***
Медленно поднявшись на ноги, Джек начал осторожное движение вдоль стены к противоположному концу куба. За его спиной распахнулся очередной люк, но почему-то открывшееся пространство оказалось не привычно-серым, а темным, сумрачным. «Туда не пойду!». На противоположной от входа стене открылся люк в следующую пустую комнату. Оставив пометку «CJS-2», Джек попытался пролезть в люк, но вовремя одумался. Прежде, чем закинуть конечности в неосвоенное пространство, он, не долго думая, снял пожеванную Кракеном, а теперь новенькую, как из мастерской, треуголку и бросил её на середину комнаты. Он почти устыдился своей неуверенности, когда раздался почти привычный щелчок, и на многострадальную шляпу обрушилась тонкая стальная сеть. Рывок невидимых глазу нитей – и от великолепного головного убора осталась груда тонкой кожаной вермишели. Джек несколько минут просто смотрел на жалкую кучку, с облегчением ощущая, как где-то в солнечном сплетении медленно разматывается и расправляется тугой комок ужаса. «Да, Дэйви, твоя осьминожья башка горазда на выдумки! Если только твоя...» Почему-то ему казалось, что надо двигаться дальше, нельзя слишком долго задерживаться на одном месте. Он осторожно прокрался к остаткам шляпы и засунул пригоршню шнурков в карман. «Пригодится! Еще куда-нибудь закину». В этот момент что-то щелкнуло, и он почувствовал, что под ним разверзлась земля. Ах! Там же люк!
Падая вниз, он мысленно зажмурился, ожидая каких-то ужасов, и они не замедлили с появлением: справа в раскрытом люке возникла бородатая физиономии старого знакомца Гектора Барбосы. Люк захлопнулся на мгновение, только для того, чтобы снова распахнуться. Барбосса продолжал таращиться на него. «Врешь, Дэйви! Мертвяков показывать бесполезно! Гектор на моих глазах отдал душу ...э-э, не важно кому». В этот момент люк распахнулся в третий раз, но на этот раз за ним виднелась девичья головка.
– Да вот же он! – раздался звонкий голос его милой убийцы. – Джек, мы пришли за тобой, перебирайся сюда.
Он еще полежал на полу пластом, но решил, что слишком затянувшийся отдых чреват опасностью. Галлюцинации или чудеса, но в соседнем кубике застряли явно знакомые персонажи из его биографии. Он собрался подняться, но для верности подбросил вверх горсть кожаных шнурков. Раздался скрип и половина черного лохматого комка вдруг уехала куда-то влево, вторая половина зависла в воздухе над ним. Джек расширившимися глазами проводил рассеченный надвое будто острейшим самурайским мечом клубок и очередной раз поблагодарил природу за подаренную ему интуицию. Ему пришлось потратить минуты полторы, чтобы доползти на спине до стены и медленно скользнуть вдоль нее к люку. Он поднялся, продолжая глядеть перед собой на перемещающиеся ошметки когда-то украшавшей его голову треуголки и, не глядя, протянул обе руки вверх. В этот момент пространство снова пришло в движение. Раздвоенный ранее клубок пересекла вертикальная плоскость, и маленьких черных объектов стало четыре. Два из них двинулись в его сторону, но больше Джек уже ничего не увидел, потому что чьи-то сильные руки втянули его в люк.

Сорвавшись в морскую бездну с недосягаемой теперь высоты, несчастное судно разлетелось на сотни и тысячи обломков, ошметков, осколков, а люди, по безумному усмотрению судьбы, внезапно очутились в непонятном пространстве, поначалу скрывавшем свою предательскую суть.
Но неведение длилось недолго. Вскоре стало ясно, что загадка «без окон, без дверей полна горница людей» вполне могла применяться к этому проклятому кубу. Потом китайцы, что-то громко обсуждая на своем языке, спустились вниз, сразу после того, как то-то из них провалился в пол. Не обращая особого внимания на своих недавних нанимателей, они невозмутимо исчезли из поля зрения. Как только люк в полу захлопнулся, все звуки исчезли.
Оставшиеся искатели приключений попытались оглядеться, сориентироваться и хоть как-то спланировать свои дальнейшие действия. Барбосса и Гиббс по очереди обошли все круглые отверстия по периметру комнаты. Люки распахивались, но ничего, кроме таких же серых кубических ячеек, они не увидели.
