– Это место убивает магию? – тихо переспросил Джек у Тиа Далмы.
– Живую, божественную природу это место уничтожает. Оно упорядочивает хаос. Оно сумело укротить даже море...
– Хаос мне как раз сейчас без надобности, – заверил её Джек, – Всё, что мне нужно – это четко обозначенное направление.
– Компас здесь не работает, я уже проверял – с чувством выполненного долга заявил Гектор.
– Здесь нет сторон света... – равнодушно подтвердила Тиа.
– Зато здесь есть вход и выход! Мне они отчего-то нужнее. – Джек привычно потянулся к поясу... – Лиззи, цыпа разлюбезная, ну-ка возвращай моё имущество! Поскольку я тебя еще не простил, ты мне по-прежнему должна... Кое-что!
Элизабет неуютно поёжилась, а Уилл изумленно поднял брови. Джек со смыслом подмигнул ему и снова повернулся к девушке:
– Мой компас! И, пожалуйста, поживее.
Уильям вспыхнул и на всякий случай подвинулся поближе к своей невесте. Та пожала плечами и с деланным безразличием вернула компас законному владельцу:
– Он всегда врёт. Ну, или почти всегда.
– Он врет, только если не знаешь, чего душа желает. А сейчас всё мое существо жаждет одного – выбраться из этого проклятого места, причем живым и здоровым, да поскорее. Компас не живой – это механическое изделие, так что насчет «живой магии» у меня уверенности нет. С другой стороны, если нас всех измельчили на частицы, а потом сложили заново, то с виду бесполезную побрякушку они вполне могли лишить чудесных свойств. Но допустим, они не знали, что это... И что у них за монополия на магию! – воскликнул Джек с пафосом, достойным члена палаты общин в палате лордов.
– Ну-ка, цыпуля, где выход? – обратился он к компасу, – Хотя нет, обращаться к тебе, как к живому существу может быть губительно...
– Джек, заткнись совсем, больше толку будет, – сварливо сказал Барбосса.
Капитан Воробей ревниво сверкнул очами и со вздохом откинул крышку навигационного прибора. Все, затаив дыхание, смотрели на медленное, очень медленное движение стрелки: чуть влево, чуть вправо, теперь еще правее, теперь чуть левее, теперь опять вправо...
– Стрелка движется! – с обидой в голосе воскликнул Тёрнер.
– Да нет, на этот раз я уверен. Это не стрелка движется, это выход... Такое может быть?
– Что-о-о-? – неуверенно протянул Гиббс.
– Кубики – моя любимая детская игра, – вдруг улыбнулась Элизабет. – Папа любил со мной играть в кубики. Они складываются, меняются местами...
– Именно! Выход просто смещается. К тому же, судя по намекам Тиа, этот куб развивается, и выходов может быть несколько.
– Точнее, бесконечное число вариантов, – вставил Раджетти, – Кроме того, бессчетное число Пинтелов и Раджетти ищут стольких же капитанов Джеков...
– Заткнись-ка теперь ты, – пихнул его локтем Пинтел.
– Это вопрос не столько математики, сколько философии... – не унимался тот.
– Итак, примем за условие, что выход там, – бодро сказал Джек.
За последние полчаса он заметно оживился, и вряд ли из-за скромного глотка рома. Скорее, он увидел поставленную перед собой задачу и определился с её решением. Итак, он с готовностью шагнул вперед, люк привычно распахнулся, и перед Джеком гостеприимно открылась очередная ловушка.
– Добровольцы есть? – как бы невзначай спросил он.
Никто не отозвался. Даже Барбосса не принял вызов и мялся в нерешительности. (Вот вам и когорта!)
Джек швырнул свою шпагу, как дротик. В то же мгновение из двери люка за его спиной вылетела точно такая же шпага и вонзилась в серый пол в непосредственной близости от Тиа Далмы и Уилла. Оба прянули в разные стороны, недоуменно разглядывая возникшее из ниоткуда оружие.
– Если мы выйдем в ту дверь, мы все одновременно окажемся здесь же? – спросила Элизабет, выдергивая шпагу из пола и возвращая её Джеку.
– Посмотрим! – сказал тот и повторил маневр, вторая шпага улетела вслед за первой. Они почувствовали какое-то изменение в воздухе, дверь за спиной не открылась вторично, а в комнате напротив остались две одинаковые шпаги.
– Быстро перебираемся, пока оно остановилось!
Все бросились к люку и достаточно организованно покинули помещение. Но прежде чем уйти, Тиа быстро заглянула в люк внизу. Там, на дне, серую поверхность куба пятнала большая темно-багровая лужа крови. Поблизости не было видно ни одного китайца.
– Внимание, готовимся к переходу, старайтесь не открывать боковые люки, а то... мало ли что, – скомандовал капитан Воробей и направился прямиком вслед за стрелкой компаса. Он не успел пройти и пары шагов, как раздался привычный щелчок справа, в открывшийся люк просунулась окровавленная женская рука. Вся компания в немом ужасе взирала на совершенно обезумевшую копию Элизабет, чьи руки были по локоть в ярко-красной жидкости, а позади нее стоял непрерывный звон стали, слышались хриплые крики и ругательства.
