Глава 11. Интермедия
Гермиона оторвалась от книги по арифмантике и посмотрела на Гарри. Начиная с нового учебного года, он действительно вел себя странно: замкнуто, тихо, вежливо, и до невозможности спокойно. Ее порядком встревожили столь разительные перемены в лучшем друге, который, если честно, был ближе, чем Рон, практически брат. Год назад она беспокоилась, как бы он не сошел с ума от постоянного стресса, но вот каникулы закончились, и Гарри вернулся в школу с какой-то блаженной улыбкой и скукой на лице. Создавалось такое ощущение, что он одномоментно сильно повзрослел.
Она любила Гарри, как родного. И это чувство не было основано на его известности или материальном благосостоянии, просто он был ее первым настоящим другом. В начальной школе ее избегали только из-за того, что она постоянно что-то читала. Никто не хотел дружить с книжным червем - это сводило на нет их популярность в коллективе.
Когда она получила письмо из Хогвартса, то сначала подумала, что это просто глупый розыгрыш. Волшебство? Современная наука отрицает чудеса. Ее врожденная прагматика твердила, что волшебство ну никак не согласуется с логикой.
Но вскоре их посетила профессор МакГонагалл, очень умная женщина, сумевшая доказать обратное. Гермиона была очарована представленной демонстрацией магии и объяснением теории. В итоге оказалось, что волшебство действительно существует... и она сможет колдовать. Голова кружилась от открывшихся перспектив.
Начало учебного года охолодило ее пыл. Хоть она и была неимоверно взволнована количеством новой информации и книг, которые ей надо прочесть, но сам Хогвартс оказался такой же школой, как и любая другая. Дети смеялись над ее энтузиазмом в учебе, над ее зубами и кудрявыми волосами. Поначалу она думала, что дети магов будут достаточно умны, чтобы не уподобляться уровню хулиганья, но оказалось, что они такие же, как и обычные магглы.
И именно тогда в ее жизнь вошел Гарри. Он никогда не дразнил ее, как остальные, даже если и позволял Рону отпускать идиотские шуточки в ее адрес. А потом, в ночь на Хэллоуин, он сломя голову бросился ее спасать. В тот день, она, можно сказать, влюбилась в своего героя. Рон же просто "терпел" ее присутствие, так как она нравилась его другу.
Ее влюбленность вскоре переросла в преданную дружбу. Гарри дал ей то, что она и не мечтала получить: показал, как это бывает, когда кто-то заботится о тебе. Он безропотно принял ее практичность и никогда не корил за жажду знаний.
Теперь же она с замиранием сердца наблюдала поверх учебника за засыпающим над тарелкой другом. Он был необычайно тих всю эту неделю, и поначалу Гермиона списывала его настроение на Хэллоуин, но теперь уже не была в этом уверена.
Гарри стал более скрытным. Она видела это за фасадом вежливых улыбок и пристальных взглядов. Ей пришлось подыгрывать в его импровизации... но это не заставило ее забыть странные тени, мелькающие в его взгляде, или как он невольно напрягается, когда кто-то оказывается слишком близко к нему. Он всегда немного стеснялся и пугался прикосновений, да и повзрослел намного быстрее, чем остальные в их классе... но теперь, все было по-другому. Не было никакой застенчивости, только опасность и сила. И это действительно пугало.
Поэтому она наблюдала за ним, осторожно пытаясь собрать все части характера человека, который, казалось, занял место Гарри. Очевидно, это был все еще ее друг, но она разгадает эту головоломку, или она не Гермиона Грейнджер.
Гарри зевнул, прикрыв рот рукой. В последнее время, он выглядел совершенно измотанным. Это напоминало тот период, когда его каждую ночь пытали кошмары о гибели безликих людей. Порой она надеялась, что и сейчас главная проблема Гарри заключается в его снах. Конечно, лучше это, чем те вещи, которые успел представить ее гиперактивный ум.
- Гарри? - наконец-то отважилась она заговорить. - Все в порядке? Ты выглядишь усталым. Может быть... у тебя опять появились видения? - шепотом спросила она и осмотрелась. Ее волнения были напрасны, завтрак в Большом зале всегда проходил в шуме и гомоне.