Элизабет смотрела на потолок, ища взглядом источники света, но, казалось, они были везде и нигде. Уилл смотрел на неё. Пинтел и Раджетти смотрели друг на друга. Тиа Далма смотрела куда-то вглубь себя. Она сидела в центре комнаты рядом с люком, в котором исчезли китайцы, но люк загадочным образом оставался закрытым. Похоже, она знала, как правильно сесть. Её губы беззвучно шевелились, болотная колдунья явно погружалась в транс. Внезапно она открыла глаза и отчетливо сказала: «Я вернулась!»

– Как это? – Уилл заинтересованно посмотрел на неё, – Вы были именно здесь? Вы знаете, что это за место?
– Давно... – пробормотала Тиа, – Я была здесь и не здесь. Тогда не было переходов. Всего одна комната. Никаких звуков. Никаких запахов и цветов. Они поймали Тиа в море, разложили её на ма-а-аленькие частички, а потом собрали. И её тело стало совсем простым. Совсем человеческим. Магия погибла. Сила ушла. И Тиа должна была отвечать на вопросы. Они сами не такие глупые, как их вопросы. Они показывали Тиа свои странные штуки, которые умеют всё записывать...
– Как записывать? – уточнил Уилл.
– Никак. Сами собой – мой голос и мое лицо. Я могла видеть себя со стороны. Только это всё неживое, поэтому нестрашное и даже неинтересное. Ну, как ты думаешь, интересно, тебе, Уильям, смотреть сейчас на себя со стороны – как ты тут сидишь, чешешь в затылке, рассматриваешь свои пальцы, свою невесту, эти серые стены? Тебе интересно?
– Да уж, – тихо отозвалась Элизабет, – Может, у них нет своих пальцев и невест?
– Ты почти угадала, мисс Лизбет, – прошелестела Тиа. – Им действительно чего-то не хватает. Я делаю куклу, похожую на человека, а потом могу управлять им, живым человеком, а они делают человека, но ничего, кроме куклы у них не получается, – она невесело рассмеялась.
– Судя по интерьеру, у них плохо с воображением, – отозвался Барбосса. – Ого, что это?
Он опять приблизился к одному из люков в стене. Тот привычно распахнулся, но на сей раз капитан заметил в центре соседней комнаты фигуру Джека.
Он повернулся к остальным:
– Ага! Наша вздорная пташка тоже тут! Надо его позвать! Джек! Джек Воробей! Кхм! Капитан Джек Воробей! – крикнул он во вновь открывшуюся дыру. Его немного удивил какой-то непривычно отрешенный взгляд вечного соперника и его полная неподвижность на полу.
Барбоссу вдруг энергично оттеснила от люка мисс Суонн и тоже закричала что-то ободряющее.
Потом её голос оборвался:
– Ой! Там что-то движется! Надо его вытащить.
Как раз в этот момент подоспевшие на помощь Гиббс и Уильям дернули Джека вверх, как морковку из грядки, и живо втянули в люк.

Через некоторое время они все вместе сидели на полу и слушали очень короткую героическую повесть капитана Джека Воробья о своём решении остаться на погибающем паруснике, о схватке с Кракеном и непродолжительном путешествии по серым кубическим комнатам Тайника Дэйви Джонса. Рассказ действительно получился коротким, и его собеседники не знали, что и думать, ведь они потратили на путешествие шесть с половиной месяцев, а, судя по услышанному, Джек провел здесь от силы часа три. Хотя, по правде сказать, он опустил несколько деталей, как то: трогательное прощание с барышней-пираткой, сжигающий луч, происшествие со шляпой и с тем, что осталось от шляпы. Джек и сам не мог понять, почему не рассказывает своим новообретенным спутникам о ловушках куба. Иногда он предпочитал молчать и не выдавать лишней информации. В конце концов, набор в разведчики-добровольцы никто не отменял. Джек мысленно усмехнулся.
«Если я выберусь отсюда, одного бочонка рому будет явно недостаточно, чтобы забыть всю эту дрянь». Кстати о роме! И он с подозрением покосился на фляжку Гиббса, по-прежнему висевшую у того на поясе.
– А нет ли у нас в запасе живительного эликсира, божественного напитка, огненной воды жизни, а? – Джек задал этот риторический вопрос, не сводя глаз со старпома.
– Если вы о роме, кэп, то там всего два глотка.
– Но ты же поделишься одним из них с человеком, который ради вас всех прошел через глотку Кракена и остался тошнотворно трезвым. И чистым. Кстати, други, вы заметили, какие мы все чистенькие?
– Мы не просто чистенькие, мы новенькие, – сказал Пинтел с некоторым отвращением.
– Здесь нет пыли, – заметил Гиббс
– И ржавчины, – отозвался Уилл.
