Глава 7.
If all be true that I do
think,
There are five reasons we should drink:
Good wine, a
friend, or being dry,
Or lest we should be by and by,
Or any
other reason why.
—Henry
Aldrich, British cleric
Тим медленно просыпался. 'О-о-о, как голова болит…', - даже думать было тяжело. Тем не менее, криминалист взял свое и сделал выводы: 'Значит, я опять напился'. Тим попытался переменить положение тела, но: 'Опаньки, а что это у меня задница болит?… Мать твою…' - криминалист продолжил делать выводы. Медленно, медленно, боясь нового взрыва боли, Тим повернул голову. «Мтвюдрблврн», - материться сквозь зажатые губы и зубы было даже смешно. Рядом, тихо сопя в подушку, завернувшись в одеяло практически с головой, лежал… Бернштейн? 'Надеюсь хотя бы его зад в таком же состоянии, как и мой!' – злобно подумал Тим. Тут он почувствовал некий дискомфорт. Его жестоко искромсанный мозг только через несколько секунд смог правильно истолковать сигналы, посылаемые его телом. Тим хотел в туалет, причем сильно. Кое как приняв вертикальное положение Тим, пошатываясь пошел в ванную комнату. Через десять минут умывшийся и даже почистивший зубы Тимка пришатался обратно в спальню. Бернштейн спал. Тим свалился обратно в кровать и стал вспоминать.
Он довольно часто общался с Марком по работе, пару раз они даже вместе пили пиво с другими криминалистами и детективами в одном из баров недалеко от лаборатории. Они просто болтали, вернее, болтал Марк, а Тим иногда делал небольшие замечания или просто молча кивал. Но вот в лаборатории устроили вечеринку. Тим остался, потому что ему надо было кое-что доделать. А потом просто не смог отбиться от уже порядком пьяных техников. Алекс только сочувственно посмотрела на него, когда его за обе руки подтащили к импровизированному бару. Тим отбивался, как мог. «Да ладно тебе, Спидл!» - это Марк, «Давай, Тимми!» - какой то техник, на что Тим ответил: «Не зови меня Тимми!» Где-то после третьей рюмки Тим оказался рядом с Горацио. Тот не мог не отметить, что растерянный и немного пьяный Тим представлял собой довольно милое зрелище.
И вот выпивка закончилась, и часть празднующих, среди них уже потерявший волю в сопротивлению Тим и вцепившийся в него Марк, решили продолжить вечеринку в каком-нибудь баре. Вот они сидят в баре и хохочут как ненормальные над чьей-то шуткой. Вот Марк наливает ему еще одну порцию виски. Вот его рука задерживается на руке Тима. Вечеринка подходит к концу. Марк берется отвезти почти коматозного Тимку домой. Им пришлось откопать Тимкины права, чтобы узнать его адрес. Вот Марк затаскивает Тима в его квартиру. Тим падает на диван. Марк приземляется рядом. Бернштейн кладет руку на колено Тима и заглядывает ему в глаза. В следующее мгновение они яростно целуются, срывая одежду.
У Тима участилось дыхание при воспоминании о прошедшей ночи. Он давно уже не прикасался к кому-либо и не позволял кому-либо прикасаться к нему. Это не любовь, даже не отношения, просто секс. Тим удивился, но он совсем не ощущал вины перед Айсбергом. Удовлетворять потребность в физической близости, это не отдаться душой. Душа и сердце Тима ушли вместе с Айсбергом и вряд ли вернуться обратно. Так что если Марку еще захочется бурной ночи, он ее получит. Если Марку захочется любви… что ж, жизнь – дурацкая штука.
К стати о Марке. Тот пошевелился и открыл глаза. Они тут же сфокусировались на лежащем рядом голом Спидле. Хищно улыбнувшись, Бернштейн вылез из-под одеяла и лег на Тима. Жадно поцеловав его, Марк обхватил Тима и прижал его к себе:
- Это была не забываемая ночь. Ты здорово меня обработал. Надеюсь, тебе тоже понравилось.
Тим лишь ухмыльнулся и впился руками в ягодицы Бернштейна. Последний охнул и буквально набросился на Тима.
Они смогли выбраться из постели только ближе к обеду.