Глава 8. Зелья для веселья
Северус усадил Гарри на стул, задумчиво на него посмотрел и достал из кармана мантии палочку.
– Держись крепче.
Взмах палочкой, и ножки стула удлинились на несколько сантиметров, а Гарри, ухватившись руками за сидение, радостно захихикал.
– Еще! Еще! – закричал он, но Северус спрятал палочку в карман и покачал головой.
– Помнишь, что я говорил насчет «сохранять спокойствие»?
Гарри успокоился и сделал серьезное лицо, сосредоточенно нахмурив брови. Затем выпрямился и расправил плечи.
– Я спокоен, папа, – решительно заявил он.
– Постарайся таким и оставаться. Когда варишь зелье, требуются твердая рука и сдержанность. Сделай глубокий вдох.
Гарри вдохнул, внимательно наблюдая, как отец делает то же самое.
– Задержи дыхание. А теперь выдохни.
Старательно надутые щечки послушно опали.
– Каждый раз, когда разволнуешься слишком сильно, делай глубокий вдох, – Северус с горделивой радостью вгляделся в серьезное лицо сына. – Молодец.
– Что мы будем варить, папа? – нетерпеливо спросил Гарри, наклонившись вперед и разглядывая флаконы, которые отец поставил перед ним. – У меня тоже есть свои зелья, – радостно добавил он, показывая на маленькие бутылочки из своего набора.
– Мадам Помфри просила приготовить средство от солнечных ожогов. Студенты валялись на солнце в ожидании каникул, и кое-кто обгорел.
Гарри с любопытством взглянул на него.
– Как-то не очень по-волшебному, – пожаловался он.
Северус приподнял бровь.
– Исцелить чью-то боль, Гарри, – вот истинное волшебство. Уменьшить страдания, сделать жизнь лучше. Эффектные заклинания, изменяющие форму предметов или их цвет, могут казаться весьма впечатляющими, но, в конце концов, это просто бессмысленная мишура. Сама же суть искусства зельеварения – помогать людям.
Гарри закусил губу, изо всех сил стараясь ничего не упустить.
– Получается, мы помогаем людям. Да, папа?
– Это наша истинная цель, – разглядывая задумчивое личико сына, Северус размышлял, на самом ли деле тот понял сказанное. – Хотя, конечно, эффектные заклинания – это весело.
– Весело? – удивился Гарри, и Снейп ощутил вспышку раздражения. Неужели Гарри считает, что его отец не умеет развлекаться?
– Именно, – отрезал он. – А сейчас, Гарри, найди барис звездовидный. Сможешь?
Гарри неуверенно прикоснулся к бутылочке, заполненной крошечными высушенными стручками, похожими на маленькие звездочки.
– Этот?
– Да. Отсчитай шесть штук.
Высунув о напряжения кончик языка, мальчик отделил требуемое количество. Он встряхнул стручки, и те тихонько зашуршали.
– Хорошо. Теперь возьми ступку и пестик.
Гарри с воодушевлением потянулся за красивыми мраморными приспособлениями.
– Я уже целую вечность мечтал расколоть что-нибудь этим!
Глядя на своего неугомонного сына, Северус фыркнул.
– Правильно говорить – растирать. В данном случае, в порошок. Начни с одного. Вот, держи.
Гарри стукнул по звездочке пестиком, и стручок с легким хрустом раскололся.
– Лучше круговыми движениями, – Северус обхватил рукой кулачок сына и продемонстрировал. – Понятно?
– У меня получилось! – воскликнул Гарри. Он убрал пестик и принялся рассматривать содержимое ступки. – Раскололись, – довольно заметил он.
– Пойдет, – сухо подтвердил Снейп. – Теперь добавляй по одному, пока все они не превратятся в порошок.
Гарри старательно добавлял стручок за стручком. На последнем руки у него уже устали, и Северус, положив свою ладонь поверх маленького кулачка, помог сыну.
– Тяжело! – Гарри сдул падающую на глаза челку, но глаза его радостно сверкали, щечки раскраснелись, на губах довольная улыбка. – Что теперь?
Северус помог ему на следующих шагах: приготовить едко-пахнущую желчь саламандры и ценный светло-розовый воск, осторожно смешать их в котле, а потом аккуратно помешивать.
– Теперь взвесь нужное количество грибных спор, – он пододвинул ближе небольшие весы.
– Мы учили в школе весы и меры, – сказал Гарри. Он достал из коробки крошечный медный грузик и взвесил в руке. – Вот столько?
– Некоторые ингредиенты очень сильнодействующие. Аккуратнее.
Северус наблюдал, как мальчик крошечной ложечкой по частям добавляет порошок в мерную чашку, и едва сдерживал желание ему помочь. Стрелка на весах еле заметно дрогнула и снова замерла.