Гарри мягко ей улыбнулся. Такие улыбки стали редкостью в последние дни:
- Нет, это просто бессонница. Я... постоянно думаю кое о чем.
- Сириус?
Она заметила, как его улыбка стала напряженной, и ее сердце болезненно заныло.
- И о нем тоже, - помедлив, ответил он и отвел взгляд.
- С тобой, правда, все хорошо, Гарри? Я к тому, что... ты в последнее время несколько отдалился. Я волнуюсь...
Гарри махнул рукой, прервав ее:
- Гермиона, честно, все хорошо. Я пройду через это так же, как и через все остальное. Кроме того, нам надо быть внимательнее... Хэллоуин уже в этот вторник.
Девушка потупила взгляд и опять начала ковыряться вилкой в своей тарелке:
- Думаешь, что-то должно произойти? - ей очень не хотелось об этом думать. Не хотелось гадать, что именно должно произойти ужасного в этот чертов день. Даже если первый Хэллоуин подарил ей друзей, но вот последующие... короче, год от года этот праздник становился все хуже и хуже.
- Гермиона, каждый год что-то происходит на Хэллоуин, - вмешался в разговор Рон и с довольной миной на лице потер живот.
Она посмотрела на вмиг потускневшие глаза Гарри, и вздохнула. Конечно, Рон прав, но зачем быть таким черствым?
Глянув на рыжика, она нахмурилась:
- Рональд, какое неуместное замечание.
- А? - моргнув, переспросил тот. - Но разве это не правда?
- Хорошо... да, но с твой стороны ужасно грубо напоминать об этом, - она бросила взгляд на Гарри, который в свою очередь очень увлекся изучением собственных ладоней, и казалось, совсем их не слушал. - В любом случае, будем решать проблемы по мере их поступления.
Услышав ее слова, Рон стиснул зубы и прищурился. Гермиона даже немного испугалась такой серьезности в его взгляде.
- Мы должны спланировать наши действия до того, как что-нибудь случится. А что если в этом году все будет намного хуже?
- Ты хочешь, чтоб мы начали действовать как-то? - непонимающе заморгала Гермиона.
Рыжий усмехнулся:
- Не действовать, а планировать.
- Как мы можем выстроить план стратегии, когда не знаем, что может произойти?
- Уфф... отлично... но мы же что-то придумаем? Да! Мы должны этим вечером сесть и решить... - взволнованно ответил он.
Теперь была очередь Гермионы прищуриться:
- Рональд, ты пытаешься использовать Хэллоуин, чтоб откреститься от домашней работы?
- Друзья, не волнуйтесь, мы пройдем через это так же хорошо, как и всегда. Так, скоро начнется ЗОТС, пошли в класс, - внезапно вернувшись к действительности, произнес Гарри и встал.
- Блин, этот Пирс реальный придурок.
- Рональд! Не смей непочтительно относиться к учителям! Клянусь, ты превратился в какое-то хамло... Вот скажи мне, что профессор Пирс тебе такого сделал? Он очень справедливый и умный преподаватель... - с пол-оборота завелась Гермиона.
- Я не знаю, но он напоминает мне Малфоя. Он такой скучный и занудный. Ненавижу таких ублюдков, как он. И в нем что-то не так...
Гермиона, выходя из Большого зала, вздохнула и взглядом впилась в рыжеволосого друга:
- Какой ты глупый, Рон. Профессор Пирс замечательный преподаватель, и нам очень повезло, что именно он попался нам, а ни какой-нибудь...
- Не говори мне, что ты и в этого профессора ЗОТС влюбилась! - громко поддел ее рыжик, отчего Гермиона вмиг покраснела.
- Рональд Билиус Уизли!
Гарри искренне расхохотался, да и Гермиона еле сдержала улыбку. Возможно, этот "новый Гарри" не так уж и сильно отличается от прежнего.
оОоОо
Северус Снейп смотрел, как Золотое трио выходит из Большого зала, а точнее, его взгляд был устремлен на отраву его существования - Гарри Поттера. Если честно, то он благодарил всех известных ему богов, что в школе ему не придется кланяться и проявлять уважение к этому мальчишке. Ему еле-еле удавалось держать язык за зубами при общении с Поттером тет-а-тет и на собраниях у Темного Лорда.
