нельзя подвергать себя опасности.
По мере того, как Гермиона рассказывала, лица ее друзей менялись. В глазах Гарри появилось понимания и чувство вины. Возможно, он вспомнил свое поведение после смерти Сириуса, когда он и отталкивал Гермиону и Рона и тянулся к ним. И также твердил им, что они не должны ввязываться в неприятности.
А Рон был ошеломлен. Он явно заблуждался в чувствах своей подруги.
Гермиона была довольна собой. Теперь предстояла самая важная часть и самая тяжелая.
- Простите, что я так плохо себя с вами вела. Вы всегда думаете, что я все контролирую, что я не могу поддаться эмоциям, как вы. Но когда я вернулась в Хогвартс и увидела вас, я подумала – а если они умрут? Если я допущу какую-то ошибку, и им придется за это расплачиваться? А если умру я, они же будут страдать как мои родители. Я не могла мыслить здраво, я только…
Гермиона не закончила фразу. Слезы потекли по щекам, и она отвернулась.
Если уж и это не сработает, то она не знала, что вообще поможет.
Некоторое время друзья молчали. Что если она все-таки просчиталась?
А потом она почувствовала, как ее обнимают, и расплакалась на груди Гарри.
- Ты одна из нас, Миона, - прошептал Рон.
- Да, - добавил Гарри. – Можешь поддаваться эмоциям, когда хочешь, мы всегда будем на твоей стороне.