– И у меня все зубы целые, – с некоторой гордостью продолжил Барбосса.
– И волосы чистые, – признала Лиззи.
– Здесь нет грязи, – подытожил Джек. – И смерти («Нет! – мысленно поправил он себя, – Чего тут полно, так это...»). Я имею в виду, разложения здесь нет.
– Ничего удивительного! – вдруг сказала Тиа, – Здесь нет времени. Во всяком случае, нашего обычного времени. Оно делает, что хочет. Вернее, как хочет... Они стирали мои воспоминания, но у них ничего не вышло, они ведь так и не поняли до конца, кто я...
Барбосса заинтересованно подошел поближе и с легким подозрением оглядел её с ног до головы, как будто видел впервые.
– Эта штука состоит из маленьких кубиков, но на самом деле это всё один куб. – продолжила свой рассказ Тиа, – Он один, и он движется. Они показывали мне такую странную картинку. Вроде, один кубик, а повернешь – и их много. Движется, движется... – она начала бормотать почти бессвязно, – Куда? Он начался и скоро закончится. Он движется по времени... Капитан Джек? Ты видел время? Ты можешь его представить? А я видела... Я же живу в вечности, а эти недочеловеки хотели меня изучить... Ха-ха-ха... Наивные... Если захочешь, Джек, я тебя потом научу, как помнить...
– Тиа, не сходи с ума,– с напускной небрежностью заявил Джек, с удовольствием полоща рот единственным глотком рома, – Хотя твоя готовность меня чему-то научить мне весьма дорога.
– Ты же ходишь по картам... по широте и долготе... Это два измерения... А если карта выпуклая, ты сможешь увидеть горы высокими, а море – глубоким ...
– Это будут уже три измерения, – вдруг отозвался заинтересованный Раджетти.
– А если ты представишь все это во времени, то...
– Ты говоришь, этот куб движется? – вдруг трезво спросил Джек.

Движение! Уильяму довольно быстро надоело сидеть, а главное – откуда-то изнутри, из недр его организма поднималось омерзительная, тошнотворная волна паники. Он не мог описать это чувство, но вспомнил, как в детстве, в Англии видел плененного барса. Животное металось по тесной клетке, вышагивая многие мили и не в силах вырваться.
– Я не могу просто сидеть, сложа руки. Если всё, что вы говорите, – правда, значит, с этой штукой что-то происходит! Нам тоже нужно передвигаться.
– Вопрос, куда, мистер Тёрнер, – скептически отозвался Барбосса.
– К выходу! К чёрту! Куда-то ведь ушли китайцы... Куда угодно, мне плохо в этом кубе, в этой нечеловеческой комнате без окон и дверей...
– Вот как раз дверей тут, как грязи, пардон, это фигурально выражаясь, ибо грязи тут, как окон... – пробормотал Джек, возвращаясь к блаженному состоянию послеромового послевкусия, – А уж как мне погано в этом замкнутом пространстве... Впрочем, когда вас тут не было, признаюсь, мне было несколько хуже.
(«Теперь же у меня целая когорта желающих бросаться под пули, решетки и невидимые лучи», – подумал он про себя.)
– Ну, хотя бы, откуда ты пришел сюда, ты помнишь? – энергично начал неутомимый Тернер.
– Пометка, – Джек ткнул в угольное пятно возле двери слева.
– Значит там, там и там никто из нас не был! – Уилл резко повернулся к двери справа от помеченной, и она немедленно отозвалась на его движение. Открывшаяся серая тускло освещенная комната показалась совершенно неопасной. Уилл вытянул вперед руку со шпагой, ничего не произошло.
– Ну, кто со мной? – он обвел взглядом скептические или неуверенные физиономии остальных, пока не заметил совершенно потерянное выражение, – Элизабет, давай руку, здесь безопасно!
Девушка нерешительно и немного неуклюже протиснулась в круглое отверстие. Открывшаяся комната была совершенно пуста и безжизненна. Она спрыгнула, и тут что-то произошло: она зависла в воздухе, не долетев до пола сантиметров сорок и медленно начала оглядываться. Её ноги упорно не касались земли. Вначале Уилл подумал, что ей что-то мешает, и быстро протянул руку, крепко ухватившись за её левую ладонь. Одновременно он почувствовал, как его рука теряет подвижность, увязая в обычном воздухе, как муха в янтаре. Элизабет продолжала бесконечным, никогда не оканчивающимся движением поворачивать голову. Мелькнула мысль, что, наверное, именно так и выглядела жена Лота в момент превращения в соляной столп.