Он не хотел думать о том, что мальчишка, которого он десять лет люто ненавидел, теперь стал его Лордом. Он просто не переносил саму мысль, что этот ребенок занимает столь высокое положение и обладает такой магической мощью. А больше всего Северус ненавидел чувство зарождающегося уважения.
Прошлая ночь оказалась весьма поучительной. Было отвратительно видеть, как родственнички извергают из своих поганых ртов оскорбления ко всему Магическому миру. После их убийства мальчик недвусмысленно дал им с Люциусом понять, что будет, если хоть единая душа узнает о его причастности к этому зверству. В голове Северуса вновь всплыло слово "урод", которое он так часто слышал из уст своего собственного отца, ненавидящего магию и бьющего его мать только за одно ее существование.
Но, несмотря на все это, он не собирался вот так сразу признавать, что ошибся в отношении Поттера, и становиться его закадычным другом. При этой мысли Северус еле удержался от смешка. Даже если его и обижали дома, мальчишка все еще совершал ночные вылазки, прикрываясь разрешением Дамблдора. И отвратительно видеть, как достойные маги из кожи вон лезут, чтобы выполнить каждую его прихоть.
И все же, он испытывал невольное уважения к Поттеру за такую моральную устойчивость при таком ужасном обращении. Он постоянно сравнивал себя с ним и поражался тому, как мальчик сумел приспособиться и остаться... нормальным. Сам Северус из года в год становился все мрачнее и нелюдимее. Он отказывался доверять кому-либо, отгораживаясь от людей, и пытался всеми путями добиться власти и престижа. Ничего более его в этой жизни не волновало.
Он все еще не забыл чертовых Мародеров. В особенности Блека и Поттера с их глупыми шуточками и низким коэффициентом умственного развития. Их никогда не заботило, что творится снаружи, и увлекшись своими детскими выходками, они долго не могли принять начало войны. Северус всегда был их любимой жертвой, только потому, что он слизеринец и к тому же не входил в состав элиты чистокровных. До сих пор его не покидала уверенность, что именно Блек предложил своим приятелям такого прекрасного козла отпущения, дабы выплеснуть через него гнев на свою Темную семейку.
Темная сторона была единственным выходом для Северуса. Он присоединился из-за власти, желая большего, чем пыльная работа в Министерстве могла ему дать. Он стал самым молодым профессором Зельеварения со времен Салазара Слизерина. Он хотел совершить что-то такое, что показало бы всему миру, насколько он гениален. Возможно, все сложилось бы иначе, если бы приоритеты Темного Лорда не стали размываться. Если бы он не отступил от своего первоначального плана, то у Северуса уже были бы уважение и признание, о которых он так мечтал.
Однако, приблизительно в семидесятых годах, Темный Лорд заинтересовался тотальным уничтожением магглов и отставил на задний план изменение Магического мира. И все последовали за ним, как будто горстка магов могла истребить несколько миллиардов людей. Это было нереально, особенно, если учесть маггловские технологии. Скорее, их бы самих стерли с лица Земли.
Но и здесь он опять был втянут в разборки Темной стороны, с появлением одного мальчишки. Гарри Поттер был очень силен, по его магической мощи с ним не сравнились ни Темный Лорд, ни даже Дамблдор. Хотя ему и недоставало их опыта и знаний. Северус вздрогнул при мысли о том, что мальчик будет в состоянии сделать после надлежащего обучения. Интересно, он последует за Темным Лордом, чтобы достигнуть мирового господства, или же вернет их планы в первоначальное русло?
Северус не знал и был абсолютно уверен только в одном.
У Света нет ни единого шанса.
оОоОо
Рон не был идиотом. Многие люди не согласились бы с этим заявлением, и возможно, он и не был самым умным, но дерзость и упрямство, свойственные всем гриффиндорцам, перевешивали это. Он был нетерпелив и частенько неприветлив, и очень не любил работать. Скорее всего, он больше подходил для квиддича, чем для работы в Министерстве, как его отец. Однако, в любом случае, кто бы что ни говорил, а Рон Уизли не считал себя идиотом.