– Чуть больше, – пробормотал Гарри. Он добавил еще порошка, и чаша весов резко пошла вниз. – Ой, слишком много.
– Не страшно. Просто забери немного. Хочешь, я сделаю?
– Нет! – упрямо отозвался Гарри. – Сам справлюсь.
И справился, правда, за четыре попытки, но весы наконец уравновесились. Затраченные немалые усилия окупились сполна: когда Гарри со счастливой улыбкой повернулся к отцу, его личико просто сияло от восторга.
– Смотри! У меня получилось!
– Отличная работа, – мягко похвалил Северус, испытывая удовлетворение и гордость одновременно. Его сын однажды может стать прекрасным зельеваром. – Теперь помешивай, как я уже показывал.
Не позволяя себе вмешиваться, Снейп руководил процессом, пока наконец в котле не замерцало молочно-белое зелье.
– А теперь немножко волшебства. Дальше мне надо самому помешивать зелье.
Гарри приуныл.
– А я не смогу?
Северус посмотрел на расстроенное личико сына. Мальчик очень старался. Ничего страшного не случится, если он завершит то, что начал.
– Давай вместе, – согласился он и накрыл руку Гарри своей. – Сконцентрируйся, сын. Надо искренне желать закончить работу, захотеть всем своим существом, чтобы все вещества, которые ты смешал, превратились именно в то зелье, которое тебе нужно.
Гарри крепко зажмурился, сосредоточенно нахмурив брови.
– Что мы хотели сделать? – прошептал Северус, концентрируя в себе магию и приготовившись направить ее в зелье.
– Помочь людям, – пробормотал мальчик, пропуская магию через себя. К своему удивлению, зельевар ощутил, как неуловимый поток детской, незрелой еще магии сына струится в котел и смешивается с зельем, заставляя его вспыхнуть на миг перламутровым блеском, а затем снова побледнеть.
Гарри медленно открыт глаза и взглянул на отца.
– Вот это да, – тихо прошептал он.
И Снейпу оставалось лишь согласиться.
* * *
Хотя Северус хотел показать Гарри все стадии приготовления зелья, включая разлив по флаконам, он предложил отдохнуть. Зелье помешали последний раз, накрыли крышкой и оставили в покое. На наметанный взгляд зельевара, оно получилось невероятно мощным, способным исцелить не только солнечные ожоги, но и ожоги посерьезнее.
С уважением и даже благоговением смотрел он на хрупкую фигурку сына, который, встав коленками на стул, мыл руки в огромной выщербленной раковине.
– Было сложновато, но здорово, – радостно делился Гарри. – Особенно в конце, с волшебством.
– Что ты почувствовал, Гарри? – спросил Северус. – Магию?
Гарри замер, подставив руки под льющуюся струю воды и глубокомысленно склонив голову набок.
– Ага, было… приятно, – ответил он, в словарном запасе маленького мальчика явно не хватало слов. Гарри огорченно нахмурился, подыскивая нужные слова. – Как теплая ванна или вкусная еда. – Он задумчиво моргнул и посмотрел на отца. – Или когда ты берешь меня на руки и крепко обнимаешь. Понимаешь?
Тяжело сглотнув, Северус кивнул. Самое точное описание стихийной магии, которое мог выдать пятилетний ребенок. Но сказано чертовски красиво.
Гарри слез со стула и вытер потрепанным полотенцем руки.
– Папа, это и правда было мое волшебство? – обеспокоенно спросил он. – Ты мне помогал?
– Я лишь немного тебя направлял, – признался Северус. – Это же твое первое зелье. Мы вдвоем наполнили его магией.
Мальчик удовлетворенно кивнул.
– Наверно поэтому и было так приятно, – сказал он, понимающе кивая.
– И, вне всяких сомнений, сделало зелье еще сильнее, – пробормотал зельевар. Он протянул сыну руку, и Гарри, застенчиво улыбнувшись, пожал ее.
– Папа, а мы сможем потом сварить еще какие-нибудь зелья? Правда, было весело?
– Весело? – переспросил Северус, вспомнив, как удивился Гарри, чуть раньше услышав это слово от отца.
Мальчик снова кивнул.
– Ну это же были мы с тобой, – пояснил он, и Снейп, вспомнил свои уроки под чутким руководством мадам Брайт, вынужден был согласиться. А вот учить Гарри действительно было «весело».
– Значит, продолжим на следующих выходных, – пообещал он. Гарри сжал его руку и снова принялся радостно болтать, на этот раз о завтраке.
Уходя, Северус заклинанием запер дверь лаборатории, а в котле тихо мерцало первое зелье, сваренное отцом и сыном.