– Помогите! – в отчаянии закричала девушка, но ей никто не ответил, в том числе и она сама.
В кубе позади неё две копии Джека и Уилла Тернера насмерть рубились с копиями себя же, так сказать, близнец на близнеца. Все четверо были неоднократно ранены, кровь брызгала во все стороны. Наконец, одна из копий Джека сбила кончиком шпаги треуголку с головы соперника, и знаменитая шляпа, совсем недавно размолотая в китайскую лапшу, приземлилась в непосредственной близости от перехода.
– Шляпу подай, пожалуйста, – вежливо сказал капитан по эту сторону круглого отверстия.
– Ага, – безропотно ответила окровавленная Лиззи и покорно нагнулась за шляпой, – вот она...
– Спасибо! – Джек одним движением выхватил её из рук девицы, – И до свидания.
С этими словами он резко шагнул назад и люк тотчас захлопнулся.
Здешняя Элизабет, не шевелясь, продолжала смотреть на закрытую дверь и пару раз бросила взгляд на свои руки. «Я же это уже видела...»
– Это всё ложь и подделка! – веско сказал Джек. – Если будешь думать иначе, сойдешь с ума.
– Не в этом дело, – пробормотала Элизабет., – Я это всё видела раньше, на корабле... Тушь пролила...
Новые кубы несли в себе новые неприятности. Они уже вытащили арбалетную стрелу из деревянного глаза Раджетти. Гиббса чуть не обожгло горячим паром, к счастью, спасли сапоги.
От ощущения непрерывной опасности кто-то впадал в ступор, у кого-то наоборот, адреналин зашкаливал.
Барбосса казался немного подавленным, и до Элизабет не сразу дошло – на его плече нет обезьянки-Джека. Вреднючая мартышка сгинула в недрах куба. Магия проклятия ацтеков, вероятно, не действовала в этом механистическим мире.
В одном из люков Элизабет увидела то, чего боялась по двум причинам. Она увидела себя и Джека замерших в поцелуе в весьма откровенных позах. Вот как это выглядит со стороны. Кошмар! Кошмар же был в том, что оба порождения куба старели с фантастической скоростью и вскоре превратились в отвратительные мумии в полуистлевших тряпках. Смотреть на свое лицо, стареющее на глазах, было жутко, но отвести взгляд не могла.
И дело не в том, что ей было трудно представить себя старой, как раз, наоборот, у неё был определенный опыт.
Ей не хотелось, чтобы Джек увидел. Не её – себя. Хотелось поскорее закрыть люк, если не механическими створками, то хоть своей спиной.
Но над плечом кто-то знакомо выругался. «Слава Богу, не Уилл!»
– Вот так штука, Лиззи, – пробормотал Джек, – Так хотелось оставить это на сладкое, но теперь как-то уже не хочется.
– Тебе не хочется целоваться или умереть от старости? – устало съязвила девушка.
– Скорее, конечно, второе, но я и первое теперь буду видеть через это. Лиз, не обижайся, я ведь тебе даром не нужен, признай. Так что рисковать молодостью, красотой, – Элизабет фыркнула, – и своей шкурой я не стану. К тому же не забывай, я злопамятен и мстителен, как... не знаю кто.
Но её уже занимал другой вопрос: а почему именно этот момент ей показал загадочный куб? С Уиллом она увязла во времени, с Джеком – наоборот. Неплохая иллюстрация к тому, во что превращалась её жизнь.
Она вдруг подумала, что именно такое воплощение сиюминутной страсти было наиболее точным. Фальшивый поцелуй ни во что, кроме праха рассыпаться не может. Без любви. Тогда ей хотелось доказать свою женскую состоятельность и свою способность строить планы и принимать решения. Ей хотелось, чтобы Джек её одобрил, даже ценой собственной жизни. Его собственной. Чувство соперничества в никому не нужном соревновании, смешанное с элементарным животным страхом. Хитрость плюс трусость – она ведь стала пираткой, правда, Джек? Или это была преданность плюс трезвый расчет? Тогда прав Уилл.
Принимая решение, мы всегда оказываемся перед кем-то виноваты. Но страшнее всего – стать никем.
Стрелка повернулась вправо, потом – резко – влево, потом опять на 180 градусов вправо.
Неужели выходов два? Вряд ли мы перемещаемся с такой скоростью.
– Куб не корабль, – заметил Уилл, – Здесь может быть черный вход.
– Для прислуги? – насмешливо переспросил Барбосса.
– Ну конечно! Они же должны сюда заходить, смазывать двери, убирать то, кхм.. что остается от визитеров.
– Придется разделиться, – высказал общее мнение Уилл.
– И... кому-то из нас придется пойти к ним с тыла? – робко спросил Пинтел.
Значит, кому-то придется выводить остальных наружу, а кому-то – отвлекать внимание «гостеприимных хозяев»?