Несмотря на поспешные решения и безрассудность, хитрость была единственной положительной чертой его характера. Это началось с увлечения шахматами в детстве и быстро распространилось на его обычную повседневность. Он мог за несколько ходов просчитать исход той или иной ситуации. Но, к сожалению, его характер частенько оказывался худшим врагом. А как иначе сказать, когда ты сначала делаешь, а потом думаешь?
Чем старше он становился, тем больше ходов его мысленному взору открывалось. Почти каждая ситуация - от беседы Гарри и Гермионы до сражения в Отделе Тайн - показывала бесконечные шаги, которые он мог бы сделать, чтобы прийти к победе. Но все равно, он почему-то всегда двигался в неправильном направлении. Жизнь - не шахматное поле, возможных ходов бесчисленное количество, поэтому и случались такие оплошности. Однако он быстро научился применять свои странные способности в повседневной жизни.
Его постоянно путали чувства и эмоции, ну, как и у большинства подростков. Он не понимал, почему девчонки ревут без видимой причины, и не мог разгадать мысли по глазам людей. Конечно, он мог отличить платонические чувства, от более теплых - дружеских. У него было много друзей, в том числе и девчонки, которые довольно часто отвлекали его, в особенности Гермиона. Но он никак не мог понять, откуда берутся те или иные чувства... но это не главное, что он хотел узнать.
Он понимал базовые эмоции. Например, гнев: в конце концов его постоянно бесил Малфой просто самим своим существованием. Страх: нет, это конечно же не относилось только к паукам, хотя, кому могли понравиться эти ужасные маленькие твари? Они были такими волосатыми, отвратительными, с маленькими глазками, и даже мысль о них заставляла содрогаться от отвращения... Но он отклонился от темы. Он понимал страх, потому что был воспитан на нем. Страх перед Волдемортом, страх перед Темной стороной, страх неудачи. Страх был фундаментом в течение всей его сознательной жизни.
Ах, да, он понимал еще и ревность. Он подружился в Хогвартс-экспрессе с Гарри Поттером, только потому что тот был чертовым Гарри Поттером, во имя Мерлина! Кто бы не захотел с ним дружить? И все бы знали, что ваш лучший друг один из известнейших людей во всем Магическом мире. Рон практически был в экстазе только от одной мысли об этом. После нескольких лет он понял еще кое-что: оказалось очень трудно всегда находиться в тени Избранного. Частенько он жалел, что когда-то повстречал Гарри, и что его знают только как "друга Поттера".
Чашу терпения переполнил Турнир трех волшебников. Снова Гарри Поттеру все сошло с рук, а Рон ушел на задний план. Это реально бесило. Именно поэтому он долго вел себя как придурок, избегая друга.
Но в этот момент просветления, он опять кое-что понял.
Быть Гарри Поттером не так-то и легко, как может показаться на первый взгляд.
Он никогда не думал, что известность не такая уж и забава. Он даже никогда и не задумывался, что сам Гарри не хотел рисковать своей жизнью и привлекать к себе такое внимание.
Но теперь он знал. Если Турнир его не научил, то это сделал Отдел Тайн. Быть героем, это означало держать весь мир на плечах, это означало рисковать своей жизнью за людей, которые в одну минуту восхваляют ваше имя, а в другую - всевозможно поносят за то, что вы сделали так, как они же и хотели. Этого было достаточно, чтобы Рон перестал сожалеть о том, что он не Гарри Поттер.
При том, что Рон не был ни самым умным, ни самым наблюдательным из людей... он реально замечал то, чего не видели остальные. Поэтому он понял, что что-то должно произойти. Он чувствовал какие-то изменения вокруг, которые повернут их жизни в совершенно другом направлении. И Рон будет готов. На этот раз он не останется на втором плане, не позволит Гарри бороться в одиночку. Потому что, не смотря на мелкие детские обиды, он всегда оставался его лучшим другом.
Когда они вошли в кабинет ЗОТС, Рон удивился, увидев рядом с профессором Дамблдора. Гарри остановился как вкопанный перед отвратительным мерцающим взглядом директора.
- Гарри, мой мальчик, пойдем со мной.
Дела начали принимать дурной оборот. Но это не имеет уже никакого значения. Рон решил для себя, что при любом раскладе останется с Гарри.