– Тяни её! – взревел на ухо Барбосса и попытался вытащить за талию самого Уилла, но это оказалось совсем не просто.
– Руку не оторви! – закричал Уилл, понимая, что своей кузнечной хваткой может действительно вырвать девушке кисть из сустава. Она же продолжала висеть в воздухе, вполоборота глядя на него в немом ужасе. Во всей этой суете был один положительный момент – она прекратила движение вниз. Через минут пять её лицо исказилось гримасой боли, и по левой щеке со скоростью престарелой улитки покатилась слезинка.
«Я не выдержу, – подумал Уилл, – я держу её вес уже 10 минут, а для неё, судя по всему, прошло несколько секунд. Да и еще что-то тянет вниз».
– Там время замедляется, – прошептал он, – И, похоже, чем дальше от двери, тем больше.
– Это водоворот, – пробормотала Тиа, – Или смерч. Воронка, в неё затягивает. Бедная мисс Лизабет.
Наконец, через полчаса, подтянув Элизабет к люку усилиями четырех рук – своих и стоявшего позади Барбоссы, – Уильяму удалось втащить свою невесту обратно. Девушка неуверенно посмотрела на испуганные и сочувствующие лица и потерла саднящие запястья. Её тут же забросали вопросами:
– Что ты видела? Чувствовала?
– Да ничего, собственно. Только вы как-то странно мелькали и руку мне чуть не оторвали...
– О, Господи, – только и сказал Уилл, утирая пот со лба и отходя к центру комнаты, явно теряя интерес немедленно двигаться дальше.
– Зато согрелся! – почти радостно оживился Джек, до этого напряженно-неподвижно стоявший рядом с Тиа, – К счастью, все живы, Лиз выиграла у смерти почти час, а мы можем двигаться еще куда-нибудь. Чем мне это место нравится – тут не заскучаешь. Могу поклясться, что в кубике напротив время будет идти, наоборот, быстрее.
С этими словами он с видимым сожалением бросил одну из побрякушек из своей прически в разверзшуюся пасть люка. Разноцветные бусины стремительно полетели вперед, на глазах нитка распалась, металлические колечки покрылись ржавчиной и скоро на полу лежала щепотка пыли о обломками костяных бусин и одной целой фарфоровой. «Сюда нельзя!» – был вердикт.
– А что, если выход наверху? – спросил Раджетти, разглядывая люк на потолке прищуренным глазом. В этот момент, словно услышав его, люк с лязгом отворился, оттуда выглянула копия Пинтела и ворчливо сказала: «Тут мы уже были, пошли дальше!» – после чего люк захлопнулся. Оторопев, Раджетти посмотрел на своего неразлучного друга и пощупал его рукав, просто так, на всякий случай.
– Ага, – сказал Пинтел, – это тоже я.
Раджетти отдернул руку.
– Выбор сужается, – заметил Барбосса. – Ну, кто хочет спуститься вниз за нашими узкоглазыми приятелями? Или пойти прямо?
– А где вообще может быть выход? – подала голос Элизабет.
– На противоположном конце от входа? – это Гиббс.
– Так! – начал Джек, продвигаясь по периметру комнаты. – Представим себе – если эта штука движется во времени, значит, она ПРОХОДИТ. Понимаете? Она начинается и кончается, как день, мелодия, болезнь et cetera. Может, вообще никуда двигаться и не нужно, а просто ждать – вечера, заключительных аккордов, выздоровления? Вопрос, где ждать.
– В центре, чтобы контролировать ситуацию, – немедленно отозвался Барбосса.
– Где уже всё изучено и безопасно, – прошептала Элизабет.
– С краю, чтоб не задело, если разваливаться начнет, – вставил Гиббс. – К тому же с краю легче смыться, чем из самой гущи.
– Надо ждать – подытожил Джек, – При этом мы можем продолжать двигаться, так что, Уилли, не беспокойся.
– Чего ждать? – проворчал задетый кузнец.
– Как всегда, благоприятного момента. Главное – глядеть в оба и не упускать возможности. Также нежелательно сталкиваться с собой. Во-первых, это небезопасно, во-вторых – как-то безумно. Даже для меня...
– Главное – выжить, – выговорила Элизабет, с видимым усилием сдерживаясь, чтобы не выбивать дробь зубами, – главное – выжить...
– Ну, это мы уже проходили, Лиззи, – неожиданно сумрачно отозвался Джек из противоположного угла. – Выживают крысы. Главное – выйти отсюда. И с наименьшими потерями. Кто знает, сколько нам понадобится рук. Надо же еще как-то отсюда удрать.