– Кодекс чтим? – на всякий случай спросил Гиббс, – Отстающих не ждем?
– По обстоятельствам, – сказал Джек.
– И кто куда? – спросил Барбосса, заранее предвкушая подлянку со стороны Джека.
– Остается еще выяснить, какая дверь парадная, а какая, так сказать, приватная, – заметил Гиббс.
– Я бы с удовольствием поквиталась с моими мучителями, – вдруг ясным, звучным голосом сказала Тиа, и Джек мог бы поклясться, что в этот момент заметил во рту у нее не черные, а мелкие острые акульи зубки в несколько рядов.
– Нет, Тиа, – возразила Элизабет, – они тебя уже знают, и ты сама говорила, что за нами следят.
– Но это не мешает следить за ними мне... Красавчик Джек, дай Далме компас!
Стрелка немедленно повернулась влево. Значит, если захочешь нанести визит создателям куба, стоит пойти туда?
– Я туда пойду, – вдруг очень тихо прошептала Элизабет, – Во-первых, они наверняка считают меня самой слабой и безобидной, во-вторых, у меня есть опыт убеждения, в-третьих, у меня есть еще кое-какое оружие.
– У тебя? – изумленно переспросил Джек.
– Тс-с-с. Они же нас видят и, возможно, слышат, – почти беззвучно отозвалась Лиз. – А в-четвертых, я всё еще в долгу. В конце концов, это я привела вас всех сюда...
– Вообще-то мы прибыли сюда ради Джека, – начал Уилл.
– С этим не поспоришь, но если бы не я...
– Я бы всё равно тут очутился, – резко прервал её Джек, – и это не тема для обсуждения СЕЙЧАС.
– Если я вернусь, я могу рассчитывать на... прощение?
– Что-о-о? – опять изумился Гиббс.
– О чем это она? – спросил Пинтел.
– Девушка из приличной семьи поступила как-нибудь по-пиратски, а теперь пытается загладить вину, – назидательным тоном объяснил Раджетти. – Психологические комплексы и воспитание идут вразрез с жестокой правдой жизни...
В этот момент в люк, через который они только что вошли, влетела до боли знакомая шпага и воткнулась в центр комнаты.
– Еще немного, и кэп сможет открыть оружейную лавку, – совершенно неуместно хмыкнул Пинтел.
– У нас совсем мало времени, – заметила Тиа.
– Все направо, – скомандовал Барбосса и первым направился к «официальному выходу». За ним потянулись Пинтел и Раджетти, тяжко вздыхавший Гиббс и сумрачная Тиа. Уильям просто молча крепко обнял Элизабет, потом так же молча посмотрел в полные слез глаза и скрылся в правом люке вслед за остальными. Джек поправил шляпу, потом вдруг сунул руку в карман и вручил девушке давно раздражавший его предмет.
– Вот, э-э, вытри...
– Это же мой платок!
– Да? Эта тряпка валяется у меня в кармане года два, я никогда не обращал внимания, иногда, правда, пистолет протирал...
– Но сейчас-то он беленький!
– Это заслуга подлых аккуратных дерьмоглотателей, которые нас сюда запихнули! – запальчиво ответил Джек и тихо добавил:
– Мой пистолет возьмешь?
– Нет. Тем более, если возьму, они сейчас же его увидят.
Теперь они оба говорили шепотом, наклонив головы, будто разглядывая невидимые ворсинки на сером полу. Джек недоумевал. Что творилось у неё в голове? Чем она собиралась убеждать неизвестных оппонентов?
– И еще. В переходах... Я кое-что слышал в первый раз.
– Что именно?
– Без понятия. Но что-то было.
– Хочешь сказать, между комнатами они не следят? Ладно. Я пойду. А то окончательно струшу, – Элизабет неловко поправила камзол на пояснице, и тут Джек Воробей неожиданно потянул её за ремень и звонко чмокнул в нос:
– От такого не стареют!
(О Боже, вечная его мнительность!)
– Сладкое на десерт полнит, – сердито припомнила ему Элизабет.
– Ну, хоть вишенка обломилась, – раздражающе-неунывающим тоном подхватил Джек,– А теперь, катитесь, мисс Суонн!
– Мерзкий пират!
– Так держать, Лиззи!
Гнев лучше слез, это он знает, как дважды два.
Выпрямив спину и держа компас в вытянутой руке, она скрылась в левом люке.
Джек последним покинул серый безжизненный куб. Правый люк вел в неширокую вертикальную шахту со стальными ступеньками и аналогичным люком наверху. Прямо над последней преградой горела прямоугольная зеленая табличка с банальной надписью «EXIT» А за ней... В открывшемся перед глазами пространстве было бескрайнее небо, ярчайшее солнце и твердая, белая, идеально ровная поверхность соляного озера. Вся компания джентльменов удачи и примкнувших к ним ведьм и кузнецов оглядывалась, моргая от слепящей белизны вокруг. Механизм за спиной Джека щелкнул, и он сразу понял, что снаружи заветная дверца уже не откроется. Всё.